Часть 1
27 января 2026 г., 23:24
Примечания:
AU: я не смотрела сезоны, которые были после 5. Поэтому у меня будет Беленький, будет Валентин и не будет Ольховского(по-моему так)
***
—Сашка, —обойдя её рабочий стол и убедившись, что жалюзи закрыты, майор присел на деревянный край и чуть прищурился, —ну хватит уже. Работа тут ни при чем. —Ни при чем. —согласно кивнула Александра, и суетно завела волосы за уши, —Но ты в моем расследовании участвовать не будешь. —Буду, Саш. —усмехнулся Борис, но смешно ему особо-то и не было, несмотря на всю его показную браваду перед товарищем полковником, —Тут ни моё, ни твое желание никого не интересует. Ненашев положил пред ней приказ, содержание которого Александру не очень-то сильно волновало. Она и так всё прекрасно знала: что в нём написано, какие структуры вовлечены, кто отдал распоряжение и почему именно его сюда сегодня прислали. Но Кушнир всё равно взяла документ в руки, надеясь, что он просто напросто растворится в воздухе, и фыркнула. Не растворился… Александра, хмурясь и переодически поднимая глаза на майора, бегло просмотрела строчки и, наверное, в глубине души так и не смирившись с подписью и печатью внизу листа, подала ему папку с делом. «Пускай читает, раз ему так сильно надо» — тяжело вздохнула Кушнир и, отложив очки, наклонилась к нижнему ящику стола. Там, кажется, должна была лежать шоколадка. Борис взял дело, немного задержал взгляд на Александре и, наконец, сел на диван, закинув ногу на ногу. И в этом было что-то уже практически забытое, но у обоих отдавшееся странной щемотой в сердце. —А ты здесь работать собираешься? —резко подняв голову и замешкавшись с заедающим ящиком, спросила Кушнир. Ненашев кивнул, —Борь… —У меня своего кабинета в твоем отделе нет. —делая вид, что внимательно читает материалы дела, майор даже не посмотрел на неё. —Стол Марата Равильевича свободен. Он всё равно в МОРГе ещё пару часов пробудет. Ненашев, наконец оторвавшись от документов, подался чуть вперед и уставился на Александру, будто так близко ее никогда и не видел. Такая же, как и несколько лет назад. Когда они только встретились в Геленджике спустя столько времени. Борис знал все черты её лица, предугадывал мимику, помнил, что ей нравится, а что, наоборот, она терпеть не может. И в этот момент ему вдруг показалось: сейчас его Александра переносит с трудом. То ли злится, то ли боится. —Ладно. —слегка ударив себя по коленям, поднялся майор, —Не буду тебя раздражать. Перед тем, как выйти из кабинета, Борис достал из кармана джинс шоколадный батончик и, как бы невзначай, положил его на стол Александры. Кушнир поначалу никак не отреагировала и только после того, как дверь за Ненашевым закрылась, взяла батончик и вскрыла упаковку. Приятный шоколадно-вишневый запах ударил ей в нос. Её любимый. Черт, помнит.***
Солнце, как обычно яркое и жаркое, мягкой дорожкой отражалось на морской глади, которая то и дело скрывалась за деревьями и изгибами серпантина. Опять нужно было куда-то ехать, куда-то спешить. И опять рядом с ним. Александра недовольно выдохнула, чувствуя, как в салоне все больше и больше становится душно, несмотря на работающий кондиционер, и откинулась на спинку сиденья. Ещё прошлым летом она занимала его на правах жены, матери его ребёнка. А теперь? Теперь Александра не знала, кто она ему и кто он ей. Борис, держа руль только одной рукой, будто в этом мире он мог контролировать абсолютно всё, изредка поглядывал на Александру, явно не расположенную к конструктивному диалогу. В особенности, если этот диалог касался бы их, а не работы, на которую она тоже сетовала. Тогда, собирая вещи, ему казалось, что поступает правильно: уходит, чтобы не мучить ни её, ни себя, ни Мишку… Чтобы позволить им всем просто жить без этих постоянных недомолвок и страхов. А потом, спустя какое-то время, начало накрывать. Осознание того, что теряешь близких — самого родного и любимого человека, вашего с ним ребёнка — приходило постепенно, но уверенно. И сегодня, впервые за всё это время вновь оказавшись с ней один на один(без Маргариты Яковлевны, без сына, без коллег и ещё кого бы там ни было) в этой раскаленной солнцем машине, Борис в очередной раз убедился: без Саши он не может. —Саш, я вижу, что ты злишься. —негромко начал Ненавшев, прыснув на лобовое стекло незамерзайку и включив дворники, хотя никакой необходимости в этом не было. Погода уже больше недели стояла хорошая, —И это не из-за дела. Александра не ответила сразу, молча отвела взгляд в сторону и какое-то время смотрела в окно, туда, где мелькала вода, и сжимала пальцами ремень сумки так, будто боялась где-то потерять её вместе с табельным оружием. —Ты поздно увидел, Борь. —наконец прервала тишину Кушнир, —Поэтому я не принимаю, зачем сейчас заводить этот разговор. —Потому что ты моя жена… —начал Борис, но был практически сразу перебит Кушнир, резко развернувшейся к нему. —Бывшая жена. —Александра нахмурилась, будто её и саму это слово решительно не устраивало, а его продолжение фразы «и потому что я тебя люблю» просто напросто затерялось в ее голосе, —Мы столько раз расходились и сходились, и ни к чему хорошему это ещё ни разу не привело, Борь. Ненашев сжал челюсть и на мгновение сбросил скорость, давая машине почти незаметно уйти в накат. Серпантин тянулся вперед, сзади ехала только одна машина, Абашева, и, посмотрев в зеркало заднего вида, Борис снова нажал на педаль. —А Мишка? Это тоже «ни к чему хорошему»? Александра вздрогнула и, кажется, на несколько секунд даже перестала дышать. Мишка… Она до сих пор не понимала, чей это сын: её или их. Разумеется, вопрос с Иноземцевым отпадал сам собой, этого человека видеть рядом было невозможно. А Борис? Борис был рядом, когда Мишка только родился, неожиданно и раньше срока. Он учился вместе с ней быть родителем, вставал по ночам, жертвуя и без того короткими часами сна, а утром, как ни в чем не бывало, уходил на службу. С ним за руку Мишка начал ходить. Даже его первым словом было «па-па». Не мама, не баба, а именно — папа. Теперь все было слишком неопределенно. —А ты разве не из-за Мишки ушел? —Кушнир снова отвела взгляд на горизонт впереди машины, чтобы не встречаться с его, —Не потому что чего-то там себе напридумывал? —Я тогда ушел, потому что хотел сделать лучше для нас для всех. —впервые за всё время сказав об этом вслух, Ненашев почувствовал, как напрягаются скулы и шея, —А в итоге сделал тебе больно. И теперь я это понял, Саш. —Понял? —Александра почти крикнула. Так же, как и в тот день перед его несостоявшейся свадьбой, когда Борис вдруг оглушил ее «Я тебя люблю, а не её!». Сейчас уже дословно она не могла повторить, но смысл помнила отчетливо, —Больно? Мне было больно каждый день, Борь! Каждый день я Мишке врала, что папа снова в командировке! Я тебя ждала каждый день, Борь… Александра как бывалый следователь, закаленный виданным, умела держать себя только на работе. И то не всегда. И сейчас ее нутро — суетное, эмоциональное и ранимое, несмотря на внешнюю броню, — вырвалось наружу в потоке слов, которые она держала в себе так долго. Кушнир прекрасно знала: ещё одно его слово, и ей придется рухнуть. Тогда слез сдержать она уже не сможет. —Машину останови. —потянувшись, чтобы отстегнуть ремень безопасности, потребовала Александра. Не попросила. Именно потребовала. Борис моргнул, слегка растерявшись, и только потом притормозил на очередном повороте, медленно убрав ногу с педали газа. Машина покачнулась на серпантине, в зеркале заднего вида мелькнуло солнце, отражаясь от воды, и всё показалось каким-то нереальным, как будто они застряли между прошлым и настоящим. —Саш… —Останови машину, я сказала! —Тут серпантин. —майор, нервно выдохнув, попытался сбавить тон, —Где я сейчас тут остановлюсь? Но Борис слишком хорошо её знал: в таком заведенном состоянии для Саши это не аргумент. Ненашев выругался сквозь зубы, включил поворотник и, проехав ещё пару десятков метров, съехал на расширение у обочины. Мотор он глушить не стал, просто поставил на аварийки. Уже через полминуты за ними встала ещё одна машина — Абашева. Александра, ничего ему больше не сказав, схватила сумку и вылетал из их автомобиля так быстро, как только могла. Борис тоже вышел, окрикнул её и, не получив ответа, стукнул ладонью по капоту, уперся руками в бока и развернулся к морю. Кушнир, наверное, слишком резко открыв переднюю дверь второй машины, столкнулась сразу с пятью парами глаз, но ни один из её орлов, как их часто называли другие, ничего не спросил. Конечно, они всё помнили, всё знали и всё сейчас понимали. —Олег Дмитрич, давайте поменяемся, —чувствуя, как внутри поднимается дрожь и острая необходимость съесть что-то сладкое, Кушнир переступила с ноги на ногу, —пожалуйста. —Ну давайте поменяемся, если Вы хотите. —им ничего объяснять было не надо. Жирков, не задавая никаких вопросов, вышел из машины и, когда Александра села на его место, захлопнул дверь. Борис ещё некоторое время стоял у капота, то и дело посматривая на***
Зной, который и в машине-то казался невыносимым, накрыл их с новой силой, когда они, припарковав автомобили у огромного дорогого забора, отделяющего территорию презентабельного отеля от внешнего мира, вышли на улицу. Солнце всё ещё висело высоко, но времени оставалось крайне мало. Александра с Борисом коротко переглянулись, будто решали, кто из них сейчас главный, хотя это было слишком очевидно. Кушнир, достав из сумки удостоверение, первой шагнула к КПП, и после предъявления документов шлагбаум тут же поднялся. Проблем с органами и, уже тем более, с ФСБ никто не хотел. —Александра Ивановна, Вы точно уверены, что это хорошая идея? —догнав её, спросил Жирков, —Брать его прямо здесь? —Уверена. —кивнула Кушнир, —Тут люди, поэтому стрелять они не станут. Речь шла о человеке, приблизиться к которому у ФСБ не получалось слишком долго: за неимением достаточного количества доказательств. А тут, буквально как гром среди ясного неба, убийство в центре города. Явно спонтанное, выбившееся из четкого плана и предоставившее сотрудникам органом возможность задержать его. По крайней мере, за убийство точно. —Я бы на твоем месте не был так уверен. —поравнявшись с ней со свободной стороны, Борис поправил кобуру и чуть придержал Александру за локоть, —Саш, они моего сотрудника застрелили. Думаешь их гражданские остановят? —Что ж ты его тогда не посадил? Не получилось? —Кушнир, дернув локоть и сделав шаг назад, с вызовом посмотрела на________
Около большого бассейна, закрытого от основной территории отеля цветами и виноградником, народу сидело немного. Хотя это было вполне понятно: отель не из дешевых. Александра, убедившись, что её коллеги и Борис рядом, ещё ниже стянула платье и, сделав такое лицо, будто и представления не имела о том, что такое уголовный розыск, шагнула к мужчине средних лет, которого так хотелось посадить. И как может скорее. —Вы не против? —лежак сбоку от этого человека был свободен, и полковник, уже сев на него, медленно спустила руки к туфлям, как бы невзначай задрав край платья. —Не против. —отставив бокал с виски в сторону, мужчина повернулся к Александре. «Клюнул». Между ними завязался непринужденный разговор, местами даже, скорее, флирт, и Александра знала, что где-то поблизости ходит Борис, смотрящий на это всё с крайне недовольным выражением лица и желанием ударить этого человека, чье место было за решеткой. Когда рука преступника легка Александре на коленку, и он, наклонившись к ней, предложил поднять к нему в номер за таблетками, Кушнир откуда-то достала удостоверение и ткнула им чуть ли не в лицо ему. —Начальник уголовного розыска, полковник Александра Кушнир. Вы задержаны за убийство гражданина Самойлова, вашего бизнес-партнера, и по подозрению в убийстве сотрудника ФСБ. Также Вам будет предъявлено обвинение за контрабанду наркотиков в особо крупном размере и оборот оружия. Мужчина, оттолкнувшись от полковника, что ещё и минуту назад ему казалось нереальным, резко встал, но Александра не дернулась. Она уже видела, что напротив неё виднеются приближающиеся силуэты Абашева и Широкова. В эту секунду никто из них даже подумать не мог, что такой, казалось бы, обычный для обвиняемых жест — последняя попытка к побегу —, послужит спусковым крючком для последующих событий. Работники отеля, облаченные в соответствующую форму, вдруг побросали свои дела и достали пистолеты. Чёрт, подставные. Первый выстрел раздался очень скоро. Практически сразу же, и Кушнир четко знала: стреляют не её. Мужчина сорвался в сторону, куда-то к кустам, будто это он отдал этот приказ об открытии огня. Единственная его надежда — это то, что раненный полковник будет стоить больше внимания, чем его исчезновение. —Саша! —этот голос она узнала бы из тысячи. Но Александра ничего не почувствовала, да и толком понять не успела. Перед ней вдруг в одно движение оказался Борис, схвативший за плечи и по инерции навалившийся вперед, когда пуля со свистом вошла в спину, куда-то в район лопатки. Только спустя несколько секунд, интуитивно вцепившись в него и пытаясь удержать, пока Борис ещё мог стоять, Александра поняла: он закрыл её собой. От пули. Снова. —Борька… —голос у неё сорвался на хрип, будто воздух внезапно закончился, и Александра почувствовала, как резко её покидают силы, чтобы они оба продолжили стоять. Борис осел у неё на руках тяжело, как-то сразу став слишком большим и снова родным. Александра инстинктивно сделала шаг назад, едва удержав равновесие, и опустилась вместе с ним на горячую плитку у бассейна. Где-то совсем рядом суетились её сотрудники, кричали, брали преступника и его помощников. Посыпались команды, выстрелы, хлопки, и мир вокруг них рассыпался на резкие звуки и обрывки движений. —Сашка… —майор выдохнул её имя, и уголки его губ криво дернулись, будто он пытался улыбнуться, —Ты цела? Когда-то она это уже слышала… —Борь, какого чёрта ты полез?! —Ненашев тоже уже слышал эту фразу, —Ты совсем что ли идиот? Кушнир суетливо, что начиналось с ней всегда в такие моменты, когда под угрозу становилась жизнь близких, прижала ладонь к его спине и тут же отдёрнула, увидев кровь. Много. Слишком много. Светлое платье мгновенно прилипло к коже. —Борь, —поняв, что майор закрыл глаза, Александра в надежде подняла взгляд и, увидев подбегающего Хайдарова, ударила мужу по щекам. Такое уже было, —Боря, смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня!
Примечания:
P.S.: платья Саши(особенно белое с голубым пиджаком из 4 сезона) — моя любовь
