Неразрывная нить

Родиться старшим ребёнком в семье Ниджику — звучит как приговор и страшный сон. Представить жутко. Все ждут от тебя высших результатов, хороших показателей. А Кёке и представлять не надо. С неё постоянно требовали недосягаемого. В их семье не было гендерного разделения. Родись она мальчиком или девочкой — разницы никакой. Трудись, старайся, учись и достигай поставленных целей. Детство было суровым, мать не была столь заботливой и ласковой, как хотелось бы. Содрала колено? Сама виновата, нужно было смотреть под ноги. Теперь, сжимая зубы, терпи боль и жжение в ноге. Но если хочешь пойти на поправку — сама задумайся, что для этого надо. С отцом она виделась крайне редко. Лишь слышала о том, насколько он влиятелен и серьёзен в своём деле. Занимая не последнее место среди Адской стражи, он заслужил уважение и почтение. Отец был ходячим примером того, каким должен быть каждый Ниджику. Кёка не рисовала и не играла. Она училась, набиралась опыта, сопровождая всё это безразличием к себе и своим желаниям. Иногда сердце болезненно сжималось, но никто ему этого не позволял. Произвольно текли слёзы от усталости и одиночества, но они забывались на следующий день, посвящённый подъёму на ступень выше. В академии она поставила чёткую цель — учиться, но не выделяться. На это нужно тратить слишком много времени. Совершенство не является важной поддержкой в достижении цели и будет лишь мешать. Пока кто-то восседал на золотом кресле, Кёка успешно выучилась и стала капитаном «Красных рогов» первой роты Адской гвардии. Не сразу, конечно, пришлось выжимать из себя силы и упорно стараться. За этот путь она приобрела суровый нрав, который подмечал практически каждый, но никто не говорил вслух — боялись. Работа в Адской гвардии не позволяла по-другому: пытки, убийства. Нельзя было проявлять хоть каплю мягкости — это каралось потерей статуса среди подчинённых и страхом преступников. Отец с матерью молча гордились. Но Кёке было глубоко всё равно на их мнение. Она выросла, будучи окружённой кучей людей: прислуга, одноклассники, семья, но при этом совершенно одна, значит будет верна только себе. Вспоминались трудные и страшные тренировки, которым её подвергал наставник. Но они в совокупности с холодом со стороны родителей закалили Ниджику. Это нельзя было отвергать — доля благодарности присутствовала. Но были моменты, которые иногда сбивали её с толку — младшие братья. Первым был Гока. Кёке на момент его рождения было пять лет. Слабо помнится их детство, только то, что их разделяли с целью сосредоточенности на учёбе. Но однажды, будучи двенадцатилетней, девушка приехала домой из академии на каникулы (что было огромной редкостью) и увидела Гоку — маленького семилетнего мальчика, в котором она увидела себя. Кёка решила подышать свежим воздухом на веранде. Там она увидела брата, который, опустив голову, молча смотрел в пол. Его ноги болтались и не доставали до земли. Хмурый и замкнутый в себе. Перед глазами быстро, словно киноплёнка, пролетела её жизнь в полном одиночестве. Она не видела нужды утешать или подбадривать его — хватало простого факта её присутствия в жизни Гоки. Девушка подарила ему то, чего не доставало самой себе в семь лет. Кёка села рядом и заговорила. Спрашивала, как учеба, как он сам. Младший брат словно расцвёл в тот момент, но сохранил молчаливость и суровость. Под конец разговора в его глазах можно было прочитать тихое, еле заметное «спасибо». После этого девушка старалась ещё больше в академии. Всё ради того, чтобы с чувством выполненного долга приехать не домой, а к брату. Она делала это редко, но никогда не оставляла его одного. Через год на свет появился Занка. Кёка действовала по той же тактике, но уже вместе с Гокой. Втроём они иногда гуляли вне дома. Улыбка младшего брата грела изнутри. У этих двоих срабатывал инстинкт старшего брата и сестры, заставлявший защищать и оберегать Занку. Кёка и Гока не проявляли это ярко, но всегда были рядом. А потом случилось что-то, что оборвало их нить связи. Наверное, это «что-то» было получение официального звания адских гвардейцев старшими и начало академии у младшего. И вот — Занке 15, Гоке 23, Кёке 28. Они уже не те братья и сестра, что беззаботно гуляли по городу. Девушка слышала, что Занка очень преуспел в академии, являясь лучшим учеником, пока не появилась соперница по имени Хё. Иногда у Кёки болело сердце за младшим братом, но тут же она отталкивала эти чувства — переживания и тоску. Сейчас надо сосредоточиться на работе. Она временами представляла, как Занка будет рядом с ними, может, дотянет до «Красных рогов». Девушка была уверена на все сто, что заложенные моральные ценности, тренировки и всё то, что она рассказывала Занке, помогут ему занять хороший пост. Кёка была готова поддерживать его столько, сколько потребуется. Да, со своей суровой жесткостью, но иначе в Адской гвардии и вообще в этой жизни на Земной тверди нельзя. Парня просто затопчут, как очередной мусор под ногами. — Сестра, я собираюсь примкнуть к Уборщикам. Другого выхода у меня нет. И вряд ли дарителю будут рады среди Адской гвардии. Извини. И всё? Казалось, чтобы сломать Кёку пополам, нужно что-то более суровое и жестокое — что-то посильнее самой огромной мусорной твари. Несколько пуль, нож в спину, возможно, огромное количество пыток. Голодная смерть или что похуже. Но не это. Что угодно — лишь бы не это! Девушка была готова прикрывать его сущность дарителя, обыграть всё так, чтобы в Адской гвардии их зауважали. Она — командир «Красных рогов», один из самых уважаемых людей. Преступники дрожат лишь при одном упоминании её имени. Кёка хороша в стрельбе, фехтовании и боевых искусствах. Разве есть что-то, что ей не под силу? Да, есть. Она не сказала всего, что думала, а лишь коротко отрезала: — Ты уверен? В этих словах слышалось: пути назад не будет. Уйдёшь сейчас — уйдёшь навсегда. Последовал кивок. — Да. Занка ушёл. Кёка и злилась, и нервничала, и… тосковала? Странное чувство. Но оттолкнуть его она не могла и никогда не сможет. Ведь девушка всегда будет оберегать своего глупого младшего брата. Она ни за что никому в этом мире не позволит потушить этот хрупкий, но яркий огонёк, который однажды разгорится в огромный костёр. Не рядом с ней, но это не так важно.