50 оттенков Князя

Стоя перед заляпанным от засохших пятен воды зеркалом и протирая сухие глаза, Миша смотрит на мешки под ними, понимая, как же он, сука, не выспался. Ещё и любезнейший Александр Балунов решил вовремя слечь с соплями, а Мише вместо него теперь мучайся. Теперь вместо подготовки к сессии Миша стоит, пытаясь быстрее освежиться ледяной водой из-под крана, попутно прочёсывая непослушные тёмные волосы пальцами. «Как знал, что не стоит засыпать с влажными после дождя волосами», — вторил голос в голове, пока бледное, кареглазое отражение с мыльного зеркала смотрит на студента, сонно хлопая густыми ресницами, пытаясь согнать этот самый сон. Шурка — Мишин сосед по комнате. И как раз сегодня он решил вовремя заболеть и слечь с гриппом, когда у него было запланировано интервью с каким-то богатеньким кошельком, про которого Горшенёв на самом деле ни сном ни духом. Поэтому придётся ехать Мише вместо Шурки, друзья же всё-таки. А у Мишки-то на носу сессия, недописанная курсовая, ещё и вечерняя смена, но вместо этого, конечно же, Миша поедет в центр Питера, на офис какой-то крутой компании «Княzz» к их гендиректору. Встретится с каким-то Андреем Князевым — музыкантом, бизнесменом, который, как оказалось, спонсирует большую часть их университета, о чём, снова-таки, сам Миха не кумекал ничего, хотя даже сам Саша ему на уши за пару дней до этого садился про этого Андрея Сергеевича так, что уже голова болеть начинала, слушая о том, как же будет круто взять у него интервью. И чёрт бы побрал этого Шуру с его длинным языком, ей-богу, ведь теперь выделенное время на интервью с этой шишкой должен будет отсиживать и вести Миша. Пройдя в гостиную, Саша был обнаружен с чаем на диване. — Мих, ну правда, не сердись, а… я этого Князева несколько месяцев уговаривал на интервью, перенести уже не смогу, а то за это время мы уже универ закончить успеем. Я как редактор такое пропустить не могу… ну правда, Мих… Даже несмотря на утреннюю злость и нежелание вообще куда-то ехать, Шурке невозможно было отказать — через всё прошли уже, огонь, воду и медные трубы, да и чё уж, можно и выполнить такую-то мелочную просьбу, правда? — Ладно, ладно, я почти собран, не шуми… — О, и купишь на обратке ещё жаропонижающих и обезбол, а то голова чё-то болит… — Да ладно, куплю я. — Не забудь взять распечатки с вопросами, там файлик на столе. И на диктофон записывай интервью, я потом в текстовый переведу сам. — Да ну, Шур, ё-моё, я ж про этого Князева даже ничего не знаю, ну… — стоя с листами для интервью, тушуется Миша. — Я там уже вопросы подготовил, так что самое страшное позади. Всё, Мих, успокойся и едь, а то ещё опоздаешь и вообще ничего уже не спросишь. Напишешь потом, как всё прошло. — Ладно, я пошёл тогда, — бурчит в попыхах Миша, натягивая гады на ноги и хватая куртку с вешалки их с Сашей съёмной однушки. — Давай, Мишка, от души, ты мой спаситель! Напоследок, сверкнув беззубой улыбкой, Миша вылетает из питерского, пропитанного октябрьской прохладой, подъезда, попутно вызывая такси, так как ехать ещё порядком часа полтора, если не больше, прямиком в офис к этому писаному Андрею Сергеевичу, будто он там такой же дорогой, как яйцо Фаберже в Эрмитаже. Подъезжая на Невский проспект, Миша выходит из такси и, подняв голову, наблюдает высокое здание с множеством стеклянных окон, бог знает на сколько этажей. Постояв пару секунд в расчётах, выяснилось, что на двадцать, с большими буквами на середине здания, какого-то причудливого шрифта, с кричащим названием «Княzz». Зайдя через стеклянную дверь в просторный светлый холл, в каких-то местах с колоннами и позолотой. Из-за стола регистрации поднимает голову симпатичная, с прилизанным светлым пучком и голубыми глазами девушка, с бейджиком, на котором написано какое-то типичное для таких девушек имя, по типу Екатерина или Елизавета — Миша не успел прочитать. На ней сидит приталенный серый пиджак и юбка-карандаш, под которыми белая выглаженная блузочка и телесные капронки с небольшой шпилькой. Слишком скрупулёзно вылизанная — Миха таких никогда не любил, но ради приличия всё же приветливо улыбнулся в ответ, наклонившись поближе, чтобы узнать, куда идти. — День добрый, у меня встреча назначена с Андреем Сергеевичем, я Михаил Горшенёв, вместо Александра Балунова буду. — Одну минутку, Михаил, — чуть поджав губы, отвечает то ли Екатерина, то ли Елизавета, опустив глаза на экран ноутбука. Миша, стоя в ожидании, думает: может, надо было хотя бы поприличнее одеться — всё-таки к такому человеку «важному» приехал, а не припираться в своих тяжёлых гадах, весенней куртке с поломанным язычком и в протёртых тёмных джинсах. Мысленный поток лохматой головы прерывает лепечущий голосок: — Всё верно, Александру Балунову была назначена встреча. Пожалуйста, распишитесь вот здесь, Михаил. Вам на лифт в конце коридора и на двадцатый этаж. Блондинка любезно улыбается, глядя, как тот расписывается — похоже, ей смешно. После подписи она протягивает ручкой со свежим маникюром пропуск, на котором крупными буквами написано «Посетитель». Миша хмыкает. Ну да, конечно, у него чуть ли не на лбу написано, что он тут посетитель. Таким, как он, тут не место. Ничего нового. Благодарно махнув головой и проходя мимо двух охранников — огромных, в обтянутых чёрных костюмах, определённо выглядящих лучше Горшенёва. Не то что он — щуплый, долговязый, неловкий Мишка. Лифт очень быстро довозит студента до двадцатого этажа, от чего даже ноги немного сгибаются. Дверь, мягко и беззвучно распахиваясь, открывает взгляд на похожего вида холл, как на первом: длинный коридор, белые стены и полы, стеклянные двери, высокие потолки и всё такой же стол, но уже с другой светловолосой дамой, с таким же неизменно прилизанным пучком и в костюме на тон темнее, чем у первой. Увидев Мишу, та немного привстаёт через стойку, окликая: — Михаил, не могли бы вы подождать здесь? — сказала она, указывая на ряд кресел, обтянутых кожей. За кожаными креслами — огороженный стеклянной стеной просторный зал для переговоров с длинным столом из тёмного дерева и по меньшей мере двадцатью такими же стульями по бокам. За ними — окно во всю стену, из которого открывается панорама на Питер до самой Невы. Вид потрясающий, и, на мгновение замерев, представив, как красиво тут ночью, Миша думает, как здорово. Присев на одно из кресел и достав из рюкзака вопросы для интервью, Миша начал ещё раз их просматривать, снова мысленно проклиная Сашу за то, с каким успехом он лепетал об этом Князеве, но даже ни разу не удосужился дать краткое описание его биографии и персоны. Он ведь ничего не знает о человеке, у которого будет брать интервью. С таким успехом ему может быть хоть тридцать, хоть за восемьдесят. Неизвестность очень раздражает, как и само интервью с глазу на глаз. Было бы в сто раз лучше по крайней мере на какую-то онлайн-конференцию подключиться, так нет же. Лучше бы сидел сейчас дома, щекоча струны гитары, наигрывая незамысловатые аккорды под свои и любимых песен тексты, а не протирал тут кресло своим задом в этих бесконечно длинных коридорах. Так, ладно, всё же надо успокоиться, и в общем, смотря на этот антураж вокруг, на постройку и самих работников в компании Князева, можно было предположить, что мужик, скорее всего, солидный, лет эдак сорока, успешный бизнесмен, с женой-блондинкой, судя по его предпочтениям в круге работающих здесь девиц — брюнет или такой же вылизанный блондин, под стать своим сотрудникам. Вот и ещё одна элегантная, с иголочки одетая блондинка выходит из большой двери справа. Интересно, они тут все такие? Прямо как с одного завода штамповали, что ли. Глубоко вздохнув, Миша встал с насиженного места. — Михаил Горшенёв? — спрашивает последняя замеченная взглядом блондинка. — Да, — ответил Миша, после чего чуть кашлянул, повторяя увереннее: — Да. — Андрей Сергеевич сейчас освободится. Вы позволите вашу куртку? — Да, конечно, — скинув верхнюю одежду и отдав её в руки персонала, сразу после чего услышав новый вопрос. — Вам предложили напитки? — Эм, нет, — отвечает, чуть замявшись. Блин, похоже, подставил первую блондинку за столом. Блондинка номер два хмурится и строго косится на девушку за столом. — Что бы вы хотели? Чай, кофе, может, воды? — снова повернувшись, спрашивает она у парня напротив. — Неплохо бы воды, — бормочет негромко под нос Миша. — Ольга, будьте добры, принесите молодому человеку воды, — в её голосе слышно холод. Эта Ольга, сразу же подорвавшись с места, быстрым шагом удаляется в другую часть коридора, куда-то в фойе. — Простите, Михаил, Ольга — наш новый сотрудник. Попрошу вас, подождите ещё немного, Андрей Сергеевич примет вас в течение пяти минут. Ольга вернулась уже с полным стаканом прохладной воды. — Вот, Михаил. — Да, спасибо, — забрав стаканчик, отвечает Миша, осушив его одним махом. Блондинка номер два, звонко цокая каблуками, марширует к большому столу, садится, и они обе погружаются в работу. Видимо, этот их Андрей Сергеич берёт на работу в женский коллектив одних блондинок. Только Миша собрался создать логическую цепочку, как тут дверь кабинета открывается, и из неё выходит высокий мужчина, в очках и с тёмным хвостиком волос на затылке, одетый в элегантный костюм. Да, с аутфитом у Михи и правда сегодня вышла лажа. Мужчина разворачивается и бросает через плечо: — Княже, в баре на этой неделе, ты усёк. Ответа из кабинета не слышно. Повернувшись, парень улыбается Мише, отчего возле глаз образовались небольшие морщинки, а Ольга уже подлетает с места, чтобы вызвать тому лифт. Да, видимо, натренировали её уже знатно — видно, что, наверное, переживает не меньше самого Миши. — Всего хорошего, — произносит молодой мужчина, скрываясь за плавной дверью лифта. — Андрей Сергеевич готов вас принять, Михаил, заходите, — произносит блондинка номер два. От неожиданности быстро попытавшийся войти Миша чуть ли не галопом падает, не завидев перед ногами маленький порог дверей. Отлично. То, что надо в самом начале их прекрасной, незапланированной встречи — вот так упасть прямо на входе, рачки, перед этим Андреем Сергеевичем, не успев даже его формально увидеть. И после кратко брошенного взгляда хватает, чтобы понять: ё-моё, да он же чуть старше самого Мишки — ну, лет максимум на шесть, может, семь. Вдруг сильная рука помогает подняться. — Александр, — едва успев встать, слышит ошибочное обращение к себе Миша, видя мужскую изящную руку напротив. — Андрей Сергеевич Князев. Не сильно ударились? Присаживайтесь. Достаточно молодой, примерно такого же роста, возможно, чуть ниже Миши, и очень симпатичный. Одетый в опрятный деловой костюм с белой рубашкой и галстуком под ним. Видно, что крашеные блондинистые волосы, у которых потихоньку отрастают тёмно-каштановые корни, голубые глаза, в таком освещении выглядящие на тон глубже, чем на самом деле, которые внимательно разглядывают Мишу. Проходит по ощущению какое-то количество времени, а на деле — несколько секунд, прежде чем к Мише возвращается голос. — Прошу прощения, но… — бубнит Миша. Миша быстро жмёт тёплую ладонь. Так странно, будто этот молодой человек и правда располагает к себе. Интересно. От неожиданности такой разницы температур — ледяных Мишиных рук и тёплых Андрея Сергеевича — первый мгновенно отдёргивает свою руку обратно после рукопожатия. — Александр заболел, так что я приехал сегодня вместо него, если вы не возражаете, Андрей Сергеевич. — А вы тогда? В голосе слышна такая же теплота, как от его рук. По-видимому, ситуация его забавляет, хотя трудно судить по невозмутимому выражению лица. Возможно, он не заинтересован, но, главное, вежлив. — Михаил Горшенёв, мы в одном универе учимся с Шурой, э-э… Сашей… Александром Балуновым. — Понятно, — говорит он спокойно. Кажется, на его лице проскальзывает улыбка, но Миша не уверен. — Присаживайтесь. — Он делает жест в сторону углового дивана, обтянутого такой же кожей, как и кресла в коридоре. Его кабинет слишком велик для одного человека. Напротив огромных, во всю стену, окон стоит невероятных размеров стол чёрного дерева, вокруг которого легко разместятся шесть человек. В таком же стиле — журнальный столик рядом с диваном. Всё остальное: потолок, пол и стены — белого цвета, за исключением висящих рядом с дверью рисунков и картин в рамках, в каком-то своём стиле, как будто другой мир, но Мише он так близок с первого взгляда — такое он любил, ценил и уважал. Все картины будто в одной вселенной, хоть и историй в них много. Всё вместе смотрится потрясающе — аж дух захватывает. — Мои рисунки, для обложек рисовал, для себя, — поясняет Князев, проследив за интересующимся взглядом. Приятно видеть, что кому-то это тоже близко в каком-то плане. — Очень круто, задумка прикольная, — лепечет Миша, всматриваясь в лица на картинах. Склонив голову, он смотрит прямо на Мишу. — Благодарю вас, Михаил, — произносит Андрей Сергеевич негромко, отчего даже Мишины уши под волосами немного краснеют. Если не считать картин, его кабинет — холодный, чистый и абсолютно стерильный. Интересно, это и есть отражение внутреннего мира этого Адониса, грациозно опустившегося в одно из белых кожаных кресел напротив Миши? Встряхнув головой, стараясь отогнать ненужные мысли, и достав из рюкзака вопросы, которые были перечитаны уже пятнадцать раз подряд в коридоре, Миша иногда поглядывает в сторону стола перед ним, затем, пытаясь подготовить к записи диктофон на телефоне. И, как назло, телефон лагает, и на нём выскакивает много уведомлений, не давая тому передохнуть. Андрей Сергеевич молчит и — Миша надеется — терпеливо ждёт, а он всё больше волнуется и нервничает. Когда же Миша наконец набирается смелости поднять на Князева глаза, одна рука у него расслабленно лежит на колене, а второй он обхватил подбородок, приложив длинный указательный палец к губам. По-моему, он пытается подавить улыбку. — Извиняюсь… — о боже, ну наконец-то то открылось. — Телефон лагает просто. — Не торопитесь, Михаил, всё в норме. — Вы же не против, что я запишу ваши ответы? — После того, как вы с таким трудом справились с диктофоном? Вы ещё спрашиваете? В Мише кольнула какая-то обида — то ли он был немного оскорблён, то ли перед мужчиной напротив стало стыдно. Он, по-видимому, пожалев Мишу, смягчается: — Нет, не против. — Саша, то есть Александр, говорил вам о целях этого интервью? — Да, оно для студгазеты, поскольку я буду вручать дипломы на выпускном. Ну нифига себе! Для Миши это новость, и он сразу представляет себе, как кто-то немногим старше его, пусть даже суперуcпешный, будет вручать дипломы. Миха хмурится, стараясь сосредоточить ускользающее внимание на более близкой задаче. — Хорошо, — Миша сглатывает накопившуюся слюну. — У меня к вам несколько вопросов. Снова поправив торчащие пряди, говорит студент. — Я не удивлён, — невозмутимо отвечает он. Да этот Андрей Сергеевич просто смеётся над Мишей! Щёки горят, Миша старается сесть прямо, расправить плечи, чтобы казаться ещё выше и увереннее. С видом настоящего профессионала он жмёт на кнопку записи диктофона. — Вы очень молоды и, тем не менее, уже владеете собственной бизнес-империей. Чему вы обязаны своим успехом? Он сочувственно улыбается, но выглядит немного разочарованным. — Бизнес — это люди, Михаил, и я очень хорошо умею в них разбираться. Я знаю, что их интересует, чему они радуются, что их вдохновляет и как их стимулировать. У меня работают превосходные специалисты, и я хорошо им плачу. — Он замолкает и внимательно смотрит на Мишу. — По моему убеждению, для того чтобы добиться успеха в каком-нибудь деле, надо овладеть им досконально, изучить его изнутри до малейших подробностей. Я очень много для этого работаю. Решения, которые я принимаю, основаны на фактах и логике. У меня природный дар распознавать стоящие идеи и хороших сотрудников. Результат всегда зависит от людей, которые нас окружают. — Может быть, вам просто везло? — этого вопроса у Шуры в листке нет, но он так и просится быть озвученным. Миша видит, как в глазах напротив вспыхивает удивление. — Я не полагаюсь на случай или на везение, Михаил. Чем больше я работаю, тем больше мне везёт. Всё дело в том, чтобы набрать в свою команду правильных людей и направить их энергию в нужное русло. Кажется, Владимир Высоцкий говорил, что «лидер — это не тот, кто громче всех говорит, а тот, за кем идут». — А вы, похоже, диктатор, — слова вырываются у Миши прежде, чем он успевает сдержаться. — Да, я стараюсь всё держать под контролем, Михаил. В словах Андрея Сергеевича нет ни капли шутки. Миша глядит на него — он невозмутимо смотрит прямо ему в глаза. Перед глазами чуть плывёт, а смотреть в ответ как-то тяжело. Почему он так стесняется? Может, из-за того, что гад невероятно хорош собой? Или из-за блеска в его глазах? Или из-за того, как он касается указательным пальцем верхней губы? Лучше бы он так не делал. Ну правда. — Кроме того, безграничной властью обладает лишь тот, кто в глубине души уверен, что рождён управлять другими, — тихим голосом продолжает Князев. — Вы чувствуете в себе безграничную власть? «Ну точно диктатор!» — Я даю работу сорока тысячам человек, Михаил, и потому чувствую определённую ответственность — называйте это властью, если хотите. Если я вдруг сочту, что меня больше не интересует телекоммуникационный бизнес и решу его продать, то через месяц или около того двадцати тысячам человек будет нечем выплачивать кредиты за дома и квартиры. У Миши натурально так отваливается челюсть. Потрясающая бесчеловечность. — Разве вы не должны отчитываться перед советом? — Я владелец компании. И ни перед кем не отчитываюсь. Он кривит бровь, снова глядя на Мишу. Тот снова отводит взгляд. Зараза, ну что ж он так палит. Ну конечно, я должен был это знать, если бы готовился к интервью. Но каков наглец! Попробую зайти с другой стороны. — А чем вы интересуетесь, кроме работы? — У меня разнообразные интересы, Михаил, — тень улыбки касается его губ. — Очень разнообразные. Не знаю почему, но меня насторожила эта скрытность и одновременно какая-то открытость в этих словах. В глазах этого псевдоискусителя чудится какая-то порочность. — Но если вы так много работаете, как вы расслабляетесь? — Расслабляюсь? — он улыбается, обнажая ровные белые зубы. Дышать ровно становится тяжелее. Ну нельзя быть таким красивым и так лучезарно улыбаться. — Ну, для того чтобы, как вы выразились, расслабиться, я хожу под парусом, летаю на самолёте и занимаюсь различными видами физической активности. Я очень богат, Михаил, и поэтому у меня дорогие и соответствующие увлечения. Чтобы сменить тему, Миша быстро просматривает вопросы, которые готовил Шура. — Вы инвестируете в производство. Зачем? Почему так неловко в его присутствии? — Мне нравится созидать. Нравится узнавать, как устроены вещи, почему они работают, из чего сделаны. И особенно я люблю корабли. Что ещё тут можно сказать? — Получается, что вы прислушиваетесь к голосу сердца, а не к фактам и логике. Он усмехается, смотря в ответ оценивающе. — Возможно. Хотя некоторые говорят, что у меня нет сердца. — Почему? — Потому что хорошо меня знают, — его губы изгибаются в кривой улыбке. — Вы легко сходитесь с людьми? Я пожалел об этом вопросе сразу же, как только его задал. В списке Саши его не было. — Я очень замкнутый человек, Михаил. И многим готов пожертвовать, чтобы защитить свою личную жизнь. Поэтому редко даю интервью, — заканчивает он. — А почему вы согласились на этот раз? — Потому что я оказываю финансовую поддержку университету, и к тому же от Александра не так-то легко отделаться. Он просто мёртвой хваткой вцепился в мой отдел по связям с общественностью, а я уважаю такое упорство. Да уж, упорства Шуре не занимать. Именно поэтому вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, я сижу здесь и ёрзаю от стеснения и отсутствия комфорта под пронизывающим взглядом этого Андрея Сергеевича. — Вы также вкладываете деньги в сельскохозяйственные технологии. Почему вас интересует этот вопрос? — Деньги нельзя есть, Михаил, а каждый шестой житель нашей планеты голодает. — То есть вы делаете это из филантропии? Вас волнует проблема нехватки продовольствия? Князев уклончиво пожимает плечами. — Это хороший бизнес, — говорит он, как Мише кажется, не совсем искренне. Миша не видит тут никаких возможностей для извлечения прибыли — одну только благотворительность. Немного недоумевая, задаёт следующий вопрос: — У вас есть своя философия? И если да, то в чём она заключается? — Своей философии как таковой у меня нет. Ну разве что руководящий принцип — из Карнеги: «Тот, кто способен полностью владеть своим рассудком, овладеет всем, что принадлежит ему по праву». Я человек целеустремлённый и самодостаточный. Мне нравится всё держать под контролем: и себя, и тех, кто меня окружает. — Так значит, вам нравится владеть? «Определённо тиран!» — Я хочу заслужить обладание, но в целом — да, нравится. — Вы суперпотребитель? — Точно. Он улыбается, хотя глаза остаются серьёзными. Это расходится с его словами о том, что он хочет накормить голодных. Создаётся неприятное чувство, будто мы говорим о чём-то другом, только я совершенно не понимаю, о чём. Миша сглатывает. В комнате становится жарко, а может, просто бросает в жар. Поскорее бы закончилось интервью. Ведь у Сани уже достаточно материала?.. Миша смотрит на следующий вопрос. — Вы приёмный ребёнок. Как это на вас повлияло? Ой, какая бестактность! Миша смотрит на Князева, надеясь, что он не обиделся. Он хмурит брови. — У меня нет возможности это узнать. Становится интереснее. — Сколько вам было лет, когда вас усыновили? — Эти данные можно почерпнуть из общедоступных источников, Михаил. Суров. Миша снова зажимается. Блин. Конечно, если бы он готовился к интервью, то знал бы его биографию. Сразу же он быстро переходит к следующему пункту. — У вас нет семьи, поскольку вы много работаете. — Это не вопрос, — кратко отвечает он. — Прошу прощения. — В его присутствии Миша чувствует себя тем самым нашкодившим ребёнком. — Вам пришлось пожертвовать семьёй ради работы? — У меня есть семья. Брат, сестра и любящие родители. Никакой другой семьи мне не надо. — Андрей Сергеевич, вы гей? Он резко вздыхает, и Миша в ужасе съёживается. Зачем он читает всё подряд? Как теперь объяснишь, что вопросы не его? Ебучий Шура! Нашёл, что у этого пижона спрашивать! — Нет, Миша, я не гей. Брови удивлённо подняты, в глазах холодный блеск. Похоже, ему неприятно. — Извиняюсь… ё-моё… Тут так написано было… В первый раз за всё время он назвал его просто Миша вместо Михаила. Сердце забилось, а щёки чуть покраснели. Из-за нервяка пальцы снова тянутся поправить торчащие тёмные пряди. Он склоняет голову набок. — Вы не сами писали вопросы? Кровь отливает у Миши от лица. Только не это. — Э… нет. Шура, то есть Александр, дал мне лист с вопросами… — Вы с ним вместе работаете в студгазете? Блять! Я не имею никакого отношения к студенческой газете. Это его общественная работа, а не моя. Мишино лицо снова чуть теплеет. — Нет, мы друзья, снимающие вместе квартиру. Князев в раздумье трёт подбородок, его серые глаза оценивающе смотрят на Мишу. — Вы сами вызвались на это интервью? — спрашивает он ровным голосом. Постойте, кто тут кого интервьюирует? Но под его прожигающим насквозь взглядом Миша вынужден отвечать правду. — Меня попросили. Он заболел, — почти шёпотом отвечает Горшенёв. — Тогда понятно. В дверь стучат, и входит блондинка номер два. — Прошу прощения, Андрей Сергеевич, через две минуты у вас следующий посетитель. — Мы ещё не закончили, Арин. Пожалуйста, отмените встречу. Арина в нерешительности глядит на него, похоже, не зная, что предпринять. Он медленно поворачивается в её сторону и поднимает бровь. Она заливается краской. О господи, не один Миша такой, видимо. — Хорошо, Андрей Сергеевич, — бормочет она и выходит. Он хмурится и снова переносит внимание на Мишу. — Так на чём мы остановились, Михаил? О, мы вернулись к формальному «Михаил». — Мне как-то даже неловко отрывать вас от дел. — Я хочу узнать о вас побольше. По-моему, это справедливо. В его уже чуть посветлевших глазах горит любопытство. Вот влип! Что ему надо-то теперь, ё-моё? Он кладёт руки на подлокотники и сплетает пальцы под подбородком. Его рот ужасно… отвлекает. Миша чуть дёргает краем рта, отводя взгляд на стену. — Ничего интересного, — говорит Миша, снова чуть краснея. — Чем вы намерены заниматься после университета? Миша в ответ пожимает плечами, смущённый его вниманием. «Переберусь вместе с Шурой в квартирку побольше, или вообще в Москву, если получится, найду там квартиру попросторнее, устроюсь на работу», — так далеко он не загадывал. — Ещё не решил, Андрей Сергеевич. Сначала мне нужно доучиться и сдать сессию. К которой он должен сейчас готовиться — а не сидеть в роскошном стерильном офисе, изнывая под вашим проницательным взглядом. — У нас отличные программы стажировки для выпускников, — произносит Князев негромко, и у Миши глаза лезут на лоб. Он предлагает ему работу? — Хорошо, буду иметь в виду, — бормочет в ответ Миша, совершенно сбитый с толку. — Хотя, по-моему, я вам не гожусь. Бля. Лучше бы он промолчал. — Почему вы так думаете? Он вопросительно склоняет голову на сторону, тень улыбки мелькает на губах. — Это же очевидно. Он неуклюжий, растрёпанный и не блондинка. — Мне — нет. Взгляд его становится пристальным, он вовсе не шутит, и у Михи внезапно сводит мышцы где-то в глубине живота. Он снова отводит глаза и упирается взглядом в свои сплетённые пальцы на коленях. Что вообще происходит? Ему пора идти. Он тянется за диктофоном. — Если позволите, я вам всё тут покажу, — предлагает он. — Мне бы не хотелось отрывать вас от дел, Андрей Сергеевич, а кроме того, у меня впереди очень долгая дорога. — Вы хотите сегодня вернуться в вашу однушку? — он удивлён и даже встревожен. Мельком смотрит в окно, за которым начинает накрапывать дождь. — Езжайте осторожнее, — говорит он строго. Ему-то какое дело? — Вы всё взяли, что хотели? — Да, — хорошо, — отвечает Миша, укладывая телефон в карман, а листы — в рюкзак. — Благодарю вас за интервью, Андрей Сергеевич. — Было очень приятно с вами познакомиться, — неизменно вежлив. Миша встаёт. Князев тоже встаёт и протягивает ему руку. — До скорой встречи, Михаил. Это похоже на вызов или на угрозу. Трудно разобрать. Миха хмурится. Зачем им встречаться? Когда Миша пожимает его руку, то снова чувствует между ними это слияние температур. Наверное, он слишком переволновался. — Всего доброго, Андрей Сергеич. С плавной грацией атлета он подходит к двери и распахивает её перед Мишей. — Давайте я помогу вам выбраться отсюда, Михаил, — Князев чуть улыбается. Очевидно, намекает на Мишино совсем не изящное появление в его кабинете. — Вы очень предусмотрительны, Андрей, — огрызается Миша, и его улыбка становится шире. «Рад, что позабавил вас, Андрей Сергеевич», — мысленно шипит Миша и от негодования выходит в фойе. К Мишиному удивлению, он выходит вместе с ним. Арина и Ольга поднимают головы — они тоже удивлены не меньше Мишиного. — У вас была куртка? — спрашивает Князев. — Да. Ольга, привычно уже для Миши, вскакивает и приносит его куртку, но не успевает подать её Мише — её забирает Андрей Сергеевич. Он помогает одеться, и Миша, смущаясь, влезает в куртку. На мгновение Андрей кладёт руки Мише на плечи. У него перехватывает дыхание. Если он и замечает его реакцию, то ничем это не выдаёт. Его длинный указательный палец нажимает на кнопку вызова лифта, и они стоят и ждут: Миша — изнывая от неловкости, Князев — совершенно невозмутимо. Наконец двери подъехавшего лифта открывают путь к спасению. Мише определённо необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Обернувшись, он видит, что Андрей Сергеевич стоит рядом с лифтом, оперевшись рукой о стену. Он очень, очень красив. Мишу это даже как-то задевает. Не сводя с Миши пронзительного взгляда серых глаз, он произносит: — Миша. — Андрей, — слышно в ответ. К счастью, дверь лифта закрывается.