Тёмный дом

      Дом давил и был столь же тёмен, как и много лет назад, когда Сириус покинул это место, поклявшись никогда не возвращаться. Чтобы не видеть, будто бы никогда не знать, безразличного взгляда отца, гневных заклятий матери и теряющихся в тенях движений брата. И действительно, никогда снова их не увидит. Лишь портрет матушки, брызжущий на него ругательствами за то, что он посмел вернуться туда, где ему более не было места.       В доме не изменилось ничего с того времени, но при этом изменилось всё. Он так же пугал и был столь же жуток, как когда-то. Но не было больше ни звона бокала отца, пьющего виски, ни шуршания бесконечных юбок матери, отдающей очередные приказания домовикам, ни бормотания брата, читающего книгу. Был лишь ворчащий на недостойного хозяина Кричер, будто бы обезумевший от долгого одиночества.       В комнате самого Сириуса воспоминания были везде. Плакаты на стенах, гриффиндорские цвета и фотографии будто бы говорили, что сейчас вернётся Бродяга, сверкая голубыми глазами, и рухнет на кровать после очередной выходки, не понравившейся его родне. А на деле туда входит последний Блэк с потухшим взором, безумный не меньше домовика из-за пребывания в месте, после которого ад покажется спасением.       Соседняя дверь всё так же гласила: "Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуса Блэка", а за ней была комната, за которой будто бы единственной ухаживали и поддерживали в пригодном для жилья состоянии. Заходя в неё, Сириус осознавал, что тут был ещё давнее, чем в самом доме. Но она не изменилась вовсе. Лишь стопка пергаментов на столе под лучом клонящегося к закату солнца была чем-то другим для этого пространства.       Взяв листы в руки, он бессмысленно пролистывал их, не пытаясь даже читать, пока не зацепился за два слова в начале: "Дорогой Сириус...". Замерев на несколько секунд, он стал читать то, что оказалось не отправленными письмами, одно за другим. На одних страницах почерк был ещё не до конца аккуратный, явно детский. На других же — выверенный, чёткий и строгий, как на двери спальни. "...Сегодня матушка ругалась дольше обычного из-за твоего поступления. Она недовольна, что даже Блэкам не делают исключения в виде возможности перевода на факультет. Но я думаю, если ты объяснишь, что выбор Шляпы не зависел от тебя, то ей будет легче? Мне кажется, матушка просто боится за тебя..." "...Твой побег напугал мать и отца. Возможно, ты думаешь, что он их разозлил. Но нет, я уверен, что именно напугал. Тем, что ты будешь один где-то там, без поддержки семьи. Но ты ведь не будешь один? В отличие от нас, у тебя есть семья, которая не Блэки. Ведь Поттер тебе куда больше брат, чем я, не так ли?..." "...Если ты думаешь, что вступление в Пожиратели — моё искреннее желание, то ты глубоко заблуждаешься. После твоего побега и смерти отца сердце матушки слабо, она боится оставить меня в мире, где я не имею поддержки. Ведь тот, кто должен был быть всегда рядом, бросил нас. Она думает, что это объединение, помимо власти и статуса, даст мне тех, кто будет рядом, когда не станет её..." "...У меня плохое предчувствие. Ужасно плохое предчувствие. Матушка уже совсем плоха, одна тяжёлая новость явно заведёт её прямиком в могилу. Очень боюсь, что это предчувствие связано с твоими безумными выходками на поле боя. Кто же сломя голову бросается в бой, не подумав ни секунды? Чёртов гриффиндурок. Пожалуйста, будь в порядке. Ни я, ни матушка не перенесём, если что-то с тобой случится..." "...Он вызывает меня. Лорд всё больше меня пугает, а сама идея искать соратников по духу в рядах Пожирателей кажется глупой. Даже не так, кажется абсолютным идиотизмом. Надо поспешить, если хочу сам остаться в порядке."       Чернила последнего письма были выцветшими от долгого пребывания на свету. На некоторых других оставалось по паре высохших разводов, будто от капель воды. Но Сириусу казалось, что все листы были тёплыми, словно только из рук Регулуса.       Блэк не знал, сколько просидел вот так: на полу, под свет уходящего солнца, раз за разом перечитывая одни и те же строки писем, не отправленных, но дошедших до адресата. Сложив все листы пергамента так же, как они лежали уже много лет, Сириус выходит из комнаты.       В доме не изменилось ничего, но при этом изменилось всё. Теперь среди теней и ошибок минувших дней прятались и другие воспоминания. Как матушка оставляет ему ту странную детскую мобиль со скелетами, вместо того чтобы выкинуть её, ведь Сириусу она так нравилась. Как отец рассказывал ему перед сном истории о знаменитых Блэках из прошлого и повторял раз за разом, что Сириус сможет стать таким же великим, а может, и вовсе сумеет превзойти всех предков. И как Рег постоянно таскал печенья из-под носа домовиков, и каждый раз обязательно брал и для брата.       Так же, как и много лет назад, когда Сириус покидал дом с тайной надеждой вернуться однажды к семье, дом был тёмен.       Да. Дом был столь же тёмен. Однако больше он не давил на последнего из Блэков.