Холодный расчет

Туман стелился по земле, скрывая очертания их фигур, превращая двух могучих септарсисов в призраков. — Мы входим в зону влияния Мьюман, — негромко произнес Тоффи. — «Охотники на монстров» патрулируют эти леса. Если нас заметят, регенерация нам не поможет — они используют проклятое железо. Растикор фыркнул, поправляя наплечник. — Пусть приходят. Я давно не чувствовал вкуса настоящей драки. Тоффи обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на шее Растикора, где еще алел след от его собственных когтей — вчерашний хаос оставил свои метки. Генерал подошел ближе. На этот раз он не ждал, пока Растикор нарушит его личное пространство. Он сам сократил дистанцию. — Никакого «вкуса драки», Растикор, — Тоффи протянул руку и поправил ремень на груди напарника. Его пальцы на секунду прижались к живой плоти. — Мы здесь не для того, чтобы геройствовать. Нам нужно доставить этот груз к повстанцам в горах и заложить фундамент для «сюрприза», который я подготовил для королевского двора. Ты — моя тень. Тень не вступает в бой первой. Растикор перехватил его руку. Его хватка была железной, но не грубой. — Твоя тень начинает уставать от пряток, Тоффи. Но я буду играть по твоим правилам. Пока ты не решишь, что пора сбросить фигуры с доски. Они двинулись вглубь леса. Лес Мьюни был пропитан магией, которая ощущалась как липкий, неприятный налет на коже. Но чем дальше они шли, тем яснее Тоффи чувствовал изменения. Магия становилась нестабильной. Его план по методичному разрушению энергетических линий королевства уже начал давать плоды. Вскоре они вышли к сожженной деревне монстров. Обугленные остовы хижин, запах гари, который не выветрился даже спустя месяцы. Войны Мьюни не знали милосердия. Тоффи остановился посреди пепелища. Его лицо не выражало ничего, но Растикор видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих трость. — Вот оно, — прошептал Тоффи. — «Цивилизация», которую они несут. Они называют нас чудовищами, потому что мы отказываемся умирать по их приказу. Растикор подошел к нему со спины, почти касаясь грудью его спины. Он чувствовал исходящую от Тоффи ярость — холодную, концентрированную, как жидкий азот. — Мы сожжем их замок так же, Генерал. Только дай команду. Тоффи медленно повернулся к нему. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то сделал его предводителем армии. Он положил ладонь на грудь Растикора, прямо над сердцем. — Мы не просто сожжем его. Мы заставим их самих разрушить всё, что им дорого. Но для этого... — он сделал паузу, его голос стал ниже, почти нежнее, — мне нужно, чтобы ты оставался рядом. Не только как солдат. Растикор ухмыльнулся, обнажая клыки. — Я никуда не денусь, Тофф. Даже если ты снова попытаешься запереться в своей голове. В этот момент из зарослей раздался хруст веток. Растикор среагировал мгновенно: его массивное тело закрыло Тоффи, а в руке уже блеснула сталь. Из тумана вышли трое всадников в доспехах с гербом Баттерфляев. Патруль. — Глядите-ка, — крикнул один из них, опуская забрало. — Пара ящериц ползает по пепелищу. Королева будет довольна новой парой сапог! Тоффи медленно вышел из-за спины Растикора. Его маска спокойствия была идеальной. Он поправил манжеты и слегка наклонил голову набок. — Боюсь, господа, ваш вкус в обуви оставляет желать лучшего. — В сторону, Генерал, — прорычал Растикор, его глаза налились кровью. — Эти — мои. — Нет, Растикор, — Тоффи щелкнул пальцами, и из его трости выдвинулось тонкое, как игла, лезвие, светящееся странным фиолетовым светом. — Эти *наши*. Давай покажем им, почему септарсиса стоит бояться даже в их снах. Рывок Растикора был подобен обвалу в горах — сокрушительный, неостановимый и яростный. Первый всадник даже не успел вскинуть копье: Растикор перехватил древко голыми руками и, используя его как рычаг, выкинул рыцаря из седла. Послышался хруст доспехов и короткий вскрик, оборвавшийся под тяжелым сапогом септарсианца. Тоффи же двигался иначе. Он был хирургически точен. Пока Растикор принимал на себя основной удар, Генерал скользил между конями, его тонкое лезвие мелькало, как жало ядовитого насекомого. Он не тратил силы на широкие замах — один укол в сочленение доспехов, один разрез по сухожилиям коня, и противник оказывался на земле, беспомощный и ошеломленный. — Сзади! — рявкнул Растикор, когда третий рыцарь, замахнувшись тяжелым топором из черного железа, зашел Тоффи во фланг. Тоффи не обернулся. Он знал, что Растикор там. Растикор прыгнул, подставляя свою костяную руку под удар топора. Раздался неприятный скрежет металла о кость. Черное железо — проклятый металл Солярии — впилось в предплечье, высекая искры. Кожа вокруг раны начала мгновенно чернеть, шипеть и дымиться, замедляя регенерацию. Растикор глухо зарычал от боли, но не отступил. Свободной рукой он схватил рыцаря за шлем и с силой впечатал его в ствол обгоревшего дерева. Через минуту всё было кончено. Туман над пепелищем смешался с запахом свежей крови и жженой плоти. Тоффи медленно сложил лезвие в трость. Его костюм остался пугающе чистым, если не считать пары капель на манжете. Он подошел к Растикору, который тяжело дышал, прижимая поврежденную руку к груди. — Дай посмотрю, — голос Тоффи был тихим, но в нем прорезались стальные нотки. — Ерунда, — процедил Растикор через зубы. — Зарастет. — Это черное железо, идиот. Оно не «зарастет» само по себе, если не вычистить скверну. Тоффи грубо схватил его за запястье и потянул на себя. Они опустились на поваленное бревно. Генерал достал из внутреннего кармана склянку с прозрачной жидкостью — один из его алхимических составов. — Будет больно, — предупредил он, откупоривая пробку. — После всего, что мы прошли... — начал было Растикор, но осекся, когда Тоффи плеснул жидкость на рану. Растикор дернулся, его когти глубоко вошли в древесину бревна, но он не издал ни звука. Рана зашипела, черная слизь начала выходить из тканей, обнажая красную, пульсирующую плоть септарсианца. Тоффи внимательно наблюдал за процессом, его лицо было совсем близко к лицу Растикора. — Ты подставился под удар, опять — не поднимая глаз, произнес Тоффи. Его пальцы, испачканные в крови Растикора, осторожно очищали края раны. — Ты нарушил мой приказ. Ты должен был беречь себя. — Я берег тебя, — выдохнул Растикор, глядя на макушку Тоффи. — Это важнее. Тоффи замер. Его рука на мгновение сжала предплечье Растикора чуть сильнее, чем требовалось. Он медленно поднял взгляд. В этом взгляде было что-то древнее, голодное и бесконечно одинокое. — Если ты погибнешь, Растикор... — Тоффи замолчал, подбирая слова, которые не вписывались в его логичный мир. — Мой план потеряет смысл. Потому что в нем не останется никого, кто поймет, ради чего всё это было. Он наклонился и прижался лбом ко лбу Растикора. Это был жест крайнего доверия у их вида — признание равного. — Не смей больше так делать, — прошептал он прямо в губы напарника. Растикор усмехнулся, несмотря на боль. Адреналин боя еще кипел в крови, смешиваясь с внезапной вспышкой страсти. — Попробуй меня заставить, Генерал. Тоффи не ответил словами. Он сократил последние миллиметры между ними, впиваясь в губы Растикора жестким, почти агрессивным поцелуем. В нем был вкус крови, гари и той самой яростной жизни, которую они так долго пытались в себе подавить. Растикор ответил с той же силой, его здоровая рука по-хозяйски легла на затылок Тоффи, прижимая его ближе, игнорируя боль в раненой конечности. Вокруг них догорали остатки деревни, а в лесу затаились новые патрули, но в этот момент два самых опасных существа Мьюни были заняты только друг другом. — Нам нужно идти, — спустя вечность произнес Тоффи, отстраняясь. Его дыхание было сбито, а волосы впервые за день растрепались. — Повстанцы ждут. Растикор встал, чувствуя, как рана начинает затягиваться правильной, чистой кожей. — Веди, Тофф. Я за тобой — в бездну и обратно. Лагерь повстанцев располагался в ущелье, надежно скрытом вечными туманами и магическими аномалиями Клыкастых гор. Здесь не было парадных шатров или знамен — только сырые пещеры, наспех сколоченные укрепления и сотни измученных, но полных ненависти глаз. Когда Тоффи и Растикор вошли в круг света от центрального костра, шум голосов мгновенно стих. Монстры разных мастей — от мелких гоблинов до массивных медведерогов — расступались перед ними. Но смотрели они не на Тоффи. Они смотрели на Растикора, чья репутация беспощадного наемника была известна каждому. И на Тоффи — чье ледяное спокойствие пугало больше, чем любой оскал. — Генерал прибыл! — пронесся шепот по рядам. Тоффи шел с безупречно прямой спиной, его трость мерно постукивала по камням. Его маска была восстановлена: ни единый жест не выдавал того, что произошло час назад в лесу. Но Растикор шел на полшага позади, его плечо почти касалось плеча Тоффи. Это была не просто позиция телохранителя — это была позиция партнера, готового разорвать горло любому за один неверный взгляд в сторону лидера. В главной пещере их ждал Совет. Во главе сидел старый септарсис по имени Сет — массивный, покрытый шрамами ветеран, который помнил еще времена до Солярии. — Ты опоздал, Тоффи, — прохрипел Сет, не поднимаясь. Его единственный глаз внимательно изучал обстановку. — Мы слышали шум боя в лесу. Твои «дипломатические методы» снова привели к крови? Тоффи подошел к столу, на котором была расстелена карта Мьюни. Он даже не взглянул на Сета. — Кровь — это побочный продукт прогресса, Сет. Мы устранили патруль, который мог выдать местоположение лагеря. Считай это моим взносом в общую безопасность. — Твоим взносом? — усмехнулся один из командиров, крупный ящер-гвардеец. — Ты привел с собой пса войны, который работает на того, кто больше заплатит. Где гарантии, Растикор, что завтра ты не принесешь голову Тоффи королеве за мешок золота? Растикор медленно перевел взгляд на говорившего. В пещере стало ощутимо холоднее. Он не потянулся к мечу — он просто оскалился, и этот оскал был страшнее любого оружия. — Моя цена не золото, — низким рокотом отозвался Растикор. — И если ты еще раз назовешь меня псом, я вырву твой язык и заставлю тебя его съесть. Тоффи слегка поднял руку, останавливая назревающую драку. Жест был едва заметным, но Растикор тут же замолчал, хотя его глаза всё еще горели яростью. — Растикор здесь, потому что он — единственный, кто видит общую картину так же ясно, как и я, — спокойно произнес Тоффи. — А теперь к делу. У Королевы есть слабость. Она одержима своей «чистотой» и силой. Она верит, что магия — это её исключительное право. Тоффи указал на точку на карте — замок Баттерфляй. — Мы не будем атаковать стены. Мы ударим по источнику. Я нашел способ отравить сами энергетические потоки, которыми питаются их палочки. Но мне нужны люди для диверсии в четырех точках одновременно. — Это самоубийство, — выдохнул Сет. — Они сожгут любого, кто подойдет к источнику. — Не любого, — Тоффи посмотрел на Растикора. — Пока вы будете отвлекать основную гвардию на границах, мы с Растикором проникнем в самое сердце. По пещере пополз ропот. План был безумным, дерзким и типичным для Тоффи. Позже, когда Совет разошелся готовиться к выступлению, Тоффи и Растикор остались одни в небольшой нише пещеры, отведенной им для отдыха. Единственным источником света была тусклая масляная лампа. Тоффи стоял у стены, глядя на тени, пляшущие по камням. Напряжение дня наконец начало сказываться на нем. Растикор подошел сзади и молча положил руки ему на плечи. На этот раз Тоффи не напрягся. Он позволил себе на секунду прислониться затылком к массивному плечу напарника. — Они тебе не доверяют, — прошептал Растикор. — Они боятся тебя больше, чем Мьюман. — И правильно делают, — ответил Тоффи, закрыв глаза. — Страх — лучший клей для союза. Уважение переменчиво, а страх постоянен. — Я тебя не боюсь, — Растикор развернул его к себе, заставляя смотреть в глаза. — И никогда не боялся. Даже когда ты был просто заносчивым ящером с книжкой в руках. Тоффи едва заметно улыбнулся — это была самая искренняя эмоция за весь вечер. — Ты всегда был исключением из моих правил, Растикор. Он протянул руку и коснулся шрама на лице Растикора. — Завтра мы начнем конец их мира. Ты готов? — Я родился готовым к этому, Генерал. Только одно условие. — Какое? Растикор притянул его к себе, сминая безупречный пиджак. — Когда всё закончится... когда замок будет в руинах, а магия исчезнет... ты перестанешь называть меня «напарником» перед этими идиотами. Ты скажешь им правду. О нас. Тоффи посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. В нем боролись политик и живое существо. Наконец, он кивнул. — Если мы выживем... я объявлю об этом на руинах их трона.