Blissful/Блаженный

Флинс с нежностью наблюдал за тем, как играют оба его мальчика, совершенно не обращая внимания на перебранку их отцов. Вернее, на поток взаимных колкостей и оскорблений, которыми те щедро осыпали друг друга. Но у Флинса просто не было сил их одёргивать. Он был их омегой, одновременно родившим им двоих детей (чудеса фейской природы), на его загривке были метки обоих, и при этом у него далеко не всегда хватало сил сдерживать их, требуя вести себя хоть немного приличней. Тем более сейчас, когда он снова носил их детей. Опять близнецов. После этих родов он обязательно напьётся в баре и больше не позволит сладкими речами уговорить его забеременеть ещё раз. Как бы сильно он ни любил ту заботу и ласку, которыми Варка и Рерир окружали его во время беременности, он просто не был готов снова рожать так скоро. Их детям было всего два года. Может быть, они попробуют лет через десять. Варка, как его альфа, делил с ним продолжительность жизни, так что торопиться было незачем. Впереди у них троих было всё время мира. — Дорогой, о чём ты задумался? Флинс повернулся к Варке, что уже перестал спорить с Рериром. И, надо отдать должное, последний не хмурился из-за их с Варкой общего ласкового прозвища. Он смотрел на Флинса тем самым знакомым, напряжённым взглядом, словно боялся, что тот расстроен. Обычно Рерир делал всё возможное, чтобы довести его до такого состояния. Но стоило Флинсу забеременеть, как альфа тут же превращался в образец трепетной заботы. — Ничего серьёзного. Рерир поднялся с кресла и подошёл к нему, Варка последовал за ним. Их дети по-прежнему блаженно не замечали ничего вокруг, полностью погружённые в свой маленький мир. — Мы встревожили тебя, дорогой? — тихо спросил Рерир, осторожно садясь рядом. Его эмоции читались особенно ясно, ведь он уже давно перестал скрывать их от омеги. Флинс покачал головой: — Нет. Всё нормально. — Прости, — Флинс повернулся к Варке, который устроился с другой стороны и выглядел немного виноватым. — Мы увлеклись. — Да, прости, что заставили тебя переживать, — добавил Рерир, и в его голосе отчётливо звучало раскаяние. Флинс вздохнул: — Просто не ругайтесь так слишком часто. Вы ведь прекрасно ладите, когда мы… — он осёкся, чувствуя, как щёки заливает румянец, стоило ему понять, что именно он собирался сказать. — Ну же, продолжай. Когда это мы ладим? — Рерир уже ухмылялся, встречаясь взглядом с другим альфой, у которого на лице расплывалась не менее самодовольная улыбка. — Да, мой сладкий, давай, — подхватил Варка, придвигаясь ближе так, что Флинс оказался буквально зажат между своими альфами. — Скажи нам, когда мы ладим. Флинс простонал, когда почувствовал, как пальцы Рерира мягко скользят по его коже, обводя их с Варкой брачную метку на загривке. — Вы оба невыносимы. — И всё равно ты нас очень любишь, — невозмутимо заметил Рерир. Флинс тут же уткнулся лицом в ладони, а Варка расхохотался во весь голос. — Просто уложите детей спать. — Как пожелаешь, милый, — Варка наклонился и поцеловал Флинса в макушку, на что запах его омеги тут же стал слаще. Улыбка Варки стала шире, когда он бросил взгляд на Рерира, и тот согласно кивнул, поднимаясь. — Конечно. Рерир и Варка подхватили сыновей на руки, тихо уговаривая их и утихомиривая. Малыши уже клевали носом, но всё ещё делали вид, что вовсе не устали. Флинс не смог удержаться от улыбки, глядя на эту тёплую картину. Похоже, этой ночью ему снова не удастся как следует выспаться.

--------------------

— Почему ты так восхитителен? — Рерир с благоговением ласкал щёку Флинса, медленно и лениво входя в его обильно истекающее лоно. Его член скользил то по члену Варки, то по бархатистым стенкам внутри Флинса, и с каждым движением тот срывался на сладкие, прерывистые стоны, когда они касались того самого чувствительного места глубоко внутри него. Флинс всегда так трогательно плакал, когда они с Варкой занимались с ним любовью, снова и снова наполняя его до краёв своим семенем. — Ах… ах… ах… — простонал Флинс, наслаждение прокатывалось по его телу волнами. Их связь пылала желанием, любовью и похотью, пока Варка и Рерир неторопливо брали его. Он чувствовал позади себя твёрдое, сильное тело Варки, ощущал, как тот входит в него безумно медленно, смакуя каждое движение. Их с Рериром члены были настолько нечеловечески большими, что стоило им полностью оказаться внутри, как они сразу задевали его эрогенную зону, посылая разряды по всему телу Флинса даже от малейшего прикосновения. — Ты прав, наш избранник самый красивый, — пробормотал Варка, мягко целуя Флинса в затылок. Омега тут же задрожал от желания, обильно смазав и Варку, и Рерира. — Ты и правда прекрасен, моя любовь, — почти благоговейно добавил он, обнимая Флинса за шею. — Мне чертовски повезло, что ты мой. — Не только твой, грандмастер, — сердито добавил Рерир, проводя ладонью по животу Флинса и нежно поглаживая лёгкую выпуклость, очерченную его и Варки членами. От одного этого прикосновения Флинс снова кончил, покрывая грудь альфы следами очередного оргазма. Рерир широко ухмыльнулся. — Шлюха. Ты опять кончил. Флинс тихонько застонал от унизительного слова, а Варка рассмеялся, постепенно увеличивая темп с каждым толчком, нежно целуя плечи Флинса и лаская гибкое, стройное тело своего прекрасного партнера: — Такой чувствительный, когда мы занимаемся с тобой любовью. На этот раз рассмеялся Рерир. Он легко провёл пальцами по головке уже измождённого члена Флинса, а затем его ладонь скользнула выше, по гладкой, мягкой груди, едва задевая розовые соски. Он не мог дождаться момента, когда снова попробует молоко своего омеги. Оно было таким вкусным, таким сладким, что он мог бы питаться только им. И мысль о том, что именно он заставлял Флинса истекать им, неизменно заводила его до предела. В этом было что-то особенно волнующее — сосать грудное молоко Флинса и заниматься с ним сексом, пока омега обвивал рукой его шею, сам не понимая, хочет ли притянуть его ближе или оттолкнуть, сгорая от смущения. Двойное, пьянящее удовольствие чувствовать, как тело Флинса подаётся навстречу, как он скользит по его члену, принимая его снова и снова своей тесной, влажной глубиной, и в то же время прижиматься губами к его груди, втягивая сладкое молоко. Их связь гудела и пульсировала, наполненная желанием, похотью и любовью, сплетёнными воедино. Пожалуй, это был единственный раз, когда он и Варка брали Флинса по отдельности. При этом другой альфа всегда кончал на его тело, пока один из них изливал сперму в его утробу. После каждого такого раза они оба обязательно заботились о нём, очищая и окутывая феромонами и лаской, заставляя омегу тихо вздыхать. И он, и Варка любили грубый секс с Флинсом, но также до безумия любили его самого, поэтому всегда заботились о нём после, как и подобает альфам. — Пожалуйста… пожалуйста… ах! — простонал Флинс, когда Варка обвил его грудь рукой, намеренно касаясь ладони Рерира, который щипал и ласкал его соски. Их взгляды встретились, и между ними пробежало молчаливое понимание. Они ускорили темп. Толчки стали сильнее и глубже, с каждым движением их члены упирались в матку Флинса, заставляя его тело дрожать от переполняющего ощущения. Рерир и Варка знали, что на таком раннем сроке это не причинит ему боли, и искушение было слишком велико, чтобы сопротивляться, особенно когда они были настолько слиты воедино. Осознание того, что только им когда-либо будет позволено чувствовать Флинса настолько близко, что они были его первыми и последними, как и он был их, накатывало волнами наслаждения. Это чувство наполняло Рерира и Варку собственнической радостью и огромным, глубоким удовлетворением. Похотливый, непристойный звук шлёпанья кожи о кожу, влажное, грязное хлюпанье Флинса и переплетённые ароматы его феромонов с запахом Рерира и Варки вскоре полностью заполнили комнату. Крики наслаждения Флинса, когда Рерир целовал и посасывал его соски, вжимался членом в самое чувствительное место внутри него, когда Варка впивался зубами ему в плечо и безжалостно вбивался в его точку удовольствия; они сводили Рерира и Варку с ума от желания. Стоны и тихие всхлипы Флинса были лучшим доказательством того, как ему хорошо, что их близость приносила ему не меньше наслаждения, чем им самим. Прекрасный фейри снова кончил, щедро заливая члены альф своим удовольствием, его собственный член бессильно хлопал между ним и торсом Рерира, почти полностью истощённый, выпуская лишь прозрачную влагу. Но Варка и Рерир не остановились. Они продолжали безжалостно входить и выходить из Флинса, который уже обмяк и осел на Рерира, всё ещё срываясь на сладкие стоны и жалобные всхлипы, пока Варка и Рерир снова и снова вбивались во вход в его утробу. И наконец, когда оба были полностью удовлетворены, они кончили, наполняя Флинса струями густой, горячей спермы. Рерир в момент оргазма грубо впился в губы своего омеги, снова и снова изливаясь в любимого, сплетая язык с языком Флинса, в то время как Варка впился зубами в их с Рериром метку на загривке омеги. Разряды удовольствия прошили его тело, пока Варка обнимал своего возлюбленного, наслаждаясь каждой дрожью, что пробегала по его телу. Флинс всё ещё был словно в тумане, когда Рерир осторожно вышел из него, к счастью, сегодня обойдясь без узла. Варка тоже медленно выскользнул следом, потянув за собой обильные струи семени. Великий мастер поцеловал своего фейри в висок, после чего устроился на кровати, выглядя довольным и удовлетворённым. Рерир мягко погладил Флинса по спине, а затем бережно повернул его так, чтобы он оказался между ними. Флинс рассеянно опустил взгляд, тепло разлилось по телу, когда он увидел беспорядок между своими бёдрами и на простынях, семя и смазку, и собственное удовольствие, размазанное по бёдрам и животу Рерира. Когда Варка и Рерир одновременно поднялись, собираясь привести его в порядок, Флинс остановил их. Его альфы моргнули, не сразу поняв, почему он не даёт им этого сделать. — Побудьте со мной немного. Варка и Рерир переглянулись, а затем снова легли. Варка притянул Флинса ближе, повернул его лицо и вовлёк в нежный, глубокий поцелуй. Оба тихо застонали, когда Рерир сжал ладонь омеги и поднёс её к губам, оставляя на пальцах своей феи нежные, тёплые поцелуи. Когда Варка наконец насытился, он чуть откинулся назад, позволяя Рериру тоже обвить руку вокруг талии Флинса и оставить поцелуй на макушке своего возлюбленного. Флинс смущённо покраснел, ощущая, как оба альфы окружают его своими крепкими телами, словно заключая в кокон. Их большие члены мягко прижимались к его животу и спине, сейчас не возбуждённые, но он знал, спустя время они обязательно пойдут на ещё один круг. Как Флинс и ожидал, спустя некоторое время они снова поддались желанию. Варка взял его рот, пока Рерир вновь наполнял его лоно своим семенем, затем они поменялись: Рерир скользнул членом между его губ, а Варка поставил его на колени и трахал сзади. Каждый толчок альф, во рту и в пульсирующей, переполненной глубине, разбрасывал искры удовольствия по его телу и душе. Он не был уверен, в какой момент всё прекратилось. Проснувшись утром, Флинс увидел, что оба его сына спят рядом с ним на свежих простынях, ночная одежда была чистой и аккуратно поправленной. Варка и Рерир сидели у кофейного столика, увлечённо играя во что-то своё. Заметив, что он проснулся, оба одарили его тёплыми, любящими улыбками. От этого зрелища сердце Флинса наполнилось теплом. Он любил их обоих так сильно, что порой эта любовь переполняла его изнутри. Флинс повернулся к сыновьям и нежно поцеловал каждого в макушку. Один был сереброволосым, как Рерир, а другой — золотисто-блондинистым, как Варка. В волосах у обоих мальчиков тянулась голубая прядь, как у него самого, и каждый раз это заставляло Флинса улыбаться и плакать от счастья одновременно. Они и правда были идеальны. — Не делай так, — Флинс бросил взгляд на Рерира, который смотрел на него со слишком уж нежной улыбкой на своём чересчур красивом лице. — Видеть тебя таким с ними заставляет меня только сильнее хотеть тебя. — Тут я с ним согласен, — отозвался Варка с лукавой улыбкой, от которой Флинс тут же покраснел и смущённо опустил голову. Варка рассмеялся и повернулся к Рериру, вопросительно приподняв бровь. Сереброволосый альфа лишь закатил глаза. — Видишь, мы всё-таки в чём-то сходимся, дорогой, — сказал Рерир с кривой усмешкой. — Ты для нас с Варкой дороже всего на свете. И это никогда не изменится. Сердце Флинса сжалось и тут же наполнилось нежностью, стоило ему услышать слова своего альфы. Он притянул сыновей ближе, прижимая их к себе, довольный тем, что может просто остаться с ними здесь и сейчас. Он был счастлив. Он был по-настоящему, до глубины души счастлив с Варкой и Рериром, своими любимыми альфами, и с теми прекрасными, бесценными детьми, которых они подарили ему.