Теперь ведь не больно

      Алая дорожка струится из раны на груди, проникает под одежду, стремится на торс и впитывается в потрёпанную ткань. Сердце, готовое уже сдаться, из последних сил выстукивает непостоянный ритм. Это случилось опять.       Буквально секунду назад он сидел за компьютером, содействуя Майору Грому в осуществлении того безумного плана, а сейчас.. Все изменилось. Разумовский лежит рядом с его неприятелем и захлебывается в собственных мыслях. И крови, разумеется..       Ему даже не больно, нервная система ещё не успела переключиться и осознать всю серьезность полученного ранения. Зато мозг продолжает вторить одно: "у Олега все получилось?". Слова раздаются эхом в сознании и, отскакивая от стенок черепа, заедают, будто старая исцарапанная пластинка.       Однако Разумовский знает: даже на грани смерти ему нельзя выдавать свои столь тёплые чувства по отношению к Волкову, поэтому сказать он успевает быстрее, чем подумать. Ах, да, точнее, прошептать: – У нас получилось?       Этот вопрос тоже повторяется неоднократно в его голове. Боже, как же много мыслей!       "БлэкМарго сработала? У Олега получилось? Так тихо, должно быть, мы справились. А Волков жив? Жители выжили? Мы справились? А Он справился? Где Он? Олег? Я ведь пришёл в себя, где Олег? Ол.. "       Стоп, снято! Никакого Олега здесь нет. Только Гром, Сережа – собственной персоной –, повисший гул в воздухе и цифровая версия Марго, собранная из символов, уныло мерцающая на мониторе.       Виски пульсируют, кажется, вот-вот и голову раскидает на тысячи мелких кусочков от нарастающего напряжения. Но в этом нет нужды. Последнее Разумовский понимает, когда поворачивает голову влево, в надежде увидеть в отражении неаккуратного осколка стекла старого приятеля, но видит лишь себя. И улыбается.       Должно быть, если рай существует, они непременно увидятся где-нибудь там с Волковым. Да даже если в аду. Они со стопроцентной вероятностью попадут в одно и то же место, Серёжа это прекрасно понимает.       Хм, а что, если Волче жив? Ладно, возможно, это и к лучшему. Серёжа всегда подождет, будь это хоть двадцать, хоть пятьдесят лет. Он умеет ждать, такая ситуация не в новинку. Правда, тогда было очень трудно..       Но теперь-то все иначе.       Теперь уже не больно.