Кошмар

Женская рука аккуратно коснулась его лица. Какаши замер на секунду, а затем прильнул к чужой ладони, ощущая тепло кожи сквозь ткань маски. Девушка лишь улыбнулась с какой-то особой нежностью, вызывая мурашки, прядь ее розовых волос выбилась из общей массы, перекрывая лицо. Мужчина неуверенно заправил ее за ухо. - Еще болит? - Шепчет. А сама проводит большим пальцем по шраму, поглаживает. И как ей сказать, что у него всё тело болит, когда ее нет рядом, что ее отсутствие сравнимо с ломкой. - Нет. - Коротко отвечает. А сам сглатывает ком. Её нежность никогда не была предназначена ему. Он видел, как девушка скрывается за горизонтом с темной фигурой, как нянчит на руках дочку. Каждый ее жест в эти моменты был полон такой желанной любви. Хатаке не мог отделаться от мысли, что ему нельзя тут быть. Что он находится на чужом месте, а происходящее иллюзия. Рука, поддевающая его маску и медленно стягивающая ту вниз, никогда не коснулась бы его в обычный день. Сакура наклонилась ближе, ее дыхание влажно ощущалось на обнаженной коже лица. Бывший Хокаге поддался вперед, касаясь чужих губ своими. Не поцелуй, а случайный мазок по чужой коже. Но в ответе на его вольность, она слишком уверена. Жадные касания, в них нет страсти, только голод и агрессия. Девушка пару раз прикусывает его нижнюю губу, поэтому оба ощущают на неприятный металлический привкус. Мужчина сжимает волосы на чужом затылке, не оставляя ей даже попытки разорвать их неправильную связь. А куноичи не пытается отстранится, только сжимает его плечи, опираясь на них всем весом. Быстрым движением она устраивается на его бедрах. Поцелуй становится глубже. Чужой язык проходит по зубам девушки, щекочет небо и призывающе упирается в ее. Сакура не спешит отвечать, вместо этого медленно начинает посасывать чужой язык. Руками спускаясь нижу, расстегивая зеленый жилет на его плечах. Откуда он взялся, кажется, он не надевал его с собственной инаугурации, но сейчас не до этого. Он ослабляет хватку на чужом затылке. Спускается рукой к талии, ощущая под слоем одежды линию позвоночника. Второй рукой сжимает ее бедро. Хатаке клянется, что взгляд у нее стеклянный, почти неживой. Только руки забравшиеся под водолазку обжигают. В книгах это сравнивали с мурашками и разрядами тока, но это не верно, это что-то иное чему он не может дать верную характеристику. Верно лишь, что голова идет кругом. Девушка на чьей спине гордо красуется клановая эмблема ее сокомандника, его ученика. Должно быть он на миссии, занимается искуплением прошлых поступков, а может вернулся в деревню и проводит время с дочерью. Никакой разницы. Плевать. Сейчас важна только Сакура в своей розовой жилетке и шортах, а может в тунике и белых брюках. Он не помнит что именно на ней. Одежда не имеет значения. Он бесцеремонно задирает ее водолазку, такую же, как на нем. Значит они недавно с поля боя? Ерунда. Это похоже на сладкий каприз, стоит ему на секунду прикрыть глаза, а она уже в одном белье. Он и сам уже раздет по пояс. Мужчина не может терпеть. Он точным движением меняет их местами. Сакура смотрит на него снизу, а руками охватывает за шею. Завлекает в медленный, растянутый поцелуй. А он поддается, чувствует себя подростком. Одной рукой упирается в кровать, а второй пытается стянуть с нее белье. А оно закручивается и не поддается. Он хочет, чтобы всё было идеально, но не получается. У него никогда не получается сделать всё как надо, уже привык. Но сегодня это особенно бесит. Какаши спускается ниже, целует шею. Оставляет засосы. Прикусывает кожу, вслушиваясь как меняется ее стон, ощущая ногти, которые впились его в лопатки. Терпеть нет сил. Он разрывает ткань белья, не задумываясь что будет потом. Он извиниться, купит новое, в худшем раскладе он сгорит во всепожирающем огне Аматерасу, но это всё потом. Кожа на ее животе неровная. Похоже даже великим ирьенинам не избежать последствий беременности и растяжек. Сейчас они ощущаются предательством. Кто из них двоих предатель мужчина сказать не мог, но мысль, что кто-то другой уже касался его ученицы сводит с ума. Поэтому где-то на ее ключицах появляется особо жирный синяк. Пусть все знают, что сегодня он провел с ней ночь. Сакура не сопротивляется. Она одной рукой изучающе водит по спине, местами оставляя красные полосы, а второй зарылась в пепельные волосы. Девушка запрокидывает голову, чтобы подставить для него свою шею. Раздвигает ноги, чтобы ему было удобнее. А ему чудится, что он пляшет под ее дудку. Хатаке хочет войти. Он неуверенно вставляет головку, но ощущает кожей горячую смазку, чуть сдавленные стенки и поддается вперед. Девушка стонет ему на ухо, как-то странно, не как при поцелуях. Ритмичные движения, не быстро, не медленно, как по инструкции. Ей не нравится, она хочет чего-то больше. Словно его существа ей недостаточно, не только душу, тело тоже будет её. Мужчина не понимает в какой момент она снова оказалась сверху. Она движется быстрее, сжимая собственную грудь. Он наблюдает, ищет куда деть руки. Кажется, что на бедрах они будут мешаться, а останавливать ученицу он не планирует. В лунном свете она выглядит особенно манящей. Какаши не помнит как они тут оказались, да и где они находятся тоже не знает. Плевать. Вот бы это никогда не заканчивалось, особенно из-за этого противного звонка на фоне. Будильник. Мужчина быстро выключает его и устало потирает глаза. - Черт. - Сон. Сегодня ночью он действительно завладел своей ученицей. Не в первый и не последний раз. Она — кошмар. Преследует его уже долгие годы, приходит к нему, дарит нежность, целует и пропадает со звоном старой техники.