Охотница за будущим

Утро началось с требовательного, бьющего по вискам стука. Мираи, так и уснувшая в школьной форме, поглубже вжалась в жесткую ткань пиджака, пытаясь укрыться от пробирающего до костей холода, и недовольно пробормотала что-то нечленораздельное. — Мира! Эй! Вставай, тебе давно пора в академию! — стук участился. Сонное сознание с трудом распознало раздраженный голос Шигараки. Тело подорвалось рефлекторно. Мираи замерла на футоне, с тупым прищуром оглядывая комнату. Голова раскалывалась от похмелья, а каждый удар в дверь отзывался болезненным эхом. — Да встала я! — хрипло выкрикнула она, чувствуя, как горло дерет сухость. Дрожащая рука нащупала телефон. 08:48. До начала уроков осталось двенадцать минут. «Черт», — единственное, что выдал ее затуманенный разум. Память предательски пустовала: во сколько она уснула? Что было после того странного разговора со Стейном? Литры выпитого виски надежно похоронили подробности вчерашней ночи. Внезапно суета за дверью прекратилась. На смену ворчанию Томуры послышался леденящий, безмятежный тон, от которого кровь застыла в жилах: — Я тебя подвезу. Будь готова через десять минут. Зен произнес это так спокойно, что сердце Мираи пропустило удар. Если даже Стейн заметил её состояние, то отец точно не спустит ей эту минутную слабость. Она позволила себе лишнего, попыталась утопить тревогу в алкоголе — и теперь Все За Одного лично решил проконтролировать свое любимое оружие. В последний раз он подвозил её лишь на самое первое задание. Размеренный топот его шагов затих в коридоре, и Мира наконец заставила себя вдохнуть. Времени на панику не было. Она сорвалась с места, бросившись в ванную. Мигающий свет сменился резким желтым сиянием, ударившим по глазам не хуже полуденного солнца. Ледяная вода мгновенно обожгла лицо, возвращая подобие ясности. Быстро усмирив деревянным гребнем «воронье гнездо» на голове, она вгляделась в свое отражение. Нужно было стереть следы ночного кутежа. Отец не терпел изъянов в своих инструментах. Мираи пулей вылетела в общий зал, на ходу перехватив сумку. Она суматошно отворила дверцу холодильника и выхватила газированную воду. Томура, застывший у барной стойки в позе недовольного старшего брата, сверлил её колючим взглядом. — Он уже в машине, — нехотя бросил Шигараки. Мираи лишь скрипнула зубами, ощущая удушливую злость на саму себя. Насколько же хрупкой оказалась её выдержка, если она попыталась утопить стресс в виски в первый же день своей миссии? Плевать, что её тошнит от геройских рож. Никому нет дела до её чувств. Она — инструмент, и этот инструмент обязан работать бесперебойно. «Я кремень, я скала, я убийца», — как мантру повторяла она, пытаясь унять дрожь в пальцах и вернуть боевой настрой. Тонированная дверь автомобиля захлопнулась с глухим, надежным стуком, отрезая их от внешнего мира. Первым делом Мираи набросилась на холодную воду — жадно, будто после недели в пустыне, осушая бутылку до самого дна. Зен тем временем наблюдал за каждым её движением с непривычным, изучающим прищуром. — Что происходит, Мираи? Он уверенным движением провернул ключ в замке зажигания, и салон наполнился мерным шумом двигателя. Мира обессиленно откинула голову на жесткий подголовник и закрыла глаза. Перед отцом ложь была бессмысленна: его арсенал причуд позволял вскрывать любые секреты, как консервные банки. «Ему нужна правда, иначе он найдет её сам», — подытожила она, до хруста закручивая крышку пустой бутылки. — Я и представить не могла, что общество героев выбьет меня из колеи настолько быстро,— гнусаво, с ноткой искренней горечи произнесла девушка и угрюмо отвернулась к окну, за которым проносились серые утренние пейзажи. Зен на мгновение оторвал взгляд от дороги, задержав его на изящном профиле дочери. На его губах проскользнула едва уловимая, холодная улыбка. Его не удивляло, что ребенок, взращенный на чистой ненависти к геройской морали, задыхается в этой стерильной атмосфере лицемерия. Будь ему присущи обычные человеческие чувства, он бы даже испытал гордость за плоды своего воспитания. — Докладывай, что нового ты узнала. Зену было достаточно ее короткого ответа, чтобы понять причину ее надлома. Однако его тон — вечно сдержанный, точно каждое слово перед выходом смачивали в яде, — не оставлял пространства для слабости. Эти трещины в ее состоянии на данный момент непозволительная роскошь для них, и Мире придется взять себя в руки хочет она того или нет. Девушка непроизвольно впилась пальцами в собственное плечо, вонзая ногти в кожу прямо через плотную ткань униформы. «Выбить, уничтожить, истребить эту никчемную слабость. Я актриса и моя работа — играть роль. Так играй ее идеально!» — сознание буквально прокричало эти слова, пока хватка на горящем предплечье становилась всё жестче. — На данный момент Бакуго Кацуки не представляет угрозы,— сквозь зубы процедила та,— Шото Тодороки единственный, кто заслуживает нашего внимания. Он же рассказал мне про Ночноглаза, который, как ты помнишь, так же видит будущее. Его нам нужно устранить. Зен читал её как открытую книгу; ему не требовались причуды, чтобы читать ее мысли. Мираи пыталась усмирить себя единственными доступными ей способами: алкоголем и болью. Только эти два языка понимало её надломленное существо. Она знала — если игрушка ломается, ей ищут замену. О том же, что отец действительно ею дорожит, ей знать не полагалось. Зен идеально контролировал подчиненных, а свою любимицу он натренировал так, чтобы она сама латала свои раны степлером, ломая себя снова и снова ради починки того, что никогда не было бы сломлено без его участия. — Ночноглаз нам не помеха. Кисаки уже готовит план его скоропостижной смерти, — Зен плавно остановил автомобиль у ворот академии и обратил на дочь ледяной взор. — Я предупредил Айзаву о твоем опоздании. Больше не подводи меня, Мираи. Шершавый палец отца мимолетно коснулся её щеки, отозвавшись в девичьем сердце острым электрическим разрядом. Для любого другого это было бы ледяным предупреждением, но Мираи видела в этом жесте нечто иное — его безоговорочную веру в её преданность. Только она одна была способна считывать помыслы Все За Одного в таком обманчиво теплом ключе. Мира уверенно кивнула и поспешно покинула салон, чувствуя, как за её спиной захлопывается невидимая клетка — ловушка её собственных ожиданий и болезненной потребности соответствовать его воле. Двадцать пар глаз мгновенно сфокусировались на фигуре в дверях. Мираи намеренно виновато почесала затылок и выдавила глуповатую, растерянную улыбку. — Простите, я еще не свыклась с разницей во времени... Мне нужно время, чтобы восстановить режим, — она смиренно опустила взгляд под тяжелым, раздраженным взором учителя. — После уроков останешься на дежурство. Вне очереди, — холодно отрезал Айзава и, мгновенно потеряв к ней интерес, уткнулся в журнал, возвращаясь к теме занятия. Мираи состроила грустную мину и бесшумно проскользнула на свое место. Внутри неё всё полыхало: отголоски разговора с отцом мешались с неконтролируемым раздражением к этой кучке героев, чьи заинтересованные взгляды буквально сверлили её спину. Будущее, настоящее, ворох проблем, похмелье, тот странный диалог со Стейном — всё навалилось разом, будто сама судьба проверяла её на прочность. В таком шатком состоянии меньше всего хотелось играть роль, но Мира отчаянно пыталась упорядочить шквал чувств, обрушившихся на неё за последние дни. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько маленькой и ничтожной перед лицом грядущей бури. — Эй, Мираи! — Киришима шутливо пихнул её в плечо, вырастая перед партой, точно незыблемый столб. — Ты чего нас игнорируешь? Мира резко встряхнула головой, пытаясь осознать реальность. Урок уже закончился, а она этого даже не заметила. Мысли, пожирающие сознание, полностью захватили власть над головой, которая гудела так, словно её засунули в огромный железный колокол и нещадно били по нему молотом. — Ой, извините... Я, кажется, еще не совсем проснулась, — она неуверенно улыбнулась, запуская пальцы в волосы, робким движением убирая пряди с лица. — Ничего, мы как раз собирались в столовую. Большая кружка кофе тебя точно взбодрит! — из-за широкого плеча Киришимы выглянула Мина, одарив Мираи своей самой лучезарной улыбкой. Мираи ответила ей вежливым кивком и начала подниматься, но в следующее мгновение её нога запуталась в лямке собственного рюкзака. Равновесие было потеряно, и она неловко рухнула на пол. «Да что со мной такое?!» — яростно и надломленно взвыло сознание. — Ха! Драться ты, может, и умеешь, а вот ходить так и не научилась, — Бакуго, проходивший мимо, не упустил случая ядовито оскалиться. Его злорадство было почти осязаемым. Мина с Киришимой тут же засуетились, помогая девушке подняться и наперебой тараторя о том, что в полусонном состоянии такие оплошности случаются с каждым. Но Мираи едва их слышала. Одной своей частью она понимала: это идеальный штрих к её образу. Пусть видят её жалкой, нелепой и слабой вне боя. Пусть верят в эту неуклюжую, милую одноклассницу, которая по чистой случайности является сильнейшей в классе. Однако другая её часть содрогалась от отвращения. Она переставала узнавать саму себя — маска словно начала врастать в кожу, деформируя её истинную суть. Иначе как объяснить это падение? Мираи не была из тех, кто списывает ошибки на случайность. Каждое её движение, каждое слово всегда были выверенным плодом её воли, а не капризом судьбы. Для обычного человека это был просто пустяк, но для неё — тревожный симптом, повод усомниться в собственной безупречности. Идеальное оружие не имеет права на скол. Мираи чувствовала, как подводила отца все больше и больше, теряясь в собственных слабостях, которые он никогда не принимал. — …В общем поэтому Качана и наказали. Жаль, что ты пропустила такую веселуху. Киришима энергичной походкой сопровождал девушек в столовую, развернувшись к ним всем телом. Как это его спина не встретила ни единого препятствия в людном коридоре — загадка, но его уверенные движения заражали спокойствием. Мина звонко смеялась прямо над ухом, и эхо её голоса болезненными иглами впивалось в и без того измученное сознание Мираи. Она улыбалась: сдержанно, нежно, понимающе. Словно ей и вправду были интересны эти пустые разговоры. Эти двое не были её целью, на них не стоило тратить драгоценное время. Но раз уж она взялась играть героя — она станет лучшим из них. Кофе подействовал мгновенно: шум столовой отошел на задний план, а мысли о похмелье растворились. Остался лишь ледяной, трезвый ум и безупречный контроль над телом и голосом. Следующий урок проходил на полигоне Бета. Готовность этих «зачатков героев» рваться в бой на мгновение поразило Мираи. То, с каким азартом девочки переодевались в геройские костюмы, предвкушая практику, казалось ей чем-то инопланетным. — А что это такое, Мираи? Яомомо осторожно, почти невесомо коснулась холодным пальцем плеча девушки. На смуглой коже отчетливо виднелись багровые порезы от ногтей. Мира вздрогнула и мысленно прокляла себя. Оправдать вспышку ярости было несложно — любая её ложь заглатывалась этими наивными детьми без остатка. Но сам факт... Это была еще одна «случайная» оплошность. Случайности, недопустимые в её деле, пугали Мираи больше, чем разоблачение. Что с ней? Намеренный саботаж собственного разума или она окончательно выбита из колеи? — А, это… — она опустила взгляд на свежие отметины и многозначительно запнулась. — Это моё «наказание». Знали бы вы, как дед лупил меня за малейшие просчеты. Вот я и привыкла... дисциплинировать себя за любой промах. Сегодняшнее опоздание — один из них. Мира коротко и вымученно рассмеялась, выдавая свою жестокую привычку за нелепую странность. Яомомо посмотрела на неё кристально чистым взглядом, в котором без труда читалась невыносимая жалость. — Бедняжка… — Мина почти невесомо положила руку на обнажённое плечо одноклассницы и тихо, сочувственно выдохнула. — Твоему деду точно стоило бы надрать задницу за такое зверское воспитание! «Снова "бедная"… Да что с ними, чёрт возьми, не так?!» — Мира не успела как следует проклясть никчемных героев, как её руку резко и решительно перехватила Урарака. — Благодаря его воспитанию ты стала такой сильной, это правда. Но даже не смей думать, что истязать себя — это нормально! — в глазах Очако горела праведная решимость. — Ты всё ещё подросток, Мираи, тебе нужна поддержка! Если тебя что-то гложет, ты всегда можешь поделиться с нами. Слышишь? Разгорячённая ладонь Очако крепко сжимала руку Миры. Та невольно отпрянула, едва сдерживая дрожь отвращения перед назойливым напором «жалостливой героини». «Да как ты смеешь, чёртова эгоистка! Плевать ты на меня хотела, как и все вы. Даже не мечтайте, что сможете подкупить меня своими сладкими речами, кучка идиоток!» — в мыслях она уже хладнокровно обезглавила всех присутствующими. — Вот, — Асуи невозмутимо извлекла из рюкзака упаковку пластырей с персонажами «Сейлор Мун» и одним точным движением приклеила один прямо поверх свежей раны. — На полигоне пыльно и слякотно, не хватало ещё заразу какую-нибудь подцепить. Тсую отстранилась, одарив Мираи своей привычной кроткой улыбкой, и, не дожидаясь слов благодарности, вернулась к сборам. На плече Мираи теперь красовался нелепый розовый пластырь — яркое клеймо их невыносимой, удушающей доброты. — Спасибо… — едва слышно прошелестела Мираи, невольно коснувшись кончиками пальцев пластыря на плече. «Вырвалось… Оно вырвалось само!» — внутри неё всё похолодело. Это не было частью сценария, не было выверенным ходом опытной актрисы. Она просто поблагодарила одноклассницу. Искренне. До этого единственным, кто хоть как-то касался её ран, был Томура, но его методы «лечения» ограничивались тем, чтобы плеснуть виски на открытый порез и заставить терпеть жгучую боль. А жест этой нескладной девчонки был настолько простым и в то же время решительным, что броня Мираи на мгновение дала трещину. Настоящая, не отрепетированная благодарность просочилась сквозь ледяную маску, оставив после себя странное, пугающее послевкусие. — Ну всё, давайте поторапливаться. Нечего Мираи в краску загонять, — Мина энергично растолкала столпившихся девочек и принялась с энтузиазмом натягивать геройские ботинки. Мираи стояла посреди раздевалки, ощущая, как розовая наклейка на плече жжёт кожу сильнее утренних царапин. Ей хотелось сорвать этот пластырь, растоптать его вместе с этой неуместной признательностью, но тело словно оцепенело. Она — оружие Все За Одного. Она не должна чувствовать тепло от рук тех, кого пришла уничтожить.

***

— Сегодня вы будете действовать в парах и против вас выступят учителя в качестве злодеев,— Айзава окинул коротким взглядом присутствующих коллег,— Не переживайте, на нас будут утяжелители, так что в полную силу сражаться мы не сможем. — Тц, — Бакуго недовольно скривился, скрестив руки на груди. — Что, Бакуго, так уверен, что уделал бы их всухую без этих штук? — Денки язвительно подмигнул, явно напрашиваясь на взрывную реакцию. Пока Айзава объяснял суть задания, Мираи беспристрастно изучала противников. Полночь, Тринадцатая, Сущий Мик, Директор Незу и Всемогущий — вся элита была здесь, прямо перед ней. Ослепительная улыбка Символа Мира действительно вселяла фанатичную уверенность в сердца этих детей. Особенно это читалось по Изуку — парень светился ярче рождественской елки. — Мидория и Бакуго будут против Всемогущего, Тодороки и Кайшин против меня. Мираи не стала слушать распределение остальных пар. На её губах промелькнула едва уловимая, хищная ухмылка. Бой против Сотриголовы. Без причуды. Без катаны. Учитывая, что академия благоразумно не выдавала ученикам холодное оружие на тренировках, Айзава явно вознамерился проверить не её технику. Работа в команде — вот, что его по-настоящему интересует. Мираи мысленно прокляла учителя: для неё, убийцы-одиночки, командная работа была чем-то столь же неизведанным и противным, как и само понятие «геройства». — Первыми выходят Кайшин и Тодороки. Ваша задача: либо одеть на меня эти наручники, — Айзава поднял руку, демонстрируя цель, — либо вдвоем покинуть полигон через ворота. — Мы справимся, — Шото ободряюще коснулся плеча Мираи. «Я справлюсь», — машинально поправила она его в мыслях, но тут же осеклась, подавляя инстинкт одиночки. — Да, — уверенно отозвалась она, делая шаг вслед за учителем. Если Айзава решил проверить ее работоспособность в команде — ей придется сыграть свою роль идеально. «У меня нет и шанса оплошать в этой битве»,— подытожила Мира, замирая в центре полигона среди нагромождения индустриальных построек. Сотриголова скрылся в лабиринте железных конструкций, давая ученикам те немногие минуты, что полагались на обсуждение стратегии. — Против Айзавы будет сложно, — Шото опустился на корточки, чертя на бетонной крошке схему местности. — Однако он не может стирать две причуды одновременно. Нужно действовать предельно осторожно, прикрывая друг друга. Мираи не собиралась отставать от «профи». Она решительным жестом стянула со лба плотную белую повязку. — Дай мне мгновение. Она завязала ткань на глазах, погружаясь во тьму, и активировала причуду. Четыре минуты это все, что ей позволено увидеть, пока она под прикрытием. Айзава дал им всего несколько минут на обсуждение плана, значит совсем скоро он объявится. — Через три минуты. Сверху столб. Он использует ленты для атаки и его первой целью будешь ты,— сухо констатировала Мираи и стянула повязку. — Я думал, ты видишь будущее и без повязки, — Шото поднялся, сканируя взглядом окрестности. Его взгляд зацепился за высокий фонарный столб и стоящий неподалеку массивный промышленный резервуар, который идеально подходил для засады. — Если цель перед глазами, повязка не обязательна, — пояснила Мира, щурясь от резкого света. — Но для дальнего обзора она необходима, чтобы минимизировать нагрузку на глаза. Свет слишком сильно влияет на зрение. — Понял, но надеюсь, она нам больше не понадобится, — Тодороки поправил рукава костюма, концентрируя холод в правой ладони. — Их слаженность поражает. Мираи в бою становится совершенно другим человеком, — Изуку, не отрываясь, следил за происходящим через огромный монитор в наблюдательном пункте. — Ты прав, она будто рождена для таких миссий, — подхватил Киришима, подавшись вперед к экрану. — Сейчас начнется самое интересное! Айзава наконец показал себя. Бакуго с мрачным интересом наблюдал за схваткой «сильнейших». Как бы ни было трудно признавать чье-то превосходство, отрицать мощь Шото и этой выскочки было бы глупо. Однако... — Во-о-у! Она с легкостью уклонилась от лент, даже когда он стер её причуду. Неудивительно, что Сотриголова решил блокировать именно её! Бакуго был убежден: эта ледяная сосредоточенность, этот убийственный взгляд и пугающая уверенность — и есть настоящая Мираи Кайшин. А то, что она выдавливает из себя в перерывах между тренировками — лишь дешевая обманка. Бакуго стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой. Его бесило само существование этой «идеальной» картинки. В мире, где он вырос, за каждым талантом стояли пот, кровь и вполне конкретные демоны, а не милая улыбка и случайные падения на ровном месте. «Ты не можешь быть одновременно и жертвой, и палачом, Кайшин», — яростно крутилось в его голове. — Используй лед! Перекрой ему обзор любым способом! — выкрикнула Мираи, когда очередная лента свистнула в миллиметре от её шеи, едва не задев горло. Мираи понимала: пока Айзава видит Тодороки, они в ловушке. Его алые глаза не давали Шото выпустить ни искры, ни снежинки, превращая сильнейшего ученика в обычного парня с хорошей реакцией. Шото мгновенно считал её замысел. Пользуясь тем, что Айзава на долю секунды переключил внимание на Мираи, он резко ушел в мертвую зону за промышленный резервуар. Визуальный контакт разорвался — причуда Сотриголовы дала осечку. — Сейчас! — выкрикнула Мира. Оглушительный треск льда заполнил полигон. Шото ударил наотмашь, воздвигая колоссальный ледяной барьер, который отрезал обзор Айзаве. В ту же секунду Мираи, используя ледяные выступы как ступени, взмыла вверх. Она двигалась с пугающей, звериной грацией, которую невозможно натренировать в обычном зале. Айзава выбросил ленты, пытаясь перехватить её в воздухе, но Мира, извернувшись всем телом, проскользнула между путами. Она чувствовала траекторию захвата всем телом, натренированным до идеала. — Попался, — прошипела она, приземляясь на плечи учителя. Пока Айзава пытался стряхнуть её, снизу ударил поток пламени: Шото точным залпом подпалил край шарфа, заставляя учителя на мгновение ослабить хватку. Этого мига хватило. Раздался отчетливый металлический щелчок. Наручники застегнулись на запястье Сотриголовы. — Время вышло, — констатировал Шото, тяжело дыша и гася пламя на руке. В мониторной комнате повисла секундная тишина, сменившаяся взрывом восторга. — Невероятно! Они уделали самого Айзаву! — Киришима победно вскинул кулак. — Вы видели, как она двигалась? Это было... как танец со смертью! — Мина восхищенно прижала ладони к щекам. — Идеальный расчет, — пробормотал Изуку, лихорадочно записывая что-то в блокнот. — Мираи не просто следовала плану, она чувствовала каждое движение противника. Бакуго стоял в тени, подальше от ликующей толпы. Его взгляд был прикован к экрану, где Мираи, уже «выключив» боевой режим, снова натягивала на лицо маску неловкой отличницы, отряхивая костюм и что-то виновато объясняя Айзаве. Его мутило от этого зрелища. В тот момент, когда она была на плечах у учителя, когда её пальцы защелкивали замок — её лицо не было лицом героя. Это был оскал хищника, который наконец вонзил зубы в плоть. Если она так филигранно контролирует дистанцию в бою, значит, её тело подчинено разуму на все сто процентов. А это значит, что каждое её спотыкание, каждая «глупая» улыбка — это не случайность. Это выверенный жест. Но зачем? Зачем профессиональному бойцу, способному защелкнуть наручники на самом Сотриголове, притворяться неумехой? Ответ напрашивался сам собой, и от него по коже пробежал мороз, который Бакуго ненавидел ощущать: маскировка. Она не просто «вливается в коллектив». Она мимикрирует. Она создает образ, который никто не захочет подозревать, в который захочется верить и который захочется защищать. Она строит вокруг себя крепость из чужого сочувствия. Он осознал: она не просто «странная новенькая». Она — угроза, которую все остальные добровольно пустили за порог академии. И самое паршивое, что сейчас единственным, кто это понимал, был он — «злобный неудачник», которому никто не поверит. Тренировка подошла к концу, когда Изуку и Бакуго, буквально зубами, выгрызли победу у Всемогущего. — Вот это бой! Они же выбрались еле живыми! — Мираи восторженно прилипла к экрану, во все глаза наблюдая за потрепанными, едва стоящими на ногах одноклассниками. Её нутро заполыхало. Бакуго в этот раз выглядел куда опаснее, чем в их недавней стычке. То ли на него так подействовало присутствие Мидории, то ли бешеное желание уделать самого Символа Мира, но его звериное неистовство говорило само за себя. Желание выиграть любой ценой — вот, что двигало этим парнем. «Так вот почему тогда он бросился на Шигараки, ни секунды не раздумывая», — наконец осознала Мира. «Его воля к победе граничит с безумием. Получается, в бою со мной он сдерживался? Не счел меня достойным противником, Бакуго?» Её сознание одновременно ликовало от азарта и замирало от настороженности. Если этот парень решит биться всерьез, без оглядки на правила и приличия, он станет самым опасным препятствием на её пути. Он не просто герой — он хищник, который не остановится, пока не перегрызет горло врагу. «Ты опасен, Кацуки. Опаснее, чем я думала», — заключила она, видя, как он, пошатываясь, уходит с полигона, игнорируя протянутую руку Всемогущего.