Охотница за будущим

Комната казалась удушающе тесной; стены словно сдвигались, желая раздавить Мираи и оставить её умирать под гнётом непосильной ноши. Тишину нарушили шаги за дверью. Даби. Эту яростную, тяжёлую походку она узнала бы из тысячи. Бросив сумку на пол, Мира парой резких движений сменила одежду и решительно вышла в коридор. — Чего тебе? Она смерила раздраженным взглядом угрюмого парня. Даби подпирал стену с таким видом, будто просто проходил мимо и случайно решил замереть именно у её порога. — Может ты знаешь, что такое со Стейном? Он угрюмее, чем обычно. — Даби прошелся взглядом по фигуре Мираи и на секунду остановил свое внимание на запястье. Белая повязка — атрибут, который практически никогда не покидал свою хозяйку. Он вспомнил порванные ленты Чизоме. «Они были порваны во время драки, либо же…» — Даби решительно шагнул к Мире, встав перед ней агрессивной и незыблемой скалой. — Что ты ему показала? Мира вздрогнула, почувствовав резкий запах адеколона, который впился в ее ноздри и сделала нерешительный шаг назад. Даби был ярым привержеником идеи Стейна, и состояние идола явно не могло пройти мимо него. Мира нахмурила брови, не понимая о чем тот говорит, но вспомнила прошлый вечер — точнее полное отсутствие воспоминаний после выпитого алкоголя. И через секунду ее взгляд изменился до неузнаваемости. И Даби это заметил. — Так значит, ты всё-таки что-то ему показала? — он грубо перехватил её за подбородок, вынуждая задрать голову и смотреть ему в глаза. — Может быть. Я не помню, — честно призналась Мира, резким движением оттолкнув парня. — Я сама с ним поговорю. — Отец запретил тебе использовать причуду для подобных целей. Что будет, если он узнает об очередной оплошности своей принцессы? — Даби снова сократил дистанцию, наступая на неё. — Ты ходишь по опасно тонкому льду, Мираи, — прохрипел он ей прямо в ухо, обжигая угрозой. Мира вскинула брови, удивившись его наглости, и глухо усмехнулась. — А ты не боишься открыто угрожать любимице Мастера, а, Даби? — она повернула голову, встретившись с его испепеляющим взглядом. — Я привыкла ходить по тонкому льду, а ты еще даже не начинал играть с огнем. Даби лишь сильнее подался вперед, так что между ними едва остался сантиметр пространства. Его дыхание, пахнущее дымом и чем-то металлическим, опалило её щеку. Он не выглядел напуганным; напротив, его забавляло это противостояние. — Любимица? — он выплюнул это слово, словно ядовитую косточку. — Мастер ценит инструменты, Мираи. Острые, послушные и эффективные. А ты сейчас напоминаешь мне затупившийся клинок, который всё чаще дает осечку. Он медленно поднял руку, и на кончиках его пальцев на мгновение вспыхнуло призрачное синее пламя, обдав лицо девушки сухим, нездоровым жаром. — Мой огонь не выбирает жертв, он просто поглощает всё, до чего дотянется. И если ты не приведешь Стейна в чувство, — он сделал паузу, вглядываясь в её зрачки, — Я сожгу тебя до тла. Вместе с твоими секретами. Мира не шелохнулась, хотя жар заставлял кожу стягиваться. Она лишь вызывающе приподняла подбородок. — Тогда тебе стоит поторопиться, Даби. А то вдруг я научусь греться у твоего костра раньше, чем ты решишь его разжечь. Она резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя спиной его тяжелый, немигающий взгляд. Мира тяжело выдохнула, переступив порог бара. Курогири, привычно замерший за стойкой, медленно повернул к ней голову. — Тебя искал Даби, — невзначай бросил он и вернулся к протиранию бокалов. — Он меня и из-под земли достанет, если приспичит, — Мира обессиленно рухнула в кресло и откинула голову на мягкую спинку, глядя в потолок. — Стейна не видел? — Заперся у себя. Снова не в духе, — Курогири лишь безучастно пожал плечами. Мира запустила пальцы в густую копну волос, отбрасывая растрепанные пряди назад. Дела шли хуже некуда: шла всего первая неделя в академии, а проблем у нее уже накопился целый ворох. Кацуки оказался не из ряда обычных героев, с их «правильными» идеалами и радушными улыбками. Он походил на злодея, пожалуй, больше, чем сама Мираи. Кто бы мог подумать, что именно он раскусит ее тайну, причем за столь короткий срок. Стейн ушел глубоко в себя, стараясь не попадаться никому на глаза, словно вел смертельную битву в одиночку. Мастер пропадал в низах злодейского мира, в поисках новых соратников. Томура, оставшись за главного, проявлял нездоровую ответственность и жажду кровавых изменений, возводя на первый план его безумную преданность к делу. А еще этот Даби… Мираи шумно выдохнула, на секунду расслабив глаза. — Налить тебе виски? — осведомился Курогири с безупречной вежливостью джентльмена, потянувшись к одной из бутылок. — Нет. Не хочу, — отрезала она, с внезапным отвращением глянув на стройные ряды алкоголя за баром, и стремительно вышла вон. Стейн открыл не сразу — лишь когда Мира принялась требовательно, с запалом безумца, колотить в железную дверь. Она смерила злобным прищуром мрачного Чизоме и решительно переступила порог, щелкнув замком. — Что я тебе показала? Мира не стала церемониться. Ей было не до реверансов и долгих раздумий — она всё равно ни черта не помнила. Оставалось лишь благодарить судьбу, что Даби заметил перемены в Стейне раньше, чем Все За Одного. Если отец прознает, что она снова предсказала кому-то будущее, ей несдобровать. — Я не звал тебя в гости, Хиганбана, — глухо отозвался Стейн. Он замер неподвижной тенью, вглядываясь в её силуэт. В густом полумраке комнаты он не столько видел её тревогу, сколько чувствовал её всем нутром. — Даби из-за тебя на взводе. Если ты мне не расскажешь, что я такого умудрилась тебе показать, он доложит Мастеру, — она развернулась к нему, полоснув по мужчине усталым взглядом. — Ты ведь прекрасно знаешь: мне запрещено использовать причуду на других. Особенно на вас. — Я отлично храню секреты, Мираи, — он небрежно прошелся по комнате и опустился в старое, скрипучее кресло. — Чизоме, просто скажи, что я увидела, — устало произнесла Мира, сползая по стене и усаживаясь на пол прямо напротив него. — Не может же там быть чего-то запредельно ужасного? — Моя судьба — моих рук дело. Твоей причастности в ней нет, — сухо отрезал Стейн, откидываясь на спинку и тяжело прикрывая глаза. Мира с минуту наблюдала за его мрачным профилем, а затем, прищурившись, медленно размотала повязку на запястье. Она сразу поняла, что Стейн не станет распространяться о своей судьбе. Он не оставил ей и малейшего выбора. Пара секунд — и грядущая участь Убийцы Героев пронеслась перед её взором. «Он умрет за Всемогущего…» — осознание принесло странное облегчение, и Мираи расслабленно выдохнула. — Последнее, чего от тебя ждешь — это подобного геройства. Мира принялась затягивать повязку на запястье, и на её губах заиграла слабая, вымученная усмешка. Стейн заинтересованно прищурился, окинув её изучающим, почти препарирующим взглядом. — Ты ведь теряешь зрение после каждого использования. И, как минимум дважды, нарушила прямой приказ Мастера. Мираи, я в тебе ни капли не ошибся, — Стейн с неприкрытым удовольствием оторвался от спинки стула и подался вперед, уперев локти в колени. Его взгляд стал предельно сосредоточенным. — Ты куда опаснее, чем кажешься на первый взгляд. — А ты куда добрее, Чизоме, — с кроткой, почти невинной улыбкой ответила Мира, откинув голову на холодную стену. — Но будь так любезен, вернись в прежнее русло, пока твой ярый фанат не испоганил мне жизнь окончательно. Стейн ядовито усмехнулся, наблюдая за ее силуэтом в полумраке комнаты. Мираи была для него загадочной личностью; он прекрасно понимал — девушке, у которой тысяча лиц доверять нельзя. Однако его проницательное нутро так и кричало: «За ней будущее». Большего ему и не требовалось. — Ты можешь на меня положиться, Мираи,— глухо отозвался Стейн, напоследок одарив ее острым, хищным оскалом. Следующий день тянулся для Миры подобно застывающей смоле. На уроках Бакуго не сводил взгляда с ее затылка, пытаясь разглядеть в её идеальной осанке хоть каплю правдивости будущего, о которой она обмолвилась. Мираи же чувствовала этот сверлящий взор кожей, но продолжала мастерски играть роль прилежной ученицы, изредка отвечая на вопросы учителей своим привычным, мягким голосом. Когда прозвенел последний звонок, класс быстро опустел. Бакуго дождался, пока Мидория и остальные скроются за дверью, и лишь тогда подошел к её парте. — Крыша. Через пять минут, — бросил он, не глядя на неё, и вышел. Бакуго стоял у края крыши, прислонившись спиной к ограждению. Его поза выражала напускное безразличие, но сцепленные на груди руки выдавали напряжение — костяшки пальцев побелели. Когда дверь скрипнула и на бетонную площадку вышла Мираи, он даже не повернул головы. Воздух между ними мгновенно стал тяжелым, сухим, как перед грозой. Мираи остановилась в паре метров. Никакой привычной улыбки, никаких виноватых жестов. Взгляд холодный, колючий, устремленный куда-то вдаль, за городские кварталы. — Начинай, — сухо бросила она. — У тебя были вопросы. Бакуго медленно повернулся. Его глаза сузились, превратившись в два опасных угля, в которых тлела сдерживаемая ярость. — Твоя сказка про «близость» в будущем — это отличный щит, Кайшин. Браво. Ты почти заставила меня сомневаться, — он сплюнул под ноги, и его голос прозвучал как хруст гравия. — Но давай по фактам. Ты — крыса. Ты сидишь в этом классе, жрешь с нами в столовой, а по ночам сливаешь информацию Лиге. Верно? Мираи лишь повела плечом, игнорируя его напор. — Все верно. Я ведь призналась тебе еще вчера. Чего ты еще ожидал? — она прошлась до края крыши, встав напротив него и окинула город безразличным взглядом. — Называй это как хочешь: предательством, шпионажем или выживанием. — Не смей прикрываться «выживанием», — Бакуго сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию. — Герои дохнут, защищая других. Злодеи убивают, чтобы спасти свою шкуру. Ты выбрала сторону, как только переступила порог этого здания со своим лживым образом,— выплюнул он ей в лицо, нервно скрипя зубами. Мираи наконец посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было раскаяния — только бесконечная, вековая усталость. — Твой максимализм утомляет, Кацуки. Мир не делится на черное и белое, как в твоих детских комиксах. Если я сейчас уйду — Лига ударит в лоб. Если останусь и буду играть свою роль — у вас будет шанс подготовиться. — Подготовиться к чему? К тому, что ты вонзишь нож в спину академии, когда поступит приказ? — Бакуго оскалился, и в его ладонях предупреждающе треснули искры. — Ты считаешь себя умнее всех? Думаешь, сможешь водить за нос и Лигу, и нас? — Я знаю, что произойдет, — отрезала она. — И если ты действительно хочешь быть героем, а не просто шумным придурком, ты будешь молчать. Не ради меня. Ради того, чтобы ты не оказался на кладбище раньше срока. — Причем здесь я? — почти удивленно спросил Бакуго, кинув на нее раздраженный взгляд. — В финальной битве именно ты прикончишь Все За Одного. Он прислал меня сюда, чтобы я лишила тебя жизни раньше начала финального акта, — сухо проговорила Мираи, словно ее слова были чем-то обыденным. На крыше повисла мертвая, противоестественная тишина. Бакуго замер, и только искры, привычно трещавшие на его ладонях, внезапно погасли. Он ожидал услышать о шпионаже, о краже конфиденциальной информации, о чем угодно — но не о том, что он, «взрывной придурок» из класса 1-А, станет тем, кто поставит точку в истории величайшего злодея. — Че? Ты... ты несешь бред, Кайшин, — наконец выдавил он, но его голос звучал надрывисто. — Старик Всемогущий — вот кто его добьет. А я... — Всемогущий падет, Кацуки, — отрезала она, и в её голосе прорезался холодный металл. — У меня был четкий приказ: втереться в доверие и устранить тебя, как только представится удобный случай. Чтобы «финальный акт» прошел по сценарию Все За Одного. Бакуго долго всматривался в её лицо, пытаясь найти хоть каплю фальши. Он видел перед собой врага. Опасного, расчетливого и предельно честного в своей низости. И это бесило его больше всего. — Думаешь я настолько глуп, чтобы довериться тебе на слово? — Кацуки сделал еще шаг, оказавшись предельно близко к ее макушке,— Я не стану верить тебе по доброте душевной. Я не из тех героев, что ты видела по телевизору, Кайшин,— процедил Бакуго, и его пальцы грубо, с яростной хваткой, впились в ее подбородок, вынуждая смотреть прямо на него. Мираи среагировала мгновенно: резким движением вырвалась из захвата. «Я знаю, что ты не такой, как остальные герои» — пронеслась горькая мысль. Отступив на шаг, она без лишних слов стянула с запястья белую повязку. — Садись, — бросила она коротким приказом и первой опустилась на мелкую брусчатку. Бакуго нахмурился, в его глазах вспыхнуло недоверие, но он всё же подчинился, присев рядом. Мира привычным жестом закрепила ткань на затылке и крепко сжала его ладонь. Возвращаться в тот кошмар, который ждал впереди, было физически больно, но она понимала: с характером Бакуго иные аргументы просто не сработают. — Советую не открывать глаза, пока работает моя причуда. Иначе это будет последнее, что ты увидишь, — сухо предупредила она. Следующие две минуты превратились для Кацуки в лихорадочный калейдоскоп из боли, гари и надежды. Мираи швырнула его в самую гущу грядущего. Он увидел их ладони, сцепленные в эпицентре бойни; увидел себя — обезумевшего от ярости, закрывающего её собой от ударов Шигараки. В ушах зазвенел ее надрывный, полный отчаяния крик в момент его собственной гибели. А затем — вспышка чудовищной силы, замершее время и его возвращение из небытия. Первое, что он сделал, после слабого удара сердца — бросился на поиски ее взгляда, но найдя лишь бездыханный труп — он кинулся на Шигараки, точно умалишенный. Последней сценой Мираи показала ему триумфальную победу Бакуго над Все За Одного. — Доволен? — Мираи резким движением сорвала повязку с глаз и оперлась на холодный бетон, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Она не знала, как именно Кацуки переварит увиденное, но другого выхода он ей просто не оставил. Пускай теперь живет с этим грузом — точно так же, как живет она. Бакуго жадно, с хрипом втягивал воздух, пытаясь восстановить сбитое дыхание. О том, что во время трансляции легкие сковывает невидимый спазм, Мираи, разумеется, предупреждать не стала. Он запустил вспотевшую ладонь в светлые волосы и с силой сжал их, едва не вырывая с корнем. «Быть не может... Бред. Сплошной бред сумасшедшего!» — билось в его висках. — Все еще не веришь мне, взрывной парень? — Мираи выдавила горькую усмешку, наблюдая за его состоянием. — Вот она, вся правда без прикрас, как ты и требовал. В ее голосе, обычно сухом и отстраненном, впервые проступило горькое отчаяние. — И что... это дерьмо неизбежно? — прохрипел он. — Неизбежно. — Твою ж мать... — Кацуки откинулся назад, вжимаясь лопатками в бетонную опору рядом с Мираи. — Вопросы? Мираи повернула голову, безмолвно наблюдая за его оцепенением. Кацуки потребовалось несколько минут, чтобы вернуть себе дар речи. Он глухо, почти болезненно усмехнулся. — Да их до хрена, — прохрипел он. — Если будущее, как ты втираешь, нельзя изменить, значит, мы действительно будем стоять там… держась за руки? Что за дичь, Кайшин? Это точно будущее, а не паршивый фанфик, выдуманный в твоей идиотской башке? Его голос сорвался на надрыв. В этом яростном взгляде, пригвоздившем её к месту, читалось чистое, абсолютное отрицание. Мираи же оставалась неестественно спокойной. Она медленно подняла голову, подставляя лицо холодному порыву ветра. — Ну конечно. А еще я — просто обычная ученица из Китая, которая разыграла этот спектакль, чтобы тебя позлить, — максимально отстраненно, почти механически отозвалась она. — Я же сказала: я не допущу такого финала. На том поле боя я отдала за тебя жизнь, потому что… потому что между нами возникли чувства. Она с силой сжала повязку в кулаке, и в этом жесте было столько свирепой решимости, что Бакуго невольно замолчал. — Теперь, когда я знаю, что близость с тобой — это мой смертный приговор, я не позволю этому повториться. Бакуго коротко, лающе хохотнул, услышав её стальной тон. Он резко поднялся, возвышаясь над ней, как скала. — Как скажешь, провидица. Но не надейся, что я кинусь тебе доверять только потому, что ты вывалила на меня это… это дерьмо, — он посмотрел на нее в упор, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Для меня ты всё еще предательница. И я глаз с тебя не спущу. Попробуешь навредить хоть кому-то из класса — я в ту же секунду поджарю твое красивое личико. Кацуки вскинул руку, и воздух между ними содрогнулся от серии предупредительных взрывов. Запах озона и гари мгновенно заполнил пространство, подчеркивая серьезность его слов. — Делай что хочешь, — Мира поднялась с брусчатки, отряхивая одежду. Она одарила его резким, бесконечно уставшим взглядом. — Но помни наш уговор: я даю тебе правду, а ты отстаешь от меня раз и навсегда. Мираи покинула крышу, так и не дождавшись его ответа. Кацуки хотел бы вышвырнуть вслед какую-нибудь едкую гадость, но уговор был заключен, однако он дал слово, что не станет сдавать ее учителям, а ее додумки Бакуго уже не волновали. «Нужно разузнать как можно больше об этой двуличной твари», — подытожил он, глубже засунув руки в карманы, и направился в сторону столовой. Помещение встретило его тошнотворным гулом сотен голосов. Но больше всего Бакуго взбесила лживая улыбка Мираи, которая восседала в самом центре их стола. Она филигранно переключалась на роль «милой новенькой», и Кацуки недовольно скрипнул зубами, с грохотом опустив поднос напротив неё. Вилка с неоправданной жестокостью впилась в нежный тунец, мгновенно превращая его в бесформенное месиво. — У нас ведь следующей контрольная по английскому… — Киришима с напором истинного бойца придвинулся к однокласснице. — Слушай, Мираи, может, заглянешь в будущее и подсмотришь ответы? Нам бы не помешала пара подсказок! — Извини, но я не трачу причуду на такие пустяки, — Мираи слабо, почти виновато выдохнула, поправив выбившийся локон. — Да брось! — Денки влез в разговор, облокотившись на стол и не сводя восторженного взора с девушки. — Будь я на твоем месте, я бы использовал её на полную катушку! Это же чит-код для жизни! — Если бы всё было так просто… — Мира слабо улыбнулась, подняв указательный палец вверх, словно наставляя неразумных детей. — У каждой причуды есть предел. А у таких мощных, как моя — весомые последствия. Она на мгновение замолчала, и Бакуго почувствовал, как внутри него всё сжимается от её виртуозной лжи. — Каждое использование причуды стоит мне части зрения, — мягко пояснила она. — Так что я берегу ее для настоящих сражений. Класс на мгновение погрузился в вязкую, оглушительную тишину. Она произнесла это так буднично, словно речь шла об обычной усталости, а не о медленном погружении во тьму. Бакуго почувствовал, как в груди закипает ядовитая смесь ярости и подозрения. Он отчетливо вспомнил тот миг в спортзале: вспышка алого, а затем — её радужка стала на тон светлее, словно выцвела. «Эта сука использовала причуду! — Кацуки сжал челюсти так, что зубы едва не раскрошились. — Не для того ли, чтобы просчитать мою реакцию? Она врет, как дышит». — Ты так спокойно об этом говоришь… — подал голос Шото. Он замер с палочками в руке, глядя на Мираи своим вечно бесстрастным, но сейчас непривычно внимательным взглядом. В его разноцветных глазах промелькнуло нечто похожее на мрачное понимание — он, как никто другой в этом классе, знал цену «мощных причуд» и семейного наследия. — Это просто цена, которую приходится платить, — Мираи пожала плечами, и её взгляд на мгновение пересекся со взглядом Бакуго. — Тем более я готовлюсь к этому с детства. Поверьте, даже в полной тьме я не уступлю никому из вас. Мираи звонко рассмеялась, и лишь Бакуго понял полный смысл ее фразы. Она даже не пыталась скрыть свою угрозу. Кацуки почувствовал, как его ладонь под столом начинает непроизвольно дымиться. Она бросала вызов, прикрываясь маской жертвы, и он был единственным, кто видел острые клыки под этой милой улыбкой. Бакуго нагнал её на глухой лестничной клетке, где звук шагов тонул в бетонной пустоте. Его рука врезалась в стену рядом с её головой с глухим взрывом. Он не просто преградил ей путь — он вдавил её плечом в холодную кладку, нависая сверху разъяренным зверем. — Это твоя очередная ложь? Ты действительно настолько слепа, чтобы бросать открытые угрозы классу при мне? — Кацуки сократил дистанцию до критического минимума, обдавая её лицо жарким, прерывистым дыханием. Мираи не шелохнулась. Она смотрела прямо в его пылающие зрачки, и её взгляд был пугающе неподвижным. — Я сказала правду. И ты это знаешь, — её голос прозвучал сухо, без тени недавней девичьей мягкости. Она медленно подняла подбородок, подставляя шею под его возможный удар. — Уверена, ты заметил, как изменился оттенок моих глаз в зале. — Так, значит, ты всё-таки использовала причуду? — Бакуго вцепился пальцами в воротник её формы, встряхивая так, что её голова мотнулась назад. Свободная рука, упирающаяся в стену, начала мелко искрить, выжигая краску. — Решила прощупать почву? Проверить, какая из твоих лживых сказок сработает на мне лучше всего? Мираи перехватила его запястье. Её пальцы были ледяными по сравнению с его лихорадочным жаром, но хватка оказалась неожиданно стальной. Этот парень был по-настоящему опасен, и Мира осознавала это острее всех. Даже после того, как она показала ему будущее, он продолжал искать в ее словах ложь. Его подозрительность граничила с паранойей, и здравый смысл шептал, что от такого человека стоит держаться подальше. Но для Миры его ярость и внутренний огонь стали негласным вызовом. В ней проснулся азарт — опасное, колкое желание столкнуться с ним в этой игре и выяснить, кто из них в итоге доживет до финала. — Решила проверить, не станешь ли ты меня сдавать сразу после уговора, — отчеканила она, сузив глаза. — Мой «взор» подтвердил: ты слишком горд, чтобы бежать к учителям, как побитая собака. Тебе важнее разобраться со мной лично. Кацуки оскалился, в его горле зародился низкий, утробный рык. Он видел в её зрачках собственное отражение — перекошенное от ярости лицо. Она не просто прочитала его будущее, она вывернула наизнанку его принципы, используя их как щит. — Ты играешь со смертью, Кайшин, — прошипел он, чувствуя, как внутри всё клокочет от желания стереть эту самоуверенность с её лица.  — Наоборот, я играю, чтобы её не допустить. Прошу не мешать мне, Кацуки. У нас был уговор, — Мира впилась в него ледяным взглядом, и с новой силой вонзилась в его руку, впиваясь острыми ногтями под кожу. — Будь так добр, держи свое слово. Бакуго не шелохнулся, продолжая вжимать её в стену, словно и не чувствовал боль на запястье. — Бакуго! Зачем ты Мираи достаешь? — Изуку возник на лестничном пролете, запыхавшийся и решительный. Он на ходу поправил лямку рюкзака, готовый вклиниться между ними. Кацуки проигнорировал его присутствие, лишь сильнее вдавил ладонь в бетон над плечом девушки. Он с остервенением наблюдал за тем, как зрачки Мираи мгновенно расширяются, стирая холодную сталь взгляда, а губы предательски вздрагивают в фальшивом испуге. Эта метаморфоза произошла за доли секунды — идеальная мимикрия хищника под жертву. — Сука ты лживая, я прикончу тебя своими руками, — выплюнул он, понизив голос до едва уловимого, ядовитого шепота прямо ей в ухо. Каждое слово было пропитано такой концентрированной ненавистью, что Мираи невольно затаила дыхание. Он резко оттолкнулся от стены, отшвыривая её плечо, и смерил подошедшего Деку взглядом, полным неприкрытого омерзения. — Заткнись, Деку, не лезь не в своё дело, пока я тебя не подорвал, — бросил он через плечо, засунув руки в карманы брюк. Мираи тем временем картинно прижала ладонь к груди, прерывисто выдыхая и глядя на Изуку с благодарностью в глазах. Бакуго почувствовал, как к горлу подступает тошнота от этого зрелища. Он зашагал вниз по лестнице, чеканя каждый шаг, а в ушах всё ещё стоял её спокойный голос о потере зрения.