Охотница за будущим

Мираи играла свою роль идеально. В академии она создала образ прилежной ученицы и всего за неделю умудрилась взлететь на 11-е место в топе класса 1-А. В логове Лиги её секрет тоже оставался в безопасности. Большую роль сыграло временное отсутствие Мастера, но даже так — полная темнота перед глазами не вызвала подозрений. Зрение не вернулось ни на третий день, ни на четвёртый. Подобные сбои случались и раньше, заставляя её выживать вслепую почти неделю. Хотя её личный рекорд составлял ровно семь дней, внутри начало нарастать беспокойство. Сейчас ей следовало бросить все силы на изучение будущего врагов, а она, грубо говоря, целыми днями била баклуши. Если отец вернется, так и не получив достойного отсчета — ей несдобровать. Как бы трудно ей ни давалось это озарение, но учеба в академии для героев, вопреки всем законам мироздания, действительно нравилась Мираи. В этот раз Айзава собрал весь класс на оживленной улице, кишащей спешащими людьми, яркими витринами магазинов и шумом городской суеты. Мираи невольно зажмурилась, услышав эту какофонию. Всё вокруг ревело и гудело: тяжелый рокот машин, звонкий детский смех, обрывистый шум дождя и шепот одноклассников. Звуки сбились в единую плотную кучу, загоняя её барабанные перепонки врасплох. Для слепой девочки это был настоящий шторм, в котором привычные ориентиры тонули один за другим. Пока Айзава монотонно объяснял задачу по патрулированию и выявлению потенциальных угроз в толпе, Мираи почувствовала, как земля уходит из-под ног. Резкий приступ головокружения от переизбытка сенсорной информации заставил её пошатнуться. — Эй, — раздался рядом спокойный, холодный голос. Шото, стоявший по правую руку, среагировал мгновенно. Он резко перехватил её за плечо, удерживая в вертикальном положении. Его ладонь была твердой и прохладной, становясь для Мираи тем самым «якорем», который помог ей не провалиться в хаос окружающего шума. — Ты как? Выглядишь неважно, — голос Шото был ровным, но в нем проскользнула непривычная для него тревога. Он не убирал руки, чувствуя, как мелко дрожит плечо девушки. Мираи судорожно вздохнула, заставляя себя выпрямиться. Хаос звуков всё еще бил по нервам. Она мягко, но решительно высвободилась из его хватки и нацепила на лицо свою самую безмятежную улыбку. — Всё хорошо, Тодороки. Просто... — она сделала вид, что поправляет прядь волос, скрывая бледность, — Я сегодня плохо спала. Книжка попалась слишком интересная, не смогла оторваться до рассвета. Голова немного кружится от непривычно гула города, но это пустяки. Ее ответ звучал довольно убедительно, а прямая спина и уверенная стойка дополнили картину нужными красками. Шото еще мгновение пилил ее затылок проницательным взглядом, но вскоре осекся, вновь посмотрев на учителя. — Ваша задача — наблюдать за периметром и фиксировать любую подозрительную активность, — голос Айзавы звучал сухо, перекрывая гул мегаполиса. — Если объявятся злодеи, в виде наших третьекурсников, первым делом докладываете мне по рации, и только потом действуете согласно протоколу учений. Не забывайте: это людная улица. Безопасность гражданских — ваша первостепенная миссия. Никто не должен пострадать. Еще минуту Айзава распределял пары, зачитывая список. Когда прозвучало имя ее напарника, Мираи мысленно прокляла всех на свете. Судьба будто издевалась, подсовывая ей самого проницательного и невыносимого спутника в момент её величайшей уязвимости. Бакуго злобно оскалился. Бросив на новенькую брезгливый, колючий взгляд, он лишь коротко фыркнул и молча зашагал в сторону их района, даже не обернувшись. Его спина выражала абсолютное презрение, но Мираи знала — он не оставит её без присмотра, и это бесило сильнее всего. Патрулирование больше напоминало прогулку по минному полю. Бакуго шел впереди, громко отбивая шаги, и по ним Мираи могла ориентироваться в этом людском водовороте. — Шевели копытами, слепошара, — бросил он через плечо, когда Мираи едва не врезалась в уличный указатель. — Ты так старательно изображала прилежную ученицу, что забыла, как пользоваться ногами? Или твои глаза окончательно решили взять бессрочный отпуск? — Тебе бы тоже не помешало закрыть глаза, Кацуки, и рот в придачу,— огрызнулась она, стараясь сохранять невозмутимый вид, пока её слух судорожно вычленял его голос из гула машин. — Твое лицо пугает прохожих. Это тоже часть миссии по «защите гражданских»? Бакуго оскалился, но промолчал. Он был уверен: её зрение будущего — этот читерский козырь — и девчонка может ему понадобиться. Он не догадывался, что вместе со светом в её глазах погасла и способность видеть будущее. Для Мираи сейчас любая атака была бы внезапной. И атака последовала. Из дверей кофейни выскочил парень в темном худи. Он двигался неестественно быстро, прорезая толпу, как нож масло. — Докладывай, придурочная! — рявкнул Бакуго, уже готовя ладонь для направленного взрыва. — Ты его видела? Куда он ударит? Мираи замерла. В её голове была лишь пустота. Никаких вспышек будущего, никаких траекторий. Только гул толпы и топот бегущего человека. Она даже не могла прикинуть расстояние из-за шумного города, отчего настороженно попятилась за спину Бакуго. Как бы сложно ей не далось это признание, но в таком состоянии она не могла дать достойный бой. — Не подпускай его близко! — все, что выкрикнула она. Но «злодей» — третьекурсник с факультета героев — уже был в паре метров. Он не собирался бить. Его причуда работала через касание. — Меняемся! — весело выкрикнул старшекурсник, хлопая ладонью по плечу Бакуго и одновременно задевая локоть Мираи, которая пыталась отступить в сторону. Мир для Мираи перевернулся. Вспышка боли, тошнотворный кувырок сознания — и тишина. Она открыла глаза. Свет. Ослепительный, резкий, болезненный свет ударил по зрачкам. Она видела всё: трещины на асфальте, капли дождя на вывесках, испуганные лица людей. Но её тело... оно казалось чужим. Слишком тяжелым, слишком мощным, а из ладоней шел едкий запах нитроглицерина. Мираи взглянула вниз и увидела грубые руки в черных перчатках. Она закричала на всю улицу, судорожно хватаясь за каждую часть своего тела, точно пытаясь найти хоть малейший признак своей неправоты. — Нет, нет, нет! Только не это! — жалобно взвыла Мира, непривычно громким и хриплым голосом. — Какого черта... — раздался рядом её собственный голос, но в нем звучала ярость Бакуго. Она обернулась и увидела саму себя. Её тело стояло, пошатываясь, и «её» глаза были широко распахнуты, но в них все еще стояла та самая пугающая, неподвижная тьма. Мираи, задыхаясь от внезапного притока визуальной информации, схватилась за голову. Цвета, блики, движение — всё это причиняло почти физическую боль. Но хуже всего был жар. Её ладони не просто потели, они горели, выделяя вязкое, пахучее вещество, которое грозило сдетонировать от малейшей искры. — Бакуго! — выкрикнула она, но голос прозвучал низко, хрипло и пугающе громко. Рядом её собственное тело нелепо завалилось на бок. Бакуго, оказавшись в хрупкой оболочке Мираи, взмахнул руками, едва не врезавшись в ближайшую стену, и в его голосе — нежном, девичьем голосе Мираи — прозвучал такой отборный мат, что проходящая мимо женщина в ужасе прикрыла уши. — ЧТО ЗА ГРЁБАНАЯ ТЕМЕНЬ?! — взревел он, беспорядочно хватая воздух тонкими пальцами. — Эй, идиотка! Я ничерта не вижу! Где этот ублюдок?! Почему я ничерта не вижу?! И ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, С МОИМ ГОЛОСОМ?! — Успокойся! — Мираи попыталась подойти к нему, но её шаг в чужом теле оказался слишком тяжелым и мощным. Она едва не подлетела в воздух от избытка сил и неуклюже рухнула рядом со своим собственным телом. — Этот придурок поменял нас местами! Мы в телах друг друга! Бакуго замер, тяжело и часто дыша через «её» маленькие легкие. Его трясло. Оказаться в ловушке из абсолютной тишины и мрака для него было хуже смерти, но оказаться в теле той, кого он считал предательницей, было верхом издевательства. Кацуки стал судорожно ощупывать «себя». Длинные волосы — какой кошмар! Хрупкие плечи — ужас! Но когда его руки непроизвольно впились в два бугорка под формой — маленькую грудь — он окончательно потерял рассудок. — Не смей меня лапать, чертов извращенец! — Мираи не успела подорваться с места, как влепила ему звонкую пощечину. Звук удара эхом разнесся по улице. Бакуго, находясь в теле Мираи, отлетел в сторону, не рассчитав легкость этого нового, непривычно хрупкого тела. — Ты... ты ударила меня моей же рукой?! — взревел он, и его голос, теперь высокий и женский, сорвался на негодующий визг. — Слышь, ты, шпала перекачанная! Убери свои клешни от моего лица! Он попытался вскочить, но тут же запутался в собственных длинных волосах и снова едва не упал. Гнев Кацуки был настолько велик, что кожа Мираи начала краснеть, а в глазах зажглось опасное, почти безумное пламя. — А ты лапал меня моими же руками! — отрезала Мираи, с трудом удерживая равновесие в массивном теле Бакуго. Она чувствовала, как его ладони покалывает от прилива нитроглицерина, а в груди клокочет ярость, которую почти невозможно обуздать. — Ты позоришь меня в моем теле! Советую остановиться, Бакуго, иначе я прямо сейчас начну исследовать твои «бугорки» в ответ! Мираи вплотную подошла к себе — вернее, к нему — и удивленно уставилась на крохотную макушку. С высоты роста Кацуки она видела мир совершенно иначе. Он казался ей таким маленьким, что пришлось опустить голову до упора и силой заставить его поднять подбородок вверх. — Слышь, и это я тут извращенец?! Не смей ко мне прикасаться! — Кацуки, хоть и видел лишь абсолютную пустоту, резким движением откинул огромную руку в перчатке от своего лица. — Какого черта тут так темно?! Я НИХРЕНА НЕ ВИЖУ! Он привык контролировать ситуацию взглядом, а теперь был беспомощен, как новорожденный котенок. От бессилия и ярости Кацуки с силой ударил кулаком о ближайшую стену и тут же взвизгнул звонким женским голосом. Костяшки Мираи мгновенно посинели, а по руке прошла волна острой боли. — Да как ты вообще существуешь в этом слабом теле?! — проорал он, тряся ушибленной кистью. — Оно же рассыпается от одного удара! Мираи, стоя в его массивном теле, лишь тяжело вздохнула. Она чувствовала, как по венам течет кровь, словно живой свинец, а ладони непроизвольно сочатся липким, сладковатым потом. Ей казалось, что она заперта внутри действующего вулкана. — Это не тело слабое, придурок, это ты не умеешь им пользоваться! — Мираи подошла к нему и, несмотря на его сопротивление, крепко обхватила его за плечи своими новыми, огромными ручищами. — Ты сейчас сломаешь мне пальцы! Прекрати колотить стены, это тебе не твои бронированные кулаки. Она чувствовала, как Бакуго дрожит в её руках. Тишина и мрак, которые были её вечными спутниками, для него стали камерой пыток. — Слушай меня, Кацуки, — она пригнулась к его уху, её голос теперь звучал низко и хрипло. — Ты ослеп, потому что моя причуда выжигает зрение. Ты должен расслабиться, иначе ты так и останешься в этой пустоте. — Расслабиться?! — Бакуго попытался вырваться, но Мираи в его теле была куда сильнее, чем он ожидал. — У меня в глазах черная дыра, я в теле девчонки, которая весит меньше, чем моя нога, а ты просишь меня РАССЛАБИТЬСЯ? — РАССЛАБЬСЯ, ПРИДУРОК! — рявкнула Мираи, и её новый, низкий голос Бакуго громом отозвался в узком переулке. Ей даже не приходилось напрягать связки — это тело было создано для того, чтобы доминировать и оглушать. — Твоя задача — фокусироваться на звуках и запахах! Это всё, что у тебя есть. А пока ты кричишь как угорелый, ты ничего не услышишь и не почувствуешь! Бакуго замер, тяжело дыша. Её слова, произнесенные его собственным басом, подействовали как ведро ледяной воды. Он почувствовал, как в «его» груди клокочет мощь, которую он привык направлять во взрывы, но сейчас эта сила была заперта в хрупком сосуде. — Заткнись... — прошипел он её голосом, постепенно опуская плечи. — Я понял. Не ори мне в ухо моим же тоном. Мираи отчетливо сознавала: ее тело сейчас ни на что не способно, но усмирить Кацуки было задачей жизненной необходимости. Она и сама не представляла, как одолеть третьекурсника; освоение чужой причуды напоминало попытку приручить стихию. Но выбора не оставалось. Работать с разрушительной силой Бакуго было все же легче, чем драться в слепоте, ставшей теперь участью Кацуки. — Нужно уйти с людной улицы и разобраться со злодеем, — внезапно скомандовала Мираи. Она резко дернула парня за руку, увлекая в сторону ближайшего переулка. — Не смей мне указывать, шпионка! — Кацуки вырвал ладонь, горевшую от недавнего удара, и тут же наткнулся на чью-то спину. — Девушка, смотрите, куда идете, — учтиво произнес мужчина в сером костюме, окинув Бакуго снисходительным взглядом. — Слышь, мужик! Какая я тебе, нахрен, девушка?! Кацуки по привычке вскинул руку, намереваясь оглушить наглеца взрывом, но Мираи перехватила его запястье грубым, стальным захватом. — Извините ее, она сегодня сама не своя, — Мираи выдавила подобие улыбки, больше похожей на яростный оскал, и притянула беснующегося парня к себе. — Не позорь меня в моем теле, идиот! — Это ты меня позоришь, рассыпаясь в любезностях! — Кацуки был неумолим. Он не видел ни черта — ни единого проблеска, ни малейшего намека на свет. Парень не мог поверить, что Мираи умудрялась жить в этой кромешной тьме, где он сам чувствовал себя беспомощным мусором. Он был убежден: ее причуда обязана компенсировать слепоту. — Слышь, шпионка! Колись, как пользоваться твоей силой. Так я хотя бы смогу драться. Мираи шла молча, чеканя шаг тяжелыми ботинками по влажному асфальту и волоча Кацуки за собой. Он не должен был узнать правду: лишаясь зрения, она становилась беспричудной. Если он поймет это, то перестанет воспринимать ее всерьез. Даже на тренировке она избегала спарринга с ним, предпочитая Шото — его лед и пламя создавали четкие температурные колебания, по которым Мираи ориентировалась в пространстве. Бакуго же раскусил бы ее в два счета. Стоило ему понять, что она полагается лишь на слух и осязание, он устроил бы раскат непрекращающихся взрывов. В этом грохоте она бы ослепла окончательно, и победа досталась бы ему без малейших усилий. — Тебе не совладать с моей силой, Бакуго. Для этого нужна ледяная концентрация, — сухо соврала она, резко сворачивая в узкую подворотню. — Сомневаюсь, что ты потянешь. — Ты совсем страх потеряла?! — взревел Кацуки, едва не споткнувшись о бордюр. — С чего бы мне не справиться с такой примитивной причудой? Мираи резко остановилась. Развернувшись, она схватила его за плечи и с силой впечатала спиной в холодную кирпичную стену. — Постой здесь и не отсвечивай, — приказала она, не выпуская его одежду из кулаков. — Я разведаю обстановку. — Ты хочешь, чтобы я торчал в стороне, как никчемная массовка?! — Бакуго попытался оттолкнуть ее, но из-за потери равновесия лишь нелепо взмахнул руками. Как только она отпустила его и сделала шаг вглубь подворотни, Кацуки рванул следом. Не видя перед собой ничего, кроме черной пелены, он тут же с грохотом влетел в металлический мусорный бак. Жестяная крышка с дребезжанием покатилась по асфальту. — Да, — бросила Мираи через плечо, даже не обернувшись на шум. — Если бы ты был в своем теле, ты бы еще мог пригодиться. Но сейчас ты — бесполезный кусок мусора. Кажется, именно так ты любишь выражаться, верно? Она замерла, прислушиваясь к шорохам впереди и краем глаза наблюдая, как Кацуки в ее теле пытается нащупать опору, задыхаясь от собственного бессилия и злобы. — Слышь, ты, шпионка хренова! — рявкнул Кацуки, вцепляясь в пустоту перед собой. — Рот открыла и быстро пояснила, как работает твоя сила. С ней я хоть кого-то разнесу, а так от меня толку не больше, чем от дохляка! Мираи замерла, и в её взгляде, направленном на собственное лицо, промелькнула холодная сталь. — Даже если я снизойду до объяснений, — её голос в теле Бакуго прозвучал низко и угрожающе, — Где гарантия, что ты не облажаешься? Один неверный шаг, одна ошибка в твоем стиле «сначала взорву, потом подумаю» — и я останусь слепой до конца жизни. Рискнешь чужой причудой, Кацуки? Бакуго осекся. Его челюсть плотно сжалась, а в горле застряло очередное проклятие. Тишина в переулке стала почти осязаемой — он впервые столкнулся с последствиями, которые нельзя было просто подорвать. Кайшин победно улыбнулась, прекрасно осознавая, что он этого не увидит. Даже самопровозглашенному Богу взрывов ей удалось соврать. Чистая работа настоящей злодейки. — Оставайся здесь. Я скоро закончу, — бросила Мираи, разворачиваясь. Она направилась вглубь подворотни, уверенно шагая по лужам. Кацуки же, вопреки приказу, не сдвинулся с места лишь первые пять секунд. Слишком гордый, чтобы признать поражение, он выставил трясущуюся руку вперед, нащупал склизкую кирпичную кладку и, спотыкаясь о мусор, побрел во тьму, ориентируясь лишь на звук удаляющихся шагов своего собственного тела. Мираи рванулась вперед, когда из тени складов выскользнула долговязая фигура «злодея». Она инстинктивно вскинула руки, готовясь к атаке, но вместо четкого залпа ладони Бакуго лишь бешено задымились, распространяя едкий запах нитроглицерина. — Чего ты ждешь, тупица?! Взорви этого урода! — проорал Кацуки. Он тяжело оперся о стену, уставившись невидящим взглядом куда-то сильно левее противника. — Просто вытяни руку и дай искру! Это же элементарно! — Я просила тебя не высовываться! — Мираи раздраженно выдохнула, вновь наводя массивные наручи на врага. — Может мне еще твой зад поцеловать, тупица? — рявкнул в ответ Кацуки, непривычно звонким голосом. Мира лишь закатила глаза и до боли в суставах сконцентрировалась на жжении в коже, пытаясь вызвать детонацию, но вместо сокрушительной волны раздался лишь жалкий хлопок, напоминающий лопнувший бумажный пакет. Ее разум, привыкший к предсказаниям, отказывался подчинять себе эту первобытную, хаотичную мощь. — Не получается! — выкрикнула она, в последний момент уклоняясь от летящего в голову обломка арматуры. Чужое тело казалось неповоротливым; огромная мышечная масса Бакуго диктовала иную инерцию, и Мираи буквально заносило на поворотах. — Твоя причуда слишком агрессивная, я не могу поймать ритм! — ДА КАКОЙ ТАМ РИТМ?! — Бакуго, ничего не видя, метался позади, едва не врезаясь в мусорные баки. — Просто желай разрушения! ТЫ ЧТО, НИКОГДА НЕ ЗЛИЛАСЬ?! Вжарь ему! Злодей, видя замешательство «Бакуго», перешел в наступление. Мираи поняла: если она продолжит пытаться высечь искру, их обоих может задеть взрывом. Она отбросила попытки использовать причуду и перешла на то, что знала лучше всего — на чистую технику. Используя мощные ноги Кацуки, она совершила резкий рывок и, вместо взрыва, нанесла сокрушительный удар кулаком в челюсть противника. Кости врага хрустнули — физическая сила этого тела была просто запредельной. — ЭЙ! Ты что, дерешься руками?! — Бакуго услышал глухой звук удара и впал в еще большее неистовство. — Ты позоришь мой геройский имидж! Взрывай, я тебе говорю! Ты выглядишь как обычный вышибала в баре! — Заткнись и слушай! — Мираи впечатала «злодея» в стену, проводя жесткий захват. — Если я сейчас попробую взорвать, я снесу нам обоим головы, потому что не чувствую отдачу! Я закончу это в рукопашную, нравится тебе это или нет! «Злодей», задыхаясь, попытался снова активировать причуду обмена, но Мираи, используя массу Бакуго, просто придавила его к земле, выкручивая руки так, что тот взвыл. Как только Мираи нанесла решающий удар локтем, выбивая из него дух и сознание, реальность вокруг них пошла рябью. На мгновение оба ощутили тошнотворное чувство падения в бездонную яму, а затем — резкий рывок, будто их души зацепило рыболовным крючком. Вспышка. Глухой удар. — О-о-о, — простонал Бакуго, приходя в себя на холодном асфальте. Он первым делом взглянул на свои руки. Крупные, мозолистые, пахнущие жженым сахаром и порохом. — МОИ РУКИ! Мои нормальные, мать их, руки! Он вскочил на ноги, дико озираясь, и тут же со всей дури активировал взрыв в воздух. Огромный огненный удар осветил переулок, и Кацуки хищно оскалился, чувствуя привычную отдачу. — Наконец-то! Больше никакой девчачьей хлипкости! — он развернулся к Мираи, которая медленно поднималась, стараясь не опираться на правую руку. — Слышь, ты! Ты хоть понимаешь, каким беспомощным мусором я себя чувствовал в твоей шкуре?! Мираи поморщилась, ее лицо исказилось от боли. Она снова не видела мир, но это была ее родная, привычная мгла. Однако правая рука, которой Кацуки в ее теле нанес тот сокрушительный удар, теперь горела огнем, пульсируя при каждом движении. — Заткнись, Бакуго, — прошипела она, прижимая локоть к животу. — Твои мышцы, может, и крепкие, но мои связки не рассчитаны на ту силу, с которой ты привык бить. У меня рука сейчас отвалится! Ты бил стену моими кулаками, а я должна расплачиваться?! — Я бил стену, потому что ты довела меня до бешенства своей беспомощностью! — взревел Бакуго, сокращая дистанцию и нависая над ней. — И вообще, это ТЫ не умеешь пользоваться моими взрывами! «Не получается у нее», видите ли! Да любой кретин сообразит, как нажать на курок! — Ты сам кретин! Твоя причуда — это чистый, неуправляемый хаос! — Мираи сорвалась на крик, окончательно игнорируя дикую боль в кисти. — Если бы я не вырубила его в рукопашную, мы бы до сих пор сидели в этой дыре, а ты бы продолжал лапать мои «бугорки»! — ДА Я ИХ НЕ ЛАПАЛ, Я ЦЕНТР ТЯЖЕСТИ ИСКАЛ, ТУПАЯ ТЫ ДЕВКА! — Бакуго покраснел так густо, что цветом сравнялся со вставками на своем костюме. — И вообще, какого хрена у тебя в башке всё такое черное?! Как ты вообще ходишь и не считаешь лбом каждый столб? — Я ТАК ЖИВУ! — Мираи с силой толкнула его здоровой рукой в грудь, заставив отступить на шаг. — А ты просто избалованный ребенок, который впадает в истерику, как только у него отбирают его любимые игрушки-взрывы! Они стояли в тесном, пахнущем сыростью переулке, тяжело дыша и яростно буравя друг друга взглядами. У их ног, в грязной луже, лежал поверженный третьекурсник, так и не пришедший в сознание. Их безумное «путешествие» в чужие тела подошло к концу, но тишина, воцарившаяся между ними, была заряжена опаснее любого нитроглицерина. Связав «злодея» обрывками троса и ржавой арматурой, они добрались до Айзавы. Мираи шла, неестественно прижимая правую руку к туловищу, а Бакуго то и дело грубо толкал её в спину, ворча, что она «плетется как улитка» и задерживает его. Айзава встретил их, не отрываясь от планшета. Его шарф лениво шевельнулся, когда «преступник» мешком рухнул у его ног. — Тест не сдан, — сухо произнес учитель, наконец подняв свои тяжелые, уставшие глаза. — ЧЕГО?! — Бакуго едва не подорвал воздух от ярости. — Мы его скрутили! Мы были в телах друг друга, старик! Ты хоть представляешь, через какой ад я прошел в этом немощном теле?! — Вы проигнорировали протокол связи. Если бы злодей позвал подмогу — вы бы не справились. Герой обязан координироваться с командой, а не устраивать разборки в подворотне. Мираи закусила губу, чувствуя, как пульсирующая боль в руке становится невыносимой. Айзава перевел взгляд на её опухшую кисть и нахмурился. — Бакуго, — скомандовал он. — Хватит орать. Тащи её к Исцеляющей Девочке. И не смей отходить ни на шаг, пока ей не вправят суставы. Ты отвечаешь за её безопасность до конца дня. Считай это наказанием за провал. — Да я ей не нянька! Сдалась она мне! — взревел Кацуки, но, увидев, как Мираи пошатнулась, тут же замолчал, скрипнув зубами. Он грубо цапнул её за здоровую руку, почти рывком дернув на себя, чтобы она не свалилась на глазах у учителя. — Слышь, ты, не вздумай отрубиться по дороге, — пробормотал он, волоча её в сторону медпункта. — Только попробуй свалиться, и я тебя прямо тут брошу. Не хватало еще на руках тебя тащить, как какую-то слабачку. — Тогда просто замолчи, — выдохнула Мираи, зажмурившись. — Твой голос… бесит. — Мой голос идеальный! Это у тебя башка дырявая! — огрызнулся Бакуго. Он продолжал крепко держать её за локоть, не давая завалиться в сторону. Когда она в очередной раз споткнулась, он лишь сильнее сжал пальцы, вынуждая её выровняться, и прибавил шагу, чтобы поскорее спихнуть эту «обузу» врачам. В медпункте Бакуго вел себя как разъяренный пес, запертый в тесной клетке. Стоило Исцеляющей Девочке прикрикнуть на него за то, что связки Мираи растянуты почти до предела, как он взорвался. — Да откуда мне было знать, что её руки сделаны из гребаного фарфора?! — орал он, с грохотом пиная пустую каталку. — Я в этом теле ударил всего один раз! Один сраный удар — и оно посыпалось! Как она вообще дожила до своих лет с такой хлипкой конструкцией?! Старушка лишь неодобрительно покачала головой, прикладывая к кисти Мираи восстанавливающий компресс. Бакуго замолчал, наткнувшись взглядом на ее бледный профиль. Внутри него все перекручивалось от мерзкого, липкого чувства. Побывав в ее теле, он словно кожей почувствовал ту тьму и беззащитность, в которых она жила. И это его пугало. «Какого черта она такая дохлая?» — думал он, сжимая кулаки до белых костяшек. Его бесила мысль, что опасная шпионка Лиги на деле оказалась хрупкой, почти сломанной куклой. Но еще больше его бесила проснувшаяся в нем жалость. Он ненавидел это чувство. Оно делало его слабым, заставляло сомневаться в том, что перед ним враг. Ему хотелось ударить что-нибудь еще, чтобы выбить из головы это душное осознание ее уязвимости. Жалеть предательницу? Это было последним делом для него. — Хватит орать, Бакуго, — глухо отозвалась Мираи, не открывая глаз. — Ты просто... слишком тяжелый. Для всех нас. — Слышь, ты, — он замер над ней, и его голос звучал как рычание. В нем не было и тени заботы — только раздражение человека, которого заставили охранять испорченный товар. — Я не собираюсь нянчиться с твоими вывихами. Если твои связки не тянут мою силу — это твои проблемы. Он с грохотом отодвинул стул и сел, демонстративно отвернувшись к окну и скрестив руки на груди. — Айзава сказал не отходить, — бросил он через плечо, сверля стену яростным взглядом. — Но не надейся, что я стану твоей сиделкой. Бакуго сидел неподвижно, чеканя каждое слово про себя: «Она — враг. Она — мусор. Просто досиди этот час и забудь». Но перед глазами всё равно стояла та кромешная тьма, в которой он тонул, будучи в её теле, и от этого его собственная ярость казалась ему самому искусственной и жалкой.