Охотница за будущим

Ночь окончательно опустилась на лес, поглотив всё вокруг в густой мрак. Лишь тихий треск костра да пляшущие языки пламени скрашивали глухую темноту. Ученики, растерявшие весь свой утренний запал, молча сидели на бревнах — после изнурительной дневной тренировки ни у кого не осталось сил даже на разговоры. По крайней мере, у той троицы, что ещё оставалась в лагере. Остальные уже разбрелись кто куда, решив, что ночной лес таит куда больше интересного, чем скучные посиделки у костра. У Мираи не было сил даже на то, чтобы просто держать спину. Без надежной опоры сидеть на бревне казалось непосильной ношей, поэтому она легла прямо на землю у костра. Закинув руки за голову, девушка бездумно наблюдала за мерным мерцанием звезд. Она выглядела изнуренной, но непривычно, пугающе спокойной. Могло показаться, будто тренировка выжала из неё всё до капли, однако внутри себя Мираи хладнокровно отсчитывала минуты до начала штурма. До начала конца для Кацуки Бакуго. И дело было далеко не только в самом похищении. Мираи уже увидела весь исход грядущих событий. Кацуки сломает падение Всемогущего. Его сломает то, с чем ему придется столкнуться в логове Лиги. Точно так же, как сломает и её саму. Этот парень склонен винить себя во всём. Он будет отпираться, взваливать на свои плечи непосильную ношу, яростно корить себя за слабость. За то, что позволил себя схватить. За то, что его пришлось спасать. За то, что в решающий момент он сам оказался не в силах никого защитить. В такие мгновения Мираи искренне жалела, что её причуда позволяет видеть слишком много и слишком четко. Знание чужого будущего, как ни странно, парадоксальным образом роднило её с Бакуго. Она уже тысячу раз проходила этот проклятый путь и тысячу раз проживала чужие трагедии. Это была её причуда, её работа, её долг. Её проклятие. То, что ей предстояло пережить в ближайшие дни, пугало до дрожи. Она намеренно не хотела знать всего наверняка, поэтому видела лишь общие очертания грядущего — рваные, разрозненные обрывки, не более. Но даже этих крупиц хватило, чтобы осознать: её ждет нечто по-настоящему жуткое. — Ты какая-то мрачная сегодня, Мираи, — Шото лениво перевел взгляд на задумчивую девушку. От звука его голоса она слегка вздрогнула. Медленно повернув голову к Тодороки, Мираи мягко, успокаивающе улыбнулась: — Еще бы! Я просто вспомнила, каково это — тренироваться на пределе возможностей. Наглая ложь. Мираи никогда этого не забывала. Единственной сложностью в её легенде оставалось жесткое ограничение по времени действия причуды — и то, об этом она узнала лишь вчера, когда на задании пришлось сотни раз использовать эти чертовы четыре секунды. Сегодняшний день не стал для неё испытанием, как и вообще всё время, проведенное в академии. Она превосходно справлялась со всем даже вслепую, что уж говорить об обычных физических нагрузках. Пусть для этих детишек местный лагерь казался сущим адом, ее учитель — Юкино считала иначе. Сутками напролет фехтовать тяжелым мечом, без капли воды и корки хлеба, только потому, что ты посмела неправильно встать в стойку — вот что было сложно для Мираи. В восемь лет. На фоне её истинного прошлого все эти задания Айзавы и Диких Кошек казались не более чем детским лепетом. — Мне кажется, остальным пора возвращаться. Скоро отбой, — устало выдохнул Иида, привычным жестом поправляя очки. Мираи в последний раз взглянула на чистое ночное небо. Если ребята до сих пор не вернулись — значит, всё уже началось. В лагере пока не чувствовался удушающий едкий газ, пущенный злодеями, а крики и вопли бьющихся насмерть героев ещё не резали слух. Но эта непривычная, мёртвая тишина леса не внушала абсолютно никакого доверия. Вокруг не было слышно даже привычного уханья сов — птицы будто чуяли беду и за версту обходили это проклятое место стороной. — Ты прав, Иида. Нам давно пора спать, завтра ведь снова нечеловеческая тренировка. Мираи поднялась с земли и резво принялась разминаться прямо у костра. Её голос звучал слащаво. Слишком приторно даже для неё самой. Мираи буквально тошнило от этой фальшивой интонации, от собственного поведения и от затянувшейся актерской игры. Ей до безумия хотелось просто передохнуть, но ее партия только началась. А все пути к отступлению были сожжены задолго до этой проклятой ночи. Не успел Тодороки потушить огонь, как земля под их ногами содрогнулась, а вековые деревья тревожно начали покачиваться от ветра. К небу взвился колоссальный столб ядовито-зеленого дыма, перемешанный с искрами и комьями земли. А следом последовал громкий взрыв, точно в центре лесного массива. Щепки от огня поднялись вверх и разнеслись по воздуху. Ребята сразу напряглись и подорвались с места. — Что за?!.. — Иида среагировал мгновенно. Он резко выставил руку вперед, закрывая собой одноклассников от полетевших в лицо горящих щепок, а его двигатели на ногах предупреждающе взревели, выбрасывая струи пара. — Нападение?! Но как они нашли лагерь?! Шото вскочил на ноги в ту же секунду. Его сонный, ленивый взгляд мгновенно испарился, сменившись ледяной сосредоточенностью. — Бакуго... — глухо процедил Тодороки, вглядываясь в полыхающий горизонт, где только что прогремел взрыв. — Бакуго и остальные сейчас как раз в той стороне. Мираи стояла неподвижно среди этого хаоса. Вспышки далекого пожара отражались в её глазах. Кошмар, который она так долго просчитывала в голове, наконец-то ожил. — Парни, бегите к остальным! — выкрикнула Мира, перекрывая гул нарастающего пожара. — Я догоню вас, как только найду Айзаву-сенсея. Мне нужно доложить ему о нападении и… забрать свою катану! Иида на секунду замешкался, но, оценив ситуацию и её решительный вид, коротко и сурово кивнул. — Будь осторожна, Кайшин! Тодороки, выдвигаемся! Два силуэта сорвались с места и мгновенно растворились в густом дыму, оставляя её одну. Как только их шаги затихли, фальшивая паника на лице Мираи сменилась мертвенной, отрешенной бледностью. Она развернулась и бросилась вглубь леса, прочь от лагеря. Деревья мелькали перед глазами смазанными серыми тенями, ветки безжалостно хлестали по лицу, но девушка не обращала на это внимания. Внутри неё набатом стучала единственная мысль. Ей было плевать на катану. Было плевать на Айзаву. Ей просто нужно было бежать — куда угодно, как можно дальше, в самую глухую чащу, лишь бы не видеть. Лишь бы не стать свидетельницей того, как Кацуки Бакуго, скованного и беспомощного, утаскивают в портал. Мираи знала, что не вынесет этого зрелища. Знание будущего не уменьшало боли, оно лишь растягивало её, заставляя проживать грядущий кошмар каждую секунду до его наступления. Ложь, предательство, чужие сломанные судьбы — этот груз уже сейчас придавливал её к земле, мешая дышать. Айзава нашелся на самой границе лагеря. Сотриголова уже оценивал масштабы катастрофы — его глаза горели алым, а шарф-лента зловеще вился вокруг шеи, готовый в любую секунду рвануть в бой. — Айзава-сенсей! — тяжело дыша, крикнула Мираи, выбегая из-за деревьев. Учитель резко развернулся, мгновенно фиксируя её взглядом. — Кайшин? Почему не в жилом корпусе? — На лагерь напали злодеи, — быстро, без лишних эмоций доложила она. — С той стороны пустили ядовитый газ, Иида и Тодороки уже побежали на выручку классу. Сенсей, мне нужно оружие. Вы ведь взяли её с собой? Отдайте мне мою катану! Без неё я бесполезна, но с ней я смогу защитить ребят. Она смотрела на него снизу вверх — измотанная, в ссадинах от веток, но с такой отчаянной решимостью в глазах, что отказать ей было трудно. Мираи точно знала: Айзава не оставил холодное оружие в академии. Он слишком прагматичен, чтобы лишить класс потенциального козыря на случай непредвиденной опасности. Сотриголова секунду всматривался в её лицо, взвешивая все «за» и «против». Время шло на секунды, а в лесу уже вовсю гремели взрывы. Он видел её насквозь: дрожащие пальцы, бледность и ту глухую, болезненную усталость, которую она так тщетно пыталась скрыть за маской решимости. — Нет, — отрезал Сотриголова. Глухой, непреклонный тон учителя не оставлял пространства для маневра. — Катану ты не получишь, Мираи. — Но сенсей!.. — она рванулась вперед, её голос сорвался от подступающей паники. — Без неё я… — Без неё ты останешься в безопасности, — перебил он, сузив воспаленные глаза. — За эти дни ты выжала из своей причуды всё до капли. Твоё зрение на пределе, и я не позволю тебе ослепнуть прямо посреди полыхающего леса в бою со злодеями. У меня для тебя другое задание. Он резко схватил её за плечо, заставляя сфокусировать на нём взгляд. — Слушай меня внимательно. Найди Мандалай из Диких Кошек. Передай ей моё сообщение: классу 1-А и 1-Б официально разрешено использовать причуды для самообороны. Пусть транслирует это на весь лес. Как только сделаешь это — марш в жилой корпус. Это приказ, Мираи. Не смей геройствовать. — Я могу сражаться и без зрения! — отчаянно завозражала Мираи, пытаясь вырваться. Внутри неё всё кричало от бессилия: ей нужно было оружие, ей нужен был повод сбежать от этой проклятой роли. — Сенсей, вы совершаете ошибку! Я должна быть там, с ними! — Возражения не принимаются, — Айзава смерил её леденящим взглядом, в котором сквозила суровая родительская забота, и с силой развернул в сторону лагеря. — Выполняй приказ. Живо! Поняв, что спорить бесполезно, Мираи сжала кулаки до побеления суставов и бросилась прочь, чувствуя в груди тяжёлый свинец неминуемого предательства. Айзава пытался защитить её. Он переживал за её глаза. И от этой искренней, слепой учительской заботы её тошнило ещё сильнее. Мираи мчалась сквозь лесную чащу, едва разбирая дорогу. Лес вокруг неё стремительно превращался в полыхающий ад. Густой ядовитый туман уже стелился между деревьями, окрашивая воздух в грязно-фиолетовые тона, а отзвуки яростных сражений гремели со всех сторон. Она бежала, стиснув зубы, с одной единственной целью — найти Мандалай. По пути ей то и дело мелькали зловещие тени. В какой-то момент прямо из зарослей на неё едва не выскочила безумно ухмыляющаяся Тога, а чуть позже в паре метров среди деревьев промелькнул силуэт Даби, окруженный всполохами синего пламени. Внутренне Мираи каждый раз сжималась, готовясь к столкновению или оклику. Но злодеи лишь мазали по ней равнодушными взглядами и мгновенно растворялись во тьме. Они игнорировали её. Проходили мимо, словно сквозь пустое место. Внутри Мираи разлилась горькая, ледяная ясность. Лига четко следовала плану. Мастер отдал жесткий приказ: ни звука, ни единого намека на контакт с Мираи. Любое лишнее слово или случайный жест со стороны нападавших могли в секунду разрушить её безупречное алиби перед героями. Они берегли своего шпиона, и от этого безмолвного единодушия монстров Мираи становилось по-настоящему жутко. Ей казалось, будто на неё нацелены сотни невидимых, одобряющих глаз. Наконец, впереди показалась поляна, где Мандалай уже уложила одного из нападавших. — Мандалай! — задыхаясь и кашляя от едкого дыма, выкрикнула Мираи, врываясь на поляну. Героиня резко отпрянула от противника, на секунду разорвав дистанцию. Мира, едва держась на ногах от безумного бега и удушья, выпалила на одном дыхании: — Айзава-сенсей... просил передать! Классам А и Б... официально разрешено использовать причуды для самообороны! Транслируйте это на весь лес! — она согнулась пополам, упираясь ладонями в колени, и хрипло добавила: — Я... я не смогу участвовать в операции. Ухожу в корпус. Мандалай понимающе и сурово кивнула. В ту же секунду её причуда «Телепатия» активировалась, и надрывный, чистый голос героини зазвучал в головах у каждого испуганного ученика в полыхающем лесу, даруя им право сражаться за свои жизни. Но стоило эху ментального приказа затихнуть, как лесную чащу прорезал дикий, безумный хохот. Из тумана, ломая кусты, на поляну вывалился новый злодей. Мираи никогда не видела его в штабе Лиги. Это был один из тех безжалостных наёмников-фанатиков, которых набрали в последний момент ради массовости штурма. И его, в отличие от основного состава, никто не собирался посвящать в тайны высшего руководства. Для него она была лишь ещё одной никчёмной девчонкой из Юэй. Живой мишенью. — О-о-о, ещё две героини! — взревел он, налитыми кровью глазами уставившись на Мираи. — Я пущу вам кровь! Злодей рванул вперёд с пугающей скоростью, мгновенно занося над головой ржавое громоздкое лезвие. Мираи застыла, парализованная не страхом, а диким, абсурдным осознанием: этот ублюдок сейчас все испортит, просто потому что не знает, кто она. — Беги, Кайшин! Живо! — истошно закричала Мандалай. Не раздумывая ни секунды, героиня наотмашь толкнула Мираи в спину, заставляя ту покатиться по траве в сторону зарослей, а сама с голыми руками бросилась наперерез лезвию, закрывая ученицу своим телом. Мандалай, истекая кровью, рухнула на траву прямо перед ней, закрыв её собой от смертельного удара. Вид чужой, до безумия самоотверженной жертвы на мгновение выбил воздух из лёгких Мираи. Героиня сделала это не раздумывая. Ради неё. Ради шпиона, который пришёл уничтожить их мир. Внутри Мираи что-то с оглушительным треском сломалось, уступая место первобытной, удушающей ярости. Паника испарилась, оставив после себя лишь звенящий, ледяной холод. Мира медленно поднялась на ноги. Вся её слабость, измотанность и напускной страх исчезли, уступив место безупречной стойке хищника. Она посмотрела на застывшего в предвкушении триумфа убийцу. Её взгляд, пустой и тёмный, намертво пригвоздил злодея к месту. — Ты что наделал? — негромко, зловеще спокойно спросила она. Её голос больше не дрожал. В нём отчётливо послышался хруст ломающихся костей. Злодей оскалился, занося окровавленное лезвие для нового удара, но он совершил фатальную ошибку. Профессиональному убийце, прошедшему через ад с самого детства, не нужно было оружие, чтобы лишать жизни. Меч был лишь продолжением руки, а её руки сами по себе являлись смертоносным клинком. В следующее мгновение Мираи сорвалась с места, превратившись в смазанную тень. Вся накопленная злость, отвращение к собственной лжи и боль от грядущего предательства обратились против этого никчёмного фанатика. Она заставит этого ублюдка до последней секунды жалеть о том, что он поленился ознакомиться с планом высшего руководства. Всё закончилось за секунду. Мираи скользнула под занесённое лезвие, неуловимым движением разорвав дистанцию. Одно выверенное, до автоматизма заученное движение — захват, резкий поворот корпуса и глухой, сухой хруст. Злодей даже не успел понять, что произошло. Его глаза остекленели, лезвие с глухим стуком выпало из обмякших пальцев, а грузное тело мешком повалилось на окровавленную траву. Она просто свернула ему шею. Быстро, тихо, без единого лишнего вздоха. Как истинный профессионал. Мираи отступила на шаг. Лес вокруг продолжал полыхать, туман ядовитыми кольцами сжимался вокруг поляны, но для неё всё замерло. Она стояла посреди этого ада, тяжело, со свистом дыша, и со смертельным ужасом смотрела на собственные ладони. Пальцы крупно дрожали. Слёзы хлынули из глаз сами собой, мгновенно размывая и без того гаснущую картинку перед глазами. Жалобный, задушенный всхлип сорвался с её губ, и Мираи упала на колени рядом с неподвижным телом Мандалай. Внутри неё выжженной пустыней зияла пустота. Накатившая паника и отчаяние сдавили горло. Мираи больше не понимала, кто она такая. Злодейка? Но злодеи не мстят за героев. Героиня? Мираи горько, истерично усмехнулась сквозь слёзы. Нет. Герои не убивают людей вот так — хладнокровно, ломая кости голыми руками за долю секунды. Кто она вообще такая? Монстр, застрявший между двух огней, у которого не осталось ничего, кроме запятнанных кровью рук и сожжённого дотла будущего. Жизнь уходила из Мандалай стремительно. Её грудь вздымалась всё реже, пока, наконец, героиня не сделала последний, прерывистый вдох и полностью не затихла. Глаза, ещё мгновение назад полные отваги и тепла, остекленели, уставившись в багровое от пожара небо. Она умерла. Умерла прямо здесь, на грязной траве. Спасая её. Закрывая своим телом ту, что пришла разрушить её мир. Мираи накрыла настоящая, удушающая паника. Девушка судорожно, со слепым ужасом уставилась на свои ладони — они были липкими, тёмными от чужой крови. Крови прославленной героини, которая пала из-за глупой случайности. Из-за чужого незнания. Из-за того, что сама Мираи была шпионкой. Ее внутренний крик сорвался на хриплые, полные первобытного отчаяния рыдания. Она сжалась в комок рядом с телом, обхватив голову руками. В этот момент маска «холодного профессионала» разбилась вдребезги. Осталась лишь сломанная, запутавшаяся девчонка, захлёбывающаяся собственным криком посреди полыхающего ада. — Эй! Кто там?! — сквозь гул пламени и треск веток донёсся встревоженный, до боли знакомый голос. Из фиолетового тумана на поляну выбежал Киришима. Его кожа всё ещё была покрыта каменной броней причуды, но стоило ему оценить картину, как Эйджиро замер на месте, ошарашенно распахнув глаза. Посреди выжженной поляны лежала мёртвая Мандалай, чуть поодаль — злодей со свернутой шеей, а в самом центре этого кошмара, залитая кровью, билась в истерике его одноклассница. — О боже… Мираи! — Киришима в один прыжок преодолел расстояние между ними, на ходу сбрасывая причуду, и упал перед ней на колени. Не раздумывая, он крепко схватил её за плечи, пытаясь заставить сфокусировать на нём взгляд, но Мираи лишь сильнее задрожала, утыкаясь лбом в землю. Её пальцы судорожно цеплялись за траву, а изо рта вырывался невнятный, безумный шёпот. — Все из-за меня… Я во всем виновата… Это все из-за меня… — Тихо, тихо, я здесь! Всё позади! — Эйджиро, поддавшись порыву, изо всех сил прижал бьющуюся в панике девушку к себе, пытаясь отгородить её от вида мёртвого тела. — Ты в порядке, слышишь? Ты жива! Мы вытащим тебя, Мираи, слышишь меня?! Он крепко прижимал её к груди, искренне пытаясь успокоить, а Мираи задыхалась от этой чистой, не заслуживающей её заботы. Человек, который держал её сейчас, верил ей. Защищал её. И эта слепая, благородная доброта одноклассника причиняла ей куда более невыносимую боль, чем любое смертельное ранение. — Ты защищалась как настоящий герой. Слышишь меня? Ты не виновата... — его голос, обычно такой громкий и уверенный, сейчас надрывно подрагивал от подступающих слёз при виде мёртвой Мандалай. Каждое его слово, пропитанное искренним состраданием и уважением, вонзалось в сердце Мираи раскалёнными иглами. Он хвалил её. Он называл её героем. Её — чудовище, из-за которого эта поляна превратилась в бойню. Мираи задыхалась в его руках, не в силах вымолвить ни звука, а её ногти до крови впивались в крепкие плечи парня. Ей хотелось закричать, оттолкнуть его, признаться во всём, лишь бы прекратить эту пытку чужой добротой. Но полыхающий лес не собирался давать им передышку. Где-то далеко впереди, у самой кромки лагеря, ночную тьму разорвал отчаянный, полный первобытного ужаса и ярости крик Мидории. Звук донёсся сквозь пелену дыма, но имя, которое выкрикнул Деку, заставило Киришиму в секунду окаменеть. — КАЧАА-А-А-Н! Эйджиро резко вскинул голову. Ошарашенный взгляд его алых глаз устремился в сторону лесной темноты. Объятия парня на секунду ослабли. Мираи почувствовала, как крупная дрожь крупной волной прошлась по телу Киришимы. Всё сошлось. Точно по расписанию, которое она знала наизусть. Время вышло. Прямо сейчас синие искры портала Курогири смыкались над головой Бакуго, утягивая его в логово кошмаров. Крик Мидории всё еще страшным эхом вибрировал в воздухе. Киришима замер, разрываясь изнутри. Его взгляд метался между бледным, залитым слезами и кровью лицом Мираи и темным полыхающим горизонтом, где только что решилась судьба его лучшего друга. Мираи поняла всё без слов. Вина, грызущая её изнутри, на секунду отступила, уступая место горькой, расчетливой решимости. Она знала, что они уже опоздали. Знала, что Бакуго не спасти. Но оставаться здесь, под прицелом сострадательных глаз Киришимы, было для неё еще более невыносимой пыткой. — Беги... — хрипло, едва разжимая губы, выдохнула Мираи. Она с силой уперлась ладонями в его грудь, отталкивая парня от себя. — Киришима, беги туда! Бакуго... они забрали Кацуки! Не сиди со мной, идиот, беги к нему! — Но как я оставлю тебя одну?! — в отчаянии крикнул Эйджиро, лицо которого исказилось от невыносимой дилеммы. — Ты едва дышишь! Мираи, я не могу!.. — Со мной всё будет в порядке! — Мира сорвалась на крик, и в её голосе звенящей струной прозвучала настоящая, неподдельная истерика. — Я дойду сама! А он — нет! Беги, Киришима, ну же! Быстрее! Этот отчаянный, яростный толчок вывел парня из оцепенения. Мужественность и преданность, которые всегда определяли Киришиму, заставили его принять решение. Он вскочил на ноги, его кожа снова покрылась непробиваемой каменной броней. — Я вернусь за тобой! Обещаю! — бросил он на бегу. Эйджиро сорвался с места, превратившись в живой таран. Он напролом кинулся сквозь горящие кусты и завесу ядовитого тумана, ориентируясь на затихающие отголоски битвы. Мираи осталась сидеть на коленях посреди выжженной поляны. Силы окончательно покинули её, и она тяжело повалилась на бок, пачкая лицо в перемешанной с пеплом траве. Картинка перед глазами стремительно гасла. Вокруг нее была лишь мертвая Мандалай, удушающий дым и осознание того, что первый акт её личной трагедии официально завершен. Белизна больничной палаты казалась стерильной и удушающей. Мираи лежала на высокой койке, отрешенно глядя в потолок перед собой. Картинка расплывалась, но физическая слепота была ничем по сравнению с той темнотой, что выжгла её изнутри. Она чувствовала себя вдребезги разбитой. И как несостоявшийся герой, и как хладнокровный злодей. Мираи больше не принадлежала ни к одному из этих миров. Она застряла посредине, раздавленная грузом собственной лжи и ценой, которую пришлось заплатить за ее безупречное алиби. Дверь палаты тихо скрипнула. В комнату гуськом вошли ребята из класса. Вид у всех был помятый, изможденный. Киришима шёл первым, его плечи были бессильно опущены, а на лице читалась глухая, непреходящая боль. — Привет, Мира... — негромко произнес он, присаживаясь на край стула. Разговор ожидаемо и быстро свернул на главное. На то, что по-настоящему терзало каждого присутствующего в этой комнате. Класс буквально тонул в пучине коллективной вины и страха за будущее. — Как они могли? Прямо у нас под носом... — Иида судорожно сжал кулаки, пряча взгляд. — Бакуго сейчас в руках этих монстров. Кто знает, что они с ним делают. — Мы были так слабы, — глухо отозвался Киришима, и в его голосе послышались слезы. — Я обещал защитить всех, но в итоге... Бакуго забрали, Мандалай погибла... Слушать это было невыносимо. Каждое их слово вонзалось в Мираи отравленным лезвием. Смотреть на их искренние, чистые страдания из-за плана, который она сама помогала осуществлять, казалось изощренной пыткой. Надо было прекратить это. Ради них. Ради себя. — Прекратите, — тихо, но твердо перебила их Мираи. Ребята притихли, уставившись на неё. Она заставила себя слабо улыбнуться — той самой привычной, мягкой улыбкой, которую они привыкли видеть. — За Кацуки вам переживать точно не стоит. Лига Злодеев сильно просчиталась, если думает, что сможет его сломать. Он ведь сильнейший на нашем курсе. Бакуго упрямый, гордый и чертовски злой. Он устроит им там такой ад, что они еще сами пожалеют о его похищении. Поверьте мне. Его дух им не сломить. Её голос звучал удивительно убедительно. Парни заметно приободрились, в глазах Киришимы впервые за эти дни блеснула робкая надежда. Они снова поверили ей. Снова ухватились за её слова, как за спасительную соломинку. И именно эта слепая, безграничная вера окончательно добила Мираи. Изнутри её сжирала такая лютая, первобытная ненависть к самой себе, что дышать становилось трудно. Мираи даже не заметила, как её фальшивая улыбка дрогнула, а по щекам, оставляя горячие дорожки на бледной коже, беззвучно покатились слезы. Она продолжала смотреть на одноклассников, а её собственное сердце разрывалось от осознания того, каким чудовищем она является на самом деле. Как только за ребятами закрылась дверь, палата снова погрузилась в удушающую, стерильную тишину. Но одиночество Мираи длилось недолго. Буквально через пару минут дверь вновь отворилась. Айзава-сенсей вошел в палату властным шагом, сразу же прислонившись спиной к белой стене. Его руки были скрыты в карманах, а усталый, воспаленный взгляд сканировал бледное лицо ученицы. — Они ушли. Теперь мы можем поговорить серьезно, — его голос звучал глухо и непривычно тяжело. — Полиция и герои сейчас прочесывают ту поляну, где тебя нашел Киришима. И у них слишком много вопросов. Как и у меня. Мираи тревожно сглотнула, заставив свои дрожащие пальцы застыть. Наступил самый опасный момент. — Расскажи мне, что там произошло, — Айзава сделал шаг вперед, и его глаза опасно сузились. — Мандалай погибла от глубокого ножевого ранения. Но нападавший злодей… кто-то свернул ему шею. Чисто, профессионально, одним точным движением. Эксперты утверждают, что это работа мастера, который годами учился убивать голыми руками. Откуда там взялся этот ликвидатор, Кайшин? Ты видела его? Ей нужно было выкручиваться, и лучшим оружием сейчас могла стать только тщательно дозированная правда. Она медленно повернула к учителю свои затуманенные, уставшие глаза, в которых все еще стояли слезы. — Я… я почти ничего не видела, сенсей, — её голос прозвучал тихо, с идеальной долей пережитого ужаса. — Мандалай приказала мне бежать. Она толкнула меня в кусты и закрыла собой от удара. Я упала, картинка перед глазами поплыла… Были только звуки. Глухой удар, хрип. А потом — этот страшный хруст. Она сделала паузу, судорожно вздохнув, и со страхом посмотрела на свои ладони. — Когда я поползла обратно на ощупь, они оба уже были мертвы. Наверное… наверное, кто-то из злодеев избавился от своего же? Или у Мандалай оставались силы на последний прием? Я не знаю, сенсей! Всё было как в тумане. Если бы не Киришима, я бы до сих пор сидела на той поляне рядом с мертвым телом Мандалей… Айзава долго, немигающе смотрел на нее. Атмосфера в палате накалилась до предела. Он искал в её поведении фальшь, анализировал микромимику, но перед ним была лишь изломанная, плачущая девочка, которая только что пережила смерть наставника. Наконец, Сотриголова тяжело вздохнул, и напряжение, исходившее от него, заметно спало. Он поверил ей. Перед ним лежала измождённая девчонка, которая пережила ужасную трагедию. Мысль о том, что эта школьница способна без оружия, голыми руками ликвидировать взрослого, вооружённого убийцу, казалась слишком абсурдной даже для его прагматичного ума. — Понятно, — глухо обронил учитель, потирая переносицу. — Отдыхай, Мираи. Ты сделала всё, что могла. Насчёт твоих показаний… я передам следователям, чтобы тебя пока не беспокоили. Он развернулся и медленно направился к выходу, но у самой двери на секунду замер. Айзава не привык оставлять белые пятна в расследованиях. Профессиональное чутьё героя подсказывало, что в этой мозаике не хватает важнейшего элемента. Кто, чёрт возьми, мог убить этого наёмника? Версия о том, что Мандалай перед смертью провела столь чистый, хладнокровный захват, не выдерживала критики — её стиль боя был совершенно иным. Мысль о междоусобице внутри Лиги Злодеев тоже казалась сомнительной: зачем им убирать своего прямо посреди штурма? В этой лесной бойне явно замешался кто-то третий. Жестокий, скрытный и невероятно опасный профессионал. И то, что этот неизвестный ликвидатор бродит на свободе, внушало Айзаве сильную тревогу. — Выздоравливай, — не оборачиваясь, бросил Сотриголова и тихо закрыл за собой дверь палаты. Едва щелкнул замок, Мираи бессильно откинулась на подушки. Сердце в груди бешено колотилось. Она смогла. Она переиграла самого проницательного учителя Юэй. Но радоваться победе не хотелось — внутри неё по-прежнему оставалась лишь выжженная, леденящая пустота.