Перерождение, оплаченное сердцем или все началось снова.

Утро в доме братьев выдалось необычно тихим. Солнечный свет медленно проникал сквозь полупрозрачные занавески, освещая спальню. Утро было слишком спокойным — будто дом затаил дыхание. Ами сидела на кровати, кутаясь в плед. Перед ней стояла чашка с тёплым чаем и тарелка с завтраком, к которому она всё ещё относилась настороженно — будто не имела права на такие простые вещи. Рядом были Минако, Кунсайт и Зойсайт. Последний сидел чуть в стороне, внимательно наблюдая за каждым её движением. Ами медленно поднесла чашку к губам — и вдруг замерла. —Стоп… …Подождите, — тихо сказала она. Все подняли на неё глаза. Она нахмурилась, будто прислушиваясь к собственному телу. Пальцы на руках непроизвольно сжались. — У меня… У меня… ноги… я чувствую их… — произнесла она, почти шёпотом, как бы боясь, что её слова могут исчезнуть сами собой. — Покалывание… потом тепло… —она сглотнула. В комнате мгновенно стало слишком тихо. Минако резко вскочила: — Что?! Где? Как?! — Ниже колен… — Ами говорила осторожно, словно боялась спугнуть ощущение. — Сначала будто иголочки… а теперь… тепло. Зойсайт опустил взгляд и улыбнулся. Тихо. Почти незаметно. Но это была та улыбка, в которой было слишком много всего — облегчение, радость и… подтверждение. — Ты чувствуешь… — произнёс он, чуть слышно, — это замечательно. Кунсайт, напротив, не смотрел на Ами. Он пристально уставился на Зойсайта, словно пытался прочесть его мысли, понять, что за чудо произошло. Его челюсть была сжата, глаза блестели от напряжения. — Интересно… — пробормотал он себе под нос. — Слишком интересно. Зой сделал вид, что не слышит, хотя внутри его сердце билось тревожно. После завтрака Ами настояла, чтобы попробовать лёгкие движения. — Если тело подаёт сигнал, нельзя его игнорировать, — сказала она, стараясь звучать уверенно, хотя каждый вдох давался с усилием. Минако поддерживала её с одной стороны, Зойсайт— с другой. Движения были осторожные, медленные. Ами сжала зубы, когда попыталась слегка напрячь мышцы. — Больно, — выдохнула она спустя несколько минут. — Это… хорошая боль, — осторожно сказала Минако. — Да? Ами кивнула, и в её глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на надежду. Испуганную, недоверчивую — но настоящую. Зой наблюдал за ней, сдерживая дыхание, не желая прерывать момент. Когда они остались одни, Ами заговорила: — Зой… — тихо. — Мм? — он сел рядом. — Это… не может быть просто так. Я знаю своё состояние. Чувствительность не возвращается внезапно. Почему чувствительность возвращается? Зой медленно посмотрел на неё, его глаза мягко блестели в солнечном свете: — Ты сильнее, чем думаешь, — Иногда мир даёт отсрочку, — сказал он тихо. — Не уходи от ответа, — сказала Ами, её голос дрожал, но требовал правды. — Что произошло? Он не ответил сразу. Лишь слегка сжал её руку, передавая силу. — Пока просто прими это, — сказал он. — Пожалуйста. Ами смотрела на него долго, пытаясь прочесть его мысли. Наконец тихо сказала: — Ты что-то скрываешь, Зойсайт . Он кивнул, не отрицая. Минако ворвалась в гостиную, её лицо сияло от волнения: — Она чувствует ноги! — крикнула она. — Ещё не полностью, но это начало! Усаги прижала руки к лицу: — Правда?! Макото медленно подошла к Минако: — Значит, шанс есть… он реальный. Нефрит улыбнулся, но тут же нахмурился: — — Слишком резкий прогресс. Что-то здесь не так. — Мы должны быть готовы ко всему, — тихо сказал Маморо, стоя в стороне. Кунсайт стоял у окна, бормоча себе под нос: — Если это чудо… оно не приходит просто так. Цена будет высока. Наступила пауза. Все почувствовали тревогу, от которой невозможно было избавиться. Вечером парни собрались в небольшой комнате, без девочек. Атмосфера была напряжённой. — Вы видели его лицо утром? — спросил Нефрит. — Да, видел, — ответил Маморо, — и видел ту тихую решимость. — Он знает больше, чем говорит, — добавил Джедайт. — И если это связано с тьмой… — начал Кунсайт, но замолчал, осознавая последствия. — Он пойдёт на всё ради Ами, — тихо сказал Нефрит. — Даже если мы будем против него. — Мы не позволим ему умереть в одиночку, — твёрдо сказал Маморо, глядя на каждого из братьев. Девочки собрались отдельно — Ами улыбается иначе, — сказала Макото, — осторожно, будто боится поверить. — А Зой… — Минако кивнула, — он слишком спокоен. Это тревожно. — Да, когда человек так спокоен, это значит, что он принял решение, — тихо сказала Рей. — Я не хочу терять ещё кого-то, — прошептала Усаги, сжимая руки. Огонь в камине треснул, словно подчеркивая напряжение. Ночь опустилась, и всё затихло. Ами спала, чувствительность в ногах оставалась. Зой сидел рядом, тихо наблюдая, думая о будущем и о том, что впереди — путь восстановления.