Канун Минувших Дней

***

            За три года, что Дазай провел в Вооруженном детективном агентстве, он успел прийти к выводу, что работа здесь в некоторых ключевых аспектах не сильно отличалась от обязанностей исполнителя. Он даже не был уверен, где он был более занят, учитывая, что обязанности изменились, но объем работы остался прежним. Возможно, когда он был исполнителем, он не мог делегировать столько полномочий, сколько считал нужным, но в ВДА было меньше людей, поэтому большая часть оперативной нагрузки ложилась на них с Куникидой. Но это не значило, что он планировал не отлынивать, чем он успешно и занимался, когда его вышеупомянутый напарник распахнул дверь комнаты отдыха.       — Опять отлыниваешь, Дазай? — выкрикнул Куникида своим обычным тоном, который уже никого не беспокоил. — Давай, у нас дело. И ты в курсе.       — Ах, но Куникида, сегодня же канун Нового года! И на улице так холодно, разве это не может подождать? — проныл Дазай, развалившись на диване и не отрывая глаз от телефона.       — Мне тебя туда тащить?       Дазай что-то пробормотал, но все же встал.       — Что?       — Т. С. Элиот ошибался. Не апрель, а декабрь — самый жестокий из месяцев.       Куникида закрыл за ними дверь и протянул Дазаю его пальто, после чего начал надевать свое.       — Никогда бы не подумал, что ты читаешь стихи.       — Новое увлечение. На самом деле, меня практически принуждают.       Куникида обычно не обращал внимания на выходки Дазая, поэтому решил проигнорировать и эту жалобу. Напарник иногда выдавал полную чушь, и даже знание о том, что он раньше был в мафии, не помогало. У них было дело, и не имело значения, что почти наступил Новый год. Куникида бы затащил эту ленивую задницу туда даже в полночь!       Когда они выходили из главного рабочего помещения агентства, украшенного к Рождеству, Дазай мельком взглянул на Ацуши, грустившего в углу, занимаясь бумажной работой. Парень, вероятно, хотел пойти домой, может быть, отпраздновать с тем своим секретным парнем, о котором якобы никто не знал. Было почти мило, как Акутагава и он сновали по углам, думая, что никто не заметит.       — Ацуши-кун, думаешь, к вечеру закончишь? — спросил Дазай, когда Куникида остановился, чтобы обмотать ему шею шарфом.       — Нет, не думаю. Тут еще очень много… — Ацуши взглянул на Куникиду и сразу же выпрямился. — Но ничего! Я не против.       Куникида хмыкнул и направился к двери, а Дазай подмигнул Ацуши.       — Я что-нибудь придумаю. Еще лишь вторая половина дня. Он передумает.       Почти все в агентстве работали сегодня вечером, хотя в этом едва ли был виноват Куникида, даже если Дазай любил его за это винить. Они работали над порученным военной полицией делом — в Йокогаме происходили странные убийства и ограбления, вероятно, совершенные человеком со способностью. Рабочая версия заключалась в том, что он мог создавать пули из воздуха, поэтому никто, кроме Дазая, не был в безопасности при поиске этого человека. На прошлой неделе он совершил ошибку — попался на камеру, грабя местный магазин, так что теперь они знали, как он выглядит. Но теперь его нужно было найти.       — Ранпо дал местоположение, — сказал Куникида в машине, трогаясь с места, пока Дазай считал снежинки на боковом стекле. — Мы просто должны поймать его раньше, чем люди Анго.             Дазай хмыкнул, не желая вступать в эту беседу. Хотя прошло уже много лет, но даровать прощение бывшему другу он не мог, а вот помешать его планам? О, он был безмерно рад этой возможности.       — Думаешь, Отдел захочет забрать этого одаренного? — спросил Дазай, когда они проезжали набережную по пути к предполагаемому укрытию в старой части города. Начался сильный снегопад, окрасив Йокогаму в великолепный дождь из белых крупинок, похожих на рой пушистых пчел.       — Ранпо сказал да. Не знаю, почему.       — Ну, мы почти никогда не знаем, почему Ранпо что-то говорит, но он еще ни разу не ошибался.       — Даже ты?       — Иногда я догадываюсь, но этому есть предел, — без эмоций ответил Дазай. Уже темнело, и он бы предпочел быть дома, в постели, а не здесь. — Я гораздо лучше думаю на ходу.       — Никогда не думал, что доживу до такого дня. Великий Дазай Осаму признает, что кто-то умнее, чем он. — Куникида ухмыльнулся и резко повернул к заброшенному зданию в конце подъездной дороги.       — Он знал, что я бывший мафиози, с той секунды, как встретил меня, знаешь ли.       Куникида прищурился.       — Откуда ты знаешь?       Дазай пожал плечами.       — Просто знаю.       Заброшенное здание походило на склад, у входа стоял только один фонарный столб, тускло светящийся в снежной буре. Когда они вылезли из теплой машины, Дазай внезапно почувствовал благодарность за шарф у него на шее. Холод пробирал насквозь, а осеннее пальто не спасало от ледяного ветра.       — Думаешь, он внутри? — спросил Куникида, озадаченный, и достал пистолет, чтобы проверить, заряжен ли он. — Похоже, здание заброшено.       — В том-то и дело. Идем, это не займет много времени.       Найти вход оказалось легко — Куникида просто разбил окно физической силой и заставил Дазая пролезть внутрь и открыть дверь. Типично. Однако внутри было тихо и мертвенно — тут и там стояли несколько пустых ящиков, но в основном это было просто открытое пространство без света. Они решили не разбиваться на случай, если одаренный все-таки был здесь, в основном, ради безопасности Куникиды, но Дазай уже догадывался, что они ничего не найдут. Даже если он здесь ночевал, его уже не было.       — Дазай, посмотри, — позвал Куникида из небольшой комнаты сбоку, которая, скорее всего, раньше использовалась как офис. Он уже сделал фонарик с помощью своей способности, убедившись, что Дазай не прикоснется к нему. — Смотри.       Матрас на полу, явно использовавшийся для сна, открытый рюкзак с торчащим из него ноутбуком, несколько книг и мусор от лапши быстрого приготовления на полу… Да, их подозреваемый точно был здесь.       Ничего не говоря друг другу, они обыскали комнату, как могли. Куникида даже сделал более мощный фонарик, чтобы они могли видеть больше, но они не нашли почти ничего ценного. По сути, это мог быть кто угодно. Задумавшись, Дазай вытащил из рюкзака ноутбук, который видел ранее, включая, ткнув на экран пару раз.       — Защищен паролем, — пробормотал он, — но заряжен на пятьдесят три процента. Он использовал его недавно, ноут даже не выключен.       Дазай ни в коем случае не считал себя хакером, были люди, гораздо более опытные в этом, чем он, но взломать чужой компьютер? Детская забава. Через две минуты он угадал пароль.       — Ах, я просто великолепен, — насмешливо вздохнул он под напряженным взглядом Куникиды. — Что?       — Ты иногда меня пугаешь. Нашел что-нибудь?       — Посмотрим… Последний поиск — адрес казино… Нам стоит проверить. Затем он рассмеялся, привлекая внимание Куникиды.       — Что?       — О, несчастный идиот! Это территория мафии. Чуя не даст ему уйти.       — Твой бывший напарник… Вы все еще общаетесь? Можешь ему позвонить?       — Лучше не буду. Поехали. — Дазай закрыл ноутбук, бросил его на матрас и резко вскочил. — Устроим ему сюрприз.       Поездка до казино заняла всего двадцать минут, хотя без снега это было бы быстрее. Дороги уже чистили, но это почти не помогало, так как снег шел очень сильно. Дазай решил, что не помешает рассказать, что после смерти Эйса казино управляет Чуя, у которого есть опыт в подобных делах, вежливо умалчивая об источнике этой информации. Тем не менее, казалось, что Куникида научился не задавать вопросов, на которые не хотел знать ответов.       Они припарковались снаружи, Дазай напугал парковщика, чтобы тот даже не смотрел в сторону их машины, и они вошли внутрь. Сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз посещал место работы Чуи? Конечно, он иногда врывался в главное здание, но это было что-то другое. Маловероятно, что Чуя будет здесь сегодня вечером, но Дазай надеялся, что все же сможет увидеть его. Он очень соскучился.       Охранники у входа даже не посмотрели в их сторону, а внутри Дазай настоял, чтобы они оставили верхнюю одежду в гардеробной.       — Мы не должны привлекать к себе ненужного внимания. — Дазай уже оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть, не находится ли их «клиент» где-нибудь здесь. — Он, наверное, где-то в задних комнатах.       Куникида оставил их пальто и повернулся к Дазаю.       — В его укрытии не было наличных, — задумчиво сказал он. — Тебе это не кажется странным? Он грабил разные заведения в течение нескольких недель.       — Ранпо сказал, что он азартный игрок. И ты знаешь… — Дазай улыбнулся, заметив, что их цель вошла в дверь на другой стороне зала. — Думаю, я примерно понимаю, почему он устроил эту серию ограблений. — Он указал Куникиде на дверь, и они быстро направились туда. — Есть несколько причин, по которым кто-то может отмечать Новый Год в казино. Игровая зависимость. — Дазай схватил бокал шампанского с подноса проходящей мимо официантки и сделал большой глоток. — Любовь к покеру. Одиночество. — Куникида открыл дверь, пропуская, и Дазай вошел в небольшой коридор с красной занавеской в конце. — Но зачем разыскиваемый преступник пойдет в казино, где его заснимут на камеру, в такой день? Вероятно, он кому-то должен деньги, но в этом городе есть только один человек, который последует за тобой, если ты попытаешься сбежать, даже с таким смертоносным даром.       Дазай вошел в комнату и сразу же привлек внимание подозреваемого, который сидел за покерным столом с мартини.       — Тошино-сан, — улыбнулся Дазай, вальяжно прохаживаясь мимо, игнорируя любопытные взгляды других посетителей и охранников. — Мне очень жаль, что я прерываю ваше развлечение, но вам придется пойти с нами.       Мужчина средних лет, которого Дазай назвал Тошино, сделал глоток из своего бокала, выглядя озадаченным и слегка встревоженным.       — А ты вообще кто?       — О, как невоспитанно с моей стороны, — Дазай похлопал по карманам, как будто ища удостоверение личности. — Вот, — он направил пистолет прямо на лоб Тошино, улыбаясь. — Вы под арестом. Пойдете с нами.       Тошино огляделся, как будто не веря, что охранники не реагируют, а другие игроки и крупье не выглядели даже слегка удивленными. Только пожилая дама в меховом пальто фыркнула и попросила поспешить.       — Как я уже говорил, Куникида, — продолжил Дазай, как будто ничего странного не происходило и он не держал пистолет у чьей-то головы. — Мори не прощает тех, кто должен ему деньги. Но, о, Тошино-сан, пытаться ограбить казино, принадлежащее тому самому человеку, которому ты должен деньги? Это же вершина глупости. Не могу поверить, что я занимаюсь твоим делом.       Мужчина побледнел, наконец поняв, почему никто в комнате не реагирует на пистолет, направленный на него. Он попытался злобно улыбнуться, когда его тело начало светиться, но Дазай просто коснулся его руки, и свечение исчезло.       — Что за… Кто вы?       — Никаких вам пуль из воздуха. Можно сказать, что мы делаем тебе одолжение. Мори убил бы тебя, а мы просто отправляем тебя в тюрьму.       Один из солдат в углу начал говорить в наушник, что Дазай заметил краем глаза. Им тоже нужно было убираться отсюда, пока не появился кто-то еще. В конце концов, они должны были передать этого человека военной полиции, а не мафии. И уж тем более не Анго, который должен был появиться с минуты на минуту.       Куникида подошел, чтобы надеть на мужчину наручники сзади, а Дазай держал его руку и пистолет у его головы, улыбаясь с оттенком безумия. Он, конечно, не собирался стрелять, но было бы ложью сказать, что он не скучал по этому ощущению.       — Дазай-сан… — охранник у двери остановил их, когда они выводили Тошино. — Я должен сообщить…       — Делай, что должен, но Чуя не будет против, я уверен. Не волнуйся, тебя не уволят за то, что ты нас отпустил.       Он заметил вопросительный взгляд Куникиды, но решил его игнорировать. Сейчас не было времени объяснять, почему он до сих пор был на «ты» с портовой мафией.       На улице было холодно, и их машина уже была покрыта снегом, поэтому Дазай заставил Тошино потянуть за холодную дверную ручку.       — Дазай, — отругал его Куникида.       — Что? Я слишком нежен! — воскликнул он, забираясь на заднее сиденье и стараясь не отпускать Тошино. — Как цветок.       Куникида вздохнул, подошел к багажнику и принес Дазаю что-то.       — Вот. Нормальные наручники. Не хочу чувствовать себя таксистом.       Это Чуя одолжил ему наручники, нейтрализующие способности. Хотя «одолжил» — это громко сказано, Дазай просто взял их на работу однажды после очень веселой ночи и больше не вернул. Но даже без использования их для секса на потолке, они оказались весьма полезными при арестах, точно так же, как и сейчас. Тем не менее, Дазай был немного расстроен тем, что Куникида надел их на такого незначительного преступника.       Когда они выехали на шоссе и направились к мосту, они услышали небольшую суматоху у входа в казино позади них. Дазай обернулся, не упустив шанса напугать Тошино своим смертельным взглядом (как его назвал Мори? Черный Призрак?), который заставил его замолчать, и увидел суматоху у входа.       — Лучше нажми на газ, Куникида. Думаю, наша удача закончилась.       Куникиде не нужно было повторять дважды, и Дазай схватился за ручку над головой, чтобы не упасть при резком повороте, когда машина вылетела на шоссе.       — Не объяснишь? — спросил Куникида, не отрывая взгляда от руля, с лицом бледным, как бумага. Он казался нервным, и на то была веская причина. Бедный напарник Дазая, соблюдающий правила, ненавидел превышение скорости.       — Я не имею ни малейшего…       — Они тебя знали, — прервал его Куникида, немного занеся в снегу, что заставило его сбавить скорость. — Охранники, они тебя знали. Не хочешь рассказать, почему?       Дазай глупо улыбнулся и почесал затылок.       — О, это, ну… — хихикнул он, — они, наверное, помнят меня. Я был тогда довольно страшным.       — Нет. — Это не был вопрос. Куникида выглядел очень серьезным, хотя он всегда так выглядел. — Они знали, что не должны тебя останавливать. Даже боялись.       Вдруг Тошино издал звук, заинтересовавшись разговором.       — Парни, вы, кажется, испугались. Может, вы могли бы…       — Заткнись, — одновременно сказали Дазай и Куникида.       — Как я уже сказал, они меня помнят.       — Этим парням не больше двадцати. Ты хочешь сказать, что они были в мафии в твои времена? — Куникида даже ухмыльнулся. Кто бы мог подумать, что он умеет это делать. Ужасающе.       — Я произвел на них впечатление? — Дазай улыбнулся глупо.       — Ладно, хорошо. Но я расскажу об этом Ранпо и Фукузаве-сану.       — Неважно, мы получили то, что хотели… ОСТОРОЖНО!       Он опоздал. Машина резко замедлилась и остановилась, перевернувшись с громким грохотом. Дазай услышал и почувствовал, как сработали подушки безопасности, прежде чем он успел подготовиться к удару. Он, должно быть, на мгновение потерял сознание, или так ему показалось, потому что, когда он пришел в себя, автомобиль был перевернут, откуда-то валил пар, а в голове гудело и было тяжело.       — Куники… да! — простонал он, пытаясь посмотреть в сторону, но не смог. Черт.       — Я в порядке.       Дазай хотел спросить, что, черт возьми, только что произошло, потому что все, что он видел, — это машину перед ними и светящуюся фигуру на дороге… Ох. Он чуть не ударил себя за то, что был таким медлительным. Определенно ударился головой.       Машина начала медленно подниматься, как будто кто-то делал это специально, ее внешняя часть светилась красным, и она оказалась в правильном положении. Дазай почти ничего не видел из-за подушек безопасности, но когда его дверь открылась снаружи, ему захотелось смеяться.       — Извини, — пробормотал Чуя, но не смог скрыть свою обеспокоенность, мгновенно положив руки на Дазая и пытаясь помочь ему выбраться. — Ты в порядке? — спросил он, обращаясь конкретно к Дазаю, даже не глядя на других пассажиров машины.       — Тяжело ранен, Чиби. Возможно, я умираю. И все из-за тебя, как ужасно! — Дазай почувствовал, что у него подкашиваются ноги, поэтому воспользовался возможностью, чтобы опереться на любезно предложенное плечо маленького руководителя. Мороз кусал его губы, и вдыхать холодный воздух было немного больно, но все же он чувствовал трепет в груди. Было приятно видеть Чую.       — Значит, ты в порядке, — он улыбнулся коварно и подошел к водительскому сиденью, чтобы помочь Куникиде выйти. Тошино он оставил на месте, лишь кратко проверив, что тот жив.       — Накахара-сан, — Куникида казался потрясенным, не ожидая увидеть руководителя мафии. Но Дазай знал, что осознание этого скоро дойдет до него. — Что ты здесь делаешь?       Три. Два. Один?       — Я…       — А. Понял.       — Да. — Чуя снова улыбнулся, но на этот раз извиняющимся образом. — Извини за машину. Я куплю тебе новую.       Куникида оттолкнул руку Чуи и встал самостоятельно, но быстро оперся на боковую дверь, еще не готовый двигаться.       — Не нужно, я вполне способен…       — Феррари.       Куникида, должно быть, тоже ударился головой, потому что Дазай мог поклясться, что услышал, как тот согласился.       — Эй, а как же я? — заныл он. — Разве я не заслуживаю Феррари?       — Ты заслуживаешь пинка под зад за то, что ходишь без шарфа. Ты видел, как холодно?       Куникида кашлянул, но не похоже, что это было сделано для того, чтобы напомнить им о своем присутствии.       — Ты не заберешь его, Накахара, это наше дело, — пробормотал он, но все же прислонился к Чуе.       — Он украл у нас много денег. Прости, но я не могу его отпустить. Поэтому… — он указал на машину. — Пришлось тебя как-то остановить.       Дазай обошел машину и сел рядом с Куникидой, все еще чувствуя головокружение.       — Ты мог бы хотя бы быть помягче, знаешь ли! Раз уж ты знал, что это мы.       — Я и был мягок! — Ты остановил машину на шоссе! — Дазай подошел ближе к Чуе, пытаясь возвыситься над ним, но это почти не сработало. Накахара поднялся в воздух, оказавшись на уровне его глаз. О, черт, нет.       Дазай схватил его за руку, и Чуя с грохотом упал на землю.       — Перестань!       — Не пари над головой, когда я с тобой разговариваю!       — Не используй свою способность, когда я разговариваю!       — Ребята… — Куникида поднял голос, звучащий измученно. — Позвоните… кому-нибудь. Нам нужно разобраться в этой ситуации.       — Я уже написал Йосано, она уже едет. Пойдем в Агентство.       — Ладно, ладно, как скажешь, — раздраженно пробормотал Чуя, достал пачку сигарет и без слов протянул ее Дазаю.       Они прождали в тишине всего несколько минут. Йосано приехала так быстро, что Дазай подумал, что она, наверное, была дома, ведь это было всего в нескольких минутах езды от того места, где она находилась. Если бы он был лучшим человеком, ему было бы даже жаль, что он заставил ее приехать, но он был холоден, ранен и уставший и хотел только одного — чтобы этот день поскорее закончился. Не говоря уже о том, что им пришлось оставить верхнюю одежду в казино. Чиби будет в ярости из-за того шарфа, но он, наверное, сможет забрать его позже. — Я вижу, что никто не умирает, — обратилась к ним Йосано без приветствия, звуча немного разочарованно. Она быстро осмотрела Дазая и Куникиду, проверила зрачки и пульс, спросила, как они себя чувствуют, и отправила их ждать в своей машине, пока она осматривала последнего пациента. Тошино не сопротивлялся, вероятно, больше из-за стресса и боли, чем из-за чего-либо еще, но Дазай знал, что Акико могла бы его одолеть, если бы ей пришлось.       Дазай с удовольствием наблюдал, как она осматривала разбитую машину, повернулась к Чуя и спросила его о чем-то. Накахара на мгновение выглядел сбитым с толку, затем снова улыбнулся, огляделся и снова поднял машину с помощью своей способности. Она провисела в воздухе несколько секунд, а затем с громким грохотом упала на обочину дороги, подальше от посторонних глаз.       Куникида видел то же, что и Дазай, хотя, вероятно, был слишком уставшим, чтобы как-то отреагировать. Хотя он казался немного грустным, видя, как уходит его старая машина — Дазай знал, что он копил на нее три года, а Чуя так ужасно ее разбил. Как же груб был этот маленький чиби, просто невероятно.       — Эй, Дазай, — вдруг заговорил Куникида, — он же не представляет угрозы, правда?       — Чуя? Нет.       — Почему он не подождал, пока мы доедем до Агентства? И если это не имеет значения, почему он едет с нами сейчас? Это просто не имеет смысла.       Дазай пожал плечами на заднем сиденье, рад, что Куникида не мог сейчас видеть его лицо.       — Наверное, я забыл помыть посуду или что-то в этом роде, — пробормотал он под нос, довольный тем, что Куникида его не услышал.       К тому времени, когда Йосано довезла их до Агентства, кафе внизу уже было закрыто, улицы опустели и были покрыты снегом, что затрудняло парковку. Голова Дазая теперь болела гораздо меньше, и Куникида, похоже, тоже не замечал своих травм (если они у него были). Возможно, Чуя действительно старался быть осторожным. Он провел всю поездку в ВДА в основном в тишине, сидя между Дазаем и Тошино, пиная последнего, чтобы тот не заснул. Не из-за серьезной заботы о нем, а скорее потому, что не знал, нет ли у него сотрясения мозга.       Дазай улыбнулся, когда Чуя открыл ему дверь машины и помог выйти, выглядя обеспокоенным, даже если и пытался это скрыть. Все — Фукудзава, остальные сотрудники ADA и, вероятно, Мори — наверняка уже ждали их. Отдела по-прежнему не было видно, но Анго определенно слышал о том, что они схватили Тошино. Не было никакой возможности, чтобы он не слышал.       Оставив Тошино на «попечение» Йосано, как врача и охранника, они прошли в конференц-зал. Танидзаки и Кэнджи, по-видимому, отправили домой, но Ранпо, Фукудзава и Ацуши были на месте, причем последний угрюмо пил чашку горячего шоколада. Бедный мальчик. Дазай не мог не почувствовать к нему жалость, даже если это было немного забавно.       Мори вошел через несколько минут после начала встречи, кивнув Чуе, который, казалось, почти телепатически передал ему что-то. Дазай без труда понял, что именно — им нужно было заполучить Тошино любой ценой. Ну, почти любой ценой, но позволить такому человеку сбежать создало бы опасный прецедент.       — С Новым годом, — начал Мори, садясь рядом с Фукудзавой и небрежно отпивая из чашки горячего шоколада, который Ацуши приготовил ранее. — Спасибо за приглашение. Дазай, рад видеть, что ты в порядке.              Дазай только презрительно фыркнул, стараясь выглядеть раздраженным.       — Жаль, что ты все еще жив. Как твоя спина?       — Лучше, спасибо, что спросил. Я так понимаю, тот инцидент был твоей затеей? — Мори улыбнулся, ничуть не обидевшись.       — Делать мне нечего, ты и так скоро на тот свет, в твоем-то возрасте.       — Ты не изменился, — улыбнулся Мори. — Кстати, приглашение вернуться все еще в силе.       — Да, да, я знаю, как приятно.       Чуя, сидевший рядом с Дазаем, ничего не сказал, но, должно быть, он был единственным, кто заметил напряжение в нем. Он осторожно, стараясь, чтобы никто не заметил, мягко сжал его руку под столом. Дазай не хотел признавать, что это очень успокоило его.       — Мори-доно, добрый вечер. Давайте начнем, — начал Фукудзава, не обращая внимания на то, что Мори украл его напиток. Эти двое тоже не особо скрывали свои отношения. — Мы в затруднительном положении, учитывая, что дело Тошино находится в нашей юрисдикции, и наши агенты уже произвели арест. Кроме того, есть проблема с уничтожением автомобиля Куникиды…       — Уже решено, — вставил Чуя. — Я куплю ему новую.       Фукузава на полсекунды удивился, затем кивнул и продолжил.       — Хорошо. Итак, юрисдикция над Тошино. Мори-сан. — Он наклонился ближе к мужчине. — Мы не можем передать человека, находящегося под нашим арестом, мафии. Военная полиция ожидает его перевода.       Мори улыбнулся лукаво, взглянув на Дазая и Чую, сидящих рядом.       — Мой исполнительный директор мог бы его схватить, если бы захотел, но решил действовать мирно, в соответствии с нашим соглашением. Безусловно, его действия свидетельствуют о доброй воле мафии и ее намерении поддерживать рабочие отношения с Агентством.       — Он разбил машину Куникида-сана.       — За что он ему возместит ущерб.       — И мои агенты, и беглец могли погибнуть.       — Фукузава-доно, — засмеялся Мори, — вы же не хотите сказать, что Чуя-сан настолько плохо контролирует свою способность, что не может предсказать ее точное воздействие?       Дазай почти не слушал их перепалку, сосредоточившись в основном на руке Чуи на своей, желая как можно скорее оказаться дома. Это становилось раздражающим. Конечно, Фукузава должен был пройти через всю эту бюрократическую волокиту, а военная полиция никогда бы не согласилась просто передать этого человека мафии… Но как же все это было скучно. И в канун Нового Года! Не говоря уже о том, что было бы так приятно насолить Анго.       — Чиби, — прошептал Дазай, стараясь не привлекать внимания. — Я хочу домой. Зимнее солнцестояние?       Чуя удивленно посмотрел на Дазая, но тут же опомнился.       — Что, сейчас? Почему ты…       — Я устал. И, честно говоря, неважно, кто его поймает. Все это дело было ужасно скучным. Смотри, — он указал на Ранпо, блаженно дремлющего в углу. — Он уже все.       Чуя улыбнулся, провел большим пальцем по руке Дазая, нежно поглаживая ее.       — Если ты готов.       — И плюс один.       — Кто?       Дазай кивнул Ацуши, который теперь, казалось, почти утонул в своей чашке, выглядя бледным и ужасно расстроенным. Это было понятно. Было уже почти девять часов вечера.       Все произошло так быстро, что даже Дазай был удивлен. Куникида что-то крикнул про дымовую шашку, и вдруг комната наполнилась слезоточивым газом, мешающим видеть. Он только почувствовал, как Чуя схватил его за руку, и схватил Ацуши, и через несколько мгновений они были уже вне конференц-зала. Крики о том, чтобы открыть окно и атаковать, следовали за ними, в основном исходя от Куникиды, но Дазай знал, что делать. Чуя уже исчез, комната едва была видна в тумане. Они встретятся снаружи.       — Дазай-сан? — спросил Ацуши, растерявшись, когда они сбегали по лестнице. — Что происходит? Может, нам… — он закашлялся. — Трудно дышать.       — Все под контролем, доверься мне.       Оказавшись на улице под снегом, Дазай снова пожалел, что не взял пальто и шарф. Он не знал, сколько еще им придется ждать Чую, но у них было всего несколько минут, если они хотели успеть сбежать. Как раздражает, этот слизняк такой медлительный…       — Дазай! — крикнул Чуя из машины неподалеку. — Залезай!       Дазай поспешил затащить себя и Ацуши, пытающегося задавать вопросы, что было совсем не кстати.       — Прости, Ацуши-кун, — извинился Дазай, прежде чем нажать на несколько ключевых точек на шее Ацуши и вырубить его. Чуя помог уложить парня на заднее сиденье, и они поехали, мчась на большой скорости, но на этот раз без опасности попасть в аварию. Даже с Дазаем в машине способность Чуи работала.       Через несколько минут их телефоны начали звонить. Чуя не ответил, поэтому Дазай решил поступить так же и оставил телефон звонить. Через несколько минут он услышал шуршание сзади, доносящееся из багажника.       — Эй! — раздался приглушенный крик, определенно Тошино. — Меня похищают второй раз за сегодня! Что вам-то, черт возьми, нужно?       — Чиби, — спросил Дазай, потягиваясь на сиденье, как кошка. — Он все еще в тех наручниках, да?       — Ты думаешь, я бы его в багажник засунул, если бы они не были на нем? — фыркнул Чуя, резко повернув в сторону порта.       — Не знаю, чиби глупый.       — Заткнись, — Чуя улыбнулся и рассмеялся, явно не злясь и даже не раздражаясь. — Достань мои сигареты.       — Ему восемнадцать, — он указал на Ацуши.       — И что?       — Ему нельзя курить.       — Черт, ты действительно изменился. Теперь такой законопослушный. Аж тошнит.       Дазай мечтательно улыбнулся.       — Я только что помог тебе похитить человека, которого позже будут пытать до смерти.       — Вот именно, но курить перед ребенком, ух ты, это уже перебор, правда? — саркастически спросил Чуя, замедляя ход машины. Только тогда Дазай заметил, что она угнанная.       — Именно! Вот, я думаю, Акута…       — Я лучше тебя знаю, где он, Дазай, — резко ответил Чуя, но без особой убедительности. Он остановил машину на набережной перед большим складом, который явно использовался и охранялся. Снег наконец перестал идти, поэтому желтый свет уличных фонарей сиял ярче, а ветер с залива был заметен только по тому, как он обжигал лицо.       Ацуши издал несколько стонов с заднего сиденья, подгоняя Дазая к следующему шагу. Он достал телефон, проигнорировав двадцать пропущенных звонков, и набрал номер, которым не пользовался уже несколько лет.       — Дазай-сан?!       — Выйди, пожалуйста. У нас для тебя новогодний подарок. И, Акутагава… — Дазай взглянул на бедного Ацуши, одетого только в свитер, а затем на Чую, улыбаясь. — Принеси второе пальто.                   Им пришлось ждать всего тридцать секунд, прежде чем Акутагава выбежал на улицу, выглядя бледным и измученным. Чуя опустил окно и помахал ему рукой из машины.       — Исполнитель Накахара, я ждал… Дазай-сан, здравствуйте, — начал Акутагава, но его быстро прервали словами «Рю!», донесшимися с заднего сиденья.       — Новогодний подарок замерз. Пальто для него. И забери то, что в багажнике, — добавил Чуя, пока Акутагава укутывал Ацуши пальто. — Это подарок для Мори-сана. — Когда Акутагава, не задавая никаких вопросов, подошел к багажнику и вытащил Тошино, Чуя крикнул:       — И не снимай эти наручники! Ацуши, скажи ему!       Лучшая черта Накаджимы была его моральная гибкость, даже если он сам порой этого не осознавал. Дазай с улыбкой наблюдал, как тот выглядел немного растерянным и улыбался как идиот, пока его парень тащил мужчину к складу. Он несколько раз робко оглянулся, а потом помахал рукой, но казался довольным.       С тех пор, как Акутагава и он начали встречаться, это было болезненно очевидно для всех, по крайней мере, для Дазая. Вынужденная работа в Новый Год означала, что он не сможет провести время с Рюноске, что было ужасным испытанием, поэтому Дазай взял дело в свои руки. Чуя только ухмыльнулся, наблюдая, как двое исчезли внутри, и повернулся к Дазаю.       — Готов ехать домой?

***

                  Когда Чуя потащил его на рождественский рынок, чтобы выбрать елку для праздников, Дазай подумал, что его любимая вешалка для шляп сошла с ума. Добровольно сунуться в место, забитое людьми с ног до головы, уже звучало, как безумие, но отмечать праздники? Как нормальные люди?       — Чиби, тебе нужно проверить голову, — сказал он тогда, развалившись на диване с преждевременным эггногом в чашке, подаренной Чуей летом.       — Завались, я давно хотел, — резко ответил парящий у верхней полки шкафа и достающий украшения Чуя. — Это наше первое совместное Рождество.       — У нас их было уже несколько, — заныл Дазай. — Я бы лучше остался с тобой в постели на весь день.       — Я хочу купить елку. Она так приятно пахнет. Ты пойдешь, — Чуя приземлился на пол и осторожно поставил коробку на диван. — Поднимай свою задницу.       Он поднял задницу согласно элегантной инструкции, и не пожалел об этом ни разу. Наблюдать за счастливым Чуей на рынке, нюхающем елки, как ребенок, и бегающем вокруг, было слишком приятно. Затем Дазай был жестоко заставлен украшать елку вместе с Чуей, на что Дазай не брезговал жаловаться, хотя елка в итоге выглядела потрясающе. Но теперь, возвращаясь домой в канун Нового Года, уставший, но счастливый, что он дома, вдыхая прекрасный запах хвои, успевший наполнить квартиру в их отсутствие… Момент перед включением света всегда был самым лучшим. Окна от пола до потолка, а рядом с ними — рождественская елка, светящиеся гирлянды на ветках, звезда на верхушке и несколько старинных игрушек, которые выглядели дороже, чем та машина, которую Чуя обещал Куникиде…       И Чуя, держащий за руку, улыбался, а затем притянул к себе для нежного поцелуя.       — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?       — Ты имеешь в виду ту ужасную автомобильную аварию, в которую я попал ранее? — пожаловался Дазай, отстраняясь от поцелуя, но не упуская возможности поиграть с волосами Чуи. Даже после этого бесконечного вечера они по-прежнему были приятны на ощупь. — Я в порядке, просто замерз. Йосано осмотрела нас всех, травм нет.       — Это очень хорошо, — рука Чуи скользнула ниже по груди Дазая, осторожно нажимая на пуговицы рубашки и царапая их ногтями, — значит, что ты готов к развлечениям?       — Всего две минуты дома, а меня уже домогается крошечный слизняк! — Дазай смеялся и жаловался, насмешливо. — Романтика мертва!       — Да, ты в полном в порядке. — Чуя улыбнулся, снял туфли и строгим взглядом убедился, что Дазай сделал то же самое. — Сначала примем душ?       — Я хочу ванну.       Пока Чуя набирал воду, настояв, чтобы Дазай подождал на диване, снова начался снегопад. Он был не таким сильным, как раньше, и из уютной квартиры на двадцатом этаже он только добавлял новогоднего настроения. Как странно, что даже понятие «настроения», о котором постоянно говорил Чуя, заставляло их обоих вести себя так, как будто… как будто они были нормальными. Хотя, прожив год с Чуей, пусть и в тайне, он привык к этому теплому чувству в груди, возникающему каждый раз, когда его слизняк делал что-то милое. Необязательно было что-то особенное, Чуя мог просто сидеть рядом с ним, крича в ноутбук, зарубившись в катку, как подросток, или потягивать красное вино и улыбаться, и это чувство возникало. Дазай знал, что нормальные люди называли бы это счастьем.       Они никому не рассказывали о своих отношениях, но он полагал, что к этому моменту все уже догадались. Он больше не опаздывал на работу, скулы стали менее впалыми (благодаря регулярным домашним обедам Чуи), и он даже одевался соответственно сезону. Чиби должен будет забрать его одежду из казино. Куникида, наверное, тоже догадался, что Дазай ни за что на свете не пришел бы в шарфе, если бы его не заставил кто-то заботливый, но либо не замечал, либо просто решил не упоминать об этом.       — Ванна готова, — услышал он за спиной, обернулся и почувствовал, как его душа покидает тело, и забыл, как дышать. Чуя стоял перед ним, полностью обнаженный, ухмыляясь с мраком в глазах. — Идешь?       Было стыдно, как быстро Дазай привык к тому, что Чуя баловал его, когда они стали жить вместе. Вернее, он просто вломился в его квартиру и просто не ушел. Или Чуя не дал ему уйти. В любом случае, привыкнуть к огромной ванне Чуи, L-образной, стоящей рядом с окном с видом на залив, было еще проще. Дазай любил вечера, которые они проводили здесь, просто обнимаясь, целуясь или занимаясь сексом в теплой воде. Окинув взглядом ванную комнату, Дазай понял, что Чуя провел здесь гораздо больше времени, чем казалось.       Ванна действительно была наполнена, но вода мерцала красными искрами от солей, едва заметными из-за пены на поверхности. По бокам ванны толстые красные свечи освещали комнату, слегка мерцая, и их свет отражался на окнах в пол. Чуя даже открыл бутылку шампанского на маленьком столике у ванны, принес немного сыра и клубники, а также два бокала, уже сверкающих пузыриками алкоголя.       Дазай выдохнул, не в силах ничего сказать, и ему захотелось заплакать, когда он почувствовал сильные, теплые руки, обхватившие его за талию. Чуя прижался лбом к его спине и замурлыкал в пространстве между лопатками.       — С Новым годом.       — Чуя… я… — Дазай хотел повернуться к Чуе, но ему не дали — его удерживали одной рукой, а другой начали расстегивать рубашку. Дазай помогал, чувствуя, как дыхание и сердцебиение учащаются. Дерзкий, властный, забирающий контроль Чуя был всегда главным предпочтением Дазая, и оба это знали.       Рубашка упала на пол, и Дазай хотел стянуть брюки, но его снова остановили. Вместо этого ладони Чуи медленно скользили по телу, от живота к груди и обратно, прослеживая каждый шрам, а Дазай все это время смотрел на панораму Йокогамы. Он уже чувствовал, как собственная эрекция давала о себе знать, как и прижатый к его бедрам, налитый кровью член Чуи тоже, но по какой-то причине этот проклятый слизняк не двигался.       — Какой нетерпеливый, — прошептал Чуя в спину и поцеловал лопатки, а затем поднялся выше, чтобы оставить несколько нежных укусов на шее. Дазай не знал, что делать с руками, болтающимися по бокам, поэтому он накрыл ладонь Чуи на своей груди своей собственной. Медленно он поднял руку Чуи выше, к своей шее, и сжал ее, надеясь, что Чуя поймет намек.       — Как обычно. Ты не хочешь сначала принять душ? — он усмехнулся, но его пальцы сильнее сжали шею Дазая, заставив резко выдохнуть.       — Придется… потом…       Одна вещь, к которой Дазай никогда не смог привыкнуть, — это то, как сильно и быстро Чуя возбуждал его, будто бы его тело было скрипкой, на которой Чуя играл виртуозно, никогда не фальшивя. Теперь оно жаждало большего прикосновения, больше ласки и любви, чтобы Чуя избавился от одежды и перестал томить ожиданием. Или продолжал до конца дней.       Брюки и нижнее белье соскользнули, падая к ногам, и его попытки повернуться, ища поцелуй, оказались тщетными — Чуя крепко держал его, не давая двигаться.       — Если не будешь вести себя хорошо, я тебя накажу, — прошептал Чуя, от чего по спине Дазая пробежал холодок. — Но тебе это понравится.       Дазай закрыл глаза, погрузившись в ощущение объятий со спины, в то, как стоящий член, уже влажный и подтекающий, дразняще прижимается к его бедрам. Он больше не пытался повернуться, теперь полностью отпустив себя, и, выдохнув, и слегка застонал, когда почувствовав прикосновение к члену.       — Смотри на огни. Я хочу, чтобы ты кончил так. Только с моей рукой, голый, после того, как весь день лгал всем. В постели с преступником, да?       Дазай хорошо знал эту игру и, вероятно, наслаждался ею даже больше, чем Чуя. Его личный маленький мафиози, берущий его, как хочет, использующий его тело для удовольствия… Он чувствовал тепло руки Чуи, палец, нажимающий на влажную щель на кончике, затем обводящий вокруг, чувствовал его тяжелое дыхание и стук сердца. Или может быть это был его истлевший орган, пытающийся вырваться из груди и быть ближе к любимому человеку. Дазай тихо застонал от прикосновения, желая оказаться в постели или хотя бы в горизонтальном положении, с тем как ослабли его ноги, грозясь подкоситься. Эта медленная мастурбация была именно тем, что ему нужно после долгого дня, но он хотел большего, гораздо большего… Увы, ему пришлось подчиниться.       — Умница, — снова прошептал Чуя хриплым голосом. — Если ты будешь так продолжать, я даже отымею тебя у этой ванны.       Дазай не смог сдержать стона, который вырвался из его уст, грудь теперь поднималась и опускалась, тело больше не было холодным. С каждым движением температура в комнате резко повышалась, пошлости только заводили, а тепло внизу живота начинало накаляться, гореть, заставляя жаждать большего. Он всегда был слаб перед Чуей.       Медленные движения постепенно ускорились, и тогда Дазай почувствовал, как рука на шее сжалась, немного придушив и заставив наклониться назад, достаточно, чтобы он мог дотянуться до рта Чуи.       — Поцелуй меня, — прошептал он и раздвинул ноги шире, чтобы опуститься. Как же он ненавидел рост Чуи в такие моменты!       Поцелуй, полный страсти и похоти, мгновенно отвлек, истязая, язык Чуи грубо вторгся в его рот с горячим желанием завладеть, поставить Дазая на место. Дышать становилось все труднее, колени дрожали, но он стоял, как ему велели, зная, что даже если он упадет, Чуя поймает. Он попытался дотянуться до ягодиц в надежде облегчить Чуе задачу, но его остановили. Чуя отпустил его член и шлепнул по запястью.       — Что я тебе сказал?       — Чуя, пожалуйста! Я хочу тебя, я…       Его тело было в огне, нижняя часть живота скрутилась в узел, а в голове не было ни одной мысли, кроме желания, чтобы Чуя взял его, здесь, на полу, у ванны, в ванне, у окна, как он хочет, только, пожалуйста, быстрее…       — Такой жалкий в своей похоти. Какой же ты…       Как, черт возьми, Чуя никогда не стеснялся говорить такие грязные вещи?       Обе руки покинули Дазая, и он был готов заплакать, но Чуя положил их ему на бедра и слегка подтолкнул к ванне.       — Наклонись, Осаму, — это все, что он сказал, и Дазай послушался.       Бледные, тонкие руки схватились за мраморный край ванны, как будто от этого зависела жизнь, и он застонал, когда услышал, как Чуя открывает бутылку смазки. Но вместо пальцев он почувствовал…       — Ах! Блять!       Чуя раздвинул его ягодицы и прижал язык к отверстию Дазая, заставляя его заскулить от ощущений и немного взвизгнуть от неожиданности. Каждый раз, когда Чуя лизал ему, чувство неловкости сковывало, но он никогда не делал этого, когда Дазай стоял!       — Чуя… я…       Его партнер даже не ответил, медленно смачивая вход своим сильным языком и вдавливаясь внутрь, заставляя Дазая снова стонать. Он бы никогда не позволил никому другому сделать это с ним, только Чуе, всегда только Чуе.       После нескольких минут ласк его анус немного расслабился, а руки Чуи блуждали по бедрам Дазая, время от времени возвращаясь к мокрому члену. Он не был уверен, сколько еще сможет выдержать ожидание, с нотками жалости, что Чуя так хорош в этом, ведь теперь он едва ли мог говорить.       — Чуя… — он повторял это имя, чувствуя, как язык раскрывает его, громко постанывая, когда один из пальцев Чуи резко проник внутрь, рядом с языком, лишь на секунду вызывая легкий дискомфорт. Вскоре один палец превратился в два, а затем в три, все время трахая его, оставаясь на расстоянии нескольких миллиметров от простаты. Дазай боялся, что сломает ванну, так сильно он сжимал белый мрамор.       Внезапно, на теле уже не было рук, язык и пальцы исчезли, но теперь Дазай терпеливо ждал. Они были здесь уже некоторое время, и при всей решимости и любви Чуи к доминированию, он был всего лишь человеком. Он нуждался в нем так же, как и Дазай.       — Ты выглядишь так идеально, — Дазай услышал горячий шепот на ухо, когда почувствовал, как горячий кончик большого члена Чуи прижимается к его входу. — Я скучал по тебе весь день. Думал о том, что я с тобой сделаю, когда мы вернемся домой. Как мило ты будешь выглядеть, растянутый вокруг меня…       — Сейчас единственное, что растянуто, — это мое терпение, — отрезал Дазай, но это только сделало его голос более жалким. Нуждающимся. Но ему было все равно.       — Неужели?       Среди всех вещей, к которым Дазай так и не смог привыкнуть, был размер Чуи. Он обожал, когда тот входил в него как впервые, как он всегда выдерживал баланс боли и удовольствия. Желание быть использованным, грязным, обуревало его, и теперь, снова прижатый к ванне, с дрожащими и широко раздвинутыми ногами, с кончиком Чуи, лишь слегка прижимающимся к его краю, он чувствовал себя обожаемым. Любимым.       Чуя двинул бедрами вперед, входя медленным, ровным толчком, остановившись на полпути.       — Ты в порядке?       — Да, да, все хорошо, пожалуйста, ах! Продолжай.       Всегда такой заботливый, почти до раздражения. Глупый слизняк.       Пауза длилась недолго, Чуя ухмыльнулся, снова хватая Дазая за шею, притянул к себе для поцелуя, заставляя Дазая сильно выгнуть спину, пока он толкал член внутрь. Казалось, будто Чуя управляет его телом, растягивая так сильно, что было трудно дышать, заставляя его чувствовать себя таким наполненным, а Чую — где-то под легкими… Наконец, кончик достиг простаты, чего он так жаждал все это время, и тело Дазая задрожало от желания…       — А я еще даже не начал.       Это было последнее, что произнес Чуя, прежде чем вытащить член до конца, оставив внутри только кончик, и снова вошел, на этот раз резко, заставив Дазая вскрикнуть.       — Слишком грубо!       — Тебе нравится.       Нервные окончания по всем телу пылали и искрили током, заставляя забывать имя, жизнь и жалкое желание умереть, заставляя хотеть никогда не прекращать это, иметь Чую внутри себя… Он начал двигаться, сначала медленно, но грубо, выбивая воздух из легких Дазая, или то, что от них осталось, потому что его сильная, мускулистая рука все еще была на его горле…       Дазай что-то проскулил, едва ли замечая неудобный прогиб в спине или дрожь в ногах, чувствуя только наполненность и Чую глубоко внутри, повсюду, берущего, трахающего его, и мерцание ночных огней Йокогамы где-то далеко… Он никогда не верил в какого-либо бога, но когда Чуя был внутри, он мог бы с таким же успехом обратится к вере. Секс с Чуей Накахарой был больше похож на религиозный опыт.       Чуя двигался грубо и нежно одновременно, не отрывая руку от горла Дазая, бедра резко ударялись о его задницу, каждый раз шокируя. Ощущения растяжения, полноты заставляли тело дрожать от желания, а кончик члена Чуи при каждом толчке сильно давил на простату…       Дазай увидел белое, прежде чем почувствовал оргазм или услышал собственный стон, граничащий с криком, но Чуя не остановился — теперь он гнался за собственным оргазмом, двигаясь еще быстрее, так что Дазай должен был держаться за ванну, положив подмышки на мрамор, чтобы не упасть. Чуя всегда был внимательным любовником, но моменты, когда он таким не был… Дазай обожал их. Если бы Чуя окунул голову в воду сейчас, перекрывая кислород, он бы не возражал.       — Блять… Я сейчас кончу, Осаму… — Стоны Чуи перемежались с его предоргазмическими признаниями. — Я кончу в тебя.       Это не был вопрос, но Дазай был полностью за, чувствуя, как горячая влажная сперма заполняет его изнутри через мгновение. Чуя громко выдохнул, вероятно, закрыв глаза во время оргазма, и провел ладонью по мокрой спине Дазая. Затем она переместилась вокруг него, к его теперь мягкому члену, и собрала оставшуюся там влагу. Остальное было на бедрах и полу.       — Осаму, посмотри на меня.       Дазай повернулся, с трудом вытаскивая член Чуи из себя, и его глаза расширились от вожделения при виде того, что он увидел. Чуя мрачно ухмыльнулся и облизал свои пальцы, на которых была сперма Дазая, глотая.       — Ты вкусный.              Предательски, член Дазай дернулся при этом виде. Они были далеки от завершения.

***

      Когда они наконец закончили (Дазай выразил желание, чтобы его снова трахнули, на этот раз на полу, а затем в ванне, разбрызгивая воду повсюду), было уже почти полночь. Шампанское нагрелось, поэтому Дазай послал своего матерящегося слизняка за льдом на кухню, противно и довольно улыбаясь и оставаясь в ванне. Большая часть теперь была на полу, но свечи оставались зажженными, а вода все еще была красной.       — Какой смысл во всей этой романтике, если ты даже не можешь ее оценить? — спросил Чуя, когда он опустился за Дазаем в ванну, поставив ведро со льдом на столик рядом с ними.       — Я оценил! — ответил Дазай с нытьем. — Чуя просто грубиян. Я думаю, что нетерпеливый здесь ты.       Чуя обвил ногами торс со спины Дазая и потянулся за теплым шампанским.       — Мы оба такие. Но разве можно меня винить?       Дазай улыбнулся, прислонившись к Чуе и положив голову ему на плечо.       — Нет, конечно. — Затем он задумался на мгновение и спросил: — Ты действительно собираешься подарить Куникиде Феррари?       — Да… думаю, я должен этому бедняге, — Чуя слегка рассмеялся, выводя круги на груди Дазая кончиками пальцев.              — Кстати, я имел в виду то, о чем спросил раньше .— Дазай обиженно сжал губы и наклонил голову, чтобы посмотреть на Чую своими огромными глазами. — Я тоже хочу Феррари.       — Сначала научись водить.       — Я умею водить.       — Врезаться в фонарный столб — это не значит уметь водить.                   После этого они замолчали, просто наблюдая, как снег и облака окутывают зимнюю Йокогаму. Снаружи снова началась метель, и Дазай вспомнил о «Снежной королеве» Андерсена, сказке, которую он обожал в детстве. Кай был похищен Снежной королевой, и Герта путешествовала по миру до Северного полюса, чтобы спасти его и растопить лед в его сердце поцелуем. Теперь, обнятый, чувствуя любовь и тепло, он задался вопросом, не нашел ли он что-то похожее. Гигантский айсберг в на сердце давно начал таять.                   Он хотел закрыть глаза и заснуть в таком положении и почти начал это делать, когда услышал вдали фейерверк. Двигаться не хотелось, и даже заставить свои веки сделать это казалось пыткой. Однако через секунду губы Чуи коснулись его в медленном, чувственном поцелуе.       — С Новым годом, Осаму, — послышался шепот, за которым последовал поцелуй в висок. — Спасибо, что остался со мной еще на один год.       Дазай не знал, как ответить на это, сердце трепетало и болело от того же теплого, проникающего чувства, что и раньше, которое он всегда испытывал рядом с Чуей, а в такие моменты — еще сильнее. Теперь там было еще что-то, что-то сильнее любви или страсти, но у него не было слов, чтобы выразить это. Поэтому он просто улыбнулся и прошептал:       — С Новым годом, Чуя.