Нехватка внимания

Скоро сессия. Саша во всю к ней готовился. Саша очень ответственный, поэтому по всем непрочитанным произведениям он нашёл краткое содержание, за чтение которого Ангелина обещала расстрел на месте. Позже он обязательно прочитает книги целиком, но до экзамена осталось слишком мало времени... Соловей сидел у окна на широком подоконнике, смотрел на ночную Москву и скучал. Саши категорически не хватало перед сессиями, особенно когда всë остальное время до них было посвящено смеху, поцелуям и прогулкам за руку, пока никто не видит. Было тоскливо смотреть, как Саша мучается одной лишь учёбой, и, пусть и хочет, но не может приласкаться, утонуть в объятиях. Соловей понимает – у Саши нет сил на романтику. Понимает и снова вздыхает. «Третий раз забывает сделать перерыв...» – думает он и незаметно подсаживается к Саше. Он улёгся рядом на плечо, вмиг ощутив новый запах. Духи? В их нотках было что-то знакомое, общее со всеми остальными ароматами, что Соловей чувствовал на Саше, когда они обнимались. Несмотря на силу, они оставались приятными и окутывали собой. Притягивали. - Чем от тебя пахнет? – спросил он. Саша, сидевший по-турецки на диване, устало улыбнулся и потёрся щекой об его макушку, с тяжёлым вздохом вновь возвращаясь в глубины литературного сайта. - Это Инга духи подарила. Сказала, что они с Лилей ходили по магазинам, и ей этот запах меня напомнил. - Что-то знакомое! Мне нравится. А как они называются? - Там всё на английском, но вроде «Цветущее дерево». - Намёк на то, что ты цветёшь и пахнешь? - Пахну сейчас, но уж точно расцвету через неделю. - Ты в последний раз отдыхал на закате. Тебе ещё много? – тоскливо спросил Соловей. Вместо ответа Саша перешёл в приложение с заметками и стал широкими взмахами пальца листать и показывать, казалось, нескончаемый список. - И это только то, что я успел нарыть у другого курса. – отозвался он, вновь переходя к сайту, – Так что да, Соловушка, читать мне ещё до... Много. - Но часть из этого вы проходили в школе, разве нет? Саша наклонил голову навстречу. - Когда я был в школе, меня мало что интересовало, включая литературу. – начал он, будто впервые в этой гонке со сбежавшими монстрами из книг и магией вспоминал прошлую жизнь типичного подростка СНГ, – Так, домашку для галочки списать и ладно. Слушал в пол уха, забил в общем, а зря! Инга тоже любила больше бегать по улицам, чем сидеть на скучных уроках, поэтому мы часто прогуливали. Но кто ж знал, что нас с ней сюда занесёт... Соловей не знал, что ответить, но покрасневшие от постоянного использования телефона Сашины серые глаза заставили его что-то срочно предпринять. - Шур, отдохни, пожалуйста! – попросил он и поправил длинные светлые волосы, – Ты выглядишь очень замотанным... - Ещё двадцать содержаний и, так уж и быть, передохну. – ответил тот и вновь разблокировал телефон. - Ну Шу-у-ур... - Соловей! - Что? - Полежи немного, дочитаю – и весь твой! В качестве подтверждения он потянулся к Соловью и оставил лёгкий поцелуй в щеку. Персонаж не успел перехватить инициативу и перейти на губы, грустно лëг на плечо книгочея обратно. Через несколько минут сладость парфюма раскрылась в полную меру. Соловей сделал тихий вдох. Он не разбирался, какие нотки и нотки чего уловил там, но Саше такой запах подходил. Наверно, это и впрямь были цветы, кора, свежесть, как лес после дождя... Из неоткуда возник странный вопрос: а могут ли быть духи такими же сладкими на вкус, как пахнут? Сам ведь сказал "полижи"... Полижи же? Да и вроде это менее странно будет выглядеть, чем если бы они были друзьями, а не парой. И менее странно, чем напшикать из флакона прямо на язык... Соловей слегка закусил губу, понял, что соблазн внезапной идеи слишком велик, и самым кончиком языка лизнул Сашину шею. Сам Саша вздрогнул, а когда осознал, что это было, покрылся румянцем и забавно захлопал двухцветными ресницами в непонимании. На ещё не заданный вопрос Соловей сказал: - Хм... И вправду сладкие! - К-кто? - Духи твои! – хихикнул персонаж. - Н-но духи не могут быть сладкими... – неловко ответил Саша, не понимая, к чему идёт разговор, – Да и вообще, Соловей, ты снов— Саша задрожал и подавился воздухом, когда Соловей вдруг поднял выше его подбородок и широко лизнул шею от ключиц до окончания яремной вены. Как раз там, где кожа была горячее, а парфюм – слаще. Саша, сбитый с толку, опустил голову обратно, а Соловей в ту же секунду впечатался в его губы своими, бесстыдно вторгаясь в рот языком. Парень замычал, больше от удовольствия, чем от протеста, экран его телефона, до сих пор покоившийся в руке, потух. Он почувствовал, как сбилось дыхание, как поцелуй стал действительно сладким, отложил устройство на диван и коснулся щеки Соловья. - Почувствовал? – прошептал тот и перехватил руку с щеки, чувствуя на ней тот же самый аромат, залюбовался грациозными изгибами пальцев, – Шур, ты слишком сладкий... И твои руки... Можно я поцелую их? Саша ответил слабым кивком. Соловей его слабость. Соловей, целующий руки – самое уязвимое место – слабость вдвойне. Бежать уже было некуда: он напрочь забыл, о чëм читал, когда такие нежные губы с особым трепетом стали покрывать чувствительные ладони. Для персонажа Сашины руки действительно были очень красивые, бархатные, будто он когда-то был античной статуей и лишь стряхнул с себя мрамор. О миссиях книгочеев напоминали шрамы и маленькие ранки, которые ни чуть не портили вид кожи. Наоборот, каждая царапина рассказывала свою историю, была частью жизни, с которой Соловей хотел связать себя навсегда. Ошеломлённый, смущённый, с привкусом собственного парфюма на языке, он расслабил правую руку под нежными касаниями. Сначала были поцелованы верхние фаланги, потом побитые на заданиях костяшки, дальше влажные губы скользнули по внутренней стороне ладони, спускаясь к запястью. Его Соловей целовал особенно яро, смакуя и туда нанесённый парфюм, а Саша тихо заскулил, чувствуя, как он начинает плавиться. В каждом прикосновении ощущалось, как Соловей скучал по нему. Какая уж тут литература... - Я... Я останусь на третий год... – сбивчиво прошептал он, закрывая глаза. Соловей сел к нему на колени, заставляя, наконец, вытянуть ноги. Он осторожно оставил ещё один поцелуй на правой руке и увёл её за спину, чтобы обняться, а с левой переплёл пальцы. - Не останешься! – шепнул персонаж. - Такими темпами... - Отдохнëшь – и всё будет. - Соловей... - Расслабься! Всё будет хорошо, я обещаю. В качестве доказательства он притянул левую руку к себе и прикоснулся к ней губами, наблюдая, как Саша заворожённо на это смотрит. - Ты невозможный. – еле слышно сказал Саша, закрывая глаза с лёгкой улыбкой. Ведь и вправду, как ему, такому милому и солнечному, можно отказать? Предплечье вспыхнуло румянцем от настойчивых ласк и по спине пробежали мурашки. Соловей водил кончиками пальцев вдоль бледно-синих вен и шрамов, целовал, так изящно, как лепестки вишни в полёте мимолётно касаются кожи. От этой осторожности и тепла Сашины грубые руки будто теряли всю тяжесть и взлетали. Он тайно млел от чувственных прикосновений, а Соловей быстро понял, где у Саши слабое место и нагло пользовался этим. Губы быстро поднялись к кисти, жаркий язык, прошедшийся по остаткам духов, отозвался толчком внизу живота на контрасте с нежными ласками. Саша сделал рваный вдох, открыл глаза уже когда мокрый поцелуй прижался к его внутренней стороне ладони. Золотые глаза Соловья блеснули, он слегка дëрнул бëдрами навстречу, обмякшим от поглаживаний большим пальцем парень тихонечко провёл по его скуле, еле касаясь лица и словно боясь нарушить интимность момента. Ровные, аристократические черты в обрамлении растрепанных пшеничных волос... Соловей смотрел гипнотически, наблюдая за его реакцией. Удерживал зрительный контакт, аккуратно целуя каждую фалангу указательного и среднего пальцев. Следил, чтобы Саше всё нравилось. Но на этот раз он не хотел останавливаться на простых ласках: в нём проснулось желание попробовать кое-что новое. Едва разомкнув уста, Соловей вобрал самые концы в горячий рот и увидел, как Саша замер. Взял глубже, лизнул внутри, осязая выступающие на сгибе суставы. Идеально гладкие Сашины пальцы ощущались так правильно, что Соловей не захотел прекращать, снова и снова насаживаясь на них, втягивая щеки и посасывая. Красивые. Ровные. Идеальные. Он почувствовал, как ткань футболки на его спине сжалась. Саша не мог оторвать томный взгляд от того, как движутся его пальцы, как изнутри они иногда упираются в щеку и выступают, как блестят от количества слюны. Горячо и мягко. Соловей без стыда ëрзал, сидя сверху, закатывал глаза, когда левая рука стала двигаться ему навстречу, а правая проникла под ткань. Саша прижал его за поясницу ближе, охнул от точного движения ягодиц по паху. Персонаж же позволил откровенно трахать свой рот, притирался ближе, разрешал задирать одежду. Соловей давно понял, что он без ума от этих прелестных, эстетичных рук, а Саша каждый раз будто заново ломался и принимал маленькую слабость, позорно краснея до кончиков ушей. Знает же, на какие точки нажать... Саша вдруг вытащил пальцы изо рта, очертив ими контур слегка покрасневших губ Соловья, которые он тут же облизнул от слюны. - Сними футболку. – шепнул он хриплым от возбуждения голосом. Соловей лишь едва сглотнул и выполнил просьбу. Саша поцеловал его сначала в шею, потом за ухом, в висок, челюсть. Шептал о том, как любит и обожает. Наверно, покрыл бы поцелуями целиком, каждый сантиметр кожи, если бы не добрался до столь манящих пухлых губ. Саша целовал Соловья пылко, так, чтобы он тоже понял, как по нему скучали. И что раз уж они завелись, то ночь обещала быть очень приятной. Соловей мгновенно опьянел от поглощающей его страсти, отстранился только, когда два мокрых пальца стали гладить и сжимать сосок. - Ш-Шура... – на грани стона пролепетал он, выпрямившись. Саша чувствовал каждым нервом, что это стон от предвкушения. Когда они только познакомились, он думал, что Соловей без дела – настоящая катастрофа, и даже не подозревал, что вскоре убедится в этом с неожиданной стороны. Что он и вправду уткнулся в эти книги, когда персонаж одной из них так отчаянно хочет его? - Прости, распускаю руки, – улыбнулся Саша, снова прильнув к чужому разгоряченному телу губами, только мягче. Соловей опустил потемневший от намерений взгляд, которого, казалось, вообще не должно быть в нём прописано, голос его стал слишком серьёзным и низким: - Ни за что сегодня ночью не извиняйся, понял? – он слегка сгорбился, чтобы смотреть Саше прямо в глаза, – Мне в Круге отрубали руку, забыл? И было щекотно, – парень усмехнулся, вновь обвиваясь руками вокруг плеч, и хитро пробрался к шее, вдыхая тягучий сладкий аромат, что уже успел проникнуть прямо в мозг, – Я-не-са-хар-ный. В отличии от некоторых! – шепнул он напоследок, вызывая эту самую щекотку движением языка. Саша точно сахарный. Саша растаял от того, как интимно Соловей целовал его руки, Саша оставался на языке растопленной карамелью, Саша растëкся по дивану, прижатый своим парнем, который наслаждался им медленно, подобно десерту. Покраснел от мысли, что каменным от его книгочейской натуры остался только стояк. Соловей поцеловал Сашу, забирая остатки контроля и унося его с головой в водоворот, и реальность вокруг перестала иметь очертания. Это был собственнический поцелуй, но не принуждающий, а личный, в котором ему осталось только довериться и расслабиться, пока под толстовкой по-хозяйски шарили ладони в цветных пластырях. Саша отвечал осторожно, будто шёл по минному полю. Ошибка – минус балл. Три ошибки – пересдача. Он послушно пустил в ход язык, когда им пришлось оторваться друг от друга, чтобы снять ненавистную толстовку. Кинув её в сторону, Соловей окинул быстрым взглядом Сашу: убедиться, что у того точно весь Ремарк из головы вышел. Удовлетворившись результатом, загляделся на выделяющиеся дельты, на длинную белую чёлку и на её сочетание с алым румянцем на щеках. Что может быть красивее? Соловей даже не человек в полной мере, но всё же у него получилось найти лазейку к Сашиному сердцу. И обладатель знал, что может быть спокоен за его сохранность. Они снова прижались к друг другу раскалёнными телами. Зацелованный, под куполом из золотых распущенных волос, Саша добровольно тонул в Соловье. Подальше от всего мира, от страхов и опасностей. Чувствовал губами его счастливую улыбку, каждый вздох, ловил сияющие искорки в глазах. Отдавал всего себя как мог. Избавившись от остальной одежды, Соловей зажал в руках тюбик смазки, взявшийся, похоже, из кармана штанов, но Саша перенял инициативу. Черёд ласкать теперь был за ним, и он очень не хотел оставить своего парня без внимания, которое тот неистово просит. Тихие вздохи заполнили рассудок. Было слышно, как Соловей старался ритмично дышать, сохранять темп, как ему тяжело не кончить от движений пальцев внутри себя. Невозможно красивый в своём желании, целующий пламенно и пылко, он будоражил Сашин рассудок. От каждого комплимента, произнесённого шёпотом на ухо, Соловей дрожал и сжимался внутри. Весь Саша, готовый любить и согревать, был только его. - М-м-м... Я не могу больше... – с прерывистым дыханием сказал Соловей, облизывая пересохшие губы, – Я так хочу тебя... Эти слова звучали как никогда возбуждающе. - Ты уверен, что достаточно? – тихо спросил Саша. - Да...! Саша вытащил пальцы, а когда Соловей стал насаживаться на стоящий колом член, тихо промычал. Не торопил парня, пока тот постепенно наращивал темп, Саша гладил его спину, целовал щёки, губы, шею, слышал вырывающиеся от проникновения стоны, что заводило ещё больше. Сквозь пелену удовольствия Саша почувствовал покалывание в стопах и понял, что у него затекли ноги. Останавливать Соловья, у которого подпрыгивали светлые локоны и блестели звёздочки в глазах, который открыто им любовался, показалось преступлением. Но сам факт того, что книгочей буквально не сможет ходить после оргазма, звучал слишком нелепо, ведь до такого состояния они могут дойти менее травматичным путëм. - Соловеюшка, не хочешь прилечь? – наконец спросил Саша, когда Соловей снова замедлил темп. Он улыбнулся и закусил губу от милого обращения, привстал, готовый утянуть за собой. - М-м, давай. Не обращая внимание на гудящие икры, Саша увлёк персонажа в тысячный за сегодняшний день поцелуй, и они рухнули на вторую сторону дивана с громким скрипом, переплетëнные телами. Соловей вновь почувствовал запах сладких духов, охнул от изменившегося угла проникновения и понял, что долго продержаться не выйдет. - Шура, боже мой... – прошептал он на выдохе, – Да-а... А-ах! Вот так, ещё, п-пожалуйста, ещё!!! - Как скажешь, родной... – сбивчиво отвечал ему Саша, теряя остатки самообладания и толкаясь с каждым разом всё резче и глубже, – Я весь твой... Т-только твой и больше ничей... Он не смог сдержаться, мокро целовал длинную шею, обводил языком кадык, отвечал на короткие стоны Соловья своими и кончил одновременно с ним. В глазах потемнело, они замерли в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться. В голове – долгожданная пустота, слышно одни лишь сердца, заходящиеся бешеным ритмом. Долгожданный узел внизу живота расслабился, оставляя после себя приятное ощущение наполненности. Когда удалось прийти в себя, Саша лёг рядом с Соловьём и облегчённо выдохнул. Он ощущал себя вытраханным и довольным. - Ты как? - Лучше, чем когда-либо... Спасибо. – хрипло ответил он и повернулся лицом. - Для тебя всё, что угодно. – мурлыкнул Саша и снова обнял. - Значит так... – ухмыляясь, начал персонаж, – С сегодняшнего дня все краткие содержания буду рассказывать тебе я. Совсем с ума сошёл со своей сессией... Зрение испортишь! А мне нервы. - А это разве не жульничество? Ангелина обещала расстрел за это. - Конечно, но зато я точно расскажу правду и важные детали. Считай, заодно и отработаешь прогулы! - О, Артур Ангелинович, я готов отработать прогулы всей группы... Что за всю группу, за весь университет! - Не обольщайся, я ведь прослежу, чтобы ты потом всё прочитал. Прочитаешь же? Саша закусил губу и чмокнул Соловья в нос. - Обязательно!