Прошлое не властно.

Я сидела в своей комнате, погружённая в романтическую книгу. На коленях она лежала как обещание счастья. На страницах разворачивалась история прекрасной любви: герои встречались взглядами, их сердца бились в унисон, а свадьба была ослепительной, как мечта. Я представляла себя на месте героини: белое платье, цветы, слёзы счастья… «Вот так и у меня будет, — думала я. — Когда найду того самого человека, всё будет именно так». Мои размышления прервал резкий звук открывающейся двери. В комнату вошёл отец, за ним — мать. Её лицо было бледным, глаза полны печали. Я поднялась с кресла, чувствуя тревогу. В висках застучало, воздух стал густым, едва можно было вдохнуть. — Отец? Что‑то случилось? — спросила я, всматриваясь в его строгое лицо. Он сделал шаг вперёд, помолчал, бросил взгляд на мать. Она едва кивнула. — Дочь… Я должен сообщить важную новость. Ты выходишь замуж. — Что? Шутка? — Я усмехнулась, но, увидев непроницаемое лицо отца, почувствовала, как улыбка тает. Ладони стали ледяными, я сжала их в кулаки. — Пап… Это не смешно. — Это не шутка. Ты выходишь за Саске Учиха. Мать взяла меня за руки. Её пальцы дрожали, глаза были полны слёз и вины. ( Если бы я знала, что это всего лишь лож и игра) — Прости, милая… Мы думали, так будет лучше. Я вырвала руки, по щеке скатилась первая слеза. — Я не пойду за него! Он мне противен! — Не говори так. Саске, сын самого богатого и уважаемого человека. Это шанс для нашей семьи. Мать всхлипнула: — Девочка, так живёт аристократия… Я отступила, слёзы катились по щекам, в груди клокотали отчаяние и гнев. — Вот сама за него и выходи! — выкрикнула я с нервной усмешкой. Схватив отца за рукав, я взмолилась: — Папа… Не отдавай меня! Он посмотрел с холодной решимостью. — Это решено. Церемония через три дня. Подготовься. Отец направился к двери, мать последовала за ним, бросив на меня полный боли взгляд, но тут же отвернулась под его строгим взором. Они вышли. Страницы книги остались раскрытыми, теперь они казались насмешкой. Я выбежала в коридор: — Нет! Папа, прошу, постой! Но он не обернулся. Их фигуры растворились в коридоре, я осталась одна, оглушённая тишиной. Опустилась на холодный пол, эхо рыданий отдавалось в пустоте. Горечь накрыла меня. Я ворвалась в комнату, схватила кувшин с водой и метнула на пол. Он разбился, вода хлынула, среди неё заблестели осколки. Опустившись на пол, я вцепилась в голову, пытаясь остановить поток мыслей. Горло сжалось, каждый вдох давался с трудом. Холодная вода омывала ноги, осколки впивались в кожу — ничто не помогало. Взгляд упал на книгу. Я рванула её с полки и с криком «Ложь! Всё ложь!» вырвала листы, размозжила о стену. Комната наполнилась хрустом переплёта и шорохом страниц. Я смотрела на груду на полу — обломки моей мечты. — Не выйду! Заморю себя голодом, но за него не пойду! — повторяла я как мантру. Крики стихли. Лишь капанье воды нарушало безмолвие. Я сидела среди осколков и клочков бумаги, пальцы дрожали. За дверью послышались шаги. Приоткрылась дверь — это была гувернантка Шизуне. — Что? — вырвалось у меня резко, почти грубо. — Я слышала крики… С вами всё в порядке? — её голос не дрогнул но в газах печаль. Я собрала остатки самообладания: — Да… Спасибо. Всё хорошо. Ответ получился рубленым. Слёзы покатились по щекам. Шизуне оглядела комнату: разбитый кувшин, разорванная книга, осколки. — Мисс… Вы уверены? Могу принести что‑нибудь? — Нет, Шизуне… Ничего не нужно. Оставь меня. Голос дрожал. Я старалась не расплакаться при ней, но тщетно. Шизуне кивнула, тихо закрыла дверь. Я услышала, как она остановилась в коридоре, вздохнула и удалилась. Тишина окутала комнату — тяжёлая, пропитанная горечью. Я осталась одна среди обломков своих надежд. Посидев немного, я резко встала, не обращая внимания на осколки. Вышла на улицу: волосы растрёпаны, ноги босые, по коже струится кровь — но я шла уверенно, зная свою цель. Дошла до соседского дома, нажала на звонок у ворот. — Здравствуйте, я пришла к Саске Учиха. За воротами появилось лицо слуги. Он остолбенел, уставившись на мои растрёпанные волосы и босые окровавленные ноги. — Мисс? Что случилось? — Добрый день, мистер, — ответила я, не зная его имени, но сохраняя ровный, уважительный тон. Я всегда относилась к людям одинаково, вне зависимости от их положения, — и даже сейчас, в этом жалком состоянии, не позволила себе пренебрежения. — Где Саске? Слуга вытянулся в струнку, явно поражённый тем, как спокойно я говорю, несмотря на весь этот хаос. — Мистер Учиха на веранде, мисс. Но… — Его взгляд снова упал на мои раненые ноги. Я не стала ждать и прошла внутрь. Саске обернулся — его глаза мгновенно расширились от удивления при виде меня. Рядом сидел его брат: взгляд, от которого кровь стынет в жилах, скользнул по моим растрёпанным волосам, окровавленным ступням и разорванному подолу платья. Я ткнула пальцем Саске почти в грудь. — Я… никогда не выйду за тебя! Никогда! Понял?! Он всегда меня бесил. Всегда был мне противен. И это притом, что он был красив, умён и хитёр. Саске медленно поднялся. Лицо потемнело от злости, но глаза остались ледяными. — И в таком виде прибежала делать мне ультиматумы? — Его голос звучал тихо, опасно. Я подошла ближе. Я была на две головы ниже, но не отступила ни на шаг. Голос дрогнул, но я сжала кулаки, чтобы не показать, как меня трясёт. — Этого брака не будет, запомни! — прошептала, словно змея, выпуская яд. В горле стоял ком, но я заставила себя говорить чётко, будто каждое слово — клинок. Его брат тихо рассмеялся, наблюдая за нашей перепалкой. Саске смотрел на меня сверху вниз, губы сжаты в тонкую линию. Затем наклонился, и его голос опустился до шёпота: — А я скажу тебе одно. Когда мы поженимся и это случится так или иначе, я буду раз за разом доказывать тебе, что ты принадлежишь мне. Тело, душа, всё. Ты будешь плакать от отчаяния, когда я буду обладать тобой. Ты… Звонкая пощёчина разорвала воздух. Я ударила его — из злобы, из отчаяния, из бессилия. Он лишь усмехнулся. Повернул голову ко мне. Щека пылала от удара. Медленно развернулся полностью, и в его взгляде полыхнуло звериное — ярость и почти удовлетворение. — Я тебя ненавижу! — выкрикнула я. — Меня не волнует, ненавидишь ты меня или нет. Ты будешь моей, принцесса. И я получу удовольствие в тысячу раз больше, пока ты будешь меня ненавидеть. Он отпустил оь меня и спокойно сел обратно. Я задохнулась. В глазах пылал огонь. С трудом сглотнула, желваки заходили, руки затряслись. — Ненавижу! — прошипела сквозь зубы. Развернулась и пошла прочь. За воротами я остановилась, чувствуя, как холодный ветер облизывает мои окровавленные ступни. Саске смотрел мне вслед, лицо его было нечитаемым. Его брат всё ещё смеялся — медленно, как будто смакуя каждое мгновение. Поднял бокал, и вино в нём отразило закат, кровавый, как следы на моих ступнях. — Очаровательно, не правда ли?