Небесное наказание

Когда Чонгук упал на землю, он не кричал. Крылья не вырвали — их отняли, будто их никогда не существовало. Сила ушла следом, оставив в теле пустоту, непривычную тяжесть и странное ощущение… ничего. Ни ярости. Ни боли. Ни любви. Только холод. Он лежал на влажной земле, вдыхая чуждый запах пыли и дождя, когда почувствовал чьё-то присутствие. — Вставай. Голос был тихим. Слишком мягким для этого мира. Чонгук резко сел и увидел его. Ангел. Светлый, почти неуместный здесь. Белые крылья дрогнули за спиной, словно не решаясь раскрыться полностью. Лицо — красивое до боли. Глаза… странные. В них было слишком много. — Ты кто ещё такой? — холодно бросил Чонгук, поднимаясь на ноги. Ангел на мгновение сжал губы. Но ответил спокойно: — Чимин. Имя не отозвалось ничем. Ни вспышкой. Ни теплом. Ни знакомым чувством. И это почему-то раздражало. — Значит, тебя ко мне приставили, — усмехнулся Чонгук. — Очередное наказание? Чимин вздрогнул, но промолчал. Он знал. Он знал всё. Высшее божество решило, что так будет справедливее всего. у Чонгука — забрали всё. Силу. Крылья. Память. Чувства. Саму способность любить. А Чимину… Оставили всё. Каждое прикосновение прошлого. Каждый поцелуй на границе света и тьмы. Каждое «я люблю тебя», сказанное демоном, который тогда ещё умел любить. Теперь же он стоял рядом с тем, кто смотрел на него с холодным раздражением. — Слушай, — Чонгук сделал шаг ближе, нависая. — Сразу договоримся. Я не знаю, за что тебя сюда сослали, но не лезь ко мне. Терпеть не могу ангелов. — Я… постараюсь, — тихо ответил Чимин. Я терпел и больше, — подумал он. В тот же миг воздух задрожал. Небо потемнело, и голос — без формы, без тела — раскатился над ними. Семь испытаний. Семь путей искупления. После каждого — шаг к прощению. Чонгук скривился. — Отлично. Ещё и квест, — Он бросил на Чимина злой взгляд. — И если что-то пойдёт не так — я знаю, кого винить. Чимин опустил глаза, он привык быть виноватым, потому что знал: если дойти до конца — Чонгук вспомнит. Почувствует. Снова сможет любить. Даже если по дороге он разобьёт Чимину сердце семь раз подряд .  Испытание настигло их внезапно, земля под ногами разошлась, будто мир раскрыл пасть. Камни взмыли вверх, воздух стал тяжёлым, а впереди вырос проход — узкий, тёмный, пропитанный запахом железа. — Не нравится мне это, — процедил Чонгук. — И ты… тоже. Он нарочно сказал это грубо, будто хотел уколоть. Чимин вздрогнул, но шагнул вперёд первым. Внутри было темно. Стены сжимались, острые выступы царапали кожу. Каждый шаг отдавался болью. Лезвия. Они не были видны, но чувствовались. Стоило сделать неверное движение — и плоть разрывалась.   Чимин вскрикнул, когда что-то острое полоснуло по его боку. Белая ткань мгновенно окрасилась алым.  — Чёрт… — Чонгук обернулся. — Ты что, совсем безмозглый?! — Нужно идти, — выдохнул Чимин, прижимая руку к ране. — Иначе нас не выпустят. — Из-за тебя?! — зло бросил Чонгук. — Ты специально это делаешь? Хочешь, чтобы я тащил тебя? Он сказал это с презрением, но почему-то внутри что-то кольнуло. Неприятно. Непонятно. Чимин оступился. Колени подкосились, и он упал на холодный камень. Кровь капала на пол, оставляя алые следы. — Вставай, — резко сказал Чонгук.  Тишина. — Я сказал — вставай! Чимин поднял на него глаза. В них стояли слёзы, но он не плакал. Он терпел . — Прости… — прошептал он. — Я стараюсь. И это «прости» почему-то ударило сильнее любого крика. Чонгук резко выдохнул, подошёл и рывком поднял его, перекинув руку Чимина себе через плечо. — Только не думай, что я делаю это ради тебя, — процедил он. — Мне просто нужно пройти испытание. Чимин кивнул, сжимая губы, чтобы не разрыдаться. Когда они вышли из прохода, Чимин рухнул на землю. Его тело дрожало от боли и усталости, крылья были испачканы кровью. И тогда это случилось. Чонгук замер. В голове — вспышка. Камень. Небо цвета пепла. Он сам… держит Чимина точно так же, прижимая к себе. Только тогда его голос был другим. «Тише… я здесь. Я тебя не отпущу.» Чонгук схватился за голову, резко отступив. — Какого… чёрта?.. Образ исчез так же внезапно, как появился. Осталось лишь странное чувство в груди — будто что-то царапает изнутри. Чимин смотрел на него с надеждой и страхом одновременно. — Чонгук?.. — Не смотри на меня так! — сорвался он. — Это… это из-за тебя. Всё из-за тебя! Он отвернулся, сжимая кулаки. Он не знал, что это было. Но впервые с момента падения на землю пустота внутри дала трещину. Мир изменился без предупреждения. Они больше не стояли рядом .  Чонгук очнулся первым — на каменной платформе, окружённой тьмой. Воздух был густым, липким, как кровь, застывшая на коже. Где-то вдалеке слышался глухой, ритмичный звук. Удары. Сердце? Или отсчёт? — Чимин? — резко бросил он в пустоту. Ответа не было. И это почему-то разозлило сильнее, чем должно было. Тьма дрогнула, и голос божества прозвучал снова — холодный, равнодушный. Испытание ярости. Один из вас не сможет говорить. Другой — должен сделать выбор. Пока кровь не прольётся — выхода не будет. Перед Чонгуком вспыхнул свет. Чимин стоял в нескольких шагах от него — прикованный цепями к каменному столбу. Его крылья были прижаты, руки подняты над головой. Он выглядел… слишком спокойным. Слишком покорным. — Эй! — Чонгук дёрнулся к нему, но невидимая сила отбросила его назад. — Что за чертовщина?! Чимин открыл рот и  тут же понял — он не может издать ни звука . Паника вспыхнула в глазах, но он быстро подавил её. Только пальцы дрогнули, сжимаясь в кулаки. — Не смей молчать! — рявкнул Чонгук. — Скажи хоть что-нибудь! Чимин покачал головой. Медленно. Виновато. Это было неправильно. Он всегда отвечал. Всегда. В груди Чонгука что-то начало закипать — горячо, яростно, неконтролируемо. — Отлично, — процедил он, сжимая зубы. — Значит, снова из-за тебя. В его руке появился клинок. Не из металла — из чистой энергии испытания. Он пульсировал, будто живой. Чонгук уставился на оружие, затем — на Чимина. — Ты издеваешься?.. — хрипло выдохнул он. Голос божества снова прорезал пространство.   Пока ангел не будет ранен — испытание не завершится. Сделай выбор. Чимин широко распахнул глаза. Он отчаянно замотал головой, цепи звякнули. Он пытался что-то сказать, кричал беззвучно, губы дрожали, а по щекам покатились слёзы. Нет. Не ты. Пожалуйста. Чонгук отвернулся. — Я не буду этого делать, — сквозь зубы сказал он. — Найдите другой способ. Тишина. Минуты тянулись, как вечность. Удары вдалеке становились громче. Земля под ногами начала трескаться. Чимин задыхался. Он чувствовал, как что-то сжимает грудь, как сила испытания медленно убивает  его. Колени подогнулись, цепи натянулись, причиняя боль. Он поднял взгляд на Чонгука — умоляющий, полный слёз. И в этот момент Чонгук взорвался. — Чёрт тебя подери! — закричал он, оборачиваясь. — Почему ты всегда так смотришь?! Почему ты вечно заставляешь меня чувствовать себя монстром?! Он шагнул ближе, клинок дрожал в руке. — Думаешь, мне легко?! Думаешь, я просил, чтобы ты здесь был?! Чимин плакал. Беззвучно. Его плечи тряслись, губы шептали что-то, чего Чонгук не мог услышать. И тогда клинок опустился. Не смертельно. Но достаточно глубоко. Кровь — алая, слишком яркая — потекла по белой ткани, капая на камень. Чимин вскрикнул — без звука — и обмяк в цепях. — Я… — Чонгук отшатнулся, уронив клинок. — Я не хотел… я… Выход открылся мгновенно. Цепи исчезли. Чимин рухнул вперёд, и Чонгук поймал его прежде, чем тот ударился о землю. Тело ангела было лёгким. Слишком. — Смотри на меня, — дрожащим голосом сказал Чонгук, прижимая ладонь к ране. — Эй… ты слышишь? Чимин поднял на него мутный взгляд. Слёзы всё ещё текли, но в них не было упрёка. Только… любовь. Чистая. Непостижимая. И тогда мир разорвался. Воспоминание накрыло Чонгука, как удар. Он держит Чимина на руках.Небо пылает. Его собственные крылья расправлены. Он кричит на богов. «Если вы хотите наказать — накажите меня. Не смейте трогать его!» Чонгук задохнулся. — Нет… — прошептал он, прижимая Чимина к себе крепче. — Это… это неправда… Но в груди уже было не пусто . Там болело. Жгло. Разрывалось. Чимин медленно, с трудом поднял руку и коснулся его щеки. Очень осторожно. Будто боялся, что его оттолкнут. Чонгук замер. — Почему… — хрипло начал он. — Почему мне так больно, когда ты плачешь?.. Чимин не смог ответить. Но впервые Чонгук не оттолкнул его . Они шли молча. Мир вокруг напоминал выжженную равнину: пепельное небо, редкие камни, сухая трава, которая крошилась под ногами. Чимин хромал, стараясь не показывать этого. Рана после испытания затянулась, но боль осталась — глубокой, тянущей. Чонгук замечал. Ему это не нравилось. — Если собираешься падать — скажи заранее, — бросил он, не оборачиваясь. — Я не собираюсь каждый раз ловить тебя. — Я справлюсь, — тихо ответил Чимин. Он всегда отвечал так. Чонгук остановился резко, так что Чимин едва не врезался в его спину. — Почему ты всё время это говоришь? — зло спросил он. — Ты вообще умеешь говорить что-то кроме этого? Чимин поднял глаза. Улыбнулся — слабо, почти болезненно. — А ты умеешь говорить что-то, кроме колкостей? Это было неожиданно. Чонгук нахмурился, будто его ударили. — Смотри-ка… ангел начал огрызаться. — Я не огрызаюсь, — спокойно ответил Чимин. — Я просто… устал. Эти слова повисли между ними. Чонгук отвернулся. — Не притворяйся, что тебе тяжело, — холодно сказал он. — Это же ты здесь из-за своих… ошибок. Чимин вздрогнул, но кивнул. — Да, — тихо сказал он. — Из-за любви. Слово резануло воздух. — Не произноси это при мне, — резко оборвал Чонгук. — Я не знаю, что ты там себе придумал, но… — он запнулся, сжав кулаки. — Мне это противно. Чимин опустил взгляд. Он слышал это уже не впервые, и всё равно каждый раз было больно. Они остановились у полуразрушенного дома — пустого, без окон, но с крышей. Чонгук развёл огонь, движения были резкими, почти злыми. Чимин сел напротив, сложив крылья. Пламя отражалось в его глазах. — Ты ненавидишь меня, — вдруг сказал он. Чонгук замер. — Я не говорил этого. — Ты показываешь, — мягко ответил Чимин. — Этого достаточно. — Ты слишком много на себя берёшь, — Чонгук поднял взгляд. — Думаешь, знаешь, что я чувствую? Чимин посмотрел прямо на него. Долго. Внимательно. — Нет, — честно сказал он. — Но я знаю, кем ты был. Тишина стала густой. —  Мне плевать кем я был , — холодно сказал Чонгук. — Я — это я. Сейчас. — Тогда почему ты каждый раз злишься сильнее, когда мне больно? — тихо спросил Чимин. Чонгук резко встал. — Хватит, — оборвал он. — Ещё одно слово — и я оставлю тебя здесь. Чимин не ответил. Он только сжал пальцы на ткани своей одежды, там, где под ней всё ещё ныло. Ночью Чонгук не спал. Он сидел у огня и смотрел, как Чимин спит — свернувшись, с поджатыми крыльями, будто стараясь занимать как можно меньше места в мире. Почему ты так смотришь на меня… даже во сне? — подумал он с раздражением. И тогда пространство дрогнуло. Воздух стал холоднее. Пламя погасло. Голос божества прозвучал снова:                                        Следующее испытание близко.         Испытание выбора и памяти.   Чимин проснулся мгновенно. Он знал этот тон. Чонгук выругался сквозь зубы. — Вставай, — бросил он, не глядя. — Похоже, снова твой выход.  Чимин поднялся, расправляя крылья. Он выглядел спокойным. Слишком. — Чонгук, — тихо позвал он. — Что?  — Что бы ни случилось… — он замялся. — Пожалуйста, не вини себя. Чонгук резко обернулся. — Не смей говорить так, будто знаешь, что будет, — зло сказал он. — Ты ничего не знаешь. Чимин посмотрел на него с той самой нежностью, от которой снова защемило грудь. — Я знаю тебя, — просто сказал он. Земля под ногами начала светиться. Третье испытание начиналось. Мир рассыпался без предупреждения. Чимин моргнул — и больше не чувствовал ни холода, ни боли, ни усталости. Воздух стал тёплым, мягким, наполненным знакомым светом. Под ногами была трава — живая, зелёная. Небо — чистое, голубое. Он знал это место. Сердце сжалось. — Нет… — прошептал он. — Почему «нет»? Голос. Родной. Тот, который он слышал во снах. Чимин обернулся. Чонгук стоял перед ним —  тот самый, прежний. С крыльями, расправленными и тёмными, с мягкой улыбкой, без холода во взгляде. Его глаза смотрели так, как раньше — тепло, открыто, с любовью, которую невозможно подделать. — Ты снова задумался, — сказал он, делая шаг ближе. — Я тебя потерял? Чимин задрожал. — Гук… — голос сорвался. — Это… это правда? Чонгук улыбнулся шире и протянул руку. — Конечно. Всё закончилось. Мы дома. И Чимин сорвался. Он бросился вперёд, вцепился в Чонгука, уткнулся лицом ему в грудь, вдыхая запах, которого был лишён слишком долго. — Я так устал… — всхлипнул он. — Ты не представляешь, как я устал… Чонгук обнял его крепко, уверенно, так, как делал это всегда. — Я знаю, — тихо сказал он. — Я рядом. Они сидели на траве. Чонгук говорил, шутил, рассказывал о мелочах — о небе, о полётах, о том, что всё теперь будет иначе. Чимин смеялся сквозь слёзы, цепляясь за каждое слово, как за спасение. Вот оно. Испытания закончились. Мы выжили. И тогда Чонгук замолчал. Чимин поднял на него взгляд — и увидел, как по его шее медленно стекает кровь. — Гук?.. — испуганно прошептал он. Чонгук посмотрел на свои руки. Они были в крови. Крылья потемнели, будто гниль расползалась по перьям. — Странно… — сказал он спокойно. — Кажется, мне больно. — Нет, нет, нет… — Чимин схватил его за плечи. — Это неправда, ты же здесь, ты жив! Кровь потекла быстрее. Изо рта. Из глаз. Чонгук опустился на колени. — Чимин… — прошептал он, и в голосе впервые появилась слабость. — Прости. — За что?! — закричал Чимин, прижимая его к себе. — Я здесь! Я никуда не уйду! Чонгук улыбнулся — криво, едва заметно. — Вот именно. Его тело обмякло. Свет погас. Чимин закричал так, как не кричал никогда. Он тряс Чонгука, звал его по имени, прижимал к себе безжизненное тело, задыхаясь от боли. — Пожалуйста… — шептал он. — Я всё выдержу… только вернись… Мир начал рушиться. —————— В это же время Чонгук горел. Ад не был огнём — он был виной. Круг за кругом. Каждый — отражение его ярости, жестокости, слов, которыми он резал Чимина. Его заставляли смотреть. Повторять. Проходить снова. Он падал. Поднимался. Снова падал. — Это заслуженно, — шептали голоса. — Это твоё место. И вдруг он остановился. — Нет, — хрипло сказал он. — Если это ад… — он выпрямился, — значит, он не настоящий. Думаете я такой глупый и не знаю как действительно выглядит мой дом ? Тишина дрогнула. — Я знаю, за что меня наказывают, — продолжил Чонгук. — Но если Чимин страдает сейчас… то я не имею права оставаться в этом месте . Цепи треснули. Мир раскололся. ——————  — Чимин! Голос прорезал пустоту. Чимин вздрогнул. Он сидел на коленях, сжимая пустоту, там, где только что было тело. — Чимин, посмотри на меня! Сильные руки обхватили его плечи. Он поднял голову — и увидел живого Чонгука. Настоящего. Без крыльев. Без света. Но живого. Чимин издал сдавленный звук — и разрыдался. Он вцепился в Чонгука, прижимаясь всем телом, будто боялся, что тот исчезнет. — Ты жив… — всхлипывал он. — Ты жив… пожалуйста, не уходи… Чонгук замер. Он не оттолкнул. Он обнял его. И в этот момент воспоминание ударило, как молния. Чимин — плачет точно так же. Он сам — держит его, шепчет: «Я здесь. Я всегда вернусь к тебе.» Чонгук резко вдохнул. — Чимин… — прошептал он, сжимая его крепче. — Почему… почему мне кажется, что я уже спасал тебя? Чимин плакал, не в силах ответить. Но впервые Чонгук не хотел его отпускать. Они остановились там, где мир наконец позволил тишине существовать.  Небольшая равнина, укрытая камнями, и слабый огонь, который Чонгук развёл почти машинально. Небо было мутным, без звёзд, но сегодня оно не давило. Чимин сел ближе к пламени, поджав ноги. Он выглядел уставшим — не телом, а чем-то глубже. Душой, истёртой до прозрачности. Чонгук заметил это и отвернулся, будто не хотел признавать. — Ты будешь есть? — сухо спросил он, бросая Чимину кусок хлеба, появившийся как часть этого странного мира. — Спасибо, — тихо ответил Чимин. Он ел медленно. Чонгук — почти не притронулся. — Ты сегодня… — Чонгук запнулся, раздражённо выдохнул. — Ты вёл себя странно. Чимин поднял взгляд. — После того, что мы увидели… это нормально. — Нет, — резко сказал Чонгук. — Ты слишком… — он поискал слово. — Слишком живой. Будто это не сломало тебя. Чимин грустно улыбнулся. — Ты просто не видел, как я ломаюсь, — мягко сказал он. — Я стараюсь не делать это при тебе. Что-то болезненно сжалось внутри Чонгука. — Почему? — спросил он тише, чем собирался. Чимин пожал плечами. — Потому что тогда тебе будет тяжелее. Чонгук резко встал. — Ты не обязан заботиться обо мне, — бросил он. — Я справлюсь сам. — Я знаю, — ответил Чимин. И это «я знаю» снова прозвучало так, будто он знал слишком много . Ночью Чимин уснул быстро — тело требовало отдыха. А вот сон… Он снова был там. Небо — светлое. Крылья — целые. Чонгук смеётся. — Перестань смотреть так, — говорит он, подходя ближе. — Будто я исчезну. — Я боюсь, — признаётся Чимин. Чонгук берёт его за руку. — Я демон, помнишь? Я переживу всё. Первый поцелуй — неловкий, осторожный. Чимин помнит, как дрожали его пальцы. Как Чонгук выдохнул ему в губы: «Теперь ты мой.» Потом — обещания. Шёпотом. Ночью. О вечности. О выборе друг друга, несмотря ни на что. Этот сон сменился другим сном , подбрасывая воспоминания прошлого где Чонгук сидел на облачной террасе, ветер играл его чёрными крыльями, когда светлое сияние Чимина коснулось его плеча. — Ты снова думаешь слишком глубоко, — тихо сказал ангел, садясь рядом. Его лицо светилось мягким золотым светом, а глаза отражали бесконечность небес. — Я думаю? — Чонгук скривился, хотя в голосе уже слышалась лёгкая улыбка. — Я просто наблюдаю за порядком. Порядок — это всё, что имеет значение. Чимин мягко коснулся его руки. — Иногда нужно позволять себе чувствовать, а не только контролировать. Ты слишком строг к себе… и к миру. Чонгук посмотрел на него и впервые почувствовал странное тепло в груди. Сердце дернулось, и он тихо пробормотал: — И что, если я не умею чувствовать? — Тогда я покажу тебе, — улыбнулся Чимин, и его свет окутал демона как мягкое одеяло. — Я буду рядом, пока ты не научишься. И вот так начались их дни на небесах. Они летали вместе, крылья Чонгука чернели от силы, а Чимин светился, как утренний свет. Он учил его не бояться своих эмоций, трогал рукой его лицо, шутил, смеялся, играл с его волосами. — Ах ты, высокомерный демон! — смеялся Чимин, когда Чонгук пытался удержать облачное ядро, демонстрируя силу. — Ты всегда так серьёзен! — И ты всегда слишком мягок, — отвечал Чонгук, хотя уголки губ слегка подрагивали. — Слишком… солнечный. Чимин смял угол его плаща, смеясь. — Я свет, а ты — тьма. Но, знаешь… иногда тьма мне нравится. Чонгук впервые позволил себе улыбнуться без злости. Его сердце стучало так, как никогда прежде. Они сидели на облаках, разговаривая о будущем, о звёздах, о маленьких чудесах, которые никто на небесах не замечал. Чонгук рассказывал о своих мечтах, о том, как он хочет защитить порядок, а Чимин тихо слушал, мягко поправляя чёрные перья на крыльях демона. — Я никогда не думал, что кто-то сможет понять меня, — признался Чонгук однажды, глядя в глаза Чимину. — Ты… другой. Ты делаешь так, что даже я хочу быть лучше. — Потому что я верю в тебя, — ответил Чимин. — И даже если ты не видишь это, я буду рядом. Всегда. В ту ночь они сидели, прижавшись друг к другу на облаке, наблюдая, как свет небес переливается и отражается в их глазах. Чонгук впервые позволил себе довериться, впервые почувствовал настоящую любовь — ту, которая не требовала силы, контроля или власти. Он знал, что любит его. Чимин проснулся с влажными щеками. Он сжал губы, не позволяя рыданию вырваться. Чонгук сидел рядом. Не спал. — Тебе снилось что-то плохое? — спросил он резко, будто вопрос был случайным. Чимин медленно сел. — Нет, — ответил он. — Хорошее. Чонгук нахмурился. — Тогда почему ты плачешь? Чимин посмотрел на него — долго, открыто. — Потому что хорошее осталось в прошлом. Чонгук отвернулся. Утро было тревожно тихим. Они шли рядом, но не касались друг друга. Воздух становился тяжелее с каждым шагом. — Ты знаешь, что будет дальше? — сказал Чонгук, не глядя. — Догадываюсь, — ответил Чимин. — И всё равно идёшь? Чимин усмехнулся. — Я и раньше шёл. Чонгук резко остановился. — Скажи мне честно, — потребовал он. — Почему ты всё это терпишь? Испытания. Меня. Мою злость. Чимин вздохнул. — Потому что если я остановлюсь… — он посмотрел вперёд. — Ты так и не вспомнишь, кем был. — А если я не хочу вспоминать?! — вспылил Чонгук. Чимин вздрогнул, но не отступил. — Тогда я всё равно пойду до конца, — тихо сказал он. — Даже если ты меня возненавидишь. Чонгук смотрел на него, чувствуя странное, пугающее напряжение в груди. — Ты ненормальный, — пробормотал он. — Возможно, — согласился Чимин. — Но ты всё ещё жив. Земля под ногами задрожала. Воздух наполнился запахом серы. Божество вдруг проговорило :  Следующее испытание. Истинный ад. Здесь не будет иллюзий. Их швырнуло вниз. Ад не был огнём — он был болью . Каждый шаг резал ноги, будто земля была из лезвий. Воздух обжигал лёгкие. Крики — чужие и собственные — сливались в единый гул. Чимин упал первым. — Вставай! — заорал Чонгук, схватив его за руку. Что-то в этом мире тянуло Чимина вниз, ломало, выворачивало страхи наружу. Он закричал — впервые по-настоящему. — Я не могу… — всхлипнул он. Чонгук встал перед ним, заслоняя собой. — Смотри на меня! — рявкнул он. — Только на меня! Они шли сквозь ад шаг за шагом. Каждый — с болью. Каждый — с криком. Чонгук падал, поднимался, снова тянул Чимина за собой. Его руки дрожали, тело горело, но он не отпускал. — Я здесь, — хрипло говорил он. — Слышишь? Я здесь! Когда Чимин снова упал, захлёбываясь слезами, Чонгук прижал его к себе, прикрывая от ударов этого мира. — Не смей умирать, — прошептал он сквозь зубы. — Ты… ты мне нужен. И в этот момент внутри него что-то щёлкнуло. Воспоминание. Он — на коленях. Чимин — ранен. Он кричит богам: «Заберите всё. Только оставьте его.» Чонгук зажмурился. — Я вспомнил… — выдохнул он, крепче прижимая Чимина. — Совсем чуть-чуть. Чимин заплакал ещё сильнее. Но теперь — от надежды. Ад не отпускал сразу. Он делал это медленно — будто хотел убедиться, что сломал их достаточно. Земля под ногами всё ещё резала, воздух жёг лёгкие, а крики не исчезали, а просто отдалялись. Чонгук шёл первым. Теперь — осознанно. Он держал Чимина за руку крепко, почти болезненно, не давая отстать ни на шаг. — Смотри под ноги, — хрипло сказал он. — И дыши. Я скажу, когда можно остановиться. Чимин кивнул. Он уже не спорил. Он доверял — впервые за всё время. Когда последний удар этого мира отхлынул, они рухнули почти одновременно. Тишина была оглушающей. Чонгук лежал, уставившись в пустое небо, чувствуя, как дрожит всё тело. Чимин сидел рядом, обняв колени, тихо плакал — не навзрыд, а так, будто слёзы просто больше нельзя было удерживать. Чонгук сел. — Чимин… — позвал он. Тот поднял голову. Глаза были красными, но взгляд — ясным. — Ты хотел знать правду, — сказал он тихо. — Теперь я расскажу. Всё. Чонгук не перебивал. — Божество узнало о нас не сразу, — начал Чимин. — Сначала были слухи. Потом — наблюдение. Они ждали, когда мы оступимся. Он сглотнул. — Когда нас поймали… тебя били первым. Не физически. Тебя заставляли смотреть, как меня лишают сил. Как мне запрещают приближаться к тебе. А ты… — голос дрогнул. — Ты кричал. Ты умолял. Ты сказал, что отдашь всё. Чонгук сжал пальцы. — Я помню это… — прошептал он. — Очень смутно. — Тогда божество решило, что это будет слишком просто — просто уничтожить нас, — продолжил Чимин. — Поэтому они придумали наказание. Забрать у тебя память и чувства. А мне оставить всё. Чтобы я был рядом… и видел, как ты ненавидишь меня. Он посмотрел прямо на Чонгука. — Семь испытаний. Семь наказаний. После них решится — позволят ли нам существовать. Вместе. Или вообще. Тишина снова опустилась между ними. — Почему ты не сказал раньше? — глухо спросил Чонгук. Чимин покачал головой. — Ты бы не выдержал. Даже без памяти ты всегда был таким… — он грустно улыбнулся. — Ты всегда берёг меня. Земля под ними задрожала. — Твою мать , дайте ему немного отдохнуть , почему так быстро ?! — закричал в пустоту Чонгук , но божество уже всё решило за них.  Наказание начинается .  Ад, в который их швырнуло в этот раз, был настоящим . Не метафорой. Не состоянием. Местом, где жестокость была законом. Небо — низкое, багровое. Земля — горячая, покрытая трещинами, из которых вырывался зловонный пар. Каждый вдох жёг горло, каждый шаг отдавался болью в суставах. — Здесь… — Чимин закашлялся, — здесь нельзя долго находиться. Чонгук понял это сразу. Этот ад не убивал быстро. Он выжигал. Первый удар пришёл внезапно — будто сама земля взбунтовалась. Чимина отбросило в сторону, он упал, ударившись спиной о камень. Крик вырвался сам — острый, срывающийся. — Чимин! — Чонгук рванулся к нему, но воздух будто стал вязким, тянул назад. Каждый раз, когда Чонгук делал шаг, боль пронзала его тело, будто кости трескались изнутри. Но он шёл. — Вставай, — хрипло сказал он, опускаясь рядом. — Слышишь меня? Вставай. Чимин дрожал. Крылья были обожжены, по коже тянулись кровавые полосы — не раны, а следы наказания . — Я… стараюсь… — выдавил он. И ад услышал. Новые удары обрушились сразу — на обоих. Не снаружи, а внутри. Боль вспыхивала в самых уязвимых местах, лишая дыхания, зрения, ориентации. Чимин закричал. На этот раз — не сдерживаясь. — Хватит! — заорал Чонгук в пустоту. — Я здесь! Я возьму это на себя! Ответа не было. Ад не слушал мольбы. Они шли — если это можно было назвать ходьбой. Падали. Поднимались. Чонгук тащил Чимина на себе, когда тот больше не мог стоять. Руки дрожали, ноги подкашивались, но он не отпускал. — Не закрывай глаза, — повторял он, почти шепча. — Смотри на меня. Только на меня. Чимин плакал, захлёбываясь, цепляясь за его одежду, как за единственное реальное в этом мире. — Мне больно… — шептал он. — Так больно… — Я знаю, — отвечал Чонгук. — Я знаю. Когда казалось, что ещё шаг — и они рассыплются, ад наконец отпустил . Не с милостью — с равнодушием. Они рухнули на холодную землю по ту сторону. Чимин дрожал всем телом. Боль не уходила сразу — она сидела глубоко, как память. Чонгук опустился рядом, осторожно притянул его к себе. — Ты здесь, — сказал он тихо. — Ты жив. Чимин уткнулся лбом ему в плечо и заплакал — беззвучно, истощённо. — Я думал… — он не договорил. Чонгук закрыл глаза. И тогда пришло воспоминание. Он стоит перед высшим божеством на коленях , голос  сорван от крика: «Если вам нужна жертва — возьмите меня. Только не заставляйте его проходить это.» Чонгук резко вдохнул. — Чимин… — прошептал он. — Я… я снова вспомнил. Тот поднял взгляд. В глазах — боль и надежда вперемешку. — Что? — Я умолял за тебя, — сказал Чонгук. — Всегда. Чимин всхлипнул и прижался ближе, будто эти слова держали его на поверхности. Между ними повисла тишина — тяжёлая, интимная. Чонгук осторожно коснулся его щеки, вытирая слёзы. Это прикосновение было простым. Человеческим. — Останься со мной, — сказал он тихо. Не как приказ. Как просьба. Чимин кивнул. Их близость началась без спешки — как у людей, которым просто нужно почувствовать, что они не одни . Движения были осторожными, будто каждый боялся причинить боль. Тепло тел, сбивчивое дыхание, тихие слова, которые не нужно было слышать вслух. Это не было о страсти. Чонгук держал Чимина так, будто боялся снова потерять. Чимин отвечал, цепляясь, позволяя себе быть уязвимым. Поцелуи были нежными. Чонгук не торопился , исследовал каждый сантиметр тела , целовал каждую ранку на теле своего ангела . Эта ночь вернула Чонгуку что-то глубоко внутри , давно забытое чувство, которое у него нагло отняли .  Как он мог забыть Чимина ? Как мог забыть своего ангела ? Пальцы медленно скользили вниз к заветной точке , каждый из них требовал этого сегодня , выпустить пар всех дней и того , через что они прошли вместе и какой ценой . Чимин громко вздохнул , когда один палец медленно проник в него , Чонгук никуда не спешил , он медленно  и не спеша добавлял пальцы , идеально растягивая ангела под свой размер .  — Ты так прекрасен , Чимин , — тихо шептал Чонгук , начиная быстро двигать пальцами . Чимин на эти слова лишь мог закусывать губу и тихо постанывать . Чонгук всегда был нежным с ним , даже когда было невтерпёж , он всегда заботился о Чимине , а потом уже о себе . Пальцы медленно покидают маленькое тельце с характерным звуком и щёки Чимина заливаются румянцем , сколько бы они не спали, непристойные звуки его тела , всегда смущали Чимина .  — Малыш, ты готов? — нежно спрашивает Чонгук , поглаживая бёдра парня .  — Для тебя всегда готов , — смущённо отвечает Чимин , принимая привычную для него позу .   Чонгук делает всё аккуратно , головка входит плавно , не спеша , но даже это приносит огромное удовольствие. С Чимином всегда было так . Войдя полностью , Чонгук останавливается на мгновение, даёт Чимину привыкнуть , а когда тот кивает , Чонгук берёт бразды правления . Первые движения пробные , демон оценивает реакцию , прислушивается к стонам , у них с Чимином давно не было поэтому не стоит спешить . Лишь когда Чонгук осознает , что Чимин привык , он наращивает тем, берёт своё сполна , выбивает душу , но не делает больно .  — Гуки , Гуки … — громко стонет Чимин, когда демон каждый раз задевает чувствительную точку .  — Расслабься , малыш — шепчет Чонгук , целуя спину Чимина . Он двигается быстро , точно , так как надо , как нравится Чимину. Хоть его мозг многое забыл , но тело помнит как надо . Член скользит в маленьком тельце быстро и плавно , будто Чимина сделали специально под Чонгука . Стоны Чимина так ласкают слух , их хочется слушать вечно . Руки ложатся на поясницу ангела и аккуратно давят вниз , заставляя максимально прогнуться в спине . Чимин слушается моментально , он делает так как нравится Чонгуку , а Чонгук делает так , как нравится ему . Ведь в следующую секунду воздух покидает легкие Чимина , а наслаждение бьёт новой волной .  Чонгук входит максимально глубоко , меняет углы входа каждый раз , чем доводит Чимина до безумия . Шлепки их тел разносятся по всей окрестности , но в данную минуту им абсолютно все равно, есть только они и никто кроме них .  Когда всё закончилось, они остались лежать рядом, соприкасаясь лбами. — Будет ещё одно испытание, — тихо сказал Чимин. Чонгук кивнул. — Я знаю. Он сжал его руку крепче. — И мы пройдём его вместе. — теперь они знали, что даже ад не смог их разорвать. Когда они вступили в последнее испытание, мир вокруг них изменился до неузнаваемости. Пустота превратилась в горящий лабиринт , где стены дышали огнём, пол плавился под ногами, а воздух был густым, словно смола. Каждый вдох жёг лёгкие, каждое движение давалось ценой боли. — Чимин… держись за меня! — закричал Чонгук, пытаясь вытолкнуть его вперёд. Но Чимин едва стоял. Его ноги дрожали, руки с трудом держали баланс, крылья едва двигались. На коже остались ожоги после предыдущих испытаний, но теперь их жгло ещё сильнее — словно ад хотел их уничтожить медленно, растянуто. — Я могу идти! — выдавил он сквозь боль, но каждый шаг отдавался в груди и ногах как удар молотом. Первое испытание Ада — иллюзия силы. Перед ними появился Чонгук… прежний, тот, которого Чимин любил, улыбающийся и светящийся. Он протягивал руку, зовя к себе. — Иди ко мне… — шептал голос. Чимин хотел броситься. Его сердце кричало, тело хотело бежать. Но в тот момент ад ударил снова: земля под ногами обрушилась, огненные щупальца тянулись к нему, режа руки, ноги, плечи. Чимин закричал, реальная боль прорвалась сквозь иллюзию. Он дернулся, упал, а в этот момент ад отнял его последние силы . Крылья не поднялись, ноги отказали, тело стало как свинец. — Чимин! — крикнул Чонгук, схватив его. — Не падай! Но каждый раз, когда он пытался поднять его, на них обрушивалась новая волна боли: стены лабиринта сжимались, пол под ногами плавился, огонь ударял сверху, а демонические тени вырывали из груди воспоминания и силы. Чимин пытался идти, пытался держаться, но каждая попытка стоила ему крика, слёз и крови. — Я… не могу… — задыхался он, уже почти шёпотом. — Гук… продолжай… без меня… И тогда стало понятно: он не выдержит. Ад сжал их мир в последние мгновения. Кровь стекала с его рук и лица, крылья обожглись до того, что падали на землю, дыхание рвалось. Он взглянул на Чонгука и улыбнулся сквозь боль: — Я всегда… выбирал тебя… — шептал он. И его тело рухнуло, сердце перестало биться. Чонгук закричал, схватил его, тряся его маленькое тельце , но понимал — он умер. — Нет! — вопил он. — Чимин! — слёзы смешались с кровью и пеплом. — Я отдам всё… Я… И тогда в его груди сработало то, что божество когда-то забрало: воспоминания и любовь вернулись полностью. Он вспомнил каждый момент: первый взгляд, первый поцелуй, обещания вечной любви, каждую слезу и каждый страх Чимина, каждую боль, которую он держал за них обоих. — Чимин! — хрипло крикнул он, сжимая его тело. — Я тебя не отпущу! В этот момент мир изменился. Появилось божество, сияющее огромной силой. — Ты хочешь, чтобы я вернул его? — спросил голос, холодный и мощный. — Да! — кричал Чонгук. — Возьми меня вместо него! Я отдам всё, даже свою жизнь! Только верни его! Божество оценивающе смотрело. Минута тянулась как вечность. — Твоя любовь чиста, — наконец произнесло оно. — Ты готов был отдать всё ради него. Пусть будет так. Свет ослепил Чонгука. Он закрыл глаза — и почувствовал, как тело Чимина снова дышит , как сердце бьётся, но теперь взгляд Чимина был другим: демоническим , сильным, но всё таким же его. — Гук… — прошептал Чимин, обнимая его. Чонгук рыдал, прижимая его к себе, не веря в чудо. — Никогда не оставлю тебя… — сквозь слёзы сказал он. Осталось последнее седьмое испытание ,— произнесло божество .  Всё вокруг вдруг резко сменилось , теперь Чонгук стоял на обрыве, над пропастью, где воздух дрожал от силы. Перед ним сиял алый свет , воплощение божества. Его голос был одновременно холодным и мягким: — Ты прошёл все испытания. Но есть одно последнее — выбор. — Что за выбор? — хрипло спросил Чонгук, ощущая усталость, боль и пустоту, где ещё недавно был Чимин. — Ты можешь вернуть всё: силу, крылья, могущество, память, — произнёс бог, — но для этого придётся оставить Чимина навсегда. Либо останется он, и ты навсегда останешься тем, кем стал, — без своих крыльев и силы, но с ним. Тишина сдавила Чонгука. Сердце колотилось, и воспоминания о каждом испытании — о боли, слезах, страданиях Чимина — вспыхнули, как огонь. Он посмотрел на Чимина. Тот сидел рядом, тело дрожало, но глаза сияли решимостью. Его тьма теперь была явной — демоническая энергия переливалась вокруг, словно сам воздух трепетал от силы, заключённой внутри него. Чонгук шагнул ближе. — Я выбираю его, — сказал он твёрдо, без сомнений. — Пусть я буду слабым, пусть я потерял крылья, но он важнее всего на свете . Божество замерло. Потом голос произнёс мягко: — Ты доказал свою любовь. Все испытания завершены. Небо прощает вас. Вдруг тело Чонгука осветилось мощью. Темнота, которая была в нём, разверзлась и преобразилась. — Твоя сила возвращается, — сказал бог. — Но помни: ты выбрал сердце над всем остальным. И действительно — с плеч Чонгука  выросли крылья . Чёрные, широкие, покрытые огнём , словно сама тьма внутри него загорелась пламенем. Мощь взмыла в его тело — сила, скорость, выносливость — всё, что когда-то было его, вернулось. Чимин встал рядом. Его демоническая энергия сияла угольно-чёрным огнём , крылья были широкие и полыхали красно-чёрным пламенем. Его глаза сверкали, наполненные тьмой и силой, но при этом — преданностью и любовью. — Мы справились , — прошептал Чимин. Чонгук кивнул. Его взгляд скользнул по пропасти, а потом — на своего демона. Он подошёл ближе, едва касаясь плеч Чимина. — Скажи мне честно… — начал он тихо, глядя прямо в глаза. — Ты не жалеешь… что больше не ангел? Чимин на мгновение отвёл взгляд, взгляд скользнул по огню, что обвивал их крылья. Потом он посмотрел в глаза Чонгуку, и на губах появилась лёгкая, уверенная улыбка. — Нет, — ответил он спокойно, твёрдо. — Я не жалею. — Но… быть демоном… — Чонгук чуть нахмурился, словно боясь услышать что-то, что разрушит его сердце. — Ты не боишься? Чимин слегка наклонил голову. Его глаза сверкали тьмой и пламенем одновременно. — Нет, — повторил он. — Потому что теперь я могу быть с тобой, рядом с тобой… и не нарушать закон небес . Я не падший случайно. Я выбрал это. И я обрел больше, чем просто любовь. Чонгук вдохнул глубоко, ощущая дрожь в груди от того, что слышал. Он обнял Чимина крепче, их тела слились, крылья переплелись, огонь и тьма горели вокруг них, но внутри была тишина — тишина полной уверенности, что теперь они вместе и навсегда. — Ты стал сильнее, чем я мог представить, — сказал он тихо. — И я… горжусь тем, что ты мой. Чимин улыбнулся, касаясь лбом его лба. — И я горжусь тем, что могу быть твоим… навсегда. Они поднялись в воздух, крылья вспыхнули полным пламенем. Ад под ними дрожал, земля тряслась, огонь подпрыгивал из рек лавы, но теперь это был их дом. Они не подчинялись никому, кроме себя. — Теперь мы хозяева, — сказал Чонгук, расправляя крылья шире. — И вместе, — добавил Чимин, их крылья снова переплелись, пламя обвило их тела. Ад больше не был тюрьмой. Он был их тронным залом , их царством. Падший ангел, который обрел нечто большее, чем просто любовь, и демон, который выбрал жизнь рядом с тем, кого любил больше всего. И в этом мире тьмы и огня они были полными , сильными и свободными как никто прежде.