Наследие изгоя

03.09.1940 Кернхолм. Уэльс.              Густые облака уже начали сгущаться, сбиваться в одну кучу и заполнять собой все небо. Они бежали чересчур быстро, словно торопились лишить жителей острова естественного освещения, спрятав тёплое и ласковое солнце в клетку, как пленницу. Последний светлый луч скрылся из виду, когда на циферблате наручных часов минутная стрелка указала на пятерку. Все как по нотам, все точно по расписанию. Через минуту громыхнет гром, а ещё через минуту первая капля дождя упадет с неба ударившись об оконное стекло. Енох О'Коннор знал наизусть, что должно было произойти, поскольку жил в петле, где даже спустя несколько лет ничего не изменится, поскольку каждый день — это тот же день, что и вчера, поэтому была такая точность во временных промежутках и событиях. Он записывал все в свой блокнот и каждый вечер сверял эти мелочи. Такому необычному хобби юношу научил другой воспитанник дома для странных детей. Миллард, странность которого заключалась в невидимом теле, благодаря чему он часто промышляет подобным, подсматривая и конспектируя каждую минуту жизни всех обитателей острова. Так что по его совету был заведен блокнот, где Енох отмечал точное время того, что казалось ему интересным. Как оказалось, этот процесс каким-то чудесным образом заставлял беспокойное ощущение в душе сойти на нет.              Вот гром. А вот и капля. Ударилась прямиком о стекло и скатилась вниз. Все так, как и должно быть, все в порядке. Парень резко закрыл окно. Сейчас начнется дождь, не хотелось бы, чтобы он намочил подоконник или что-то другое в комнате. Блокнот с записями находился в правой руке Еноха ровно до того момента, пока стук капель по крыше и стеклу не превратился в мощный гул, после чего был небрежно брошен на рабочий стол — Енох даже не посмотрел, попал ли он вообще по столу или шлёпнулся на пол. Плевать. Всё равно завтра будет тот же день, и можно будет начать всё заново. Если, конечно, завтра наступит. Обычно именно так проходили вечера, когда после ужина дети не собирались в гостиной для совместного времяпрепровождения.              Жизнь их ограничена рамками одного дня — третьего сентября тысяча девятьсот сорокового года. Мисс Сапсан, директор дома, создала эту петлю, когда была уверена в том, что это место и время пригодны для проживания детей. Жить в петле было безопасно, хоть и предсказуемо. Но ради того, чтобы выжить в этом жестоком мире — любые средства хороши.              Енох рухнул на кровать, уставившись мертвенно-черными глазами в стену напротив. Чувство опасности не уходило, как обычно, было что-то ещё, что заставляло переживать. Это нечто засело внутри него, не давало покоя и заставляло думать о том, что пошло не так или могло произойти. Он по привычке потянулся к волосам: убрал пару чёрных прядей со лба и слабо потянул, пытаясь отвлечься, но способ не сработал. Подсознательно он понимал, что все в порядке, а вот чуйка требовала что-то сделать.              От взгляда в окно, за которым бушевала непогода, тревога усилилась в несколько раз, начиная медленно скручивать желудок. Енох вглядывался в темноту, пытаясь найти что-то необычное. И вдруг это что-то действительно нашлось, даже сильный дождь не смог скрыть. Две светящихся точки, медленно спускающиеся со скалы. Парень резко вскочил с места и прижался к оконному стеклу, пытаясь понять, что это. Не фонари, не факелы и даже не плод воображения. Возможно опасность... Даже не так — вероятнее всего опасность. Имбрины, женщины, чьё призвание было охранять странных от опасностей, редко приходили в другие петли и как правило предупреждали о своём визите. Поэтому ни о каких гостях речь идти не может.              Он резко дернулся в сторону выхода из комнаты. Нужно предупредить остальных, предупредить мисс Сапсан. Пульс участился, а на лбу выступил холодный пот. Енох буквально вылетел в коридор, едва не рухнув, запнувшись о край ковра, и почти сразу дёрнул дверную ручку комнаты напротив. В ней пара детей в пижамах разместилась на полу вокруг кровати, на которой стояла поразительной красоты девушка — Эмма, и с воодушевлением рассказывала какую-то очередную захватывающую историю.       Младшие дети безумно любили её, поэтому неудивительно, что даже в свободное время, все они находятся рядом со строптивой девчонкой. Возле неё на кровати сидел ещё один из старших воспитанников дома — Абрахам. Их близкие отношения с Эммой не были ни для кого секретом, так что они все время были вместе. Еноху понадобилось всего секунда, чтобы неосознанно напугать всех присутствующих в комнате одним своим появлением. Хотя обычно он старался держать лицо и избегать ярких эмоций, но сама мысль о том, что на его семью могут напасть — откидывала все предрассудки в сторону.              — О, простите, что помешал вечерним посиделкам, — выпалил он, переводя дыхание. — Там за окном кто-то есть.              Одной фразы оказалось достаточно, чтобы навести шуму среди толпы. Эмма замерла.              — Что значит «кто-то»?              — Они, знаете ли, не успели представиться. Может, это разносчики газет? — Енох дёрнул плечом. — Под проливным дождём. В петле.               Эмма и Абрахам переглянулись, после чего последний поднялся с кровати, подходя к темноволосому парню, пока девушка попыталась переключить внимание малышей обратно на себя. Они вместе вышли из комнаты, теперь постепенно наполнявшейся взволнованным детским гулом и мягкой речью Эммы, и остановились у крохотного окна в конце коридора, откуда открывался лучший вид на два странных сияющих огонька.              — Я не знаю, что это. Нам нужно сказать Птице, это может быть опасно, — протянул Енох, уступая место импровизированного наблюдательного пункта своему другу, который с особой внимательностью смотрел в окно.              — Она набирается сил перед перезапуском. Я не чувствую пустот, может быть мы сами справимся? Даже если это твари, нас все равно больше и вряд ли они ожидают подвоха, — в речи Абрахама от переживания проявился сильный польский акцент.              Повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя. Странностью Абрахама Портмана была возможность видеть и чувствовать чудовищ, которых не мог видеть никто другой. Раз уж он сказал, что не чувствует ничего серьёзного, то скорее всего дети действительно смогут справиться сами, пока мисс Сапсан отдыхает. Енох тяжело выдохнул и снова посмотрел на улицу. Огоньки медленно двигались в сторону дома, видимо используя горящий свет из окон в качестве самопровозглашённого маяка.              — Давай попробуем. Тогда нам нужна Фиона или Эмма.              — Мне кажется, лучше обеих позвать, ещё можно Виктора, чтобы наверняка, — произнёс Абрахам, наконец-то заставив себя оторваться от голубых огоньков.              — Я итак уже поднял панику среди младших, нам не нужно ещё больше суеты.              Портман немного задумался и наконец согласно кивнул. Конечно, оповестить мисс Перегрин и попросить помощи у неё было бы разумнее, но женщина постоянно чем-то занимается, отдых для неё редкость. Поэтому в доме существовало негласное правило о том, что сон директрисы нарушать нельзя. А у детей в целом есть возможность защитить дом, так что... О'Коннор уже двинулся от окна, чтобы позвать нужных им детей, как тут приоткрылась одна из дверей и светлая голова Эмма высунулась из комнаты. За ней стояли Клэр и близнецы, взволнованно тоже пытаясь подсмотреть, что такого происходит в коридоре.              — Эйб что-нибудь почувствовал? — девушка подала голос раньше, чем Енох успел среагировать.              — Нет, но нужна твоя помощь. Эй, Клэр, сможешь позвать Фиону? Кажется, они вместе с Оливией внизу, — он немного улыбнулся, что было типичным для его обычного поведения, и обратился к крохотной девочке за спиной Эммы. — Только Фиону, хорошо? Возьми с собой близнецов и поищите потом все вместе в столовой мою куклу, кажется я потерял её во время ужина.              Малышка практически сразу успокоилась, услышав про ответственное задание. Она кивнула, схватила близняшек за руки и с гордым видом, как истинная леди, увела их за собой вниз. Эмма только улыбнулась такой очаровательной картине и тоже вышла из комнаты, но направилась в противоположную от лестницы сторону.              — Так что там такое? Тварь?       — Мы пока не знаем. Только какие-то движущиеся огоньки, — подал голос Абрахам, всё ещё стоящий у окна. Он наконец-то открыл его и дождь начал попадать внутрь, оставляя на одежде мокрые следы. — Я даже предположить не могу, что это.              Вновь раздались торопливые шаги на лестнице, а через мгновение появилась фигура девушки. Внешне она больше походила на дикарку. Лохматые грязные волосы, торчащие во все стороны, перепачканная землёй одежда. Но это был её обычный внешний вид, так что никто из присутствующих не обратил на это внимания. Эмма молча махнула рукой в сторону окна и девочки подошли ближе, пытаясь взглядом найти то, что привлекло внимание Абрахама.              — План такой. Как только они подходят ближе Фиона связывает их. Я и Эмма спустимся вниз, нападем в случае чего. Енох в карауле, если будет нужно, беги за мисс Сапсан. Да и в целом... Всё наверное. Фиона, спусти нас вниз, — Портман наконец-то отошёл от окна, давая другим подойти к нему ближе. Голубые огоньки уже были на подходе.              — Если это твари, надеюсь, они хотя бы оценят, что мы вышли их встречать без зонтиков, — Енох расплылся в ухмылке.              Фиона, не задав вопросов, как будто это было обычное дело, практически сразу наполовину высунулась из окна и руками прикоснулась к живой изгороди. Множество стеблей от этого прикосновения вдруг вытянулись, соединились в один большой и медленно протянулись до самой земли, создавая что-то подобное канату, по которому можно спуститься. Зелень перестала расти, только после того, как она убрала руки и спряталась обратно в дом, уступая открытое окно Эмме и Абрахаму.              — Эйб, я первая, — увидев его решительность спуститься первым, Эмма Блум оттащила парня от окна и ловко пролезла вперёд. — Из нас двоих у меня преимущество.              С этими словами она за секунду выскочила из окна и спустилась вниз по мокрому растению. Следом за ней Абрахам, с каким-то недовольным бормотанием, Фиона снова наполовину высунулась из окна, снова используя свою странность, а Енох неловко остался стоять без дела. Он смотрел на то, как огоньки под руководством кого-то становятся ближе, наконец-то выходят из-за деревьев и виднеется вполне человеческие фигуры, поднимающиеся по холму к дому. Стебли выращенные Фионой выросли настолько сильно, что вполне могли дотянуться до незнакомцев уже сейчас, но она не торопилась. Мужчина, выглядящий несколько крупнее своего спутника сразу же двинулся ко входу в дом. А вот второй почему-то замер на месте, высоко задрав голову. Енох мог бы поклясться, что на секунду встретился с ним взглядом, от чего по коже побежали мурашки. Эмма и Абрахам внизу притаились, ждали начала действий от Фионы.              Дождавшись определённого момента, когда оба незнакомца отошли друг от друга на приличное расстояние, растения наконец-то снова двинулись. Несколько длинных стеблей быстро закружились вокруг чужих ног и за долю секунды повалили обладателей на землю, пока они не успели что-либо принять, Фиона действовала очень быстро. Все ещё находящиеся внизу Эйб и Эмма вышли из своего укрытия, подбегая к своим пленникам, чтобы помочь обезвредить их.              — Она их поймала, поймала! — радостный крик девушки было слышно так, как будто она стояла совсем рядом.              В один момент радость сменяется напряжением. Енох и Фиона видят, как один из мужчин резко дергается, и растения, только что крепко спеленавшие его, вдруг начинают съёживаться и отступать, будто обожжённые.              — Зовите мисс Сапсан, скорее! — воскликнул Абрахам, в последний момент напуганный тем, как сейчас может сложиться эта ситуация.              Енох сорвался с места, и снова сердце бешено застучало. Пролетев мимо нескольких дверей, он сбежал вниз, на чистом адреналине перепрыгнув половину ступеней. Резко развернувшись к спальне директрисы, чуть не потерял равновесие — уже второй раз за этот вечер. Перед самой дверью парень заставил себя успокоиться, пару раз глубоко вдохнул и постучал. Ответ не заставил себя долго ждать: тут же раздались шаги, и дверь отворилась.       Строгого вида женщина, все ещё одетая в свою будничную одежду и с идеальной прической, несмотря на позднее время, вытащила из кармана часы на цепочке, внимательно посмотрела на циферблат и её острый взгляд стал мрачнее.              — У тебя должна быть веская причина, чтобы побеспокоить меня из комнаты за час и десять минут до перезапуска.              — Двое незнакомцев в лесу. Фиона уже их схватила, но нам нужна ваша помощь.              Ни один мускул не напрягся на лице директрисы, хотя Енох ощутил её напряжение. Женщина вышла из спальни, захлопнув дверь, и уверенными шагами оба направились к входной двери. Уже на крыльце их ожидал сюрприз: огромное подобие бревна, которое то и дело выкрикивало какие-то проклятия и дергалось из стороны в сторону. Рядом стоял растерянный Абрахам, который даже не мог сообразить, что делать. Ситуация выглядела бы комичной, если не сам факт присутствия незнакомых людей в петле. Алма Сапсан, не обращая внимания на дождь, без тени неловкости спустилась на землю и склонилась над человеком, спеленатым растением с ног до головы. Она протянула руку и острыми ноготками распорола стебли там, где должно было находиться лицо. Мужчина будто почувствовал, что его хотят освободить, и перестал двигаться. Как только его глаза оказались свободны от оков травы, директриса пальцами резко натянула кожу над и под глазницей, внимательно всматриваясь в радужку и зрачок.               Енох и Абрахам переглянулись между собой, безмолвно соглащаясь, что сейчас здесь им делать нечего, и одновременно развернулись в сторону Эммы, занимающейся той же проверкой оставшегося мужчины.               К тому времени Фиона уже стояла на крыльце вместе с Клэр, Оливией и Близнецами, которым было поручено задание, но происходящее на улице, разумеется, оказалось интереснее, чем поиск пропажи. Было бы не удивительно, если оставшиеся дети тоже сейчас наблюдали за этой сценой из окон — шумиха поднялась приличная.              Алма все ещё стояла рядом с мужчиной, кажется, говоря ему о чем-то, пока трое старших ребят подтащили второго пленного ко входу в дом, весьма небрежно протащив его по земле. Младшие начали беспокойно шептаться о чем-то между собой, пока Птица наконец не выпрямилась. Она обернулась, пронзив взглядом детей и мужчину на земле и кивнула в сторону последнего.              — Скорее всего они не Твари, попросите Бронвин и Виктора помочь затащить их в дом, но не развязывайте. Я пока поставлю чай, — спокойствие, с которым она говорила — поражало, никто даже не решился ничего ответить.              Буквально через пару минут оставшиеся жильцы дома наконец подтянулись ко входу в дом. Бронвин и Виктор — сестра и брат, странностью которых была огромная сила. Еноха позабавило то, как округлились глаза одного из них, когда девочка с легкостью взяла его на руки и понесла в дом. Все мокрые, перепачканные и уставшие, они завалились внутрь, тут же получили нагоняй от Алмы за разведение грязи. Пришлось идти переодеваться, попутно рассказывая остальным детям подробности. Дом стоял на ушах, все были возбуждены и чересчур активны, что было удивительным, после долгого дня.              Чай уже был готов, когда Енох вместе с Эйбом спустились вниз. Почти весь состав жителей дома сидел в гостиной напротив пленников, все ещё лишённых возможности двигаться и говорить. Не хватало только Эммы, все ещё переодевающейся наверху. Как только старшие ребята вошли в гостиную, две пары глаз незнакомцев обратили внимание на них, будто рассматривая или оценивая по очереди. Прогонять ребят не имеет смысла, все равно будут подслушивать. Они восторженно болтали между собой, рассказывая друг другу новые и новые теории, как эти мужчины могли оказаться в петле. Енох заметил измученный вид одного из них и растянулся в ухмылке. Ситуация действительно забавная. Наконец появилась Эмма, это послужило началом их небольшого совещания, и все дети прекратили сплетничать.              — Итак. Я до сих пор не знаю подробности этой ситуации и причин, по которой я не была поставлена в известность одной из первых.       Наступила тишина, в которой все взгляды обратились к троице, сидящей плечом к плечу на диване. Даже незнакомцы, всё ещё связанные и брошенные у камина, смотрели на них с каким-то мрачным любопытством.       Енох первым нарушил молчание. Он говорил спокойно, то и дело поправляя чёрные пряди волос, падающие на лоб. Рассказ о том, как он заметил странные огни из окна, как позвал Эйба и они вместе придумали план — все это вылетало из него торопливо и очень кратко, будто он боялся, что его перебьют.              И перебили. Эмма перехватила инициативу с ловкостью фокусника, и Енох с облегчением откинулся на спинку дивана, допивая остывший чай. Девушка рассказывала иначе. Её речь лилась ярко, живо, она жестикулировала так активно, что чай в её кружке ходил ходуном, едва не выплескиваясь через край. В её пересказе даже самый обычный спуск с крыльца звучал как сцена из приключенческого романа. Оливия, внимая каждому слову старшей девочки, удивленно округлила глаза и ойкнула, когда немного чая все-таки выплеснулось на ковёр.              Алма не молчала. Когда красочный рассказ Эммы завершился, она лишь кивнула. Кивок был едва заметным, но в нём читалось нечто большее, чем простое согласие. Уголки губ дрогнули в лёгкой ухмылке — тонкой, едва уловимой. Енох обратил на этой внимание и слегка прищурился, пытаясь понять разобрать значение этой эмоции. Злость? Ирония? Одобрение? Слишком сложно. За долгие годы жизни вместе никто не научился угадывать её настроение.              — Хорошо, — наконец произнесла она.              Взгляд соколиных глаз метнулся в сторону мужчин, оставшихся без внимания на долгое время. Птица поднялась с места, бесшумно и грациозно, и склонилась над тем, что был покрупнее. Легким движением руки стебли распутались, открывая доступ ко рту. Последние десять минут незнакомец бросал злобные взгляды на детей и неразборчиво рычал, сквозь плотный зелёный кляп. Как только мисс Сапсан избавила его от неудобства, незнакомец с отвращением выплюнул несколько стеблей прямо на пол и закашлялся, шумно хватая ртом воздух.              — Представление окончено? — голос Алмы прозвучал холодно и уверенно. — Думаю вам стоит начать с того, кто вы такие.              Мужчина ещё раз агрессивно посмотрел на директрису и заговорил, иногда делая паузы между словами, все ещё пытаясь насытиться воздухом:              — Лиам Моррисон. А этот..., — он неопределённо качнул головой в сторону напарника. — Адриан. Со мной работает. В Министерстве Магии.              Енох почувствовал, как в груди что-то защемило. Министерство магии? Это волшебники? Что они вообще забыли в таком отдалённом месте? Вопросы множились с каждой секундой в огромном количестве и судя по тому, как другие ёрзают на своих местах, Енох был не единственным, кто хотел их задать. Но пока никто не решается вмешаться раньше Птицы.              — Что представители Министерства делают на этом Богом забытом острове? Вы бессовестно ворвались в нашу петлю, это противоречит всем законам, принятым именно волшебным сообществом.              — Мы вдвоем занимаемся расследованием убийства, в котором могут быть замешаны странные. А здесь оказались по наводке свидетеля.              Услышав об убийстве Клэр вздрогнула, громко охнула и неосознанно потянулась к руке Оливии, сидящей рядом. Хью и Гораций подсели ближе, начиная шепотом обсуждать все услышанное с таким рвением, что один из них чуть не рухнул со стула. Среди остальных тоже пробежало удивление, но не такое эффектное.              — Откуда такие выводы, что это именно вина странных? — спокойное лицо Алмы приобрело озлобленные черты, будто это обвинение относилось лично к ней. Она заметила напряжение и страх детей, поэтому частично закрыла обзор Лиаму своим телом.              — Это случайное совпадение, мы сами все ещё не имеем точных данных, но расследование привело сюда, — Лиам говорил строго и грозно, не собираясь уступать победу в этой словесной битве. — Мы ищем определённых людей, а их имена узнали от свидетеля.              По кружке в руках Виктора поползла трещина.              — Какие имена? — Алма перешла на опасный шёпот.              Мужчины переглянулись. Они как будто что-то обсудили между собой парочкой выразительных взглядов и Лиам ответил:              — Абрахам Портман, кажется.              Эмма вздрогнула, как будто по ней прошёл электрический ток. Рядом сидящий Эйб побелел, цвет лица теперь походил на тетрадный лист. В этот же момент кружка в руках Виктора лопнула, поцарапав осколками ладони. Он айкнул и разжал ладони, смотря на то, как кровь вперемешку с чаем окрасила его брюки. Внимание остальных детей теперь обращено к этой ситуации. Началась суета вокруг Виктора, в которой парализованный страхом Абрахам вцепился в край дивана. Только Эмма, сидящая слишком близко, положила руку ему на колено и нежно погладила, пытаясь внести немного спокойствия. Директриса же только окинула взглядом детей, убедившись, что произошедшее не смертельно, и снова вернула взгляд к мужчине на полу.              — Миллиард, Бронвин — уберите осколки. Хью, принеси аптечку и стакан чистой воды. Живо, — раздались поспешные шаги и детские голоса, постепенно удаляющиеся от гостиной. — А мы продолжим.              На мгновение детские голоса стихли, но уже через минуту с новой силой прокатились по гостиной. То, о чем говорили мужчина и мисс Сапсан теперь потерялось в общем шуме, однако можно было видеть, как быстро движутся их губы, во время своеобразного допроса. Абрахам сидел на месте, цепляясь рукой за диван, пока Эмма не взяла его за локоть, в качестве поддержки, и потащила за собой, спускаясь с дивана на пол, чуть ближе к директрисе, чтобы тоже поучаствовать в разговоре. Еноху тоже было интересно, но он понимал, что позже все равно узнаёт обо всем из первых уст, так что не стоит лишний раз мозолить глаза. Вместо этого, парень перевел взгляд на другого пленника, все ещё находящегося в комнате, но не получившего ни капли внимания к себе. И он все ещё не имел возможности говорить. Енох опустился напротив него на корточки и стал осторожно распутывать стебли в области рта. Ему просто интересно,что можно услышать, раньше всех других. Избавил его рот от растительных оков и помог сесть удобнее, насколько это было возможно в импровизированном коконе. За травой оказалось лицо совсем молодого парня.              — Спасибо, — выдохнул он, справившись с приступом кашля.              Енох хмыкнул, уже было открыв рот, дабы задать вопрос, как с улицы раздался пронзительный писк, напоминающий воющую сирену. Многие обитатели дома тут же, словно по команде, посмотрели время на своих часах или часах в общей гостиной. Парень тоже автоматически развернул руку запястьем к себе и взглянул на положение стрелок. Десять минут до закрытия петли. Присутствие на процессе перемотки было не обязательным, но мисс Сапсан сделала этот процесс необычной семейной традицией, дети очень редко пропускали перемотки. В обычные дни к этому моменту уже медленно начинается подготовка, поэтому дети поочерёдно поспешно покидают комнату и бегут за защитными масками. Малышка Клэр остаётся одной из последних и подходит к Еноху со спины, касаясь рукой его плеча, чтобы позвать его с собой. Тот оборачивается к девчушке, но первой начинает диалог не Клэр, а мисс Сапсан.              — Енох, не мог бы ты проследить за ними?              Парень сразу же уверенно кивает и, заметив краем глаза расстроенное лицо Клэр, утешающе кладёт руку на светлую макушку.              — Эй, — он вздохнул и всё-таки погладил. — Не реви. В следующий раз. Если, конечно, эти двое не сожрут меня до перезапуска.              Клэр шмыгнула носом, но улыбнулась, заставив Еноха смягчиться сильнее обычного. Он легонько подтолкнул девочку к Птице, которая, кажется ждала только её, а сам вернулся к пленникам, оставленным на его распоряжение. Когда они наконец-то остались один на один, Енох, поднявшись на ноги, начал разговор.              — Вы ничем не болеете?              — К чему вообще этот вопрос, паршивец? — Лиам взглянул на него так, словно услышал что-то аморальное, а одна из бровей вопросительно поднялась.              — О, знаете, увлекаюсь коллекционированием органов. Совершенно безобидное хобби. Думаю, если Птица посчитает вас опасными, она согласиться, чтобы забрал себе ваши внутренности.              Молодой парень от удивления поперхнулся собственной слюной, пока О'Коннор ехидно улыбался, осматривая этих двоих так, как будто уже мысленно прикидывал, что заберет. Старший громко фыркнул, ему видимо не привыкать к угрозам подобного рода:              — Это шутка?              — Хотите проверить? — Енох резко склонился над ним, используя свою возможность двигаться, в отличие от пленников.              — Будь осторожнее со своими словами, угроза аврору по закону преследуется, так....              — По закону вам запрещено находиться здесь, а раз уж нарушаете вы, значит можно нарушить и нам. Все вполне логично.              Лиам замолчал, с достоинством выдержав поражение в словесной битве. Он не сводил с Еноха взгляда — тяжёлого, обещающего. Еноха же его молчание и озабоченный внешний вид незнакомца только позабавил. Выпрямившись, он сложил руки за спиной и гордой походкой вернулся к дивану — даже слишком гордой, будто играл роль в театре. Усевшись в центре, закинул ногу на ногу и только тогда позволил себе выдохнуть.              — Итак, на чем мы там остановились? А, точно. Министерские авроры — он загадочно улыбнулся. — Как там в Лондоне? Дожди, туманы? Или вы, волшебники, живете под землёй и не страдаете от плохой погоды?              Оба пленника тут же удивленно вздохнули, глядя на мальчишку. Они не упоминали, что являются аврорами в разговоре, да и такой резкий скачок от угроз к обычному, как казалось бы, буднечнему разговору, был слишком резким. Адриан — младший из двоих, первым озвучил вопросы, которые пришли в голову.              — Откуда такой интерес к Лондону? И откуда ты знаешь про авроров?              — Просто интересно. Это ведь сердце магической Британии, Министерство, Косой переулок и все такое.              Енох говорил с напускным высокомерием и видом знатока, который лично бывал в этих местах. На самом деле — нет. Только в мечтах Лондон покорился его исследовательскому интересу.              В далеком прошлом он от матери узнал, насколько потрясающе выглядит, заполненный толпой людей, Косой переулок перед началом учебного года. О'Коннор с трепетом ждал, что в одиннадцать, по словам матери, придет письмо из школы волшебников и он наконец-то уедет из дома. Но время шло, письма не было. Зато, проявившиеся способности к оживлению мёртвых, особенно клиентов отца, неожиданно повлияли на его положение в семье. Тогда Енох впервые узнал, что быть странным — позор для человека, тем более, для рожденного в семье волшебников. Прошли годы, теперь никто не смеет угнетать его из-за странности, но все ещё яркий интерес к Лондону тянулся все это время прямиком из детства. Сколько раз Енох порывался сбежать с острова и отправиться в Лондон, но всегда был возвращён возмущённой Алмой Сапсан. Он все ещё не отказывался от желания побывать в Лондоне, хотя и не смог придумать план незаметного побега. А сейчас, благодаря этим придуркам он может и узнать больше о Лондоне, и незаметно сбежать. Все складывается как нельзя лучше.              — Ты издеваешься? — Лиам возмущенно дернулся. — Мы здесь из-за убийств, а ты хочешь...              — Убийства никуда не денутся, а я, может быть, так никогда и не увижу Лондон, — он наигранно вздохнул. — Ладно, не хотите про Лондон, давайте сменим тему. Кого убили-то?              — Мал ещё, чтобы такие вещи спрашивать, — буркнул Лиам.              — Мне сорок пять. Но это так, к слову. Или вы считаете, что возраст для расследования — это когда борода седая?              Лиам нахмурился и промолчал, но Адриан, кажется, хотел о чем-то сказать. Правда выразительный взгляд напарника заставил закрыть рот. Неловкий момент тишины не смог возникнуть из-за очередного громкого гудения самолёта. Правда в этот раз появился ещё и шипящих свист, мир вокруг наполнился огромным количеством необъяснимых звуков. Уши заложило, воздух стал плотным, спёртым — дышать сделалось трудно. А потом, через мгновение, всё кончилось. Резко, будто кто-то щёлкнул пальцами.              Произошло что-то странное, но никто из незваных гостей петли не мог объяснить, что это было за чувство. Дождь перестал стучать по карнизу. Лампочки в светильниках перестали гудеть. Даже собственное дыхание, кажется, остановилось. Капли вдруг поползли вверх по стеклу и возвращались на небо, сначала медленно, но постепенно процесс возвращения ускорился. Самая первая капля, которая падала на окно комнаты Еноха, тоже отправилась наверх, облака резко двинулись, как будто кто-то их потащил. Постепенно небо избавилось от тяжёлых туч, пейзаж сменился на прекрасный закат, который в нынешнем случае можно назвать рассветом. Так отматывалась петля, время возвращало прожитый день, как будто переставляло иглу граммофона на пластинке в самое начало. Енох привык к такому за долгие месяцы, проведённые в петле, а вот реакция других мужчин в комнате его позабавила. Тот, что постарше, кажется побледнел от страха, внимательно смотря в окно, будто оно могло ответить на все вопросы, а младший выглядел слишком спокойным, но напряжение все равно читалось по стиснутой челюсти.              — И такие трусы защищают граждан магической Британии? М-да, позорище. Даже Гораций будет смелее.              Оба молчали до тех пор, пока картина за окном не стала снова ночным небом, теперь уже с виднеющимися звёздами, поскольку больше не было туч. Адриан, как более сдержанный резко перевел взгляд на странного и по-прежнему шокированный произнёс.              — Что это было?              Енох только ехидно улыбнулся, и фраза «улыбка до ушей» практически с точностью описывала то, насколько широко эта улыбка растянулась.              — Перезапуск петли. Неужели волшебники не умеют такое делать?              — Нет...? — ответ Адриана прозвучал неуверенно, кажется, он сам не был до конца уверен, свидетелем какого явления только что стал.              — В этом вся суть петли. Птица отматывает время назад и день повторяется снова. Именно это и называется петлёй. Не думал, что у вас все так туго. Как-то даже камень с души упал, — Енох резко поднялся с места и развернулся в сторону дверного проёма, где уже стояла Алма. — Мисс Сапсан, можно, Виктор переломает им ноги? Я подозреваю, что они могут нести угрозу.              Директриса строго взглянула на него, заставив маску высокомерия слететь с лица за долю секунды, а после перевела взгляд на детей, сгрудившихся за её спиной, в попытках ещё раз взглянуть на названных гостей. Больше всех интереса проявляла Оливия, уже готовая воспользоваться своей странностью, чтобы самой узнать, что такого опасного есть в этих мужчинах. Алма не дала никому взглянуть, переключая внимание присутствующих на себя одним громким кашлем.              — Младшим пора наверх, — голос с металлическими нотками явно не терпел возражения.              — Но мы очень хотим послушать и посмотреть! — воскликнула Клэр, кажется собираясь помочь осуществить Оливии задуманное.              — Младшим пора наверх. Бронвин, проводи их.              Бронвин открыла было рот, чтобы возразить — она явно хотела остаться и участвовать в допросе, — но под взглядом директрисы осеклась. Девочка вздохнула и повернулась ко всем, кто относился к младшим детям, улыбаясь по-особенному, что действовало на них безотказно.              — Идем, утром обо всем спросим. Чем раньше ляжем, тем быстрее наступит завтра.              Её нежный голос и прикосновения не сочетались с грубой и пугающей внешностью, взяв Клэр и Оливию за руки, она дала небольшой толчок для остальных, чтобы малыши двинулись в сторону лестницы. Помимо Эммы, авторитетом у них определенно пользовалась Бронвин. Хью, Гораций и Миллард задержались в дверях, с надеждой глядя на Алму.              — Нам тоже? — спросил Хью.              — Вам тоже, — кивнула Птица.              Гораций вздохнул, но спорить не решился. В гостиной сразу стало тише. Остались только Енох, Эйб и Виктор, который молча разглядывал свои замотанные бинтами ладони. Фиона, кажется, улизнула наверх сразу же по возвращении после перемотки.              Эмма проводила взглядом Бронвин и остальных до середины лестницы, вернулась в гостиную, плотно закрыв за собой дверь, и только тогда позволила себе расслабить плечи. Сделала глубокий вдох, развернулась и с явным облегчением опустилась на диван рядом с Эйбом.              — Наконец-то, — выдохнула она одними губами.              Енох покосился на неё, но промолчал. Он всё ещё чувствовал на себе тяжёлый взгляд Алмы — тот самый, который умел заставить почувствовать себя провинившимся щенком, даже если ты ничего не сделал.              Директриса выждала ещё несколько секунд — для верности, — и только потом перевела внимание на пленников.              — Итак, — голос её звучал теперь совсем иначе. Не тот, которым она разгоняла детей, и не тот, которым говорила с Енохом. Спокойный, холодный, будто она примеряла каждое слово перед тем, как выпустить его в воздух. — Вы упомянули, что нашли имя случайно на карте. Где она сейчас и откуда вы её получили?              Лиам молчал. Сверлил её взглядом исподлобья, сжав челюсти так, что желваки заходили под кожей. Рядом с ним Адриан заметно нервничал — то ли от присутствия Алмы, то ли оттого, что напарник не давал знака говорить.              — Я не имею права разглашать материалы расследования, — твердо произнёс Лиам.              — Боже, да сколько правил вы уже нарушили, может мы сможем вам помочь, если узнаем подробности, — выкрикнула Эмма, получив очередной осуждающий взгляд от Алмы за вмешательство.              Но на удивление, директриса ничего не сказала, только согласно кивнула.              — Карту дала единственная свидетельница по делу. Мы подозревали, что она могла бы быть сумасшедшей, но судя по-всему, это не так, — Адриан вмешался раньше, чем напарник успел огрызнуться. — Карта у меня в кармане мантии, но я не смогу до неё дотянуться.              Алма плавно обошла диван и остановилась прямо перед ними, скрестив руки на груди. Со стороны это выглядело почти театрально — хрупкая женщина перед двумя связанными мужчинами, но Енох знал эту позу. Птица стояла так перед теми, кого не боялась, но с кем следовало держать ухо востро.              — Я отпущу вас, но любая угроза мне или детям — ваши волшебные палочки будут сломаны.              Адриан кивнул сразу же, наконец потеряв испуганное выражение лица, в отличие от Лиама, который только скривил недовольное лицо. Но делать нечего — без палочки они ничтожны. Птица освободила их по очереди, проведя острым ногтем по растениям и распоров их нескольких местах.              Лиам поднялся первый, разминая затекшие конечности и что-то бурча себе под нос, в отличие от Адриана, который искренне поблагодарил за свободу. Последний полез в карман и достал оттуда мятую и потекшую карту. Края размокли, но цифры все еще были различимы. Так что Птица сразу же принялась за изучение, пересчитывая вслух красные отметки в Лондоне.              — Что там? — Эйб сгорал от нетерпения и страха одновременно, из-за чего Эмме пришлось нежно положить руку на его плечо, жестом прося промолчать.              Енох всегда поражался тому, насколько они действительно близки, раз могут так свободно чувствовать себя друг с другом. Очаровательно и неприятно одновременно.              — Карта петель в Европе. Они искали странных и кажется некоторых уже нашли, — Директриса развернула карту читая фамилии, на секунду её лицо буквально окаменело, видимо все ещë хуже, чем они ожидали. — Расскажите, что в мире сейчас происходит.              Лиам помолчал, сверля Алму взглядом. Потом перевёл глаза на детей — на побелевшего Эйба, на замершую Эмму, на Еноха, который смотрел на него с вызовом. Что-то в его лице дрогнуло.              — Ладно. Вам всё равно придётся это узнать. Магическая война — у нас, вторая мировая — у маглов, — наконец подал голос Моррисон. — Гриндевальд уже над половиной Европы поиздевался. Вероятно и убийства его рук дело.              — Что известно о трупе?              — Трупах. Убита целая деревня.              Енох встретился напряжённым взглядом сначала с Виктором, а потом Эйбом и Эммой, которая на секунду перестала дышать. В разговорах о смерти не было ничего нового, но обычно никто не обсуждал реальные убийства вне петли и тварей в этом доме так открыто. Мисс Сапсан делала все для того, чтобы никто из её опекаемых не знал обо всех ужасах мира на личном опыте.              — У одной половины отсутствовали конечности, у другой тело изуродовано зубами или когтями животных. Но у всех поголовно отсутствовали глазные яблоки, — несмотря на недовольство, проявленное ранее, сейчас Лиам говорил подробно, будто он до конца решил, что сотрудничество будет самым выгодным вариантом.              — Мы подозревали оборотня, но они не способны действовать так тонко, чтобы не оставить следов вокруг, — Адриан говорил слишком торопливо. — Магии тоже не было. Как будто их вытащили руками...              — Или щупальцами, — все в комнате обернулись на Абрахама, который сразу же смутился от такого количества внимания и пожал плечами. — Звучит логично, если им при таких обстоятельствах указали на странных, то это определенно могут быть пустоты.              — Но они не убивают обычных людей. Тем более волшебников, у них нет странной души, попросту не за что зацепиться, — Енох скептически пожал плечами.              — Голодной пустоте неважно, кто перед ней волшебник, странный или обычный человек, — Алма развернула карту рисунком к детям и указала. — Нападения возле петель, значит скорее всего, это действительно они.              — Так, стоп, — Лиам махнул рукой, заставляя всех в комнате замолчать. После очередного многообещающего взгляда от директрисы, он немного убавил пыл, обратившись к ней. — Прошу прощения. Можете объяснить, о каких "пустотах" идет речь и почему вы считаете, что это именно их... щупалец дело.              Алма помолчала, собираясь с мыслями. В гостиной стало тихо — именно так, словно прямо сейчас снова проходил перезапуск петли. Енох перевёл взгляд с пленников на Птицу. Он не понял эту паузу. Женщина всегда знала, что ответить и как именно это сделать, сейчас её попытка собраться с мыслями выглядела непривычно и странно.              — Пустóты, — наконец начала она, голос звучал глухо, каждое слово имело вес. — существа, которые охотятся за странными людьми. Раньше они полностью принадлежали нашему миру, были такими же людьми со своими странностями. Многие из них были недовольны угнетением, поэтому делали все, чтобы волшебники признали их труды. И вот однажды их работа перешла границу всех законов и правил, в итоге все вышло из под контроля. Те, кто участвовал в экспериментах превратились в чудовищ — пустоты.              — Не могу представить, какая работа могла бы повысить их статус настолько сильно, — Лиам опять перебил её, но в этот раз обошлось без молчаливого осуждения.              — Бессмертие. Думаю, многие в вашем мире тоже пытались совершить нечто подобное.              — Да, но у нас никто не доходил до того, чтобы стать чудовищем, — тон мужчины становился грубее.              — Не соглашусь. Фламель выглядит достаточно жутко, — попытался пошутить Адриан, чтобы снизить градус напряжения между этими двумя. — Он правда скорее долгожитель, чем бессмертный, но все равно...              — Раз вам не нужна наша помощь, вы можете идти решать все проблемы сами, — Енох недовольно махнул рукой в сторону двери.              — Енох, — осадила его директриса.              — Что? Они проникли в петлю, подняли весь дом на уши, а сейчас, когда мы пытаемся им помочь перебивают каждые две минуты. Раз такие умные, пусть возвращаются в свой Лондон и сами решают, что делать.              — А ты не боишься, что мы уйдем и приведём подкрепление?              — Подкрепление для чего? Подкрепить свой позор? Я напоминаю тебе про коллекцию органов.              — Хватит, — голос Алмы щелкнул как кнут. Оба замолчали.              — Без нас пустоты будут нападать на волшебников и обычных людей. Из-за того, что большинство петель сложно найти, странные будут в безопасности, так что если говорить откровенно — сейчас это больше ваша проблема, — Эмма резко вмешалась в диалог.              — Хорошо-хорошо, мы готовы слушать дальше, — Лиам поднял руки в примирительном жесте, фыркнул, усевшись рядом с Виктором. Мальчик презрительно посмотрел на него и отодвинулся на край дивана. Мужчина этого не заметил, зато Енох растянулся в улыбке.              — Так вот. Все, кто участвовал в экспериментах стали пустотами — невидимыми существами, — на этом моменте Адриан напрягся, будто вспомнил что-то, но перебивать не посмел. — А потом они нашли способ, что вернуться в человеческое тело можно, поедая души странных людей. У волшебников и странных природа души схожа. Но волшебник может направлять магию в любую сторону — творить любые заклинания. А у странных магия заперта в одном русле. Зато в этом русле она бьёт в десять раз сильнее.              — Поэтому пустотам нужны именно мы, — тихо сказал Эйб. — Одна странная душа даёт им больше, чем десяток волшебных.              — Именно.              — А глаза? — подал голос Адриан. — При чём тут глаза?              — Глаза — это окна, — наконец сказала она. — Через них можно увидеть то, что видел человек. Его страхи. Его память. Его душу. Пустоты не просто едят — они впитывают. Забирают себе всё, что было в человеке. А глаза — самый прямой путь.              Енох почувствовал, как по спине пробежал холодок. Птица часто рассказывала им о пустотах и тварях, но подробности, почему именно так все происходит — он слышал впервые.              — Некоторым удалось вернуться, — продолжила Алма. — Но обратно они пришли уже не людьми. Мы называем их тварями. У них нет ни странностей, ни магии. Но они по-прежнему опасны. Пока пустоты поедают чужие глаза, твари страдают от того, что их глаза имеют только белок.              — У слепых тоже белые глаза, — вдруг сказал Виктор. — Но они не твари.              — Ты прав, — кивнула Алма. — Твари — это те, кто когда-то были пустотами и вернулись. Они помнят, каково это — быть человеком. И ненавидят нас за это.              — Ненависть — это тоже память, — Виктор посмотрел на свои руки.              — Это объясняет, почему вы первым делом посмотрели на наши глаза. И б этом нам говорил свидетель, так что все сходится, — Адриан вытянул руку и стал на пальцах объяснять ход мыслей. — У убийцы отсутствуют зрачки и радужки, а его сообщника нельзя увидеть. Тварь и пустота.              — Скорее наоборот, тварь — сообщник, пустота — убийца. Даже если в прошлом они были напарниками, тварь не сможет контролировать пустоту, — подал голос Абрахам.              — Хорошо. Значит, наш убийца — это пустота, сообщник — тварь. Карта — это карта петель, вероятнее всего они искали странных людей, но не знали где конкретно. Выжившая свидетельница возможно тоже странная, учитывая, что она и дала нам такие подробности.              — Вы знаете фамилию свидетельницы? — мисс Сапсан наконец-то вернула потрепанную карту Адриану.              — Крапивник. Пожилая женщина. Немного безумная на вид, — Лиам наморщил лоб, пытаясь вспомнить детали из отчёта. — Судя по записям, во время бесед с ней она всё время смотрела в одну точку.              — Имбрина, — тихо сказала Алма, а потом сразу же пояснила, заметив непонимание в глазах мужчин. — Относится к странным. Раз она отдала карту, значит точно была уверена, что отдаёт в нужные руки. Может хотела помочь.              — Она старая, — вдруг сказал Виктор. — Старые имбрины иногда видят то, что молодые не видят. Бронвин говорила, что Мисс Сапсан видит дальше всех. Потому что старая.              Алма едва заметно улыбнулась:       — Бронвин права. Чем дольше живёшь, тем больше замечаешь.              — Если она имбрина, она должна защищать странных, — вмешался Енох, пожимая плечами и стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри всё кипело от злости. — Наша петля в Уэльсе одна. Значит, она или заблудилась, или знала, что сюда придут.              — Знала что? — Лиам нахмурился и переспросил.              — Что пустоты и твари придут. Что... — Енох запнулся, — что пора что-то делать.              Алма посмотрела на него долгим взглядом.              — Ты прав, — сказала она наконец. — Мисс Крапивник не стала бы рисковать без крайней нужды. Если она дала карту волшебникам, значит все действительно хуже, чем кажется.              — Хуже? — переспросил Виктор. — Что может быть хуже?              — То, что твари и пустоты не просто охотятся, — ответила Алма. — Они не могли бы нападать вблизи петель так точно, если бы не знали наверняка.              — Вы имеете в виду, что их могли направлять? Может быть имбрина или Гриндевальд, — Адриан заметно оживился, когда снова получил карту в руки. — А что значат эти имена? Они вам знакомы?              — Не все, но большинство. У этих людей схожая странность, могу предположить, что они искали именно их.              Эйб громко выдохнул и сжал кулаки, все в комнате знали, что это значит, он чувствовал, как груз ответственности за безопасность петли ложится на его плечи. Виктор и Енох посмотрели в его сторону, а Эмма молчаливо сжимала его локоть, не давая уйти далеко в свои мысли.              — Что за странность? — уточнил Адриан, понизив тон голоса и заметив, как начали переглядываться дети.              — Эйб чувствует и видит пустот. Это очень редкий дар, эти люди в списке, скорее всего, единственные, кто обладает чем-то таким, — произнесла Эмма. — Те, кто могут предотвратить нападение пустоты.              — Погодите, значит пустоты охотятся на таких как Абрахам, ищут именно их. Уничтожить глаза — уничтожить защиту, — возбуждение Адриана вдруг вспыхнуло снова. — Они могут выслеживать именно тех, кто нужен с помощью карты. Это же…              — Слишком умно для простых чудовищ, — закончил за него Лиам неожиданно спокойно. Кажется, он начал понимать ход мыслей. — Да, инициатором могут быть твари, но вы сами говорите, что раньше не было такой активности. Может их направил кто-то другой, более могущественный и разумный, кому нужны видящие.              —Кто-то, кто собирает их как... армию?              Адриан и Лиам переглянулись, будто общались между собой без слов. Все замерли.               — Если видеть пустот, ими легче управлять. Представьте, какая это сила! — Адриан воодушевлённо взмахнул руками. — Целая армия невидимых монстров под руководством небольшой группы странных.              — Такую никто не сможет остановить, — Лиам поднялся с места и приблизился к напарнику немного угрожающе. Адриан напрягся от такого напора. — Ты понимаешь, что это может значить?              — Это может быть попыткой завербовать видящих, чтобы использовать их как связывающий элемент с чудовищами.              — Пустоты, которые не просто жрут, а организованно выслеживают и охотятся по чужому приказу.              — Гриндевальд, — выдохнула Алма, прервав их активный диалог.              Имя повисло в воздухе, тяжёлое, как свинец.              Привычная напускная уверенность Еноха сошла на нет.              Им всем может угрожать серьезная опасность, если теория окажется правдой.              — Вы думаете... Это Гриндевальд? — Эмма не заметила, как они с Эйбом поменялись ролями. Теперь он утешающе сжимал её руку.              — Кому ещё нужна армия невидимых убийц? — Лиам развёл руками. — Кто ещё способен подчинить себе таких тварей?              — Но как? — Адриан схватился за голову. — Как можно управлять пустотами? Они же...              — Это можно, правда очень сложно, — белый как мел Эйб говорил слишком тихо, виновато пряча взгляд. — У меня не было столько опыта, чтобы быть уверенным, что ими можно управлять полностью. Но думаю, при достаточном упорстве вполне вероятно.              — В таком случае весь магический мир в опасности, — закончил Лиам. — И не только он.              Абрахам и Эмма прижимались друг к другу, не в силах вымолвить больше ни слова. Виктор сжимал кулаки, глядя то на свои руки, то на Алму. Енох напряженно смотрел на Адриана — на лице читались все его мысли.              — Им нужны видящие, — тихо сказал Адриан, всё ещё глядя на карту. — Не просто странные, а именно те, кто может их видеть. Чтобы сделать их мостом между пустотами.              — И заложником, — мрачно добавил Лиам.              Тишина.              — Никто из нас не согласится! — выпалил Эйб. Голос его дрожал, но в нём чувствовалась отчаянная решимость. — Я скорее умру, чем позволю использовать себя для убийств.              — Не все выбирают, — мягко, но твёрдо сказала Алма. — Иногда выбор делают за тебя.              Эйб побледнел ещё сильнее. Эмма прижалась к нему, словно пытаясь защитить.              — Значит, будем драться, — вдруг сказал Виктор. Все обернулись к нему. Он сжал кулаки и посмотрел на Алму. — Я сильный. Мы не дадим им забрать Эйба.              Алма улыбнулась — устало, но тепло:              — Знаю, Виктор. Знаю.              Она обвела взглядом комнату — Еноха, Эмму, Эйба, Виктора.              — А теперь всем отдыхать. Завтра будет долгий день.              Дети приняли эти слова и без пререканий поднялись со своих мест, чтобы разойтись по комнатам. Им всем нужно было обдумать, какие риски и последствия могут быть. Что делать дальше. Даже Енох сейчас не был в состоянии язвить или спорить. Он заметил, насколько поникшим выглядел Эйб, из-за него все воспитанники мисс Сапсан были под угрозой.              Енох направился к двери, но на пороге остановился.              — Та имбрина... Крапивник. Она... — он запнулся, не зная, как сформулировать.              — Она сделала всё, что могла, — ответила Алма. — Остальное теперь за нами.              Енох кивнул и вышел, оставляя авроров и Птицу в гостиной.              Старшие дети разбрелись по комнатам, но никто так и не смог уснуть. Енох читал свой блокнот с записями о петле, но это не помогло избавиться от навязчивых мыслей. Только под утро усталость наконец заставила его уснуть.