Прикосновения чужих рук

Девятое января… Нил проснулся с мыслью о необходимости возвращаться в общежитие, хотя сам ещё не придумал, как будет оправдываться за свой внешний вид и состояние перед сокомандниками. В любом случае нужно будет попросить Элисон замазать ему синяки, засосы и укусы на самых видных местах. Ах да, он чуть не забыл, что сегодня у него сеанс с Бетси. «Лучше бы забыл…» — мрачно подумал Нил. Он даже не знал точно, в какое время ему нужно быть на месте, но полагал, что пока Эндрю не вернётся, кабинет Добсон будет пустовать. Решив не терять времени, Нил принял душ, натянул свои обноски и, не позавтракав, направился к Бетси.

***

Он уже и не помнил, как дошёл до её кабинета. Видимо, думать о своём по дороге было не самой лучшей идеей — мысли уносили его так далеко, что он почти не замечал окружающего. Но всё же ноги его не подвели, маршрут был пройден на автомате. Рука уже потянулась к ручке двери, когда он вспомнил хоть какие-то манеры. Он легонько постучал и лишь затем приоткрыл дверь. Эбби подняла на него взгляд и кивнула в сторону дивана напротив: — Здравствуй. Проходи, садись. — Отложив стопку бумаг, женщина сняла очки и направилась к чайнику. — Что-нибудь будешь? Чай, кофе, какао? — Чай, пожалуйста. Без сахара, — уточнил Нил и опустился на диван, который на удивление оказался довольно уютным, впрочем, как и вся обстановка в помещении. Основной цветовой гаммой были белые и бежевые тона; в них не вписывались лишь маленькие кактусы на подоконнике и картина в стиле современного искусства, которая сразу почему-то не понравилась Нилу — слишком абстрактно, слишком много непонятных линий. Бетси поставила чашку с чаем рядом с ним на низкий столик, а сама уселась в кресло, медленно помешивая ложкой густое какао. Когда она отложила ложку, в комнате воцарилась тишина, которую она нарушила мягким, но настойчивым голосом: — Нил, — начала она, тщательно подбирая слова, — можешь ли ты рассказать мне о том, что с тобой происходило… — она замялась, явно пытаясь не давить на больное, — там? — Говорите так, будто в этом есть смысл, — пробормотал Нил, отводя взгляд в сторону окна. — Конечно, смысл есть, — её голос звучал спокойно и убедительно, и это спокойствие слегка раздражало. — Иногда просто нужно выговориться. Держать всё в себе — это тяжело и неправильно. Не обязательно говорить всё сразу. Можно начать с кусочка. С малого. Внутри у Нила боролись два чувства: адское желание выговориться хоть кому-то и холодный, привычный страх. Он снова вспомнил слова матери, её предостережения, которые будто вросли в его разум и не собирались его покидать. — Нил, — снова обратилась к нему Бетси, — я не буду торопить. Но помни — эти встречи для тебя. Ты можешь говорить только то, что готов сказать. — Думаю, я не готов… кому-либо раскрываться на данный момент, — произнёс он, и его собственный голос прозвучал чужим и слишком резко. — Может быть, в следующий раз. Он знал, что, скорее всего, этого «следующего раза» не будет. Он пытался убедить в этом себя — если повторить это достаточно часто, может, станет правдой. Не дожидаясь ответа, Нил поднялся с дивана и направился к двери. Со спины снова донёсся голос Добсон: — Не забывай, пожалуйста, про наши сеансы. Я буду ждать тебя в это же время в четверг. Дверь всегда открыта. Нил лишь слабо, почти незаметно кивнул, не оборачиваясь, и вышел из кабинета. Дверь за ним мягко закрылась, отгородив уютное тепло комнаты от холодного коридора. Выйдя на улицу, он натянул капюшон — ветер тут же ударил в лицо, словно давая резкие, звонкие пощёчины за его молчание, за его трусость. Он глянул на экран телефона: 10:47. Наверняка большая часть студентов уже в кампусе, разбирает вещи. Раз так, то и ему пора возвращаться домой…

***

Вернувшись в квартиру Ваймака, он быстро, почти механически собрал свои нехитрые пожитки в спортивную сумку. Тренер, заметив его сборы, предложил подбросить до кампуса — Нил не стал отказываться. Ехали молча, под мерный шум двигателя и завывание ветра за стеклом. Машина остановилась у знакомого здания. Он вышел и, засунув руки в карманы, побрёл к общежитию. Дверь в его комнату, на удивление, оказалась приоткрыта. Тихий гул голосов доносился изнутри. Нил замер на пороге, заглянув внутрь. Как оказалось, Мэтт, Кевин и Аарон уже успели вернуться. Мэтт, стоя спиной к двери, аккуратно раскладывал вещи на полке, а Кевин нервно ходил из угла в угол. И вот Мэтт обернулся, случайно скользнув взглядом по дверному проёму. Он замер. В руках у него была небольшая фарфоровая статуэтка. Статуэтка выскользнула из ослабевших пальцев и со звонким, хрустальным треском разбилась о пол, рассыпавшись на десятки мелких осколков. Звук, резкий и неожиданный, заставил вздрогнуть всех. Кевин увидев Нила сел на кровать и кажись поседел на несколько прядей. Воцарилась мертвенная, гнетущая тишина, густая, как смола. Двое парней в комнате застыли, уставившись на фигуру в дверях. На Нила. На его лицо, скрытое в тени капюшона. Никто не произнёс ни слова. Только осколки статуэтки на полу сверкали в полоске света из окна, как обломки чего-то драгоценного...