Антон Андреевич, можно выйти?

ㅤ — Антон Андреевич, можно выйти? Шастун запинается на полуслове, перебитый этим внезапный вопросом, и делает глубокий вдох, раздраженно прикрывая глаза. — Можно, Арсений, — собрав всю свою сдержанность в кулак, отвечает он. — И я попрошу больше без таких глупых вопросов: мы в первом классе, что ли? Надо выйти — встал и вышел, зачем меня дергать? Взгляд зеленых глаз встречается с невозмутимыми голубыми, и Попов, выждав уж слишком долгую паузу, пожимает плечами и молча поднимается с места. Антон понимает, зачем. Арсений за последнюю неделю извел его до невозможности — мстит. Мстит за то, что в момент уже зарождающихся отношений Антон вдруг дал заднюю, после долгих размышлений решив, что роман со студентом — не лучшая затея. Арсений на это заявление отреагировал крайне резко. — Простите, я иногда забываю, что уже не школьник, — язвительно бросает напоследок он, игнорируя взгляды одногруппников, и выходит из кабинета, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало бы. Антон поджимает губы. Камень в его огород, несомненно, ведь Арсений, видимо, думает, что с ним отказались встречаться из-за разницы в возрасте, но не пять лет отталкивали Антона, а сам факт того, что со студентами хотелось сохранять исключительно деловые рабочие отношения. Точка. С Арсением так не получалось совсем. Шастун снова и снова неосознанно смотрел в его сторону, иногда ловя ответный, порой грустный, а порой злой и обиженный взгляд. Снова и снова пытался вернуть дружескую атмосферу между ними, но Арсений сказал прямым текстом: «Либо мы ебемся, либо ты отъебешься», — Антон аж опешил от такого заявления. — Арс, — выловив как-то парня в пустом коридоре, тихо окликнул он. — Стой, поговорить нужно. Арсений, державший путь на пару, остановился и облокотился о стену, смерив преподавателя нечитаемым взглядом. — Я вас слушаю, Антон Андреевич. — Ну здесь же никого нет, — Антон вздыхает и потирает переносицу. — Ты же можешь называть меня просто Антон, зачем это всё. — Не вижу причин фамильярничать, — Арсений пожимает плечами в своей привычной манере. — Что вы хотели? Антон смотрит в его глаза добрых секунд десять, а потом хватает за руку и оттаскивает в сторону, чтобы уж точно скрыться от лишних глаз. — Арсений, — устало выдыхает он, — пожалуйста, ну пойми ты меня. Я не хочу проблем на работе, не хочу в случае чего казаться предвзятым, и дело ведь совсем не в тебе конкретно, я просто.. — Да ты просто боишься, — фыркает Арсений. — Боишься сложностей, проблем. Ты хочешь дружбы, но я не могу ее тебе дать, потому что сам хочу только отношений. Мы уже оба не дети, но ты почему-то ведешь себя, как подросток. — Кто бы говорил, — зачем-то ляпает Антон вразрез своему желанию наладить отношения. — Сам-то цепляешь меня постоянно, как влюбленная школьница. — Потому что я и правда влюблен, Антон, — Попов тихо хмыкает. — Я не боюсь этого признавать и всё ещё готов попробовать завести с тобой отношения, если ты перестанешь ломаться. Прямо сейчас, слабо? Слабо поцеловать меня? Антон замирает, поджав губы, и чувствует, как внутри борются «хочу» и «не стоит». Он всю жизнь считал любые отношения в школе, универе, на работе — в любом рабочем пространстве — чем-то максимально глупым и нецелесообразным. А вдруг расстанетесь, что тогда? Видеть своего бывшего еще несколько лет рядом? Увольте. Но с Арсением хочется. Общаться, проводить много времени, гулять, целоваться. С Арсением хочется держаться за руки, спать в обнимку, вместе завтракать по утрам и смотреть дешевые комедии перед сном — с Арсением хочется просто быть, и Антон не может перебороть это желание. А надо ли? Он видит в глазах напротив искреннюю тоску и сильное ответное желание — Арсению больно оттого, что объект его воздыхания настолько тупой, что ставит работу и взаимоотношения «преподаватель-студент» выше чего-то личного. Арсению страшно, что из-за своих убогих принципов Антон рискует потерять очень многое. Антон ломается несколько минут, но всё же поддается этому взгляду. Тонет в глазах-омутах, наклоняется вперед и оставляет на губах парня невесомый поцелуй — Арсений охотно отвечает, но отстраняется через какое-то время: здесь, когда кто угодно может тебя увидеть, нельзя позволять себе большего. — Я рад, что ты наконец-то сделал правильное решение, — шепчет Попов, и Антон впервые за долгое время видит, как он ему улыбается. Черт, как же ему не хватало этой улыбки. — Мне надо на пару, Антон Андреевич, — Арсений хитро щурится, и Антон не сдерживает улыбки, замечая, какой сильной радостью теперь искрятся эти голубые глаза. — Встретимся после занятий? — Обязательно, Попов, — в такой же манере хмыкает он и отстраняется, давая Арсению ускользнуть и скрыться в коридоре и оставаясь наедине со своими мыслями. Может, он ошибался. Может, действительно стоит попробовать. Сердце подсказывает, что с Арсением всё должно получиться.