О чём плачут клоунессы?

Я рисую, я тебя рисую

Я тебя рисую, сидя у окна…

Я тоскую, по тебе тоскую,

Если бы ты это только знать могла…

Весь мой дом портретами увешан,

Без тебя теперь мне не прожить и дня,

Смотришь ты то весело, то нежно

С каждого портрета смотришь на меня…

Купрум одновременно и любила, и ненавидела эту песню. Любила, потому что она идеально описывала её эмоциональное состояние последние месяцы. Действительно, если бы кто-то зашел в её комнатушку, арендуемую студенткой в одном из старинных дворов-колодцев на Петроградской стороне, он бы увидел, что все стены были завешаны красивыми рисунками милой девочки в костюме клоуна. На некоторых рисунках их было две - во второй, несмотря на костюмы шута или арлекина, угадывалась сама Купрум. Ненавидела же её потому, что, в отличие от лирического героя Интарса Бусулиса, её муза не сидела в сквере напротив окна - и дело было не в том, что вместо сквера с фонтаном за окном был бетонный колодец. Герою песни просто не хватало решимости, вероятно, он боялся статуса любимой, считал себя недостойным её. Ох, да если б у Купрум всё было так просто, она бы не страдала ни минуты! Она подходит к окну и смотрит на засыпанный снегом двор, освещенный единственным тусклым фонарем. Увы, Алисы не было там, внизу - ни сейчас, ни раньше. Она далеко, безумно далеко, за новым Железным Занавесом, опустившимся на Европу… Если не хуже - Купрум сжимала кулаки, ругая саму себя за такие мысли. «Она жива, у неё всё хорошо, она обязательно найдёт - а может, уже нашла - своё счастья, но только без меня… Так лучше для неё. Для нас обоих… » Взгляд Купрум затуманивается слезами. Она находит силы отвернуться от окна, на мгновение глаз цепляется за лежащий на подоконнике канцелярский нож. Приходится собрать всю оставшуюся после изнутрительной сессии волю в кулак, дабы не сорваться. На этот раз хватило. Она давно решила, что возьмётся за лезвие только один раз, первый - и последний. Не будет шрамов. «Не обманывайся. Это лишь вопрос времени…» Вместо «классических» порезов она предпочитала рвать и грызть губы. Кусь. Во рту почувствовался такой знакомый и такой приятный привкус крови. Кусь. «Зато на лезвиях экономлю!» Кусь! Надо чем-то себя отвлечь. Купрум открывает старенький ноутбук, запускает один из последних не заблокированных еще впнов. «Зайти, что-ли, в твиттер?» Это снова самоистязание, просто в другой форме. Именно там, в твиттере, прошлой зимой, они и познакомились. Трудный период в жизни, всё шло наперекосяк, проблемы в семье, ноль по финансам, долбанная война, изнурительная подготовка - нет, не к праздникам - к сессии (угораздило же пойти на юриста-международника в такое время!), нервный срыв… Купрум уже тогда полюбила для себя образ клоуна. Он помогал ей «вывозить», потому что, как сказал ещё когда-то великий Чарли Чаплин, чтобы смеяться по-настоящему, нужно быть способным принять свою боль и играть с ней. Так она стала выступать в маленьком полуподпольном комедийном клубе. И вот надо же, волею алгоритмов ей в ленте твиттера, бывшей для Купрум отдушиной ещё со школьных лет, попался пост такой же девочки-клоунессы. Грустной клоунессы, как она сама о себе говорила. Забавный мем про клоуна и Алису в стране чудес. Лайк, репост, комментарии - с первого дня их виртуального знакомства Купрум поняла, что нашла родственную душу. Алисе - её новую знакомую звали куда менее экзотическим, но в то же время таким сказочным именем - было по жизни гораздо тяжелее, чем ей. Несравнимо тяжелее. Развод родителей, коварное в своей изощренности вероломство сестёр, издевательства от одноклассников, приведшие к дебюту какой-то шизотипической дряни, первая любовь, закончившаяся доведением до самоубийства, Бесконечная депрессия, селфхарм, попытки… И кульминация - проклятая война, уничтожавшая родной город и забравшая жизнь отца… Месяц в подвале под обстрелами, поедание голубей, эвакуация и бегство с мамой в чужую страну, где вот уже три года как она вынуждена работать по 12 часов в сутки на заводе, несмотря на больную спину и галлюцинации (а может и нет?) призраков умерших близких… Причём Алиса говорила обо всём этом аду как бы между делом, словно бы это были просто забавные факты из её жизни. «Клоунесса ведь должна смешить». Что самое отвратительное, многие комментирующие, похоже, именно так их и воспринимали. Купрум было очень противно от такого людского безразличия, а порой и откровенного злорадства над чужим горем. А ещё ей было противно от того, что она, имея несравнимо меньше проблем, позволяла себе опускать руки и даже подумывала об этом самом - несколько тонких шрамов тогда уже украшали её нежную молочную кожу на предплечьях. И из-за чего? Проблемы в семье и на учёбе? Нехватка финансов? Душевные метания насчёт собственной ориентации? Так у кого сейчас всего этого нет? Даже до сих пор приходящие в кошмарах воспоминания о январе 2021-го, о криках толпы на Невском, ряде железных щитов, резиновых дубинках по голове в автозаке и трёх сутках в изоляторе без еды и воды, не могли идти ни в какое сравнение с тем, что пережила Алиса за месяц полноценной осады с ежедневным риском смерти если не от голода, так от снаряда. Судьба словно бы посмеялась над выбором родителей Алисы имени для своей дочери. Её жизнь была Словно как приключение одноименной героини знаменитого романа, разве что Страна Чудес оказалась внезапно Страной Кошмаров. Алиса была сильнее её в разы, с этим спорить было нельзя. Осознание этого придало Купрум в тот момент небывалой мотивации. Она навсегда запомнит ту первую картинку, с которой началась их переписка в ЛС. Две девчушки-клоунессы в красочных костюмах, держащихся за руки и шептавшихся о чём-то своем, клоунско-девчачьем, склонивши головы друг к другу. Слишком близко склонивши. Купрум тогда не призналась, что сама нарисовала её. Алиса редко показывала свои фото, а если и показывала - то только в клоунском гриме, но он нисколько не мешал, а лишь помогал подчеркнуть какую-то особую, утончённую, словно сошедшую со страниц викторианских романов красоту девушки. Даже здесь Алиса превзошла Купрум - её умение наносить клоунский грим не шёл ни в какое сравнение, но у юной юристки это не вызывало ни капли зависти - лишь только искреннее восхищение. Общение в твиттере и в ЛС стало для них обоих своего рода парной психотерапией. Следующих два месяца Купрум считала лучшими в своей жизни - по крайней мере на текущий момент. Коллективная психотерапия медленно, но верно давала свои плоды - по крайней мере для Купрум, но она искренне надеялась, что этот эффект был взаимным. Алиса не особо много рассказывала о своём состоянии - было ясно, что эффект от «традиционной» психотерапии ощутимо смазывался из-за постоянной усталости от работы, которую приходилось «лечить» спиртным, которое, как известно, не очень хорошо реагирует с медикаментами. Зато Алиса первая написала Купрум, что любит её. Это была, конечно же шутка - так думала Купрум. Она не хотела обманываться ложными надеждами. Долгое время отгоняла от себя эти мысли. Пыталась отрицать очевидное. А потом в какой-то момент она попросту сдалась, поймавши себя на мысли, что на самом деле слово «Любовь» в своем истинном, возвышенном значении, на самом деле лучше всего описывает то, что она чувствует по отношению к Алисе. Не просто «ты мне нравишься». Не «я хочу тебя в постели». То была та самая гармония двух душ, воспетая поэтами античности. Они нашли друг друга. За много тысяч километров, разделённые границами, финансовыми и бюрократическими препонами, им было хорошо. Счастье. Такое прекрасное. Такое волшебное. Такое хрупкое. Это случилось в один ужасный день. Самое отвратительное, что Купрум даже не знала, что «это» было. Что-то произошло там, за много сотен километров, за моравскими холмами? Или же те уроды из комментариев ударили особенно больно? Купрум спала, когда это - чем бы оно ни было - случилось, и заставило Алису удалить свой аккаунт. Купрум никогда не сможет себе простить этого. Она должна была это предотвратить. Она не спала несколько ночей, писала всем их общим подписчикам, пыталась раздобыть хоть какую-то информацию об Алисе - ничего. Она ждала, надеялась, что Алиса вернётся - через день, два, три, через неделю, через месяц… Она даже просматривала новостные сайты той страны, надеясь и одновременно до ужаса боясь найти там что-то о девочке, похожей по описанию на Алису. Страшнее всего было то, что она рисковала никогда не узнать, что случилось и - главное - жива ли Алиса. Учитывая её состояние, это был вовсе не праздный вопрос… «Нет! Даже не думай о таком, Купрум! С ней всё в порядке - и точка. Алиса сильная. Её Ангел-хранитель сильный. Она со всем справится, и всё у неё будет хорошо!»

ДИНЬ!

Внезапный резкий звук вернул девушку из болезненных воспоминаний. «Угораздило ж меня согласиться на его уговоры и зарегистрироваться в Дискорде!» Она сразу поняла, кто это звонит и зачем. - Привет! Наконец-то вернулся на базу, так сказать. Ну и устроили у вас жизнь теперь, мобильного инернета нет, местную симку мне без госуслуг не продают, так что связь только по вайфаю в хостеле и могу держать, и то с пятой попытки только нашёл незаблоченный впн. - И тебе привет, Эонве. А я ведь предупреждала! Вот оно надо было тебе сюда ехать? Эонве лишь засмеялся - Ну, во-первых, куда хочу – туда и еду. Во-вторых, не я. А мы с Саиксдарком… - Вот не надо, - перебила его Купрум, - он мне в личку жаловался, что ты его вынудил согласиться на это шантажом и угрозами! - Как всегда утрирует! Он сам хотел уже давно развеяться из своей МГ этой. Да и на что согласиться? На поездку в Питер? - На насильственное вытаскивание меня из социальной изоляции! – недовольно буркнула Купрум. - Если б ты действительно того не хотела. То и не согласилась бы. Просто пройдёмся вечером всей нашей ОПГ, так сказать, отметим окончание сессии… - Вы хоть Мишу Калинкина не звали в этот раз? – Купрум вздрогнула, вспомнив, как этот надоедливый москвич буквально преследовал её. Очевидно, он был безнадёжно влюблён в неё не меньше, чем она сама в Алису. - В тот раз нас вообще не было, это не ко мне вопросы! Нет, сегодня его не будет, только ты, мы с Саиксдарком и ещё Гриб. Вот и всё! – Эонве сказал это настолько убедительным тоном, что о Купрум не осталось сомнений в том, что он задумал какую-то очередную ерунду, которая ей не понравится… - Кстати, - он словно прочёл её мысли, - ты ведь помнишь, что должна мне одно желание? «Боже, почему я каждый раз соглашаюсь?» - Помню, но если ты решил заставить меня зарегестрироваться ещё и в… - Нет, ничего такого… Но кстати, признайся, что Дискорд действительно удобен, не так ли? Вот телеграмм… - Так, я могу удалить Дискорд в любой момент, и вы с Саиксдарком будете наслаждаться компанией друг друга вечером! Гриб без меня с вами не пойдёт, я её знаю! - Ну вообще-то мы лишь хотели попросить себя, чтобы ты нанесла свой фирменный клоунский грим. «Он совсем сошёл с ума?» - То есть вы там решили выгулять меня по родному городу в образе клоуна? - Ну вообще-то… - Эонве вдруг включил видеосвязь, и Купрум увидела, что они с Саиксдарком сами сидят в гриме, - мы просто решили, что раз уж у нас клоунская твиттер-опг, то почему бы не пройтись по городу в таком образе? - И провести потом ночь в КПЗ? Я не для того мучилась четыре года тут, сдавала бесконечные сессии, чтоб меня отчислили за прогулки в клоунском гриме по городу на последнем курсе! - Ну зато будет, что потом вспомнить! – парировал Саиксдарк. - Да блин, это же Питер! Где так отжигать, если не тут? Да и мы ж не протестовать собираемся, просто прогуляться… - Может быть я сошла с ума, - в конце концов сдалась Купрум. – но так и быть, будет вам грим. - Прекрасно! – Эонве аж хлопнул в ладоши от радости, - мы будем у тебя через полчаса где-то! - Что? Так, даже не пытайтесь – адрес я вам свой не скажу! - Гриб нам его уже сказала. Так что всё, ждём! – отрапортовал Эонве и прервал звонок. «Прекрасно. Теперь я позволяю делать с собой всё, что угодно… Что со мной стало?» На самом деле, нанесение грима для неё стало своеобразной формой терапии и селфхарма одновременно. С одной стороны, он словно бы прятал её от жесткой окружающей реальности, являя ей иной образ, своего рода альтер-эго. С другой стороны, это напоминание о той, кто смотрел на неё – и живую, и нарисованную рядом – с многочисленных рисунков на стенах. Она бы точно никогда б не согласилась на такое, если б Эонве с Саиксдарком вдруг отчего-то не решили сами вырядиться клоунами. Хотя ранее за ними такого замечено не было. И почему их грим так напоминает тот, что она видела много раз на фото Алисы? «Ты сходишь с ума, Купрум. Просто признай это! Ты никогда не сможешь её отпустить!» Стряхнула пыль с кистей, достала краски и пудру. В Этот раз она – сама не понимая, почему – выкладывалась на все 200 и ы итоге превзошла сама себя, словно бы это был её последний грим. Прощальный концерт одинокой клоунессы! Из зеркала на неё смотрел настоящий арлекин, и Купрум даже немножко в кои-то веке почувствала за себя гордость. Кровь с разодранной губы неожиданно дополнила образ, предав клоунессе черты вампирши. Идеально. Она как раз заканчивала последние штрихи своего образа, когда снова раздался знакомый звонок. - Да, Эонве, я уже готова. - Отлично, в гриме? Можно глянуть? – Эонве вновь переключился на видеозвонок, чем на мгновение смутил Купрум, но не дал успеть ей задуматься, собственно почему. - Ничего себе… - похоже, искренне удивился Эонве, увидев по видеосвязи новый облик девушки, - я, конечно, не эксперт, но это на мой взгляд уже уровень профессионального артиста. - Ну, поскольку наша прогулочка имеет все шансы закончиться арестом, а то и чем похуже, то я решила, что встречать неизбежное нужно красивым. - Ох, откуда столько пессимизма? Мы уж точно знаем, что ничего такого нам не грозит, - вдруг Эонве улыбнулся улыбкой джокера, а его тон стал поистине заговорщиским, - короче, просто спускайся, тебя внизу уже ждут. - Хорошо, я… СТОП. Не «ждём», а «ждут»? - Подожди, - Купрум вдруг поняла, что её смущало, - ты ж не на улице стоишь? У тебя ж и мобильного интернета нет, сам говорил! Ты всё ещё в хостеле, или где вы там остановились! Что за приколы? Эонве лишь театрально рассмеялся. - Ну вот, а говорила о себе, что тупая, а сразу раскусила! Хотя, может так сюрприз будет ещё более красивым… - Какой сюрприз? Во что вы меня втягиваете?! – Купрум не на шутку испугалась: кто знает, что можно ожидать от мутных твиттерских клоунов из Беларуси, которых она вживую-то и не видела ещё ни разу? - Ох, да просто подойти к окну и увидишь! – Эонве вновь расплылся в улыбке. Купрум, высказав пару крепких слов, подошла к окну. Будучи морально готовой к всему вплоть до того, что в неё сейчас выстрелят из гранатомёта. Но к тому, что её там ожидало, она всё же не была готова – хотя вроде как репетировала каждый день на протяжении уже почти как года. Это… Это невозможно… Это розыгрыш этих идиотов… Нет, это наваждение… Галлюцинация… Это призрак… Это она. Алиса была такой, какой она запомнила её по фото. Девочка в клоунском гриме, каштановые роскошные волосы убраны в два хвоста. Легкое осеннее пальто, ноги в клоунских колготках ромбиком… И взгляд. Не пронзающий. Не цепляющий. Родной. Они стояли и смотрели друг на друга. Минуту? Две? Три? Вечность? В какой-то момент Купрум вдруг выходит из оцепенения – и. едва удержавшись, дабы не прыгнуть вниз прямо из окна, кидается к выходу. Грим потёк от слёз. Так быстро она не бежала ещё никогда в жизни. Спуск со второго этажа занимает считанные мгновенья, успевшие показаться ей целым часом, за который, как она боялась, призрачное наваждение испарилось без следа. Буквально выбивает дверь в парадную – и останавливается. Алиса стоит там же, где и стояла. Но кое-что изменилось. Едва уловимая, словно у Мона Лизы, улыбка. Впервые она видела Алису улыбнувшейся. Купрум медленно подходит к ней, словно к котёнку, которого боится спугнуть. - Привет. Привет. Одно простое слово – и триллион эмоций разом. - Господи, Алиса… - сквозь слезы Купрум наконец-то находит слова, - ты же замёрзнёшь! Сколько ты ждала меня здесь? Одна, на морозе... - Ну, я была не одна. Со мной был Сергей... На мгновение сердце Купрум упало куда-то в бездну. - К-какой Сергей? - дрожащим голосом спрашивает она. - Сергей Минаев, - как ни в чём ни бывало отвечает Алиса и, заметив в глазах Купрум вопросительные знаки, усмехнулась слегка, будто радуясь удавшейся шутке, и продолжила, - Я его так назвала, потому что это говорящий утконос. Он часто приходит ко мне, с ним интереснее, чем с демонами... Купрум наконец с неописуемым облегчением поняла, что речь о галлюцинациях, которые со времени их прошлого общения стали более безобидными - не полная ремиссия, но, очевидно, уже значительный прогресс. - Ты же замерзнешь, - Купрум подходит вплотную к Алисе, чей образ расплывался от слёз в её глазах. - Я не могу замерзнуть рядом с тобой… Купрум нежно берёт Алису за руку. Нежная кожа предплечья покрыта сетью шрамов, мелких поперечных и широких продольных, какие остаются после попытки… - Сколько же ты вынесла страданий… - слёзы Купрум, смешиваясь с гримом, падали на снег, украшая его цветастой капелью. - Это всё неважно. Главное. Что теперь мы здесь. Ты и я. - Ты и я. Две родственные души. Алиса не ответила. Вместо этого она нежно – настолько, насколько это в принципе может быть – прикоснулась губами к изодранным, болящим на морозе губам Купрум. Боль ушла мгновенно. Снег крупными хлопьями медленно кружился в свете тусклого фонаря. Здесь, в этом питерском колодце, ставшем их личной цирковой ареной в этот вечер, они были одни. Спрятанные от всего мира, от своего прошлого и от мыслей о будущем. Они стояли и обнимались. Слова ещё будут сказаны. Много слов. Но потом. Никакой телесной близости – может быть потом, да, кто знает – но не сейчас. Только чувства. Только души. Только исцеление. В кармане Купрум вибрирует телефон. Она не возьмёт его. Потом она, конечно, выскажет Эонве и компании всё, что думает о них за такие «приколы» а-ля эмоциональные качели и за то, что подговорили Алису стоять в осеннем пальто в десятиградусный мороз неизвестно сколько, вперемешку со словами благодарности за чудо. Эонве же расскажет про то, как с помощью силы другой социальной сети, Тредс, ещё год назад организовал целую кампанию по поиску Алисы, как подключил кучу народу, как за Алисой приезжала консульская машина, как возили её на реабилитацию на море, как нашли ей работу по специальности – она оказалась дипломированной айтишницей, а ещё и спортсменкой! На всё это ушёл этот год, и весь этот год они решили ничего не говорить Купрум, дабы удержать её от вероятных глупых поступков, а Гриб всё время держала руку на пульсе, не позволяя ей сорваться за грань. И вот, наконец, две Клоунессы нашли друг друга на арене цирка в виде колодца. Соединённые самой Судьбой через волю алгоритмов сети, разлучённые роком и расстоянием, воссоединившиеся через веру и силу дружбы.

Минск, 2026