Отродье

Сегодня жаркий день, солнце пикало всю, что было довольно удивительно, ведь вчера вовсю лил дождь. 13 мая — самый худший день в жизни Саши. Саша у нее волнистые, хотя скорее кудрявые рыжие волосы, что вечно путаются, пухлые бедра все в синяках, шрамах и новых ожогах. Фигура у нее похожа на прямоугольник, можно легко нащупать ребра, плечи пухлые, и тоже в синяках. На правой руке по локоть ожоги старые, новые... А на лице, на щеке, шрам от ожога, и глаза слегка косят, да и зрачки разные, один большой, большой, а другой маленький, как будто в ее глаз светят фонариком. На ней старая потертая толстовка, которой уже 8 лет. Несколько лет назад, когда ей исполнилось 11, ее любимая старшая сестра в ее день рождения, 13 мая, не смогла остаться на их день рождения и, чтобы систренка не плакала, отдала ей свою толстовку. А потом Дарья Дмитриевна Лизнекова была найдена мёртвой. На следующий день какой-то парень на свидание со своей девушкой хотел отлить и зашел за угол, он уже расстёгивал штаны, как вдруг увидел труп. А потом морг, похороны... Саше не хотелось это вспоминать, но воспоминания не покидали ее. Она всегда ненавидела этот день, но сегодня был лучик радости. У нее была премия, да ей исполнялось 18, это значило, что она сможет сбежать с этого ада. Саша лежала на матрасе и рисовала кривые каляки ручкой. Сначала кривая кошка, вытянутый овал, кривая морда, лапы, полоски, закончив, она прикусила палец, и когда пошла кровь, начала размазывать ее, пытаясь придать рисунку розовый цвет. Эта кошка, она не покидала ее, но она и не была против, все же это ее подруга кошечка. Подзатыльник, Саша вздрогнула и, подняв голову, слушала громкое «фу, блять, Саша опять этой мерзостью занимаешься, не порть мое... Ну наше день рождения!» Слава наклоняется, он хватает кусок старых обоев, на котором она рисовала, и рвет его. Саша только послушно вздыхает, она сворачивает клубком на матрасе и закрывает глаза, может, это и не Слава, а просто галлюцинации. Снова ее мучают. Саша снова вздрагивает, она чувствует что-то холодное, что гладит ее по плечу. Открыв светлые глаза, она поднимает их и видит ее. Снова пришла помучить ее, но как она может злиться на свою любимую сестренку, хоть она и мертва. Саша улыбается. Перед ней на коленях сидела хрупкая фигура, длинные блондинистые, скорее жёлтые волосы, белое грязное платье, кожа синяя, замерзшая, и зрачков нет, везде, где она соприкасалась с полом, выступал синий, что было... Странно, учитывая, как жарко было, но с ее приходом всегда становилось приятно-холодно. «С днем рождения!» Тихо слышится в голове Саши. Рыжая кивнула и улыбнулась, глаза закрылись, вся идиллия закончилась с криком матери: «Саша, быстро подошла сюда, прошмандовка маленькая!» Глаза снова открываются, она безвольно поднимается, смотря в пустоту, странные мысли крутились в рыжей голове, пока она медленно, мучительно медленно шла на кухню. Она проводит взглядом по кухне, мама что-то готовила: торты, коржи, смазанные сгущёнкой. Даша бы сделала лучше. Но... Вдруг это и ей тоже? Может, я наконец видала себя достаточно хорошо. «Как таблетки выбьешь, или драва наколи, можешь даже острый топор взять». Она послушно кивает и идет к холодильнику. Не мне этот торт, чтоб это была глупая надежда, она открывает баночку с таблетками. Холодный шепот в голове, который она даже при желании не смогла разобрать, шум... Кажется, даже мама вздрогнула от холода. Таблетки сами закрываются, как будто она не контролировала свои руки, холодильник закрывается, и вот Саша выходит на улицу, она уже знает, что драва кончились еще на той неделе, значит, придется срубить дерево, а может и парочку. Держа топор в руке, она шагает в лес, она была не в настроении срубать большие деревья, с ними слишком много проблем, легче будет срубить пару маленьких и мертвых, а потом и мать с отцом зарубить. Стоп, это не мои мысли. ... Топор заносится над высохшим сучком. Удар снова, снова, и это маленькое хрупкое деревце падает следом, Саша рубит его на более мелкие части. Этот кусок дерева так похож на отрубленную голову... Черт, зря я не выпила таблетки... Дура. Подняв голову и положив пару пален в подобие телеги, она за деревом видит что-то черное, большое, длинное... Громкий звук, очень громкий, опять, опять, опять. Саша рванула домой, она не помнила, как вернулась туда, но вот она уже в бане, разжигает огонь, ее трясло, рука задержалась над огнем, и она вскрикнула, она обожгла руку, опустив ладонь в воду, она прошипела от боли... Спустя часа два, когда отец с матерью уже ждали в баню, была ее очередь, Слава почему-то не захотел. Саша аккуратно складывает толстовку рядом с чистой одеждой, она ни за что не оденет ничего другое, кроме этой толстовки, хоть та ула и воняет. Саша расстёгивает лифчик, старый с базара, и вдруг слышит что-то, она поворачивается и видит глав щелочке. Опять Слава подглядывает, она вздохнула и решила не обращать внимания. Она садится на деревянное подобие лавочки и смотрит вниз, ожоги начинало жечь, серьгу в ухе тоже. Раньше она вместе с Верой, Дашей и Славой парельсь, там Вера сидела на вот том высоком выступе, а они с Славой рядом, Даша стояла рядом и парила, их всегда делала слишком горячую температуру, но никто из них не говорил ей не то, чтобы она нервничала из-за этого, а сейчас Вера и Даша мертвы, а Слава стал тем еще упырем. Саша подливает воду, и становится жарче, а боль ярче... Через минут 30 она выходит, лицо красное, как и вся кожа, она смотрит в маленькое зеркальце, что висит на стене. Ухо слегка опухло и покраснело, но она все равно ни за что не снимет эту серьгу, когда ей было 2 года, Даша хотела проколоть ей уши острой иголкой, как это ей сделала бабушка, но не вышло, и теперь у нее проколото только одно ухо, и то зарастёт, если снять серьги... Она одевает лифчик, толстовку, не желая больше смотреть на свое изуродованное тело, следом зеленые штаны, пижама с ссеконда, ее ей подарила какая-то 4-юродная сестра отца. Открыв дверь, она слышит тихое: «А». Слава падает на траву: «Дура, нельзя было аккуратнее». «Да-да-да, хорошо». Без интереса отвечает Саша, она уже привыкла к тому факту, что он зачем-то всегда подглядывает за ней. Саша вернулась в их комнату и села на подоконник у кровати Славы, на улице так красиво, так жарко, воспоминания о детстве так и лезли, как раньше она сбегала с Дашей и Славой на речку, а сейчас... Погрузившись в мысли, она не заметила, как уснула. Проснулась она оттого, что почувствовала, как кто-то раздвигает ее бедра и снимает штаны девушки, и, открыв глаза, она понимает, что лежит на кровати Славы, ее руки связаны и привязаны к какой-то палке, скотчем, а Слава, лапая своими руками ее грудь, больно сжимая ее в ладонях, почти с безумным лицом, раздевает Сашу, Саша попыталась крикнуть, но в рот был насок, она попыталась ударить словами, но в ответ он болезненно их вывернул. «Заткнись, заткнись, заткнись, шлюза, ты же тоже хочешь этого!» Безумный мерзкий шепот слышит Саша у своего горла, прежде чем он кусает ее, а потом боль внизу живота, что-то вошло внутрь нее, а потом начало толкаться, глаза Саши заслезились, а потом удар по голове, и всё потемнело. Очнулась она, лежа на матрасе, на руках были красные следы, но она была чистая, не крови, ничего, а только боль внизу и... Она была переодета, она и раньше приходила в себя переодетая, но... Неважно, просто не думай об этом, мы ему отомстим, мы его убьем, Сашенька. Слышит она в своей голове и неосознанно кивает. Встав, она замечает, что была уже ночь. Ей так хотелось есть, все твои как в тумане, но вот она стоит на кухне, вот Слава смеется над ней, вот отец дает ей набор инструментов, и вот первый удар, оставшаяся часть молотка, ударяет отцу в глаз, тот кричит, и дирное тело падает, потом удар в череп, и он обмякает, сколько крови... Все, повязка, горло матери превратились в отбивную, а Слава с криками: «Мостр, монстр, монстр!» Убегает она и не поняла как. Бежала через лес, а потом споткнувшись о корень дерева, падает, и снова темнота...