the beast you've made of me (you've set it running free)

      С самого раннего детства у Шейна было смутное подозрение, что он другой.       Где-то в средних классах это стало очевидным. Когда все его сверстники начали резко вытягиваться в росте, а их грудь покрывалась волосками, он оставался невысоким и по-детски гладким. Пока они обменивались сальными комментариями об актрисах-омегах, Шейн лишь вежливо кивал, не в силах разделить их восторг. Вместо этого он засматривался на парней со своих хоккейных плакатов. На их широкие развороты плеч, мощные бёдра и пугающий, доминирующий рост.       Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это может значить. И кем ему суждено было стать.       Ночь представления подтвердила все его худшие страхи. Он никогда не забудет тот ужас, когда это случилось. Как он отключился на диване, грезя о сильных руках, удерживающих его, о тяжести чужого тела, прижатого к спине. Сквозь пелену он слышал крики родителей, их отчаянные мольбы прийти в себя и непонимание в голосах.       Он помнил, каким липким и горячим себя чувствовал, как скрутило живот, как внутри начало расти что-то глубокое и голодное. В ту ночь отец в панике сбежал из дома, а мать буквально на себе тащила его в спальню. А потом, спустя несколько часов, отец вернулся с таблетками, от которых Шейн стал сонным и онемевшим, а испепеляющий жар между ног сменился тупой, ноющей пульсацией. Следующие три дня он провёл в своей комнате — в лихорадке, проваливаясь в беспамятство и выныривая обратно. Одиночество в четырёх стенах прерывалось лишь короткими визитами родителей, приносивших еду и воду.       Это был его первый и единственный опыт «настоящей» течки. С того дня Шейн придерживался строгого режима: супрессанты, мыло, нейтрализующее запах, и гормональные пластыри, всё ради одной цели — играть и оставаться нераскрытым. И вот уже четыре года он строил карьеру, скрываясь под маской беты и доминируя на льду.       А потом появился Илья Розанов.       Илья — альфа, который встретил вежливое «привет» Шейна у стадиона перед драфтом таким пронзительным взглядом, что сердце парня затрепетало. Илья, который одарил Шейна таким же взглядом спустя несколько часов в спортзале, просто отпивая из бутылки с водой, заставив нутро Шейна сладко сжаться.       Илья, который подстроил ту дурацкую фотосессию «лицом к лицу» — ту самую, где рот Шейна наполнился слюной, когда он впервые смог по-настоящему почувствовать запах альфы. Илья, который прошептал номер своей комнаты Шейну прямо на льду во время турнира недели спустя, отчего кровь застыла в жилах.       Илья, который выглядел искренне шокированным и восхищённым, когда Шейн той ночью действительно пришёл, протиснулся в номер и опустился перед ним на колени.       С тех пор они переспали всего несколько раз, и пока всё шло гладко. Шейну с огромной осторожностью удавалось сохранять свою сущность в тайне. Он всегда принимал блокаторы перед встречей с Ильёй. Всегда принимал душ со своим специальным мылом без отдушек. И, что важнее всего, Шейн всегда оставался в штанах — условие, которое Илья уважал безоговорочно, проявляя пугающее терпение, от которого хотелось его ещё сильнее.       За те немногие короткие встречи Илья успел залезть ему под кожу. Заставил почувствовать то, чего не удавалось никому другому. Заставил его решимость дать трещину, заставил нарушить собственные правила и подпустить слишком близко. Шейн был готов играть с огнём и рисковать своим самым большим секретом, лишь бы накормить ту голодную, жаждущую тварь внутри себя.       Держаться подальше от Ильи становилось всё труднее. Каждый раз, видя его, Шейн хотел большего. Больше касаний. Больше времени. Альфа, казалось, был только рад дать ему это и всегда неохотно отпускал Шейна. В последний раз он вообще умолял его остаться, и Шейну пришлось буквально сбежать.       Потому что Шейн не мог остаться. Он не мог поддаться своим желаниям. Худшие сценарии, преследовавшие его при мысли о разоблачении, служили отличным стоп-сигналом. Он потеряет команду, возможно, даже своё место в лиге. В НХЛ не было ни одного открытого омеги, и Шейн не собирался становиться первым.       Поэтому, вопреки своим желаниям, он знал: с Ильёй пора заканчивать. Он просто не знал как.       Нервное напряжение в желудке — тревожное чувство, не отпускавшее весь день, — нарастало. Сегодня вечером Илья будет в городе, играть против Монреаля. Они не виделись несколько месяцев. Илья уже прислал сообщение — всего три слова, от которых сердце Шейна пустилось в пляс.       Илья: Твой дом, да?       Шейн проигнорировал сообщение, на лбу выступила зудящая горячая испарина, пока он размышлял, что делать. Рассудок требовал проигнорировать, пресечь, выстроить стену, которую он так долго возводил. Но от одной только мысли об этом внутри что-то переворачивалось. Его почти физически тошнило, когда он представлял, как пишет Илье «нет». Он едва не заскулил вслух от этой мысли.       Боже, Шейн ненавидел это. Ненавидел то, что Илья вообще имел над ним влияние и заставлял его чувствовать подобное. Переполненный желанием, неспособный на самоконтроль, он был готов идти на риск, который раньше казался немыслимым.       Звякнуло напоминание на телефоне, вырывая Шейна из раздумий. Оно подсказывало, что скоро начнётся разминка. Нужно попасть в раздевалку до того, как её заполнят остальные игроки. Сегодня ему жизненно необходима тишина, чтобы собраться с мыслями перед тем, как он увидит Илью на льду.       С этой мыслью он сунул телефон в карман, вытирая пот со лба. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять растущую тревогу в животе. Тошнотворное, стягивающее чувство на коже не проходило.       «Мне нужно расслабиться…» — подумал он, делая ещё несколько успокаивающих вдохов. «Сосредоточься. Сначала игра, потом всё остальное.»       Больше всего на свете он надеялся, что Илья не решит заговорить с ним во время матча.

***

      Звуки захлопывающихся шкафчиков товарищей по команде выводили Шейна из себя.       Он нормально перенёс разминку, выгнав с потом часть физической тревоги, но стоило начать надевать игровую экипировку, как на кожу снова осело липкое чувство «неправильности». То зудящее, тревожное ощущение, появившееся дома, никуда не ушло, а лишь переросло во что-то большее. Возможно, он подцепил какую-то простуду. Парень раскраснелся, желудок сводило спазмами, он не мог перестать потеть. Гормональный пластырь чесался на шее, там, где был спрятан под защитой горла. Он боролся изо всех сил, чтобы не содрать его, лишь бы почесать кожу.       — Холландер. Сегодня ты выходишь первым на вбрасывание против Розанова. — Тренер встал перед Шейном, вырывая его из задумчивости. Шейн кивнул, пытаясь игнорировать то, как от произнесённой фамилии его внутренности завязались узлом.       — Этот сукин сын вёл себя слишком самоуверенно во время предматчевых интервью, — продолжил говорить тренер. — Когда его спросили о вбрасывании, он заявил, я цитирую: «Я всегда оказываюсь сверху». Давай докажем ему обратное, ладно?       Шейн поймал себя на том, что кивает, стараясь изо всех сил встретиться взглядом с тренером, не в силах вымолвить ни слова. Он надеялся, что его остекленевший взгляд сойдёт за предельную концентрацию, а не за панику, которую он так отчаянно пытался скрыть.       Тренер просто кивнул в ответ, переходя на другую сторону раздевалки, и Шейн выдохнул с облегчением, когда наконец снова остался один. Он пытался заставить себя сосредоточиться на словах тренера, зная, что его мысли должны быть сосредоточены на стратегии и том, как завладеть шайбой, но его мозг зациклился на словах Ильи.       «Я всегда оказываюсь сверху…» — прокручивал в голове Шейн, легко представляя, как эти слова были сказаны с характерным, самоуверенным акцентом альфы.       Перед глазами тут же всплыл последний раз, когда он был с Розановым. Альфа тогда был сверху. Нависал над спиной Шейна, прижимаясь членом к скрытой штанами заднице Шейна, тёрся о него, вдавливая омегу в кровать своим тяжёлым весом…       БАЦ!       Грохот клюшек, ударившихся об пол, вернул его к реальности. Шейн понял, что снова ушёл в свои мысли, сидя на скамейке, пока тренер распускал команду — очевидно, закончив мотивационную речь. Его товарищи по команде вставали, направляясь к туннелю. Игра вот-вот начнётся.       Какого чёрта с ним происходило? Он вообще не слушал. Шейн густо покраснел, натягивая шлем, чтобы скрыть своё пылающее лицо, и встал, чтобы покинуть раздевалку.       Сегодня он не мог контролировать свои блуждающие мысли. Ему было так жарко. Он был рассеян. С ним редко такое случалось. Парень пытался выровнять дыхание, сосредоточиться на рёве толпы, который становился всё громче и громче по мере приближения ко льду. Он замешкался у края туннеля, остановившись, чтобы посмотреть на табло сверху.       На нём крутили обычный вступительный ролик. Кадры с огнями, толпой, первыми игроками, выкатывающимися на лёд и кружащими по катку. Толпа взревела, когда экран переключился на кадр с Ильёй Розановым. Парень смотрел на трибуны, глаза его сверкали, пока он с лёгкостью скользил по льду. Остановившись, он подмигнул в своём фирменном стиле, и арена буквально сошла с ума.       Несдержанный скулёж сорвался с губ Шейна при виде парня. Он отвёл взгляд, пытаясь скрыть пылающее лицо, мозг гиперфокусировался на мыслях об Илье. Что-то в его теле вибрировало от осознания того, что альфа здесь, в этом помещении, всего в нескольких футах.       Блять.       Тёплое и приятное чувство начало разливаться в животе. Даже сквозь слои защиты Шейн чувствовал нарастающий липкий жар между ног.       Он обречён.       — Холландер, ты в норме?       Это был тренер, он хлопнул ладонью по плечу Шейна, отчего глаза парня метнулись вверх. Прикосновение было резким, заставило кожу покалывать, чувства вопили о неправильности, и он подавил желание отшатнуться.       Тренер, казалось, ничего не заметил. Он просто продолжил смотреть на Шейна, вопросительно приподняв бровь, ожидая ответа.       — Я… я в порядке, — сумел пробормотать он в ответ, стряхивая руку и двигаясь вперёд, не оглядываясь. Он должен это сделать. Он сможет пережить эту игру. Парень попытался сосредоточиться на прохладном воздухе катка, делая шаги, и наконец выходя на лёд под рёв толпы. Он позволил себе сделать несколько кругов по своей зоне, прежде чем занять позицию в центре льда.       Судья пробормотал приветствие, когда Шейн приблизился. Розанов был уже там, ждал.       Шейн собрался и согнулся в стойке.       В ту секунду, когда Шейн согнул колени, оказавшись лицом к лицу с альфой, он понял, что это конец. Даже сквозь плотную экипировку он чувствовал присутствие Ильи. Чувствовал жар, исходящий от него волнами. Он мог слабо уловить его запах, тот восхитительный, тёплый запах костра, который Шейн жаждал больше всего на свете. Его глаза закрылись сами собой прямо там, на льду, пока он боролся с самим собой, чтобы не издать ни звука.       — Холландер?       Это был Розанов. Голос Ильи прозвучал неожиданно мягко. В нём не было привычной агрессии льда — только странная, неуместная здесь нежность.       Это заставило Шейна открыть глаза, чтобы встретиться с пронзительными голубыми глазами напротив.       Он смотрел, как Илья хмурит брови, как беспокойство прокрадывается в его выражение лица. Судья что-то говорил, шайба вот-вот должна была коснуться льда, но Шейну было плевать. Илья был так близко, и занимал всё имеющееся пространство в его голове.       И тогда альфа заговорил — тихо, низко, так, чтобы слышал только он один, окончательно сбивая Шейна с толку:       — Что случилось, милый?       И в этот момент реальность окончательно рассыпалась, превращаясь в густой, непреодолимый туман.

***

      Илья ничего не мог с собой поделать — ласковое прозвище сорвалось с губ прежде, чем он успел это осознать. Глядя на Шейна, он чувствовал, как внутри всё сильнее дребезжат колокольчики тревоги: парень дрожал, его лицо блестело от пота.       — Что случилось, милый? — спросил он, надеясь, что его голос утонет в гуле трибун. Он молил бога, чтобы Шейн улыбнулся, или кивнул, или же сказал ему заткнуться. Что угодно, чтобы унять тревогу, нарастающую в груди.       Всё произошло в считанные секунды.       В то мгновение, когда Илья заговорил, судья вбросил шайбу. Включилась мышечная память: взгляд метнулся вниз, хватка на клюшке усилилась, тело приготовилось к рывку.       Но тут Шейн издал звук. Едва слышный, прерывистый стон, полный страдания, из-за чего инстинкты Ильи взбунтовались, а игра была мгновенно забыта. В следующую секунду Холландер навалился на него всем весом. Его шлем глухо ударился в грудь Ильи, и мир альфы сузился до одного-единственного человека.       Шейн рухнул вперёд, его ноги разъехались в стороны, словно он впервые стоял на льду. Толпа ахнула, раздался свисток. Голова Шейна покоилась на груди Ильи, прямо под подбородком, его руки вцепились в джерси парня, чтобы удержаться вертикально. Илья почувствовал, как споткнулся, борясь за равновесие, бросая клюшку, чтобы инстинктивно прижать Шейна ближе к себе. Что-то зарокотало в его груди, низкое и тёмное, пока он удерживал их на ногах, чувствуя дрожь в теле Шейна.       Он вдохнул. И замер. Запах. Совершенно новый, незнакомый. Дурманящий. Сладкий. Цветочный?       И он чувствовал тепло. Тело Шейна, прижатое к нему, буквально пылало сквозь слои формы.       — Холландер! — Илья произнёс его фамилию громко, звуча более взволнованно, чем следовало. Он подтянул бету вверх, пытаясь лучше разглядеть его лицо. Глаза Шейна трепетали, открываясь, словно он просыпался ото сна. Он всё ещё наваливался весом на Илью.       Что с ним такое?       Илья почувствовал, как его хватка усиливается, потребность удержать, защитить, выходила из-под контроля по мере того, как другие игроки приближались. Всё, на чем он мог сосредоточиться, был Шейн, он паниковал от того, что тот всё ещё казался дезориентированным.       Он болен?       Ранен?       Как ему увести Шейна отсюда?       — Розанов, а ну отошёл от него к чёртовой матери!       Это был надоедливый друг Шейна, Пайк, звук его голоса заставил Холландера пошевелиться. Бета оживился, наконец принимая на себя больше собственного веса. Его кулак всё ещё сжимал джерси Ильи — чего, альфа был уверен, Шейн даже не осознавал.       И Илья всё ещё чувствовал этот запах. Сладкий, цветочный аромат, из-за которого было трудно отойти в сторону.       — Я… — бормотал Шейн, сорванным, дрожащим шёпотом, — я в порядке, я…       Ноги Шейна подогнулись, когда он попытался оттолкнуться, но Илья легко удержал его. Разум альфы лихорадочно пытался что-нибудь придумать. Ему нужно было увести Шейна со льда, в безопасное место. Сейчас же.       — Давай отведём тебя на скамейку, да? — услышал он собственный голос, полностью игнорируя Пайка и начиная двигать их обоих. Часть разума Ильи понимала, что это странно — вот так везти Шейна к его скамейке. Но он не мог заставить себя беспокоиться об этом. Не мог отпустить. Не когда Шейн был в таком состоянии.       Его сердце всё ещё быстро колотилось, сжимаясь в груди каждый раз, когда он смотрел на парня в своих руках. Ему удалось довезти Шейна до самого бортика, он уже собирался сойти с ним со льда, когда Холландер резко вырвался из его хватки. Резкое движение полоснуло по нервам Ильи, пробуждая собственнический инстинкт, низкий рык прокатился в груди от раздражения.       — Холландер, ты…       Шейн ушёл, прежде чем Илья успел закончить предложение. Затем чья-то рука схватила его за предплечье, Илья резко развернулся и уже по-настоящему зарычал.       — Что с тобой не так? — Это был Марлоу, пытающийся привлечь его внимание и вставший перед ним. Илья прекратил рычать, игнорируя слова Марлоу, и уставился тому за плечо. Шейн уходил, спотыкаясь, в туннель своей команды, опираясь о стену. Желудок Ильи скрутило от тревоги.       Он ранен?       Я буду защищать.       Иди к нему. Сейчас же.       Марлоу ударил его по руке, чтобы привлечь внимание во второй раз.       — Розанов, ты вообще слушаешь?       — Я… э-э… — Илья наконец посмотрел на Марлоу, пытаясь заставить себя сфокусироваться. Он почувствовал, как его пальцы сжимаются вокруг клюшки.       — Это из-за Холландера? — снова заговорил Марлоу. — Ты ничего плохого не сделал, чувак. Игра даже не началась. Мы все видели, как он упал в обморок прямо тебе в руки.       Марлоу пытался его успокоить, но Илья всё ещё чувствовал себя парализованным. Он не мог не смотреть снова и снова на пустой туннель Монреаля, игнорируя каждый импульс своего тела, призывающий побежать туда.       — Слушай, если Холландер выбыл — это же нам на руку, верно?       Илья тяжело сглотнул, стараясь не реагировать на слова Марлоу. Шейн пропустит всю игру? От этой мысли он снова сжал кулаки, пытаясь не позволить панике захватить тело. Но она, должно быть, была очевидна, потому что Марлоу ещё пристальнее уставился на него, пока Илья молча стоял на льду.       Дерьмо. Илье нужно было собраться. Он готов был вылезти из собственной шкуры прямо сейчас, хоть и не должен, только ради того, чтобы добраться до Шейна. Но не посреди игры.       Даже если из-за этого его внутренний альфа хотел пробить кулаком стену.       — Да, Холландер выбыл… это хорошо, — выдавил Илья напряжённым голосом. Марлоу выглядел неубеждённым, но всё же кивнул, когда Илья наконец встретился с ним взглядом. Он сглотнул, заставляя лицо выглядеть спокойным.       — Погнали, мужик. Вбрасывание, попытка номер два.       Илья смотрел, как Марлоу отъезжает, зная, что должен последовать за ним. Зная, что тысячи глаз, вероятно, сейчас пристально наблюдали за ним. Он вздохнул, бросив последний взгляд на туннель, прежде чем уехать.       Дыра внутри него росла, тревога нарастала. Всё, что он чувствовал, — это тяжесть тела Шейна на своей груди. Его запах. Тот прерывистый стон, который парень издал перед тем, как упасть.       Это будет долгая игра. Ему нужно выбраться отсюда, срочно.

***

      Шейн добрался до дома как раз вовремя. Припарковавшись у гаража, он едва нашёл в себе силы, чтобы, спотыкаясь, ввалиться во входную дверь, сбросить обувь и рухнуть лицом прямо на пол в гостиной.       Он простонал, как только его колени коснулись мягкого ворса, чувствуя чистое облегчение от осознания того, что он наконец дома, в безопасности, в месте, где можно было просто быть собой.       Какое-то время он просто лежал, измотанный, восстанавливая дыхание. То проваливаясь в забытьё, то выныривая обратно в сознание, пока мысли крутились в голове, а тело горело и ныло. Мысли дрейфовали между тревожными воспоминаниями о том, что случилось на арене, выражением лица Ильи на льду… и более тёплыми образами. О том, как пах альфа. Каково это было — находиться в его хватке, в безопасности, прижатым к сильной груди.       Он погрузился в фантазии о том, к чему это могло бы привести. О большом массивном теле альфы позади него. Об Илье, целующем его шею. Илье, держащем его за талию. От подобных мыслей ему хотелось скулить. Хотелось плакать. Они переполняли его так, как никогда раньше.       Инстинктивно, сам того не осознавая, он встал на четвереньки, выгибая спину.       Теперь отрицать очевидное было бесполезно. У Шейна Холландера официально началась течка. Он заскулил, жалко и нуждающееся, в тишину своего пустого дома. Парень покраснел от смущения, несмотря на то, что был один, не в силах сопротивляться этому животному инстинкту, растущему внутри него.       Он никогда не чувствовал ничего подобного. Парень словно горел заживо, а желание нарастало бесконтрольно. Такое огромное, что Шейн волновался, как бы оно не поглотило его целиком. Но в этом безумии было что-то пугающе «правильное». Когда он выгибался так, подставляясь несуществующему партнёру, казалось, что последний кусочек пазла наконец встал на место.       Он лишь жалел о том, что был один. Его разум снова затягивало в водоворот фантазий. Парень рисовал картины того, каково бы было, если бы он на самом деле раскрывался перед кем-то.       Это казалось почти реальным. Разум Шейна твердил ему, что с минуты на минуту войдёт альфа и возьмёт его.       «Мой альфа…» — подсказало сознание, рисуя образ того, кого он хотел больше всего на свете. Илью.       Его инстинкты сходили с ума, когда он представлял лицо Ильи. Парень вспоминал все те разы, когда тот был рядом, вдыхая его запах, пробуя его на вкус. Шейн дрожал от нужды, мышцы пресса сокращались. Ему нужен был Илья. Здесь. Шейн был готов. Готов наконец позволить альфе посмотреть на его член, на его дырочку, увидеть, какая она мокрая, насколько Шейн готов для него. Он хотел, чтобы его поцеловали, потрогали, толкнулись внутрь.       Шейн заскулил вслух, чувствуя пульсацию между ног, член стал ещё твёрже. Влага пропитала тонкую ткань белья, просачиваясь сквозь штаны. Он никогда в жизни не был таким мокрым. Парень тяжело дышал, голова кружилась, дрожь пробивала всё тело.       Ему нужно было устроиться поудобнее. С усилием он посмотрел на диван и увидел одеяла и декоративные подушки, на которые редко обращал внимание. Шейн подтянул их к себе, умудрился расстелить одеяло на полу, не вставая, небрежно сгрёб подушки и тут же лёг сверху. Он простонал, зарываясь лицом в ткань. Она была намного мягче ковра. Затем он схватил подушку, инстинктивно прижимая её к телу.       Она приятно ощущалась между ног, твёрдая, прижатая к члену. Он обнаружил, что передвигается, чтобы оседлать её, обнимая крепче, подстраивая под нужный угол. Давление мгновенно заставило его расплавиться.       — Ах-х-х… — протяжно и смущённо заскулил Шейн, бёдра дёрнулись. Он не мог остановиться, ёрзая взад-вперёд по подушке, от этих ощущений по коже бежали мурашки. Он быстро терял контроль, переходя от мягких движений к откровенным толчкам, действуя из чистой потребности.       Даже сквозь все слои одежды ощущения были феноменальными. Он хотел бы, чтобы на нём не было штанов. Хотел бы, чтобы под ним была не подушка. А кто-то другой, с большими руками, которые могли бы обхватить его, с низким голосом, который шептал бы ему на ухо, и с крупным телом, которое придавило бы его, которое дало бы ему больше.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — твердил он, вздрагивая, пока удовольствие продолжало сотрясать его тело. Он был всё ближе к оргазму. Парень чувствовал мокрое трение кожи об ткань. Чувствовал, как пот катится по вискам, пока он двигался, всё быстрее и быстрее.       Ему нужно было лишь немного больше. Больше жара. Больше давления.       — Альфа, — взмолился он, выкрикивая в пустую гостиную, лицо горело от захлестнувших его фантазий. Он не мог контролировать то, куда уносились его мысли. Образы ярко очерченных губ с изгибом купидона, розовых и искусанных. Золотой крестик на цепочке, покоящийся между двумя до смешного мощными грудными мышцами.       «Розанов…» — подсказал мозг, бёдра двигались жёстче. «Рози. Роз. Илья. Альфа». Его воображение разыгралось не на шутку, вспоминая, как руки Ильи ощущались в его волосах. Как он пах, когда находился близко. Каким большим и тяжёлым ощущался его член во рту Шейна.       — О боже… — заскулил он. Он был на грани. Удовольствие достигало пика. Секунда — и он сорвётся.       — Эй?       Пик удовольствия испарился, как лопнувший пузырь.       Волна тревоги окатила его, заставляя вены заледенеть, жар испарился. Сердце колотилось уже по другой причине, всё тело била дрожь.       Кто-то был в его доме.       Он не смог подавить панический скулёж. Послышались шаги, приближающиеся всё ближе. Звук заставил его сесть, прислонившись спиной к дивану, прижимая подушку к груди. Он отчаянно пытался стать меньше, скрыть мокрое пятно между ног, где по-прежнему всё пульсировало.       Он должен был что-то сделать. Встать и бежать? Драться с незваным гостем? Всё, что он мог сейчас — лишь сидеть, замерев. Глаза щипало от слёз. Он слышал, как шаги ускоряются, и от осознания этого факта сердце бешено забилось в груди.       Затем таинственный незнакомец ворвался в комнату, и Шейн подумал, что у него галлюцинации.       Это был Илья.       — Холландер? Твоя входная дверь была не заперта, глупый. Пожалуйста, скажи мне… — Илья быстро тараторил, входя в комнату, с напряжённым выражением лица, но осёкся в тот момент, когда его взгляд упал на Шейна.       Если бы Шейн не сходил с ума, он мог бы рассмеяться. Илья замер. Потрясённый до немоты, его глаза лихорадочно бегали по Шейну, словно то, что он видел, было лишь плодом его воображения. Шейн сидел неподвижно, задыхаясь от ужаса и облегчения одновременно.       — Холландер? — Илья произнёс его фамилию мягко, словно боясь спугнуть. Шейн инстинктивно заскулил — этот тон заставил всё внутри перевернуться. Илья вздрогнул от этого звука, но в остальном остался неподвижен, лишь его взгляд выдавал настороженность.       — Ты в порядке? — спросил альфа, изучая его глазами. Шейн знал, что его глаза всё ещё были на мокром месте, знал, что тело всё ещё лихорадочно потрясывало. Он всё ещё приходил в себя после резкого перехода от страха к облегчению. Всё ещё пытался осознать тот факт, что Илья действительно был здесь, стоял перед ним, в его гостиной.       Он здесь, пока у Шейна течка.       Шейн не мог пошевелиться. Не мог говорить. Он просто сидел, дрожа, уставившись на парня перед собой. И теперь, в этой тишине, Шейн мог почувствовать слабый отголосок запаха альфы, пропитывающего комнату, — густого, тёмного и дымного.       Шейн почувствовал, как инстинктивно вдыхает глубже, его омега нуждался в большем. Тлеющий жар, исчезнувший ранее, вернулся с удвоенной силой. Запах Ильи заставлял его изнывать изнутри. Заставлял хотеть скулить. Заставлял источать смазку между ног, а член дёргаться против его воли.       В ту же секунду, как это случилось, он увидел, как расширились глаза Ильи. Затем, к его ужасу, альфа закрыл глаза и вдохнул. Грудь раздулась, когда он наполнил лёгкие, задерживая дыхание. Шейн затаил дыхание, наблюдая, не двигаясь.       Илья вздрогнул, выдыхая, его глаза всё ещё были закрыты. Теперь парня потряхивало, его руки дрожали по бокам, кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Сердце Шейна ёкнуло от этого зрелища. Когда Илья наконец открыл глаза, чтобы встретиться со взглядом Шейна, они выглядели почти чёрными.       — У тебя течка? — голос альфы звучал низко и контролируемо. Шейн лишь ахнул, наконец сделав вдох.       Вот оно. Самый большой секрет Шейна был раскрыт. Шок прорезал дымку желания, туман страсти, который грозил снова захватить его. Он знал, что должен что-то сказать. Должен объясниться. Объяснить, почему прятался. Умолять Илью никому не рассказывать.       Но он не мог найти подходящих слов. Рот словно заклеили, тело тряслось, адреналин бурлил в крови. Шейн чувствовал, как его собственный запах кислит от нарастающей тревоги.       Илье это, похоже, не понравилось, судя по тому, как он поджал губы.       — Скажи мне, — произнёс Илья требовательно, заставляя что-то внутри Шейна перевернуться. Из него вырвался скулёж, низкий, с придыханием, звук, который, должно быть, звучал унизительно.       Шейн был бессилен, подчиняясь, слова сами вырвались наружу.       — У меня течка. — Шейн понял, что впервые произнёс эти слова вслух. От этого тревога вспыхнула снова, смущение заставило желудок сжаться, пока он ждал реакции альфы.       Он понятия не имел, что скажет Илья. Будет ли тот зол. Отпустит ли шутку. Но когда Шейн посмотрел на лицо парня, то от увиденного его сердце сжалось. Глаза альфы были нежными, добрыми, он всё ещё смотрел на Шейна так, словно боялся снова его спугнуть.       — Теперь всё встало на свои места, — голос Ильи был почти изумлённым, тихим, он покачал головой. — Все твои секреты. То, что ты не позволял мне тебя касаться.       Шейн чувствовал, как заливается краской, мысли возвращались ко всем их предыдущим встречам. То, как Шейн искусно избегал прикосновений Ильи, позволяя себе лишь тереться о его ногу, пока они целовались.       — Почему ты скрывал это от меня? — мягко спросил Илья, вырывая Шейна из грёз. — Почему не сказал мне, что ты омега?       Шейн не смог сдержать смешка, покачав головой.       — Я омега-хоккеист, — объяснил он, сердце громко колотилось от произнесённого вслух признания. — Я скрываю это от всех.       Илья всё ещё выглядел сбитым с толку, склонив голову набок и разглядывая Шейна.       — Тебе не нужно скрывать это от меня, — сказал Илья так, словно это было простой истиной, уверенный в своих словах. У Шейна встал ком в горле. Сердце дрогнуло так, что ему пришлось его проигнорировать.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Шейн, пытаясь сменить тему.       — Я переживал. — Слова Ильи застали Шейна врасплох. Он удивлённо встретился с глазами альфы, и Илья закатил свои. — Ты на самом деле удивлён? Ты упал в обморок прямо в мои руки на льду. Тебе повезло, что я не ушёл вместе с тобой. — От этого Шейну стало жарко, он заёрзал на месте, а Илья продолжил: — Я придумал отмазку, что у меня появились проблемы, которые необходимо срочно решить, прямо во время игры, и помчался сюда так быстро, как только мог. Я должен был увидеть тебя. Узнать, что ты в порядке. — Илья покраснел, признаваясь в этом, и от выражения его лица что-то болезненно сжалось в груди Шейна.       «Он переживал за тебя…» — его внутренний омега ликовал от этой мысли, от мягкого взгляда Ильи. «Он ушёл с игры только ради тебя.»       От этой мысли Шейн начал мурлыкать. Звук рокотал в груди, и он не мог его контролировать. Страхи и тревоги растаяли, омега внутри него, казалось, наконец взял верх, впитывая мягкое выражение лица Ильи.       Он не мог поверить в то, что боялся. Боялся разделить это с Ильёй, поддаться своим желаниям. Худшие сценарии теперь казались такими никчёмными. Такими глупыми теперь, когда Илья был здесь и смотрел на него вот так. Запах альфы исходил от него волнами, заполняя комнату. Густой и приторно-сладкий, глубокий от желания. Шейн чувствовал, как его дыхание становится глубже, ровнее, когда он втягивал этот аромат.       — Омега? — вопросительно позвал Илья, и от этого обращения Шейн замурлыкал ещё громче. Илья переступил с ноги на ногу, казалось, обдумывая что-то, прежде чем заговорить снова.       — Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил альфа, его голос звучал почти умоляюще. Шейн готов был разрыдаться от одной только мысли об этом. Его инстинкты кричали о необходимости альфы. Каждая клеточка его сущности хотела, чтобы Илья был рядом. Хотела его в своей постели. В его руках. Чтобы тот держал его, любил, заботился о нём так, как ему было нужно.       И альфа был прямо здесь. Здесь, желающий быть с ним. Всё, что Шейну нужно было сделать, — это сказать «да».       И Шейн сказал.       Шейн кивнул, и альфа пересёк комнату в одно мгновение, опускаясь на колени рядом с ним, обнимая его и притягивая к себе. Внезапно нахлынувшая волна запаха альфы лишила Шейна дара речи. Это заставило его заскулить вслух, напряжение покинуло тело, когда он устроился в объятиях Ильи.       Илья наконец был достаточно близко, чтобы Шейн мог чувствовать его, вдыхать. Ему хотелось уткнуться лицом в его шею. Лизнуть там. Может, даже вонзить зубы.       «Мой альфа…» — подсказал разум против его воли, плывущий, потерянный. «Мой, мой, мой.»       Собственничество, которое ощутил Шейн, шокировало даже его самого. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, эмоции переполняли его.       — Тш-ш, любимый. Всё хорошо. — Запах Ильи усилился, успокаивающим бальзамом ложась на чувства. Шейн чувствовал низкое рокотание в груди альфы, когда тот прижал его ближе. Шейн отпустил себя, тая в этих объятиях.       — Просто скажи мне, что тебе нужно, хорошо? — прошептал Илья, большим пальцем нежно стирая его слёзы. — Скажи мне, что тебе нравится делать во время течки. Я сделаю это. — Илья искал ответ во влажных глазах Шейна, пока спрашивал. Шейн попытался отвести взгляд, но Илья не позволил, приподняв его подбородок, заставляя смотреть на себя.       К чёрту. Теперь уже слишком поздно. Он мог рассказать Илье абсолютно всё.       — У меня никогда раньше не было настоящей течки, — Шейн признавался в этом впервые, голос был тихим. — Моё представление всегда было тайной. Я никогда… Я не мог… — Шейн ненавидел то, что запинается, не в силах сказать всё прямо. Альфа просто слушал, молча, широко раскрытыми глазами изучая лицо Шейна.       — Ты никогда не был ни с кем другим? — снова тихо спросил Илья, только на этот раз его голос дрогнул. Серьёзный. Окрашенный эмоциями настолько, что сердце Шейна сжалось в груди. Шейн кивнул, прикусив губу, прежде чем признаться шёпотом:       — Только с тобой.       От этого Илья застонал, теряя самообладание. Губы альфы врезались в его губы — горячие, голодные, отчаянные, язык жадно проник в рот.       Шейн издал протяжный звук, в животе всё перевернулось, а по коже пробежал озноб. У него не было времени на сомнения, не было времени отступать — животное нача́ло в его голове взяло верх, и он стал двигать губами в ответ, буквально поглощая своего партнёра.       «Альфа, альфа, альфа…» — твердило его сознание, забыв обо всех остальных мыслях.       Илья не мог перестать целовать его, руки обхватили талию Шейна, затягивая к себе на колени. Во время изменения положения в животе у Шейна запорхали бабочки, и он наслаждался жаром ладоней Ильи на своём теле. Они всё ещё были на полу у дивана, на пушистом одеяле Шейна, подушка была брошена рядом.       Илья оторвался от губ Шейна с влажным выдохом и повёл губами вниз по шее, остановившись у самой железы. Шейн дрожал в его руках, упираясь ладонями в грудь парня. Без малейшего колебания Илья сорвал пластырь, и его грудь тут же отозвалась рокотом, когда вся сила запаха Шейна впервые ударила по его чувствам.       Инстинкты Шейна захлестнуло волной.       Он и сам впервые по-настоящему почувствовал свой запах. Тот подавленный аромат, который он иногда едва улавливал, теперь стал мощным и ярким. Свежий и цветочный, с нотками чего-то древесного и тёплого. Он окутывал их, идеально смешиваясь с дымным запахом костра, исходящим от Ильи. Это заставило омегу внутри него трепетать, а желание стало ещё острее.       Ему нужно было, чтобы они стали ещё ближе. Он не успокоится, пока вся комната не пропитается ими. Обоими. Вместе.       Илья, казалось, был на той же волне. Альфа приник к шее Шейна, впервые вдыхая запах омеги полной грудью, и при этом застонал, содрогаясь всем телом.       — Блять… — Илья издал тот же низкий рычащий звук, что и на льду. От него у Шейна стало совсем мокро и горячо между ног, он подался бёдрами вперёд, отчаянно нуждаясь в трении. Илья отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза, и в них читалось такое явное вожделение, что Шейн замер. Одна из его ладоней едва касалась лица Шейна, изучая его, очерчивая переносицу и изгиб щеки. Шейн вздохнул от этого прикосновения, нежное мурлыканье зарокотало в его груди, глаза закрылись сами собой, а Илья отозвался ответным урчанием.       — Тш-ш, вот так, милый, — голос Ильи был мягким и тягучим, как патока. Шейн позволил ему успокоить себя, позволил разуму уплыть в мир ощущений. — У нас вся ночь впереди. Позволь мне просто подержать тебя минуту. — Илья никогда раньше не говорил с ним так, его голос звучал почти гипнотически. Сочетание рук Ильи вокруг него, рокота его голоса и густого запаха заставило томящую жажду вспыхнуть вновь. Жар начал скапливаться между ног.       — Скажи мне, что мы будем делать в твою первую течку, м? — прошептал Илья Шейну на ухо, заставляя омегу вздрогнуть. Они всё ещё обнимались, соприкасаясь шеями, от смешения их запахов у Шейна кружилась голова.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Шейн, отстраняясь, чтобы видеть лицо альфы и пытаясь взять себя в руки.       — Ты раньше никогда этим не занимался, милый. — Лицо альфы стало серьёзным, сменив прежний огненный голод. Илья, казалось, пытался подобрать правильные слова, выглядя при этом раздосадованным, а потом, словно сдавшись, вздохнул. — Я не хочу причинить тебе боль. Я хочу делать только то, чего хочешь ты. Поэтому, поделись со мной своими желаниями.       От этих слов в голове Шейна вспыхнули миллионы разных фантазий. Его пронзило осознание: то, о чём он совсем недавно мечтал, теперь могло произойти в реальности. Он вспомнил свои сны о том, как Илья касался его, ласкал пальцами, трахал. Как Илья целовал его шею, прижимал к себе, заставляя принимать всё до конца. Шейн чувствовал, как снова становится ещё более мокрым. Член натянул ткань штанов, пульсация между ног стала почти невыносимой.       — Я чувствую твой запах, милый, — простонал Илья, глядя на Шейна в своих руках. — Скажи мне, что сейчас в твоих грязных мыслях.       Шейн боролся с желанием спрятать лицо, в груди забурлило маленькое и уязвимое чувство. Неужели он действительно мог сказать это вслух? Он обнаружил, что тянется рукой к цепочке Ильи, рассеянно перебирая её пальцами и сосредоточив взгляд на кулоне, чтобы набраться храбрости и заговорить.       — Я хочу, чтобы ты трогал меня, — начал он, и от этих слов руки Ильи на его талии дёрнулись. — Везде. Я хочу, чтобы ты использовал свой рот. И пальцы. И я хочу, чтобы ты трахнул меня, чтобы сцепился со мной. Я хочу всего этого с тобой. — Он старался не обращать внимания на то, как дрожат его руки, и наконец поднял взгляд на Илью.       От той серьёзности не осталось и следа. К Илье вернулся неистовый голод, будто ставший ещё сильнее. Шейн посмотрел на Илью из-под ресниц, придвинувшись так близко, что их носы соприкоснулись.       — Пожалуйста, альфа, — прошептал он в самые губы парня. От этих слов Илью пробила дрожь.       — Блять, Холландер… — Илья застонал, выпуская прерывистый вдох. Шейн не удержался и снова нахмурился, смешно сморщив нос.       — Не называй меня так, — осмелился он, снова встречаясь с глазами Ильи, когда их лица были всё ещё опасно близки. — Если мы собираемся сделать это, то я — Шейн.       — Шейн, — повторил Илья, и это имя отозвалось в нём пожаром. Илья придвинулся вплотную, Шейн же извивался на нём, готовый к новому поцелую.       — Илья, — прошептал он в ответ, вглядываясь в насыщенную синеву глаз альфы.       И тут Илья подхватил парня, словно тот ничего не весил, крепко обхватив за талию. Как ни странно, от этого Шейн стал ещё мокрее, он издал испуганный стон от неожиданной смены положения. Его удивление заставило Илью рассмеяться.       — Мы пойдём в твою комнату, да? — спросил Илья, идя вперёд, пока Шейн кивал в знак согласия. Илья был здесь всего один раз, но двигался с привычной уверенностью, поднявшись по лестнице и пройдя через коридор. Вскоре Шейн уже был в собственной спальне и мягко опущен на простыни.       И наконец, наконец-то рот Ильи снова накрыл его губы.       Илья впился в его губы так, будто умер бы, если бы не сделал этого снова, словно он мог быть так же сильно увлечён Шейном, как и Шейн им. Теперь, когда они были здесь, на кровати Шейна, омега почувствовал, как внутри что-то надломилось. Словно щёлкнул выключатель: течка вернулась с новой силой, усиленная десятикратно.       Илья был нужен ему так сильно, что казалось, он сейчас выпрыгнет из собственной кожи. Он чувствовал, что его трясёт — так сильно, что альфа отстранился.       — Шейн? — спросил Илья, изучая его взглядом и проводя рукой по спине. Шейн содрогнулся от этого прикосновения, теряя контроль. Кожа казалась натянутой, чувствительной, всего было слишком много и одновременно недостаточно. Парень знал только одно — он нуждался в нечто большем.       Действуя на инстинктах, Шейн перекинул ногу через талию Ильи и перевернул их, оказываясь сверху. Илья поддался охотно, издав потрясённый выдох, когда Шейн устроился у него на коленях, а сам Илья откинулся на подушки.       — Блять, да, вот так, омега. — Илья смотрел на Шейна с благоговением. — Хочешь быть сверху, да? Хочешь взять то, что тебе нужно? — От его слов в животе Шейна скопился жар, заставляя его начать двигать бёдрами — медленно и плавно.       Илья застонал от этих ощущений. Его руки легли на бёдра Шейна, и от этого контакта тот вздрогнул. Тепло его ладоней было слишком приятным. Он хотел большего. Ему требовалось большее. Илья, казалось, понял желание Шейна: его руки скользнули к поясу штанов.       Шейн почувствовал, как его желудок сжался от осознания того, что он наконец-то мог позволить Илье увидеть себя.       — Пожалуйста, альфа, — Шейн уже задыхался, умоляя, пока мысли неслись в бешеном темпе. — Нужно их снять. Пожалуйста, сними их. — Илья простонал, пока Шейн извивался, помогая стянуть штаны и боксеры вниз по ногам, он отшвырнул их в сторону и снова устроился сверху на Илье. Затем парень сорвал с себя футболку — ткань слишком сильно давила на кожу. Наконец-то оставшись голым, он выдохнул с облегчением.       — Так жаждешь чего-то, омега? — протянул Илья, его ладони легли на бёдра Шейна, поднимаясь выше и лаская обнажённые бока. — Готов к тому, что я наконец коснусь тебя? — Руки альфы скользили по коже, сжимая растяжки, которые поблёскивали в свете лампы на его бёдрах. От этого ощущения Шейн дёрнулся, и смазка между ягодиц выделилась снова. Ему требовалось всё самообладание, чтобы не начать в открытую тереться бёдрами об скрытые под тканью колени Ильи.       — Альфа, пожалуйста, — взмолился Шейн тихим, прерывистым голосом. Илья, не в силах больше сдерживаться, скользнул ладонями с бёдер Шейна в пространство между его ног, и от этого движения у Шейна всё внутри перевернулось. Рука альфы нашла его член — и вот Илья впервые коснулся Шейна по-настоящему.       От этого ощущения Шейну захотелось выпрыгнуть из кожи. Ведь ощущалось всё совсем не так, как когда он трогал себя сам. Руки Ильи были крупнее, грубее, они легко обхватывали его небольшой член целиком. От этого давления в животе Шейна что-то ёкнуло, всё внутри сжалось. Затем вторая рука альфы скользнула вниз к его входу, дразня края влажной дырочки медленными, выверенными кругами. Он собрал немного смазки, смазал ею ладонь, которой ласкал член Шейна, а затем вернул её обратно. От смены трения пальцы Шейна на ногах подогнулись, а сердце подпрыгнуло. Он слышал влажные звуки, которые издавало его тело под пальцами альфы — всё было обильно смазано его собственными выделениями.       — Такой мокрый для меня… — простонал Илья, нежно дразня вход, но пока не вводя пальцы внутрь. — Не верю, что ты скрывал это от меня.       Шейн сжался вокруг пустоты. Издал тонкий звук. Почувствовал, как член в кулаке Ильи стал ещё твёрже и горячее. Удовольствие расходилось от самого центра грудной клетки, пока Илья ускорял движения, толкая его к самому краю.       — Я… — Шейн попытался заговорить, но слова прерывались вздохами. Всё внутри было натянуто, как струна, он был в секунде от оргазма. — Илья, я…       — Тш-ш-ш… — пробормотал Илья низким, рокочущим голосом. — Будь умницей и прими всё то, что я тебе даю. — Его рука ускорилась, движения стали резче, он сосредоточился на головке. Шейн почувствовал, как всё внутри него затрепетало и сжалось. Он издал задушенный стон, сжимая бёдрами бока Ильи.       — Илья, — жалобно простонал Шейн.       — Знаю, милый, — проворковал Илья в ответ, приближаясь к нему вплотную и нежно касаясь губ Шейна своими. — Я знаю.       Этого было достаточно, чтобы Шейн сорвался, кончая с коротким, удивлённым вскриком.       Не прошло и минуты, а Илья уже довёл его до оргазма. Шейн стонал, бёдра бесконтрольно дёргались, пока он изливался на колени альфы. Илья ни на миг не прекращал движений, рыча на русском слова, значение которых Шейн не понимал, и безжалостно продолжая ласкать его левой рукой, пока семя покрывало его кулак. Правой рукой он перестал дразнить вход и крепко обхватил Шейна за талию, фиксируя его на месте, удерживая, пока омега содрогался в экстазе в его руках.       — Ты выглядишь просто прекрасно, — шептал Илья ему в шею. — Такой красивый, когда кончаешь для меня.       Шейн только стонал в ответ, всё ещё ловя отголоски удовольствия. Когда пик наконец прошёл, и прикосновение руки альфы стало слишком чувствительным, Шейн оттолкнул руку Ильи. Тот немедленно отстранился, позволяя Шейну рухнуть на него, голова омеги упала Илье на грудь, прямо под подбородок.       На короткий миг Шейн осознал, что эта поза в точности повторяет ту, в которой они были сегодня на льду. Это заставило его рассмеяться вслух.       — Ты как? — Илья явно беспокоился за его душевное состояние, голос звучал обеспокоенно. Шейн кивнул, устраиваясь так, чтобы прижаться потным лбом к плечу Ильи.       — Я в порядке, — прошептал он в ответ, приходя в себя. Ему действительно было хорошо. Глухие отголоски оргазма всё ещё пробегали по телу, и случайная вспышка заставляла его снова хотеть стонать.       Он поднял голову, чтобы посмотреть Илье в глаза. Его альфа улыбался ему — мягко и сладко. От этого у Шейна снова всё сжалось. Глухое томление в низу живота уже возвращалось, разгораясь под поверхностью с новой силой, несмотря на интенсивность произошедшего совсем недавно.       Блять, он так сильно хотел Илью.       «И ты можешь получить его…» — прошептал голос в его голове, голодный омега внутри торжествовал. Илья, казалось, почувствовал перемену в его настроении, внимательно вглядываясь в лицо Шейна.       — Ещё, пожалуйста, — тихо попросил Шейн, желая быть послушным и надеясь, что это поможет ему получить желаемое. Его нутро снова пульсировало, исходя смазкой. Илья нежно улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его.       — Какой вежливый. Конечно, милый. — С этими словами он осыпал лицо Шейна поцелуями, касаясь губами каждого сантиметра кожи. Шейн заулыбался от этого ощущения, хихикая и позволяя Илье перевернуть их так, чтобы альфа оказался сверху.       Шейн буквально растёкся по матрасу. Илья продолжал целовать его, но теперь его губы спускались всё ниже и ниже. Он покрыл поцелуями грудь Шейна, задержался, чтобы легонько прикусить сосок, а затем спустился к рёбрам. В конце концов он нашёл путь к пространству между ног омеги.       Шейн бросил взгляд вниз, сквозь туман желания пробился укол тревоги. Он хотел видеть реакцию Ильи, понимая, что тот впервые видит его так близко и в таком состоянии. Член Шейна снова стоял, несмотря на недавний оргазм, а вход пульсировал, залитый влагой. Желудок свело, когда он увидел, что Илья смотрит на его дырочку совершенно заворожённо, облизывая губы.       — Наконец-то… — пробормотал альфа себе под нос, наклоняясь ближе. Он изучал Шейна, на мгновение замер, закрыв глаза и глубоко вдыхая аромат, при этом глухо застонав. Прежде чем Шейн успел издать хоть какой-то смущённый звук, рот альфы уже накрыл его член.       Бёдра Шейна резко дёрнулись вверх, он едва не скинул Илью с себя. Это только заставило альфу промычать что-то одобрительное, он обхватил бёдра Шейна руками, фиксируя его на кровати. Его язык прошёлся по всей длине, пробуя Шейна на вкус, двигаясь быстро и неумолимо. Перед глазами Шейна посыпались искры. Голова откинулась назад. Он всхлипывал при каждом движении языка Ильи — звуки были высокими и постыдными, а слова срывались с губ против воли.       — Ох, пожалуйста, именно так! — Шейн не мог остановиться. — Ох… пожалуйста, не останавливайся, Илья, умоляю…       Илья отстранился с влажным звуком, заставив Шейна раздосадовано застонать от потери контакта. Но стоило ему увидеть лицо Ильи — тёмное, голодное, с покрасневшими, припухшими и блестящими губами, — как протест застрял в горле.       — Я скоро кончу, если ты продолжишь так говорить, — тяжело дыша, произнёс Илья, пытаясь собраться с мыслями. Если бы Шейн не был так одурманен нуждой, он бы, возможно, позлорадствовал, довольный тем, что так легко влияет на Илью. От взгляда альфы он буквально потёк, пульсация между ног стала практически болезненной.       — Прости, — автоматически выпалил Шейн, стараясь выровнять дыхание. — Я… я буду молчать, я буду послушным, клянусь.       От этого Илья только застонал, снова устраиваясь между его ног.       — Господи, ты вообще не помогаешь.       У Шейна не было времени спрашивать, что тот имел в виду. Рот Ильи снова накрыл его раньше, чем он успел заговорить. Шейн простонал, прикусив нижнюю губу, чтобы не проронить ни слова. Он пытался смотреть на Илью, наблюдая за разметавшимися влажными кудрями у себя между ног, пока альфа отсасывал ему, с лёгкостью принимая всю длину в рот.       Как раз когда Шейну показалось, что лучше уже быть не может, Илья начал дразнить его вход. Сначала несколько движений пальцами, а затем он переключился с члена, чтобы наконец вылизать его дырочку. Шейн задрожал от этого прикосновения, сердце ухнуло вниз, а по телу побежал озноб.       — О боже, Илья, — заскулил он, не в силах сдерживаться. Илья застонал в ответ и плотно прильнул ртом к его входу, проталкивая язык внутрь упругих мышц.       Шейн зажмурился, живот скрутило. Удовольствие было ярким, как вспышка молнии, прошивающая всю систему. Каждый толчок языка Ильи ощущался как выстрел, ошеломляя его. При каждом движении языка внутри всё сжималось сильнее и сильнее.       Шейн никогда не чувствовал ничего подобного. Словно каждый его нерв был оголённым проводом. Словно он мог взорваться от того, как это было хорошо. Кожа натянулась. Пальцы ног поджались.       — Альфа, пожалуйста… — Он чувствовал, как на глазах наворачиваются слёзы. Илья продолжал ласкать его языком, неумолимо, одновременно с этим поглаживая член Шейна свободной рукой. От этого двойного контакта Шейн издал долгий, громкий стон. Ноги затряслись, пресс судорожно напрягся.       Его руки нашли путь к волосам Ильи, просто чтобы притянуть его ещё ближе. Как только пальцы коснулись кудрей, Илья простонал, и эта вибрация прошла сквозь Шейна, как разряд тока. Он посмотрел вниз. Глаза Ильи были закрыты, он полностью погрузился в процесс. Он выглядел почти блаженным, двигая головой между ног Шейна и прерывисто вздыхая.       «Это мой альфа…» — подсказывал мозг Шейна, пока сердце пускалось в пляс. «Мой Илья. Мой».       Течка сделала его податливым, и с этой мыслью он сорвался в бездну, абсолютно беспомощный. Слёзы брызнули из глаз, когда наступил оргазм, он задыхался, выкрикивая имя Ильи, пока его бёдра снова и снова толкались навстречу языку партнёра. Альфа принимал это, не отстраняясь ни на секунду, ритмично работая языком и рукой, пока омега содрогался в волнах наслаждения.       Когда ощущений стало слишком много, Шейн осторожно оттолкнул альфу. Илья, тяжело дыша, отстранился. Шейн всё ещё чувствовал пульсацию, проживая отголоски оргазма и пытаясь отдышаться. Конечности дрожали. Голод внутри был утолён лишь на самую малость.       Илья запечатлел нежный поцелуй на его бедре, возвращая внимание Шейна к себе. Омега посмотрел на альфу и тут же замурлыкал, увидев, как Илья мягко и сладко улыбается ему, его губы были непривычно ярко-розовыми.       Шейн отчаянно захотел поцеловать его. Он потянул Илью на себя, прижимая к своей груди и накрывая его губы своими. Он простонал, почувствовав вкус самого себя на языке парня, от этого всё внутри перевернулось, а кровь превратилась в расплавленный металл. Рёв течки снова набирал силу. Он всё ещё не получил того, чего действительно хотел. Того, в чём нуждался.       — Всё хорошо, милый? — спросил Илья, когда наконец оторвался от его губ, заглядывая в лицо. Шейн кивнул, чувствуя себя окрылённым и лишённым всякого стыда.       — Я чувствую себя прекрасно, — прошептал Шейн, снова целуя Илью. — Ты так добр ко мне. Так хорошо заботишься обо мне. — От этих слов в груди Ильи снова послышалось то самое рокотание.       — Я всегда хочу заботиться о тебе, — признался Илья, и от этих слов сердце Шейна замерло. Он прижался ближе к альфе, вдыхая его запах и закрывая глаза. Рокот в груди Ильи творил чудеса, проясняя сознание Шейна. Это дарило покой. Дарило чувство безопасности.       Но это также заставляло что-то горячее и тяжёлое пульсировать внутри, и это больше нельзя было игнорировать.       — Альфа… — позвал он, глядя на Илью. Тот посмотрел в ответ. — Я хочу тебя.       — Я весь твой, — ответил Илья слишком искренне. Шейн с трудом проглотил вставший в горле ком.       — Всего тебя. Целиком, — произнёс Шейн, и от этих слов член Ильи дёрнулся, прижатый к его ноге. — Пожалуйста, трахни меня, Илья. Сцепись со мной. Я хочу этого.       Илья застонал. Он снова посмотрел на Шейна, изучая лицо, глаза омеги были широкими и влажными. В животе Шейна всё затрепетало от осознания важности момента. Илья действительно здесь, и он собирается заняться с ним сексом во время его первой течки.       Илья кивнул, заставив сердце Шейна биться быстрее.       — Да, омега, я трахну тебя. Сделаю всё идеально для тебя. — Илья наклонился, чтобы поцеловать его, и от этого прикосновения внутренности Шейна взлетели вверх. Отстранившись, Илья начал покрывать поцелуями боковую часть шеи Шейна, а его руки скользили вниз по телу. По коже Шейна побежали мурашки.       Вскоре Илья отстранился, поглаживая вход Шейна медленными круговыми движениями, и потянулся к прикроватной тумбочке за презервативом. Шейн проигнорировал мимолётный «животный» укол разочарования внутри. Он представлял себе горячую волну семени внутри, и что-то в нём сжалось, когда он понял, что этого не будет. Он заставил себя вспомнить, что это правильно, ответственно и сексуально, пока Илья надевал защиту.       Его досада мгновенно забылась, когда он понял, что Илья уже пристраивается у его входа.       — Ты готов, Шейн?       Шейн посмотрел на альфу, стараясь не поддаваться панике. Глаза Ильи встретились с его — открытые, мягкие, полные чувств. Шейн растаял под этим взглядом, остатки тревоги испарились, когда он посмотрел на альфу, которому доверял больше всего на свете. На альфу, который смотрел на него так, словно Шейн был всем его миром.       «Мой альфа…» — снова подсказал омега в его голове. «Мой единственный. Мой альфа. Мой».       — Я готов, — тихо сказал Шейн, и Илья улыбнулся. Он наклонился, чтобы подарить Шейну нежный поцелуй, от которого в животе запорхали бабочки. А затем наконец начал медленно и уверенно входить, позволяя давлению раскрыть Шейна.       Шейн не мог не напрячься, чувствуя, как всё внутри него трепещет вокруг этого мягкого вторжения. Он становился невероятно мокрым по мере того, как головка Ильи раздвигала его мышцы. Он посмотрел вниз, заворожённый блеском пота на торсе, видом своего покрасневшего члена, прижатого к напряжённому прессу, и Ильёй, который медленно входил в него. Шейн громко застонал, желудок нервно сжался, когда он осознал, сколько ещё Ильи оставалось снаружи.       — Не волнуйся, он поместится, — хрипло сказал Илья, читая его мысли. Шейн постарался не скулить, чувствуя, как щёки заливает краска. Смущение растаяло, когда Илья начал плавно двигать бёдрами, входя по чуть-чуть. Каждый толчок заставлял Шейна вздрагивать, волна удовольствия прошивала его, как молния. Он не мог сдержать тихие звуки, вырывающиеся из горла, пока его нутро пульсировало при каждом движении альфы.       Илья изо всех сил старался сохранять самообладание, его тело подрагивало, пока он подбадривал Шейна тихими словами, входя всё глубже. Когда он наконец оказался внутри полностью, его тело затрепетало, а лоб покрылся испариной.       — Тебе хорошо, Шейн? — голос Ильи дрожал. Шейн не сразу смог ответить — чувства зашкаливали.       Всё, на чём он хотел сосредоточиться, — это на горячем тепле Ильи внутри него, твёрдом и надёжном. То, как это успокаивало его чувства, утоляя ту первобытную жажду, которая мучила его весь день. Наконец-то тревожная, зудящая «неправильность» исчезла. Исчезло то томление, из-за которого он скулил, потел и ждал на коленях в гостиной. Его тело впервые за много часов обрело покой. Словно он наконец-то был дома, вместе с Ильёй.       Илья. Альфа. Дом.       Шейн вздохнул, позволяя мыслям уплыть. Он чувствовал, как сжимается вокруг Ильи, заставляя альфу стонать и негромко ругаться.       — Шейн? — снова позвал Илья, похлопав его по бедру. — Всё в порядке? — Шейн закивал, понимая, что всё же должен ответить вслух, заставляя себя говорить сквозь туман наслаждения.       — Всё идеально, альфа, просто потрясающе. — Он снова сжался вокруг Ильи, на этот раз намеренно, заставив бёдра альфы дёрнуться. Шейн издал тонкий звук, удовольствие скапливалось в животе, требуя большего. — Альфа, пожалуйста, двигайся. — Шейн умолял, подаваясь бёдрами навстречу, задыхаясь от того, как это движение отозвалось во всём теле.       Это, казалось, окончательно разбудило Илью. Он устроился поудобнее, перенося вес на руки, которыми упирался по бокам от Шейна, и начал целенаправленно толкаться.       Шейн чувствовал себя почти вне собственного тела, пока Илья двигался в нём, становилось всё теснее и мокрее с каждым толчком. Его глаза закатывались, пальцы ног поджимались, каждая клеточка напрягалась, пока Илья брал его.       — Ох, блять, омега, ты такой мокрый для меня. — Слова Ильи окончательно его добили, Шейн всхлипывал, пока альфа продолжал входить в него — жёстко и ритмично. Илья, казалось, проникал ещё глубже с каждым разом, завершая каждое движение глубоким вращением бёдер. От этого у Шейна всё переворачивалось, а дыхание перехватывало.       — Тебе хорошо? — прорычал Илья прямо в ухо Шейну. Тот, потерянный в дымке наслаждения, только кивал, сдерживая слёзы.       — Да, Илья, мне так хорошо, ох…       Ещё один глубокий толчок заставил Шейна замереть, в глазах побелело, дыхание спёрло. Ему стало даже немного неловко, потому что он снова собирался кончить. В третий раз за ночь, и на этот раз без прикосновений к члену. Альфа довёл его до оргазма одним лишь проникновением. Его нутро трепетало, пульсировало, сжималось всё сильнее. Он задержал дыхание, пытаясь оттянуть момент. Его била дрожь.       Илья сменил угол, входя ещё глубже. Шейн почувствовал, как всё внутри него оборвалось. Член потёк. Мышцы судорожно сжались. Илья теперь опирался на одну руку, продолжая мощно и ритмично вбиваться в Шейна, а вторую руку поднял, чтобы обхватить лицо омеги. Заставляя его смотреть на себя. Шейн открыл глаза, затуманенные слезами. Этот зрительный контакт заставил его сердце остановиться.       — Кончи для меня, — потребовал Илья, потому что знал: Шейн на грани.       И Шейн послушался. Он крепко сжался, напрягаясь всем телом, ему казалось, что сердце выпрыгнет из груди, когда его накрыла судорога. Жалкая капля семени брызнула из его члена, но он не мог на этом сосредоточиться — удовольствие сотрясало всё его существо. Ему казалось, что он покидает собственное тело, теряет рассудок.       — Да, вот так, Шейн. — Илья отпустил его лицо, чтобы упереться обеими руками, продолжая быстро и мощно двигаться, трахая Шейна сквозь его оргазм. Это было так хорошо, что зубы сводило. Казалось, у этого оргазма нет конца. Удовольствие просто продолжалось, несло его, как бесконечная волна, неустанно затягивая под воду.       Шейн не просил Илью остановиться. Он не мог. Животное внутри него требовало большего, всё ещё терзаемое тем глубоким, зияющим голодом. Его оргазм перерастал в нечто иное. Новая вершина, которую нужно было покорить.       «Мне нужно, чтобы он кончил…» — подсказал омега в его голове, заставляя всё внутри сжаться. «Нужно, чтобы мой альфа кончил. Нужно, чтобы он сцепился со мной». Он застонал так громко, что звук получился почти болезненным, раненым.       — Шейн… — простонал Илья, его бёдра на мгновение сбились с ритма. Шейн не дал ему остановиться, крепче обхватывая ногами бока альфы и двигая бёдрами круговыми движениями.       — Только попробуй остановиться, — голос Шейна прозвучал почти как рычание, почти грубо. — Продолжай трахать меня.       Илья только застонал, ускоряясь снова, и Шейн окончательно потерялся в этом. Он не знал, что так бывает. Не знал, что за пределом ошеломляющего чувства можно найти ещё большее наслаждение. Он познавал это сейчас, пока Илья продолжал двигаться, вознося его всё выше и выше, пока темп не стал рваным. Альфа, казалось, сам потерялся в удовольствии, его глаза были закрыты, он вздыхал и стонал при каждом толчке.       «Вот так…» — торжествовал инстинкт в голове Шейна, принимая всё, что Илья мог ему дать. «Продолжай. Используй меня. Заставь меня принять это».       Илья громко застонал, мощно толкаясь бёдрами. Именно тогда Шейн наконец почувствовал это — твёрдый, разбухающий узел у основания члена альфы, который при каждом толчке задевал его вход. Это привело омегу в восторг, пульс участился, жар скопился в самом низу живота.       — Илья… — простонал Шейн, запрокидывая голову. Он снова начал «плыть». Наслаждение нарастало, заставляя ноги дрожать.       — Ох, блять, Шейн… — голос Ильи звучал опьянённо. Его губы плотно сжались, челюсть была напряжена — он пытался сдержаться. Шейн чувствовал, как растёт узел, он стал ощутимым, всё сильнее ударяя по нему.       «Да…» — шипела животная часть разума Шейна. «Мой узел. Мой, мой, мой».       — Альфа, — позвал Шейн, заглядывая Илье в глаза. — Ты сцепишься со мной, альфа? Пожалуйста?       Илья издал долгий, громкий стон. Он сменил положение, обхватывая Шейна за талию, притягивая его за бёдра к себе, буквально насаживая омегу на свой член. Он прерывисто выдыхал при каждом толчке, лицо раскраснелось, а в груди слышался низкий рычащий рокот, от которого Шейн содрогался.       — Да, именно так, — выдохнул Шейн высоким прерывистым голосом, заставив Илью застонать в ответ.       — Я сейчас сцеплюсь с тобой, омега. — Голос Ильи был низким и тёмным, его бёдра двигались уже не в ритм. — Кончу внутри тебя. Сделаю тебя своим.       Шейн чувствовал, как сжимается вокруг Ильи от этих слов. Он зарылся лицом в шею парня, вдыхая его запах и позволяя зубам скользнуть по коже.       — Да, альфа, пожалуйста. — Шейн хотел этого. Животное в нём рычало, сильнее прижимаясь зубами к шее альфы. — Бери это, оно твоё.       Это стало последней каплей. Илья замер на мгновение, его бёдра вздрогнули. Он издал долгий, громкий стон.       — Ох, блять, Шейн.       Илья мощно толкнулся в последний раз, и Шейн почувствовал, как узел зацепился, проталкиваясь внутрь и расширяясь. От этой смены давления Шейн ахнул, он почувствовал себя невероятно наполненным, весь воздух покинул его лёгкие. Он чувствовал, как Илья дрожит, содрогаясь всем телом, продолжая толкаться бёдрами, будучи невозможно глубоко внутри, его узел становился всё шире и шире.       — Шейн… — Илья стонал его имя, уткнувшись в шею парня. Затем он в ответ провёл зубами по коже на шее омеги, и в его груди раздалось низкое рычание.       — Ох, боже, Илья! — вскрикнул Шейн, бёдра забились в бесконтрольной судороге, этого ощущения было достаточно, чтобы он снова кончил. Шейн плакал, трепеща вокруг узла Ильи, его член слабо дёргался, пачкая живот, ноги дико тряслись, пока в голове воцарилась блаженная пустота. Илья застонал в ответ, пульсируя глубоко внутри Шейна, не в силах отстраниться, чувствуя, как омега сжимает его в спазмах.       — Вот так, только для меня, — прошептал Илья, крепко держа Шейна, пока тот покачивался на волнах удовольствия. Они были связаны вместе, и у Шейна не оставалось иного выбора, кроме как поддаться этому чувству, позволяя ему унести его за пределы разума. Его оргазм на этот раз был «сухим». Омега внутри него парил, торжествовал, в груди поселилось что-то тёплое и правильное.       Постепенно наслаждение поутихло, острый пик сменился мягкими, нежными волнами. Когда Шейн наконец откинулся на простыни, он почувствовал покой, туман в голове впервые за много часов рассеялся. Он счастливо сжимал мышцы вокруг узла Ильи, чувствуя комфорт от тяжёлого веса альфы, лёгшего на него сверху, в груди непроизвольно рокотало мурлыканье. Илья мурлыкал в ответ, они лежали вместе, восстанавливая дыхание и прижимаясь друг к другу.       — Ты в порядке? — наконец спросил Илья, уткнувшись в изгиб шеи Шейна. Тот сразу кивнул, поцеловал альфу в плечо и прижал к себе крепче.       — Я чувствую себя прекрасно, — искренне ответил Шейн, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. — Мне никогда не было так хорошо. Это было идеально.       Взгляд Ильи был невероятно мягким. В нём читалось что-то настолько глубокое и любящее, что Шейну было почти трудно это выдержать. Он попытался отвести глаза, но Илья не позволил, взяв его за подбородок своим привычным жестом.       — Тебе некуда сбегать, омега. Ты сцеплен со мной и никуда от меня не денешься. Скажи мне, о чём ты сейчас думаешь.       Шейн покраснел, чувствуя, как член Ильи дёрнулся внутри него в ответ на эти слова. Слабый отголосок тепла прошёл сквозь него, несмотря на крайнюю степень изнеможения. Шейн заставил себя посмотреть на альфу, прикусив губу.       — Прости. Я просто… меня переполняют чувства. — Это признание заставило Шейна занервничать. Илья лишь улыбнулся, нежно поглаживая большим пальцем его подбородок.       — Меня тоже переполняют чувства, — прошептал Илья в ответ. У Шейна всё перевернулось внутри. — Может быть, нам стоит рассказать друг другу о них.       — Ты первый, — тут же выпалил Шейн. Глаза Ильи расширились, заставив Шейна хихикнуть.       — О-о-оу, — поддразнил Илья. — И почему это я должен быть первым, хм-м-м?       — Ты первый начал, — парировал Шейн, не собираясь сдаваться. Он продолжал выжидающе смотреть на Илью, надеясь, что если продержится достаточно долго, тот действительно ответит первым.       Это сработало. Альфа нервно выдохнул и заговорил:       — Шейн, ты особенный для меня. — От этих слов сердце Шейна замерло, дыхание перехватило. — Я здесь не только потому, что у тебя течка. Ты для меня больше, чем просто интрижка.       — В каком смысле особенный? — спросил Шейн, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — В том смысле, что ты мне нужен, — признался Илья, глядя Шейну в глаза — открыто и честно. — Ещё до того, как я узнал, что ты омега, я хотел тебя.       Шейн прикусил губу. Ему казалось, что ему это снится.       — Ты мне тоже нужен, — признался Шейн, кладя ладонь на грудь Ильи и поглаживая кожу большим пальцем. Илья покраснел, в глазах появилось беспокойство.       — За тебя ведь сейчас говорит не течка? — Его голос дрогнул, и Шейн покачал головой.       — Конечно нет, — решительно ответил Шейн слишком искренне, наслаждаясь тем, как Илья снова дёрнулся внутри него. — Сейчас я вижу всё довольно ясно. Оказывается, четыре оргазма отлично проясняют сознание.       Илья вспыхнул, на его губах заиграла самодовольная улыбка. Шейн улыбнулся в ответ и снова намеренно сжал мышцы вокруг него, заставив альфу выдохнуть стон.       — Шейн, прекрати.       — Прости, ты ведь застрял со мной, помнишь? — пробормотал Шейн, ухмыляясь и снова дразня Илью изнутри.       — Я рад. Что застрял именно с тобой, — сказал Илья, и в его голосе не было ни капли насмешки.       — Я тоже, — прошептал Шейн, потянувшись к нему за коротким поцелуем. — Я тоже.