Железное наследие Слизерина

      Гарри торопливо смахнул рукавом влажный след с экрана планшета и твёрдо решил, что больше не проронит ни слезы. Он пролежал на пушистом изумрудном пледе ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы дыхание выровнялось, а противный комок в горле окончательно исчез.       Бережно, словно хрустальную вазу, положив планшет на прикроватную тумбочку, мальчик сел. Привычным жестом Гарри поправил съезжающие на кончик носа очки, коснувшись пальцами шершавого скотча на дужке, и оглядел комнату с той деловой рассудительностью, которая свойственна лишь детям, привыкшим справляться со своими бедами в одиночку. Так, это здесь, то — там, это — моё, а с остальным можно разобраться и попозже.       «Позже» — поистине замечательное слово. Раньше, в его жизни на Тисовой улице, не существовало никакого «позже». Было лишь тревожное «сейчас» да единственное правило выживания: «не попадайся на глаза». Но теперь, судя по всему, в его мире появилось место для чего-то ещё.       Вспомнив слова Пеппер, Гарри подошёл к матовой стеклянной двери. Свои старые, перемотанные скотчем кроссовки он снял ещё у кровати, до ужаса боясь испачкать ими пушистый изумрудный плед.       Ванная комната оказалась больше похожей на сверкающий отсек космического корабля.       После долгого, полного потрясений перелёта организм первым делом настойчиво напомнил о самых простых, естественных нуждах.       Воспользовавшись сверкающим белизной унитазом, Гарри подошёл к раковине.       Привычных кранов не было. Мальчик нерешительно поднёс испачканные в дорожной пыли ладони к хромированному выступу, и из него тут же совершенно бесшумно полилась тёплая вода, заставив Гарри восхищённо выдохнуть.       Насухо вытерев руки о висевшее рядом мягкое белоснежное полотенце, Гарри бережно снял свои очки, отложив их на сухой край мраморной столешницы, и приступил к раздеванию. Снимая с себя выцветшую безразмерную футболку, носки, спадающие штаны кузена и, наконец, растянутые, выцветшие трусы Дадли, державшиеся лишь на честном слове, он по привычке аккуратно сложил их в стопку на небольшой корзине для белья. Хотя больше всего на свете ему хотелось отправить эти тряпки в самую дальнюю мусорную корзину.       Оставшись босиком на тёплом полу, он приблизился к душевой кабине. Толстое стекло совершенно бесшумно скользнуло в сторону, пропуская его внутрь. Гарри шагнул в просторную кабину и растерянно замер, щурясь без привычных линз. Никаких обычных вентилей с синей и красной маркировкой здесь не оказалось — только гладкая панель.       — Позвольте мне Вам помочь, Гарри, — деликатно раздался из скрытых динамиков голос Джарвиса. — Температура воды тридцать семь и восемь десятых градуса...       Гарри вздрогнул так резко, что едва не поскользнулся на влажной плитке. Осознание того, что он стоит абсолютно голый перед невидимым собеседником, бросило его в краску.       Мальчик судорожно скрестил руки на груди и животе, инстинктивно пытаясь прикрыться, и затравленно огляделся по сторонам.       — Ты... ты меня видишь? — сдавленно пискнул мальчик, сгорая от стыда.       — Спешу Вас успокоить, Гарри, — тон искусственного интеллекта стал ещё более мягким и успокаивающим. — В приватных зонах дома отключены оптические камеры. Я лишь считываю Ваши жизненные показатели и температуру тела через инфракрасные датчики безопасности. Для меня Вы выглядите как набор тепловых пятен. Ваша конфиденциальность абсолютна.       Гарри судорожно выдохнул, чувствуя, как краска медленно сходит со щек. Немного расслабившись, он опустил руки.       — Хорошо... спасибо, Джарвис.       — Идеально для расслабления, — продолжил искусственный интеллект, словно заминки и не было.       Сверху мягким каскадом полилась удивительно тёплая вода. Это совершенно не походило на те торопливые ледяные омовения, которые ему изредка позволяли у Дурслей. Джарвис заботливо активировал встроенный дозатор, и Гарри вдруг оказался по самые плечи в густой, пушистой пене, пахнущей чем-то свежим и неуловимо успокаивающим. Она забавно щекотала нос и с тихим шипением лопалась в ладонях. Мальчик невольно фыркнул, и на его лице появилась робкая, но совершенно искренняя детская улыбка. Это было весело, невероятно тепло и абсолютно безопасно.       Выбравшись из кабинки и насухо вытеревшись пушистым белым полотенцем, которое оказалось мягче пухового одеяла из его старого чулана, Гарри первым делом нащупал на столешнице свои очки и привычным жестом водрузил их на переносицу.       Только после этого он прошёл в примыкающую гардеробную. Это оказалась небольшая, безукоризненно чистая комнатка, где пахло свежим льном и почему-то старыми книжными страницами.       Полки не ломились от вещей. На них лежали лишь несколько джемперов, сложенных в аккуратные стопки, пара джинсов да безупречно белые футболки. Но первым делом взгляд Гарри зацепился за небольшую полку с новеньким, идеально подобранным нижним бельем. А у самого порога Гарри ждали белые кроссовки с синими вставками — точно его размера и до того новенькие, что ему невольно захотелось вытереть руки, прежде чем к ним прикоснуться.       Переодевался мальчик медленно. Не оттого, что никуда не торопился — просто каждое движение требовало маленького осмысления, казалось слегка нереальным. Несмело взяв с полки обновки, Гарри начал одеваться. Натянув чистые боксеры, свежие носки и мягкую белоснежную майку, он с удивлением отметил, что они невероятно приятно прилегают к телу.       Плотные тёмно-синие джинсы тоже оказались впору — они не висели мешком, не сползали и совершенно не нуждались в поддержке из бельевой веревки. Затем он натянул через голову свитер.       Мягкий пуловер цвета морской волны лёг на плечи так идеально, будто был связан специально для него, а не просто извлечен из чьих-то чужих запасов. Никаких колючих швов, никакой грубой ткани, царапающей острые ключицы. Одежда обволакивала его мягким теплом.       Выйдя из гардеробной, Гарри замер перед большим зеркалом.       Оттуда на него смотрел худой мальчишка с вечно растрёпанными чёрными волосами и сломанными очками, криво сидевшими на переносице и скреплёнными куском шершавого скотча. Свитер удачно скрывал пугающую худобу тела, но тонкая шея и бледное, осунувшееся лицо всё равно выдавали годы систематического недоедания.       И, конечно же, шрам. Тонкая, воспалённая красная молния, пересекающая лоб. Обычно бледная, метка всё ещё выглядела раздражённой и болезненно-яркой после того странного приступа жгучего холода в машине, когда они покинули Тисовую улицу. В этой новой, красивой одежде, в этой сверкающей комнате она казалась ещё более чужеродной и неправильной. Но всё же это был он.       Не обуза, не досадная ошибка, которую нужно прятать от соседей в чулане под лестницей, а просто мальчик в нормальной, красивой одежде.       Гарри поднял руку и попытался пригладить непокорные вихры, но они, как обычно, немедленно встопорщились на прежних местах.       — Джарвис, — позвал Гарри, не отрывая взгляда от своего отражения. — А мои очки можно как-нибудь починить? Тут стекло треснуло...       Поверхность умного зеркала едва заметно мигнула мягким интерфейсом, реагируя на голос искусственного интеллекта.       — Это уже включено в список неотложных задач на завтрашний день, — незамедлительно отозвался вежливый бестелесный голос. — Мистер Старк поручил доктору Чо провести полное сканирование Вашей сетчатки сразу после утреннего медосмотра. Ваши новые линзы будут готовы в медицинской лаборатории к обеду. Если позволите, я заблаговременно подобрал несколько вариантов оправ, которые, на мой взгляд, будут наиболее гармонично сочетаться с формой Вашего лица.       — Мне подойдет любая, лишь бы она нормально держалась на носу, — честно признался Гарри.       — Весьма практичный подход, — одобрительно отозвался Джарвис. — И всё же я осмелюсь предложить Вам варианты несколько интереснее. Круглые оправы, если позволите заметить, Вам удивительно идут.       Уголки губ Гарри дрогнули. Он почти улыбнулся.       Только почти — но для начала этого было более чем достаточно.       Неожиданный тихий стук заставил его резко обернуться. Гарри инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая крика, но вокруг было тихо. Кто-то постучал трижды — уважительно и без всякой спешки. Это был не яростный грохот пудовых кулаков дяди Вернона по двери чулана и не сухой, требовательный стук костяшек тети Петуньи, требовавшей немедленно заняться завтраком. Это был просто стук в его собственную, настоящую дверь.       — Войдите, — чуть дрогнувшим от волнения голосом сказал Гарри, непроизвольно делая полшага назад.       На пороге появился Тони Старк. Без привычного пиджака, в белоснежной рубашке с небрежно закатанными рукавами и тёмных брюках, он выглядел как-то иначе. Всё так же уверенно, но... куда более по-домашнему, что ли. Только сейчас Гарри заметил, каким уставшим он казался: под глазами взрослого залегли глубокие тёмные тени, которых мальчик почему-то не разглядел ни в доме Дурслей, ни в самолёте.       А сквозь тонкую белую ткань на груди отчётливо пробивалось мягкое, пульсирующее голубое свечение. Гарри завороженно скользнул по нему взглядом, внезапно вспомнив слова Старка в самолёте о том, что он «тоже не совсем нормальный».       Это странное, немыслимое свечение в груди взрослого почему-то успокаивало лучше любых слов.       Старк быстро оглядел Гарри с ног до головы, словно проверяя, подошла ли ему новая одежда.       — Отлично сидит, — кивнул Тони, обойдясь без лишних слов и сантиментов. — Джарвис не ошибся с размером?       — Нет, всё в самый раз. Спасибо.       — Не меня благодари, а систему биометрического сканирования, — ответил Старк, непринуждённо прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Хотя, признаться честно, Джарвис добрых полдня штудировал детские журналы мод, пока я наконец не приказал ему остановиться.       — Я всего лишь проводил тщательный анализ актуальных тенденций, сэр, — невозмутимо отозвался искусственный интеллект. — Исключительно ради комфорта мистера Поттера.       — Ради комфорта, — насмешливо передразнил его Тони, хотя в его голосе не прозвучало ни капли настоящего раздражения. — Ну что, парень, готов к ужину? Внизу затевается нечто воистину эпическое.       — Что именно? — с лёгкой опаской поинтересовался Гарри, рефлекторно ожидая услышать длинный список дел по кухне, которые ему сейчас поручат.       — Хэппи во всеуслышание объявил, что делает самую вкусную пасту в мире. Пеппер поклялась, что её рецепт не оставит ему ни единого шанса. А я скромно добавил, что превосходно умею читать текст на задней стороне упаковки, — Тони выдержал театральную паузу. — И прямо сейчас эти двое выясняют, чья стратегия всё-таки принесёт нам съедобный ужин.       Гарри помолчал секунду, обдумывая услышанное.       Картина того, как грозный телохранитель, милая миссис Поттс и Железный человек спорят из-за макарон, была настолько нелепой и далёкой от суровых порядков Тисовой улицы, что липкий страх сделать что-то не так окончательно отступил.       Уголок его губ всё-таки дрогнул в настоящей полуулыбке.       — И тебе доверили такое важное и сложное дело, как чтение картонной коробки?       Тони на секунду замер, а затем его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Он одобрительно щёлкнул пальцами и указал на мальчика.       — Отличный сарказм, парень. Одобряю, далеко пойдёшь! — усмехнулся Старк. — Но для протокола: я гениальный инженер. Расшифровка текста на макаронах требует особого аналитического склада ума!       — Какого протокола? — непонимающе нахмурился Гарри.       — Это фигура речи. Означает «чтобы ты знал», — легко выкрутился Старк и с притворным вздохом добавил: — Другое дело, что я имел неосторожность начать вслух критиковать их технологию варки. После этого Пеппер настоятельно порекомендовала мне отойти от плиты на безопасное расстояние, чтобы я не спровоцировал кулинарную катастрофу.       Гарри уже открыл было рот, чтобы уточнить, порекомендовала или всё-таки приказала, как вдруг из коридора донёсся гулкий, раскатистый топот, сопровождаемый весьма громким пыхтением.       Тони лениво отстранился от дверного косяка, шире распахивая створку, и в проём протиснулся Хэппи. Он был красен как варёный рак, влажные от пота волосы стояли торчком, а в руках он чудом удерживал две невероятно высокие стопки книг. На сгибе его локтя при этом нелепо, но крепко болтался старый, потёртый рюкзак Гарри.       — Босс, — глухо прогудел он, отчаянно балансируя. — Приволок всё за один заход. Мог бы и помочь, между прочим, а не сбегать наверх налегке.       — Погоди, а кто следит за пастой? — удивлённо вскинул брови Тони. — Ты же вроде только что насмерть бился за право быть шеф-поваром.       — Вода всё равно долго закипает, — с достоинством просопел начальник охраны.       — Ты просто великолепен, Хэппи, — совершенно серьёзно заявил Тони.       — Я знаю, — проговорил Хоган. Он шагнул в комнату и огляделся с профессиональной цепкостью, оценивая свободные поверхности на предмет устойчивости и грузоподъёмности. — Куда сгружать?       — Туда, — Гарри робко указал на пустую полку у стены — ту самую, которую заприметил с первого взгляда, но на которой не осмеливался задерживать внимание дольше пары секунд.       Хэппи с кряхтением опустил бумажные башни на пол, а старый рюкзак аккуратно положил на край кровати. Гарри едва заметно выдохнул: его вещи, включая надёжно спрятанный тайный блокнот, были в полной безопасности.       Начальник охраны принялся методично расставлять книги с аккуратностью, совершенно поразительной для человека его габаритов. На полку отправились увесистый атлас мира, два толстенных тома по истории и «Механика для начинающих», полная сложных чертежей.       Следом, словно солдаты по стойке смирно, выстроились три томика Артура Конан Дойла — прежде чем поставить их на место, Хэппи скрупулёзно проверил номера на корешках.       Гарри подошёл к кровати, бережно расстегнул молнию своего рюкзака и двумя руками извлёк оттуда тяжёлую «Энциклопедию анатомии».       Поколебавшись лишь мгновение, он подошёл к стеллажу и сам водрузил её рядом с остальными, словно некоего почётного гостя. Прятать её от чужих глаз больше не имело смысла.       Гарри стоял и смотрел во все глаза. Его собственные книги. На его собственной полке. В его комнате. Это казалось настолько невозможным, что он боялся даже моргнуть: а вдруг это дивное наваждение тотчас же рассеется как дым, и он снова очнётся в пыльном чулане?       — Место ещё осталось, — деловито заметил Хэппи, отряхивая огромные ладони. Он обернулся к мальчику безо всякой излишней торжественности. — А значит, будут и новые книги.       — Всенепременно, — подтвердил Тони. — Но сперва — ужин.       Тони переглянулся с Гарри. Мальчик поймал этот мимолётный, не нуждавшийся в словах взгляд, и вдруг почувствовал, как в груди шевельнулось что-то странное — тёплое, хрупкое, словно глубоко внутри начал подтаивать многолетний лёд. Это было донельзя непривычно. И очень, очень здорово.       — Идём ужинать? — предложил Старк.       — Идём, — кивнул Гарри.       Хэппи, вспомнив о своей оставленной без присмотра кастрюле, первым двинулся к выходу.       Они втроём зашагали вниз по широкой, залитой мягким светом лестнице, мимо огромной стеклянной стены, за которой мерно плескался ночной Тихий океан.       Навстречу им поднимался густой, одуряюще аппетитный аромат жареного чеснока и томатного соуса — очевидно, Пеппер зря времени не теряла.       И Гарри вдруг понял: впервые за очень, очень долгое время у него свело живот от радостного предвкушения, а вовсе не от страха.