Ошибка которую никто не исправит

      Мэй Няньцин сидит в разорванных одеждах и смотрит в пол. В голове витают мысли:       За что?       Что я сделал не так?       Почему это произошло со мной?       Я так больше не смогу.              Я уйду сегодня.       Дрожащий омега ждал пока альфа уйдет в ванную.       Пора.

***

      Ночи на небесах без луны и звёзд. Казалось бы, остров парит так высоко, что только руку подними, и увидишь, как в твоих ладонях сияет маленькое солнце. Но не суждено было звёздам стоять выше неба, выше Владыки.       И среди этих красот, среди пустого небосклона бежит маленькая, худая фигурка. Ноги у неё подрагивают, но нельзя упасть советнику сильнейшего бога войны.       Пока кто-то спит, кто-то проводит дозор, кто-то омывается после бурной ночи, а кто-то бежит всё дальше.       — Смог. Я смог… — еле слышно прошептал Мэй Няньцин на пороге своего храма.       Проклятая канга ещё саднила после обретения своего места на шее.       Через пару мгновений на захудалом храме стоял полог тишины и отвода глаз и ещё пара не слишком сложных заклинаний защиты.       — Мне стоит отдохнуть… — это были последние слова, перед тем как павший бог войны отключился.       Близ самого рассвета, пока не пропел свою ежедневную песню петух, в храме послышались шорохи.       — Черт. Даже мешочком цянькунь не могу воспользоваться. Всё ушло на барьеры, — пока Мэй Няньцин вспоминал, какие ещё обороты речи можно применить в этой ситуации, а также наскребал со дна своих меридианов капли ци, солнце уже начало вставать.       Спустя ещё одну мерную палочку мешочек наконец поддался и из него вывалились все вещи.       — И как я это буду нести? — почесав голову, прошептал низвергнутый. У него до сих пор болели голосовые связки, а энергии, чтобы их быстрее залечить, не было.       За перебиранием вещей солнце уже почти встало на свой пик, а солнечные часы показывали час Ше.       — Вроде, собрал самое необходимое, — чуть громче, чем раньше смог проговорить Мэй Няньцин, уже не похожий на жертву гулей или стаи собак.       В своём хоть и неприметном, но чистом хуаньфу он выглядел не как крестьянин, а как аристократ, который не хочет раскрывать свою личность, что в общем-то не сильно отличалось от правды.       Пора уходить. ОН скорее всего уже отправил людей для моего поиска.       — У меня уже не осталось времени, — жертва обстоятельств закончила говорить фразу уже на улице.