Хрупкие цветы, улыбки и доверие

Часто нас может бесить обыкновенность. Бесить то, что мир меняется еле-еле. Вот жизнь идет своим чередом. Спокойствие и любовь — главные ценности в мире. И почему-то неожиданно... KA — BOOOM !!! Всё резко меняется. Все начинают торопиться куда-то, говорить об одном и том же… нет, таких изменений нам не нужно. Но, какими ни были бы изменения, жизнь не должна быть серой и безвкусной. Именно этим и руководствовалась Эна. Прогулки с подругой, — Еной, — в поиске цветов — вот лучшее изменение! Конечно, за ним нужно топать, причем долго, но это того стоит. Так считали обе подружки, но почему? У них были разные причины. Разные склады ума, разные характера и, в конце концов, разные стороны могли повлиять на это... но нам знать(К сожалению ли? К счастью ли?) не дано.

***

— Погляди на эти просторы! Мелкие обстоятельства и желания наших судеб снова решили свести нас вместе, воедино. Чую я, это для того, чтобы мы могли утолить жажду наших очей, чтобы взглянуть на что-то вправду изысканное... не таю́, что надеюсь на то, что это останется приятным воспоминанием для нас! Эна не ответила на восторженные слова сине-жёлтой подруги. Опустив алую руку, она прошлась кончиками сросшихся пальцев по зелени. Через миг подняв голову, она оглядела местность, — они смогли наткнуться на поле с травой и деревьями прямо посреди серых, бесчувственных просторов! Тонкая, еле заметная улыбка тронула ее губы и, почувствовав прилив незнакомой, но приятной и бодрящей энергии, Эна сняла с себя фуражку и кинула в ближашее дерево, — как ни странно, она застряла в коричневой текстуре его ствола. Ена увидела это... хотя, как не заметить то, как слева, в сантиметре(или дюйме...) от тебя пролетает кепка и со странным звуком застревает в дереве, чуть ли не пройдя его насквозь? — Эй! Будь аккуратнее... — Я постараюсь, дорогуша! — и Эна свалилась на колени. Было приятно чувствовать вместо твердой, холодной, как лед, поверхности, податливую землю и растительность на ней, иногда щекочущую бёдра и колени. — Это приятная смепа темпа, не так ли? — это был шепот Ены, предназначенный лишь для ушей ее спутницы. Она подошла ближе и тоже встала на колени, только более осторожно, наверное, даже элегантно. — Воистину, — согласилась с ней Эна. — Мне докучают то слишком яркие, то слишком тусклые цвета тех мест, которые я посещаю чаще всего. Конечно, мне скажут, что это — долг работника, быть везде и всегда... но иногда я хочу забыть о нем. Был долг — и все, больше нету! Исчез! Ена просто кивнула в ответ. Она заметила лиловый цветок перед собою, и поняв, что его стебелёк подогнулся, поддержала его рукой, изумляясь тому, насколько же он... хрупок и мал. — А что ты его не сорвёшь-то? — спросила Рабочая. Она заприметила ромашку перед собою и непринужденно сорвала её, после чего заправила стебель за ухо. Казалось, что цветок смущённо, стеснительно выглядывал из-за её уха. — Он мне нравится, но если я присвою его себе, если я его сорву... его красота завянет. Из-за меня же, — она пригляделась и поняла, что это — колокольчик. Она улыбнулась слабой, хрупкой, как тот самый колокольчик, улыбкой. Она тут же сжала губы, не зная, отчего же нарастает желание заплакать, — от того, насколько она умиляется цветку, от того, насколько ей жаль это маленькое, красивое растение, или и от того, и от этого. — Ты иногда слишком сентиментальна. Не в обиду, но ты задумывалась о том, чтобы говорить лаконичней? — сказала ей грубовато белая сторона Эны, после чего она поднялась и пошла вытаскивать свою фуражку из дерева. Ена еле-еле держала слёзы. Через секунду, наклонившись к цветку, она уже плакала навзрыд, не зная, почему. Эна, с трудом достав свою фуражку через несколько минут, увидела это и поторопилась к подруге. Она встала над нею, не понимая, что делать. С такими чувствами она ни разу не сталкивалась, но хотела помочь. Очень. Не находя слов, она просто опустилась и обняла её. Как-то ей говорили, что действия говорят больше и искреннее, чем слова. Она помнила этот совет. И понимала, что подруге это нужно. — Т-ты… зачем ты обнимаешь меня? — спросила робко Ена, приподняв голову и повернув ее, чтобы взглянуть в лицо спутницы, но глаза Рабочей были закрыты. В ответ ей прошептали: — Не спрашивай. Просто чувствуй… Слезы течь понемногу прекратили. Дважды моргнув, она снова опустила глаза на цветок и невольно хмыкнула, а красно-белая обхватила её чуть крепче, похоже, восприняв этот звук за хныканье. Но Ена не обиделась. Она только улыбнулась и решила, что не станет пока шевелиться и говорить: ну, если Эна хотела позаботиться о ней, то… пусть заботится, думала Ена. Это было мило с её стороны, — со стороны работницы, обычно не говорящей о любви и не проявляющей это чувство так прямо. Со стороны той, кто не доверяет кому попало.