OBSESSION

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД В то утро в библиотеке было тихо. Кай сидел напротив Тэхёна, теребя пальцами уголок папки с документами, которую Тэхён положил на стол. — Не может быть... — сказал он наконец, голосом тише, чем он ожидал. Он отложил бумаги, как будто они могли обжечь его, — Это не может быть правдой. С-Сынмин? И остальные? Этого не может быть, хён, — его руки дрожали, и он отодвинул папку дальше, чтобы файл Минхо лежал на свету между ними. Тэхён пристально смотрел на него. — Это правда, Хюка, — сказал он, — Хотел бы я, чтобы это был розыгрыш. Хотел бы я, чтобы это была глупая шутка. Но это не так. Мы в опасности. И нам нужна помощь. Глаза Кая расширились. Несколько секунд он не мог собрать воедино мысли, вихрем проносящиеся в голове. — Хён, какого хрена... — начал он сдавленным голосом, — Ты мог бы сказать мне об этом раньше. Я бы помог... — его слова оборвались на прерывистом выдохе. На глазах у него выступили слёзы, — Я не хочу, чтобы ты умирал. Я не хочу, чтобы ты... — он замолчал. Тэхён протянул руку и притянул его к себе. Объятия были быстрыми и крепкими. — Прости, — сказал Тэхён, уткнувшись Каю в волосы, — Я бы рассказал тебе раньше. Но лучше, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Это опасно, и сейчас этим уже занимается полиция. — Да неужели? — недоверие Кая вспыхнуло с такой силой, что у него закружилась голова, — Спасибо, что так быстро им сообщил, — он посмотрел на Тэхёна со смесью гнева и страха. — Мы рассказали им, как только смогли, — спокойно ответил Тэхён, — Нам нужно было действовать осторожно. Мы не могли допустить, чтобы об этом узнало ещё больше людей... — он замолчал, не в силах сделать так, чтобы его слова не звучали как оправдание. Руки Кая задрожали. Он сглотнул. — Тебе что, жить надоело, хён? Ты хочешь, чтобы эти гребаные сталкеры... — он не смог закончить предложение. Эта мысль была слишком жестокой, слишком внезапной, — Я не хочу, чтобы ты умирал, — прошептал он, — Пожалуйста. Не заставляй меня потерять тебя. Тэхён крепче прижал его к себе. — Я не знаю, сколько нам осталось жить, — прямо сказал он, — Но я знаю одно: они не смогут быстро убить Лиана и меня. Если мы будем действовать с умом, то сможем продержаться достаточно долго. Я смогу защитить нас обоих, чтобы мы успели принять меры. Кай отстранился и вгляделся в лицо Тэхёна. — Что ты имеешь в виду? Как...? Тэхён положил ладонь на папку. — Хюка, послушай меня очень внимательно. Сегодня у Сынмина день рождения. Мы подозреваем, что парни могут попытаться что-то предпринять сегодня вечером. Возможно, похищение. Мы с Лианом придём на вечеринку в семь вечера. Мне нужно, чтобы ты в девять сорок вечера отправился в квартиру Сынмина и Джисона и забрал все личные документы, какие сможешь найти: юридические бумаги, файлы, журналы — всё, что угодно, — он наблюдал за реакцией Кая, — Мы должны забрать их раньше парней. Если они доберутся до файлов первыми, то могут изменить, стереть или уничтожить всё, что может помочь Сынмину. Мы не можем этого допустить. У Кая участился пульс, — Хён, вломиться туда... Ты уверен? Это опасно. Тэхён подался вперед и положил руки на стол, — Ты не останешься один. Я установил отпечаток твоего пальца в тот день, когда ты уснул на дежурстве. Я скопировал его и добавил тебя в качестве пользователя с доступом к главной двери. Ты быстро войдёшь. Я подготовил список возможных паролей, которые Сынмин мог использовать для сейфов, и отправил его на твою зашифрованную почту. Кай сглотнул. — Ты добавил мой отпечаток пальца? Ты включил меня в список доступа?... — в его голосе слышалось недоверие, — Мог бы и раньше сказать. — Это подвергло бы тебя риску, — тихо сказал Тэхён, — Я не мог допустить, чтобы парни узнали, что в этом замешан ещё один человек — тот, кого они не подозревают. Мы не можем допустить, чтобы Сынмин что-то заподозрил. Он — запасной вариант на случай непредвиденных обстоятельств. Если Сынмин узнает, что кто-то придёт к нему в квартиру, пока он на вечеринке, он может запаниковать и всё испортить. Он не должен знать, он и так на грани, Хюка. Кай вцепился руками в край стола, — Значит, если я войду... я попытаюсь найти все юридические документы Сынмина и всё такое?.. — Да, — ответил Тэхён, — Максимум двадцать минут. Я отключу камеры в здании и вставлю запись за предыдущий день, пока ты будешь внутри. Окно короткое. К десяти вечера мы должны закончить. Я дам тебе сигнал, и ты сразу же уходишь. У всех членов оперативной группы на телефонах есть системы, которые позволяют нам отправлять друг другу экстренные сигналы. У Сынмина тоже есть часы, которые могут посылать экстренные сигналы, если потянуть за заводную головку. Если получишь сигнал от меня, уходи с файлами. Если получишь сигнал от Сынмина, бросай всё и беги, это срочно. Сигнал указывает точное направление. Когда доберёшься до места и не найдёшь нас, звони в полицию. Кай медленно кивнул, обдумывая каждое предложение. — Итак: вечеринка в семь. Вы с Лианом будете там. Я приду в девять сорок. У меня будет двадцать минут. Если прозвучит сигнал тревоги, я побегу в бар. Если нет, я заберу документы и вернусь. — А после, — добавил Тэхён, — Мы представим всё Дженни и Рю к десяти вечера. Мы подадим заявление сразу же. Мы хотим, чтобы они начали действовать сразу после вечеринки. Если всё пойдет по плану, арест состоится в десять вечера, и улики будут на месте. Если сегодня ничего не произойдет, на следующий день ты принесёшь мне документы, и я скажу Сынмину, что забрал их на всякий случай. Больше никому не нужно знать, что ты был внутри. Глаза Кая загорелись, — Хён, ты это серьёзно? Ты можешь умереть. Ты можешь... Рука Тэхёна нашла его запястье и сжала. — Я не собираюсь умирать сегодня. Я вообще не хочу умирать. Но я знаю, о чём думают эти парни. Они не остановятся из-за страха. Они будут действовать всё более агрессивно, пока кто-нибудь их не остановит. Вот почему мы действуем. Ты — моя страховка, Хюка. Мальчики знают про Лиана, меня и Сынмина, но они не знают про тебя. Это наше преимущество, которое мы должны использовать. Решимость Кая окрепла — медленно и мучительно, как у человека, принимающего на себя слишком большую ответственность. Он снова кивнул, на этот раз увереннее. — Я сделаю это. Я буду там в девять сорок. Я буду быстрым, хён... Тэхён позволил себе едва заметную улыбку, — Это всё, о чём я прошу. Я пришлю список возможных безопасных мест и пароли. Надень тёмную одежду, прикрой лицо, надень перчатки и шапку. Не включай звук на телефоне. Когда я подам сигнал в десять вечера, тебя уже не должно быть на месте. Кай дрожащими пальцами сложил документы обратно в папку. Он сделал вдох, пытаясь собраться с мыслями и осознать всю ответственность, которая легла на его плечи.

***

Кай сделал, как и обещал. Он двигался как человек, который всю жизнь был осторожен. Ровно в 9:40 рука Кая зависла над дверной ручкой, затем он приложил большой палец к считывающему устройству и стал ждать. Сначала мигнул маленький красный огонёк. Он выругался себе под нос, быстро и резко, и попытался снова. Со второй попытки огонёк загорелся зелёным, и замок щёлкнул. Дверь со скрипом открылась, обнажив узкий коридор, и он проскользнул внутрь, стараясь не поворачиваться к коридору спиной, словно так он мог стереть следы своего присутствия. Он задержался лишь для того, чтобы поправить маску на носу и натянуть перчатку на запястье. Латекс казался чужеродным и обтягивал руку. Он натянул тёмную шапочку на голову, наклонил ее вперёд и окинул квартиру взглядом. Сначала он проверил очевидные места: выдвижные ящики, кухонные шкафы. Он открывал все отделения и не прикасался к бумагам без перчаток. Он просматривал почту, сверял адреса на конвертах с официальными. Сейфы были маленькими и спрятанными в неожиданных местах, словно злые секреты: за отклеивающейся панелью в шкафу, под книжной полкой на болтах. Он ввёл коды, которые прислал Тэхён, и крышки открылись, словно рты, выдыхающие воздух. Внутри: аккуратные стопки официальных документов в пластиковых конвертах с ярлыками. У Кая перехватило дыхание, когда он достал их и прочитал заголовки. Детский дом «Солнечный свет». Свидетельство о рождении. Официальные документы. Он нашел копию счёта за свет, паспорт, засунутый в дорожный бумажник, письма о приёме в университет, водительские права с фотографией молодого Сынмина с безмятежным лицом. Его пальцы зависли над скреплённым пакетом с надписью "Записи о приюте". У него оставалось семь минут, когда он впервые сел на диван, осторожно, чтобы перчатка не коснулась ткани. Другой рукой он придерживал раскрытый на коленях журнал приюта. Он прочитал первую страницу: полное имя, имена биологических родителей, даты поступления в приют. Аккуратный шрифт перечислял обыденные вещи: даты, адреса, подписи, пока не доходил на части жизни, которые вовсе не были обыденными. КАТЕГОРИЯ: МЕДИЦИНСКИЕ ДОКУМЕНТЫ ДИАГНОЗЫ: РАССТРОЙСТВО ПРИЁМА ПИЩИ ИЗБЕГАЮЩЕГО/ОГРАНИЧИВАЮЩЕГО ТИПА. ТЕРАПИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. Кай почувствовал, как по коже пробежал холодок. Там были записи с восьмилетнего возраста: посещаемость, пропуски сеансов, то, как Сынмин срывался и выбегал из кабинета, когда терапевт слишком напирал. Были записи, свидетельствующие о прогрессе, улучшении концентрации и социальной открытости, но затем их количество снова сократилось. Он перестал посещать занятия после 15 лет, несмотря на неоднократные просьбы персонала. В «Солнечном свете» старались, о чем и говорилось в статье. Он перевернул ещё одну страницу. ПТСР. ТРЕВОЖНОСТЬ. ПАРАНОЙЯ, — читает он клиническую формулировку, написанную таким мелким шрифтом, что его можно было бы выгравировать на его черепе. ГАЛЛЮЦИНАЦИИ. ДЕПРЕССИЯ. ДИССОЦИАЦИЯ. Когда в статье описывались панические атаки и даты, в которые они случались, у Кая участился пульс. Он тихо охнул, когда телефон завибрировал у него на бедре. На дисплее появилось имя Тэхёна и инструкция, которую он проговаривал про себя: УХОДИ. Дрожащими руками он захлопнул папку, засунул все бумаги в конверт и плотно застегнул его. Паспорт и студенческий билет он уже положил в прозрачный пластиковый пакет для вещественных доказательств. Затем раздался второй сигнал, и этот — не от Тэхёна. Его живот сжался, будто кто-то выдернул вилку. Тревога от Сынмина. Мысль в его голове была ясной и недвусмысленной: Сынмину грозит смертельная опасность. Он действовал не раздумывая. Схватил папку, сунул оставшиеся документы в сумку, спрятал их под диваном и бросился к двери. Он нащупал дверную ручку пальцами в перчатках, захлопнул за собой дверь и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Машина взвизгнула на тёмном асфальте, когда он завёл ее. Он вёл машину с каким-то отчаянным упорством. Подъехав к Vertigo Lounge, он заглушил двигатель и прислушался. На улице было слишком тихо. Индикатор местоположения в приложении приблизился к его позиции, когда он вышел. Он проверил сигнал снова: источник был не внутри бара. Он был рядом. Он шёл, потом ускорился до бега. Он в отчаянии обыскал тротуар, заглядывая под припаркованные машины, между бордюрами, в водосточные желоба. И вдруг в трещине на бетоне, где скопилась пыль и листья, что-то блеснуло: SIM-карта. Он инстинктивно пригнулся. На вид ничего особенного. Он взял её, завернул в салфетку и положил в маленький пластиковый пакет для улик, который достал из кармана куртки. Дрожащими пальцами он запечатал пакет и поднес его к глазам. Тот, кто оставил его здесь, либо хотел, чтобы его нашли, либо не осознавал его ценности. В любом случае Кай чувствовал, что это может либо спасти их, либо погубить. Он долго стоял там, тяжело дыша. Перед глазами у него замелькали слёзы. Они одна за другой катились по щекам. Он не пытался их вытереть. Это случилось слишком быстро. Тэхён. Сынмин. Лиан. Затем он засунул пакет с уликами в карман куртки и пошел к машине, сжимая в кармане маленькую тяжелую вещь.

***

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Сынмин медленно открывает глаза, веки кажутся шершавыми, как наждачная бумага. Он моргает, щурясь от тусклого света, и на секунду ему кажется, что он заснул в каком-то безопасном месте. Затем он смотрит направо, и у него в голове что-то щёлкает. Минхо. Спит. Прямо там, наполовину уткнувшись лицом в подушку, небрежно закинув руку туда, где раньше было плечо Сынмина. Сынмин инстинктивно отшатывается, у него перехватывает дыхание, сердце колотится так сильно, что становится больно. Он отползает назад и с тихим стуком ударяется о спинку кровати. От этого звука Минхо просыпается. — О... привет, Сынмо, — бормочет Минхо сонным голосом, — Ты уже проснулся? — Ч-что, чёрт возьми, ты здесь делаешь!? — голос Сынмина срывается на середине фразы. Минхо медленно садится и потирает глаза, как будто это нормально. — А, ну да. Ты уснул. Примерно на... — он зевает и смотрит на часы, — На два часа. — Что?! — у Сынмина скрутило живот, — Я уснул?.. Какая разница! Забудь! Ты… ты что, накачал меня, хён?! Я себя странно чувствовал перед сном — тело тяжёлое, мысли туманные… — он запинался, задыхаясь, мир вокруг закружился. Минхо вздохнул и придвинулся ближе к Сынмину, чтобы утешить его, но тот вздрогнул. — Нет! Н-не подходи ближе! — крикнул Сынмин, встал с кровати, отошёл назад и ударился о стену. Минхо цокнул языком и тоже встал, оказавшись по другую сторону кровати. — Ладно. Прости, Сын. Я останусь здесь... — он поднял руки, словно перед ним было дикое животное, — Мы тебя не накачивали. Ты совсем не спал, детка. Поэтому мы подсы́пали тебе снотворное в еду. Вот почему ты так себя чувствовал. — Это ты называешь «не накачивать людей»?! — кричит Сынмин дрожащим голосом, — Я ничего не помню! Г… где Лиан и Тэхён? — он подходит ближе к старшему. Минхо вздыхает, стиснув зубы, — Они наверху, мы их перенесли… Сынмин хватает его за воротник, его глаза широко раскрыты от ярости, — ЧТО ТЫ С НИМИ БЛЯТЬ СДЕЛАЛ?! ПОЧЕМУ ИХ НЕТ ЗДЕСЬ, СО МНОЙ?! — Сынмин, я… — НЕТ! — его голос звенит, как стекло, — Я ЗНАЮ ТЕБЯ, ХЁН! Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ, РЕБЯТА, ЧТО-ТО ЗАМЫШЛЯЕТЕ... — ЗАТКНИСЬ! — рявкает Минхо. Это звучит громко и неожиданно. Оно перекрывает крики Сынмина, как пощёчина. Сынмин вздрагивает, его пальцы разжимаются. — ЗАТКНИСЬ! — повторяет Минхо, на этот раз громче, — ЗАТКНИСЬ, НАХРЕН! Он отступает на шаг, прижимает ладонь к виску, делает пару шагов в сторону, а потом снова набрасывается на него. — Боже, ты как долбаная полицейская сирена — ты хоть иногда задумываешься, прежде чем кричать?! Сынмин просто смотрит на него, тяжело дыша. Минхо горько усмехается себе под нос, качая головой, — Что, чёрт возьми, случилось с умником Ким Сынмином, а? Сынмин отступает от Минхо, отворачивается вправо и смотрит в никуда. В горле у него пересохло. Раньше он боролся — за жизнь, за рассудок, за выживание. Тот, кто работал в разные смены, просто чтобы съесть что-нибудь тёплое, кто спал с одним открытым глазом, кто всегда оглядывался за спину во время ходьбы. Где сейчас была эта его версия? Молчание затянулось. Минхо вздохнул, провел рукой по волосам и тихо сказал, — Ты можешь побыть немного один. Я вернусь позже. Последний взгляд, и он ушёл. Дверь щелкнула. А потом — ничего. Сынмин был один. Один в слишком большой, слишком тихой и слишком чистой комнате. Мысли кружили вокруг него, словно стая волков, нашептывая то, о чем он не хотел думать. Он рассеянно оглядел комнату, а затем его тело само собой сделало медленные, шаткие шаги к кровати. Он сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и подтянул колени к груди. Три коротких щипка. Давление на большой палец. Два щипка за ухом. Повторить. Снова. Снова. Снова и снова, пока его грудная клетка немного не расслабится. Он закрыл глаза. Один глубокий вдох. Один медленный выдох. Затем открыл их. Его взгляд стал холодным. «Ладно. Сейчас не время паниковать.» В последнее время он слишком часто давал волю эмоциям — слишком много плакал, слишком много надеялся. Он даже не мог винить себя. Ему насильно вдалбливали в голову обрывки его собственного прошлого, всю его жизнь переписали под диктовку. Слова Чонина до сих пор звучали у него в голове. Но мог ли он действительно верить им? Сынмин нахмурился. То, как Лиан смотрел на него. То, как Минхо колебался. Они знали. Но эта история не имела смысла. Ему было 6 лет, когда умерли его родители. Он помнит это. Прошло совсем немного времени после его шестого дня рождения, всего неделя. В ту ночь и на следующий день он был один в стенах детского дома «Солнечный свет». Но нет, сейчас не время думать о прошлом. Чонин мог блефовать. Он мог блефовать, но тогда зачем Лиан и Минхо... Нет, ему нужно мыслить трезво. Он попытался восстановить хронологию событий. Его похитили около 22:00 в день его рождения, 22 сентября. Это был последний момент, когда он помнил о внешнем мире. Он пробыл здесь три дня. Три. Он был уверен. Обычно у жертв есть 24 часа, чтобы сбежать, прежде чем их невозможно будет найти. Эти 24 часа давно истекли. Но его случай был... другим. В их глазах он был не жертвой. Он был их собственностью. Куклой. Вещью. Игрушкой в их извращенной фантазии. 24 часа здесь не работали. Он уставился на стену перед собой, обводя взглядом углы. Комната была немаленькой — около пятидесяти квадратных метров, прикинул он, предварительно измерив ее шагами. Кровать, на которой легко могли бы разместиться три человека, была застелена невероятно мягкими белыми простынями и завалена подушками. Тумбочка, шкаф, ванная, сверкающая, как в отеле. Он встал. Открыл шкаф. Прощупал каждую складку, каждый шов. Никаких проводов. Никаких прослушек. Значит, возможно, прослушивающих устройств нет. А может, они слишком хорошо спрятаны. Он поднял глаза к потолку. Гладкий, белый. Никаких явных вентиляционных отверстий или камер, но рисковать нельзя. Если бы он был на их месте, то установил бы микролинзы, инфракрасные камеры. Возможно, со звуком. Он должен был предполагать, что за ним следят. Постоянно. Он вздохнул через нос и продолжил расхаживать по комнате. Разумеется, окон там не было. Они не стали бы рисковать. Стены и пол были обиты — тонко и мягко. Парни не хотели, чтобы он покончил с собой. Сынмин тоже не хотел этого. По крайней мере, пока. Его взгляд метнулся к двери. Большой. За ней он видел мелькание униформы всякий раз, когда она открывалась и в комнату входили мальчики. Два охранника. Всегда. Скорее всего, звукоизоляция есть. Кричать бесполезно. Да и вряд ли кто-то услышит. Он откинулся на кровать, мысли в голове бежали всё быстрее. Минхо сказал, что Лиана и Тэхёна переместили. Куда? Если это был подвал — а Сынмин почти не сомневался, что это так, учитывая отсутствие окон и влажность воздуха, — значит, ниже подвала не могло быть других помещений. Логично, оставалось две возможности: либо есть ещё одна часть подвала на том же уровне, либо Лиан и Тэхён были переведены наверх. Третий день подходил к концу. Он знает, потому что получил три завтрака, три обеда и два ужина. Время приёма пищи было постоянным. Значит, скорее всего, это был вечер 25-го числа. Три дня с его дня рождения. Три дня с тех пор, как его похитили. Он снова уставился на дверь. Каждый раз, когда кто-то из парней заходит в комнату, он слышит тихий звуковой сигнал. Звуков несколько раз не было, значит, это не клавиатура. Значит, это биометрическая система, раз сигнал такой громкий. В комнате стоял искусственный воздух. Никаких окон. Никакой естественной циркуляции. Температуру и все остальное, что поддерживало стабильную атмосферу — CO₂, O₂, — контролировал кто-то с верхних этажей. Иначе он бы, наверное, уже умер. Он согнул и разогнул пальцы на ногах. Повторил несколько раз. Если бы глаза и уши комнаты были камерами с микрофонами, им бы требовалась энергия. Если свет, замки и камеры реагировали исправно, то, скорее всего, они не были полностью независимыми друг от друга. В обычных домах кабель проходит сверху и разветвляется; в больших домах есть дополнительные панели и намеренно дублирующие элементы. В особняках есть комнаты для установки счётчиков, распределительные щиты и резервные системы, которые включаются, когда что-то выходит из строя. Ничто в его голове не противоречило этому. Всё указывало на это. Но «подтолкнуть» — это не то же самое, что «убедить». Он знал разницу между вероятным и фактическим. Даже если бы он смог найти цепь и разорвать ее, у них, скорее всего, были бы резервные генераторы. Сынмин сидел неподвижно и вслушивался в тишину, как некоторые люди вслушиваются в шум дождя. Он не учел возможность использования резервных генераторов. Даже если бы на всей территории была резервная система электроснабжения, на синхронизацию потребовалось бы время. Генераторы не включатся мгновенно, даже если произойдет отключение электричества. Поэтому он не предавался фантазиям о том, как срывает панели с петель. Сейчас это было не в его компетенции. Вместо этого он положился на вероятность. Если бы у камер были автономные источники питания, отключение не было бы полным. Если бы они получали питание по PoE от сетевого видеорегистратора, коммутатор мог бы работать от ИБП. Поэтому отключение не приведет к полной неработоспособности системы безопасности, а лишь вызовет частичный сбой на несколько секунд, которых недостаточно, чтобы успеть сбежать. Но даже если бы это не сработало и система безопасности отключилась, Сынмин не знал бы, куда бежать. Так что он был обречен в любом случае. Если только... Взгляд Сынмина устремился вверх. Если только он не мог каким-то образом подняться наверх. Сынмин знал, что парни пока не доверяют ему настолько, чтобы выпускать из комнаты. Скорее всего, они продержат его здесь еще несколько недель или месяц, пытаясь «приручить». Но если Сынмин будет действовать по их плану, ему понадобится целая жизнь, чтобы вернуться домой. Нет. Он должен найти другой путь. Но сначала ему нужно найти Лиана и Тэхёна. Лиан, скорее всего, сможет разобраться в проводке дома. А Тэхён, каким бы глупым он ни был, мог бы придумать план побега. Единственное, чего им стоило опасаться, — это парней и их приспешников. Чан, Чонин и Минхо представляют бо́льшую угрозу. С ними нужно быть начеку. Сейчас Сынмину нужно сосредоточиться на том, чтобы составить план дома и понять, где он находится. Если у него будет четкое представление о том, как выглядит дом, ему будет проще спланировать пути отхода. После этого они смогут каким-то образом связаться с Дженни и Рю. Ему просто нужен повод, чтобы подняться наверх.