OBSESSION

Как только Бомгю вышел из машины, ветер пробрал его до костей. — Слишком холодно, чтобы сейчас выходить, — застонал он, потирая руки, пока Дженни и детектив Рю шли впереди него. Дженни не ответила. Ее взгляд был прикован к высоким железным воротам перед ними — ДЕТСКИЙ ДОМ «СОЛНЕЧНЫЙ СВЕТ». — Ты думаешь, это то место? — спросил Рю, не глядя на нее, его дыхание затуманивало воздух. Дженни медленно выдохнула. — Да. Это оно. Бомгю беспомощно плелся позади, — Почему я вообще здесь? Я не участвую в деле Сынмина. Дженни толкнула калитку. — Потому что дела Сынмина и Кая связаны, — просто сказала она. — И потому что ты младший, что делает тебя рабом системы, — шутливо добавил Рю, — Делай, что мы тебе говорим. — Эй! Это грубо! — надул губы Бомгю, догоняя их, — Подождите меня! Они вошли в прихожую. Дженни тут же напряглась. В «Солнечном свете» пахло так же, как в детстве: дезинфицирующим средством, пылью и годами невыплаканных слёз. Воспоминания замелькали у нее перед глазами, как обрывки киноплёнки. Она отмахнулась от них. Администратор за стойкой выпрямилась, как только увидела их — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — спросила она с вежливой улыбкой. Дженни положила на стол свой значок. — Мы из полиции Сеула. Я офицер Дженни. Это детектив Рю и младший офицер Бомгю. Женщина часто заморгала. — П-полиция? Здесь? Почему? — Мы расследуем исчезновение Ким Сынмина, — сказала Дженни. — Нам сказали, что он может быть связан с этим учреждением. На лице администратора промелькнуло узнавание — и даже страх. — Я... знаю ещё одного человека, который приходил расспрашивать про него, — сказала она, — Несколько дней назад. Дженни и Рю обменялись острыми взглядами. — Ваше удостоверение личности, пожалуйста, — попросил Рю. Она протянула его слегка дрожащими руками. — Мисс Лиза, — прочитал Рю вслух, — Вы работаете здесь всего год. Лиза нервно кивнула. — Да, сэр. — Расскажите нам больше о человеке, который спрашивал о Сынмине, — попросила Дженни. — О ... Подождите минуту, пожалуйста,— Лиза извинилась и поспешила вглубь коридора. Бомгю наклонился ближе к двум офицерам. — Это был Кай, не так ли? Дженни кивнула. — Наша догадка оказалась верной. Он начал копать под Сынмина задолго до того, как исчез. — Но... зачем ему было приходить сюда? — пробормотал Рю. — Он должен был сам искать Сынмина... Бомгю скрестил руки на груди. — Точно! С чего бы Каю останавливаться, чтобы сыграть в «Монополию» со своей жизнью, если он наверняка знал, что за ним могут охотиться эти семь психов? Что такого важного было в приюте? Дженни фыркнула. — Впервые слышу, чтобы ты задавал умный вопрос. — Я серьезно! — возразил Бомгю, — Всё это выглядит так, будто... будто он что-то знал. Что-то важное. Лиза вернулась, на этот раз с женщиной постарше. Выражение ее лица было настороженным. — Здравствуйте, — сказала женщина. — Я старшая заведующая Пак. Чем могу вам помочь? Рю не стал терять времени. — Миссис Пак, нам известно, что Хюнин Кай пропал несколько дней назад. В последний раз его видели здесь, он спрашивал о Ким Сынмине. Вы можете это подтвердить? Выражение лица Пак изменилось. — Да, — тихо сказала она. — Это... это очень прискорбно, мне жаль, что так вышло. — Что ж, мы здесь не для того, чтобы скорбить, — резко перебил ее Бомгю. — Вы с мисс Лизой — свидетели. Нам понадобятся ваши показания, поэтому, пожалуйста, будьте честны. Две женщины испуганно посмотрели друг на друга. — Я... Простите? — запинаясь, пробормотала миссис Парк. Дженни спокойно шагнула вперёд. — Не волнуйтесь. Мы никуда вас не повезём. Просто отвечайте на наши вопросы. Мы запросим запись с камер видеонаблюдения позже. Миссис Пак снова взглянула на Дженни... Затем замерла. Ее глаза расширились. — Дженни? Ким Дженни? — прошептала она. Челюсть Дженни напряглась. Она отвела взгляд, прежде чем выдавить небольшую вежливую улыбку. — Здравствуйте, миссис Пак. Давно не виделись. — Боже мой, — выдохнула миссис Парк, подходя ближе, — Дженни, это ты. Т-ты уже совсем взрослая. Ты всегда жаловалась на домашние задания по математике, а теперь сама офицер? Ох, я так горжусь... Бомгю громко откашлялся. Миссис Пак отшатнулась. — П-простите. Мы можем поговорить позже, верно? После... всего этого? Дженни кивнула, — Да, мэм. Бомгю проводил ее и Лизу в зону ожидания. Две женщины сидели бок о бок, свет над ними гудел, как в комнате для допросов. Бомгю сел напротив них. Рю и Дженни стояли позади него, рядом с ним. — Расскажите нам всё, что произошло, с самого начала.

***

Сынмин немного отдохнул, свернувшись калачиком на мягких простынях, словно хрупкое существо, оставленное под дождем. Когда Феликс наконец уговорил его привести себя в порядок, его голос звучал тихо и ласково, как будто он разговаривал с дрожащим от страха животным. Сначала он наполнил ванну теплой водой и подождал, пока пар не сделает воздух достаточно мягким, чтобы не обжечь кожу Сынмина. Затем он помог ему войти в воду, придерживая за локоть, и едва слышно прошептал «Хороший мальчик», когда тот не вздрогнул. Пока Сынмин приводил себя в порядок, Феликс выскользнул из комнаты и направился к шкафу. Он окинул взглядом ряды одежды и выбрал что-то мягкое: толстовку, такую тонкую, что она словно таяла в руках, и свободные шорты. Он аккуратно разложил их на кровати, разгладил ткань ладонью и отошёл. — Л-Ликси? От этого тихого голоса он тут же обернулся. В дверях стоял Сынмин, с мокрых волос капала вода, он кутался в белый халат, словно в доспехи. Его костяшки пальцев были бледными. Как и глаза. — О, ты закончил, малыш? — Феликс быстро пересек комнату. — Холодно? Сынмин неуверенно кивнул. Что-то сжалось в груди Феликса. — Всё в порядке, — мягко сказал он. — Я приготовил для тебя одежду. Надень ее, хорошо? Я скоро вернусь, — он поцеловал Сынмина в лоб. Но глаза Сынмина расширились, как будто его ударили чем-то острым. — Вернёшься? Куда ты идешь? — дрожь в его голосе была мгновенной. Детской. Испуганной. — Я просто поднимусь наверх, милый. Я вернусь раньше, чем... — Нет! — в отчаянии вцепился он в рубашку Феликса. — Не уходи. Не бросай меня. Пожалуйста... Пожалуйста… Не уходи. — его голос дрожал, дыхание участилось от нарастающей паники, которую он не мог унять. Феликс тихо вздохнул и погладил его по волосам, нежно поцеловав в макушку. — Ладно, Мин. Я здесь. Я никуда не уйду. Иди переоденься, хорошо? Сынмин посмотрел на него своими большими, полными боли глазами и снова неосознанно наклонил голову, как делал, когда был растерян или напуган. Маленький беспомощный жест, как у щенка. — Обещаешь? — прошептал он. — Обещаю. Только после этого Сынмин отпустил его и попятился в сторону ванной, прижимая одежду к груди. Феликс смотрел, как закрывается дверь, и медленно выдохнул. Он оглядел подвал. Холодный свет. Металлические вентиляционные отверстия. Застоявшийся воздух, который слишком долго циркулировал по кругу. И тут его осенило. Безрассудно. А может, и глупо. Но эта мысль прочно засела у него в голове. Ему нужно было увести Сынмина отсюда. Хотя бы ненадолго. Младший не видел солнечного света уже несколько недель. Едва ли он вообще дышал настоящим воздухом. Неудивительно, что он стал таким чувствительным, каждый нерв оголён, а память сворачивалась в клубок, как у испуганного животного. Феликс и раньше сталкивался с посттравматическим синдромом. Люди защищают свой разум от того, что слишком болезненно для восприятия. А Сынмин... он стёр из памяти почти всё, что произошло за последнюю неделю. Феликс потёр ладони друг о друга и прошелся по комнате. Остальные были бы в ярости или в замешательстве. Или и то, и другое. Но это не имело значения. Не сегодня. Не тогда, когда Сынмин так быстро всё понял. Дверь в ванную открылась. Сынмин медленно вышел, одетый в толстовку с капюшоном и шорты. Рукава скрывали его запястья, а вырез слегка открывал одно плечо. У Феликса ёкнуло сердце. — Ты такой красивый, Мин, — сказал он, и младший тут же покраснел, его щёки залила краска. — С-спасибо, Ликс... — пробормотал он, и Феликс взъерошил ему волосы. Сынмин легонько шлёпнул его, и Феликс театрально схватился за плечо. — Пойдем, — сказал Феликс, протягивая руку. — Давай. Сынмин снова склонил голову набок. Слишком наивный. Слишком доверчивый. — Куда мы идем? — Наверх, — Феликс мягко улыбнулся, — Ты не хочешь увидеть свой дом, детка? — Мой ... дом? — эхом повторил Сынмин, — А как же наш с Джисоном дом? Что с ним случилось? Феликс осторожно вдохнул, — Тот дом все ещё там. Но мы купили тебе дом побольше. Дом получше. Теперь мы все можем жить вместе. Сынмин замялся, прикусив щеку изнутри. — Ладно... — прошептал он. Феликс взял его за руку и повёл к двери. В тот момент, когда замок в подвале щёлкнул, Сынмин на секунду замер. В висках застучало. Он зажмурился, как будто что-то внутри его головы ударило слишком громко. Он не обратил на это внимания. Вымученно улыбнулся. Позволил Феликсу вести себя за руку. Но с каждым шагом вверх по лестнице его голова пульсировала всё сильнее, как будто где-то глубоко внутри расширялась трещина. Как будто его разум пытался что-то вспомнить. Или пытается не делать этого.

***

— Итак, Кай пришел и спросил о... сначала о Ли Хёри, — пересказал Бомгю, постукивая ручкой по блокноту. — Потом он стал расспрашивать о ее местонахождении, потом о матери Сынмина, потом о самом Сынмине, а потом каким-то образом снова вернулся к мисс Хёри, пока ему не пришлось уйти. Я ничего не упустил? Обе женщины кивнули. Дженни нахмурилась. — Мисс Лиза, — осторожно начала она, — вы упомянули, что он выглядел... напряженным. В панике. Будто торопился. Вы не знаете почему? Лиза сплела пальцы и покачала головой. — Простите, офицер. Я не знаю. Взгляд Рю стал пронзительным, — Ну и кто же такая мисс Хёри? Миссис Пак опустила глаза, глядя в стол. — Мы... мы рассказали вам всё, что могли, сэр. Рю вздохнул, его тон смягчился. — Миссис Пак, мы из полиции Сеула. Вы понимаете, что по закону обязаны раскрывать всю информацию, имеющую отношение к текущему расследованию. Сокрытие или изменение показаний является уголовным преступлением. Миссис Пак встретила его взгляд, дрожа, но упрямо. — Я говорю правду, офицер. Мы действительно рассказали вам всё. У мисс Хёри была семья, но они... они остались анонимными. И сейчас... сейчас мы даже не знаем, где она. Бомгю откинулся на спинку стула, приподняв брови. — Итак, позвольте мне прояснить: мисс Хёри работала здесь заведующей персоналом. Она была близка с Сынмином. И после того, как он покинул приют... она исчезла. Миссис Пак медленно кивнула. Бомгю невесело рассмеялся, потирая виски. — Боже... Почему все, кто связан с этим делом, продолжают исчезать?

***

Дженни и Рю вышли из детского дома. Воздух снаружи стал холоднее. Дженни открыла дверцу машины, но не села внутрь, а просто прислонилась к ней, скрестив руки на груди. — Они что-то скрывают, — пробормотал Рю. Дженни кивнула. — Очевидно. Это стало ясно, как только мы вошли. — Кто такая, чёрт возьми, эта мисс Хёри? — раздраженно спросил Бомгю, подходя ближе, — Я просмотрел все файлы, все фотокопии из архивов. Ее имя нигде не упоминалось. Ни разу. — Вот именно это мы и собираемся выяснить, — сказала Рю. — Потому что очевидно, что в приюте хотят скрыть ее от посторонних глаз. Бомгю застонал, забираясь на заднее сиденье. — Потрясающе. Мы ехали два часа ради... практически ничего. — Не ничего, — легкомысленно возразила Рю, — Дженни встретилась с родными. Дженни фыркнула. — О, прекрати. Клянусь, я не хотела возвращаться туда. Я делаю это только ради дела. Бомгю драматично ссутулился, подперев подбородок руками. — Да здравствует ваша семейная встреча. Теперь кто-нибудь может сказать мне, куда мы направляемся дальше? — В участок, — ответила Дженни, — Нам нужно отчитаться. — Еще два часа? — еще громче простонал Бомгю, — Это наказание. Я преуспевал в делах, связанных с торговлей наркотиками. Верните их. Пожалуйста. — Добро пожаловать в детективный мир, малыш, — ухмыльнулся Рю. — Это твое будущее. Бомгю снова застонал и откинулся на спинку сиденья. Дженни рассмеялась, когда машина тронулась с места, а сиротский приют остался позади.

***

— Здесь так мягко, Ликси, — пробормотал Сынмин, погружаясь в огромный диван, словно тот мог поглотить его целиком. Феликс не мог сдержать улыбку. Вот поэтому — именно поэтому — он с самого начала боролся за то, чтобы Сынмин снова мог дышать полной грудью. Он всегда считал, что эти ограничения нелепы и даже жестоки. Зачем Сынмина удерживать внизу в собственном доме? Какое преступление он совершил, кроме того, что был хрупким? И посмотрите на него. Как только он поднялся наверх, казалось, что свет зажегся специально для него. Теплое сияние гостиной, чистый воздух, едва уловимый аромат кедра, исходящий от полированного пола, — всё это, словно солнечный свет после нескольких недель под землёй, Сынмин впитал в себя. Да, они постарались сделать подвал уютным. Но в конце концов... это всё равно был подвал. Его настоящий дом был здесь. С ними. На поверхности. На открытом воздухе. — Я рад, что тебе нравится, милый, — сказал Феликс, мягко опускаясь рядом с ним. Сынмин почти не мог ходить, его ноги всё ещё дрожали после нескольких недель, проведенных внизу. Поэтому Феликс вёл его, обнимая за талию, только по гостиной. Это было немного, но Сынмин, казалось, уже был в восторге. — Это так круто... У нас с Джисоном никогда не было такого огромного телевизора, — прошептал Сынмин, не сводя глаз с экрана. Феликс усмехнулся. — Хочешь что-нибудь посмотреть? Сынмин тут же кивнул, почти по-детски. Феликс листал Netflix, пока на экране не появилась какая-то дорама — что-то мягкое, пастельное, безобидное. Сынмин тут же прилип к экрану, его губы приоткрылись от восхищения. Феликс наблюдал за ним. В груди разлилась глубокая боль. Он ненавидел себя за то, что Сынмина так долго держали в неведении. Ненавидел за то, что тот был отрезан от дневного света, шума, экранов, смеха. От базовых человеческих радостей. От этого у него скрутило живот. Но другая часть его сознания напоминала, что до того, как его забрали, жизнь Сынмина нельзя было назвать прекрасной. Нельзя сказать, что он процветал. Нельзя сказать, что он был доволен. Блять, он едва сводил концы с концами. Они оказали ему услугу. Они сделали его жизнь лучше. Вскоре Сынмин это поймет. Феликс просто хотел, чтобы это произошло как можно скорее. — Феликс? Он моргнул. Оторвал взгляд от экрана. Сынмин смотрел на него, нахмурившись. — Что случилось? Феликс хотел что-то ответить. Сказать, что с ним всё в порядке. Сказать, что ничего не произошло. Сказать, как прекрасен Сынмин в холодном свете телевизора, отражающемся на его лице. Сказать, как сильно он его любит. Но вместо этого он решил, глупо решил наклониться и поцеловать его. Поцеловать губы, вкуса которых он так долго ждал. Губы, ради которых ему пришлось так стараться. Мягкие. Отчаянно желанные. Душераздирающе медленное прикосновение губ, о котором Феликс мечтал так долго. Сынмин тихо ахнул от неожиданности, но не отстранился. Феликс закрыл глаза и углубил поцелуй, наслаждаясь теплом, нежностью и легкой дрожью удивления. А потом — чудо из чудес — Сынмин ответил на поцелуй. Всего на несколько секунд. Но этого было достаточно, чтобы свести Феликса с ума. Когда он наконец отстранился, губы Сынмина были раскрасневшимися, блестящими и слегка припухшими. «Он такой милый», — подумал Феликс. Они обменялись робкими улыбками, прежде чем снова повернуться к экрану. Сынмин прижался к груди Феликса, его дыхание было тихим, а Феликс нежно гладил его по волосам.

***

— Когда вернутся остальные? — тихо спросил Сынмин. Феликс задумался, — Ну, они уже должны быть здесь. У большинства занятия закончились раньше... Он не успел договорить. Входная дверь распахнулась, и в дом ворвался привычный хаос. — Я ТАК ХОТЕЛ ЕСТЬ, ЧТО МОГ БЫ СЪЕСТЬ ЛОШАДЬ! — завопил кто-то. — Ага! Ты всегда голоден! — упрекнул другой голос, в котором слышалась скорее любовь, чем раздражение. — А ты вечно ворчишь! Старость берёт своё, хён, как и Чанни-хёна… Голоса резко стихли, когда мальчики вошли в гостиную и увидели их: Феликса и Сынмина, свернувшихся калачиком под одеялом на огромном диване. На их лицах отражалось мягкое сияние экрана. Феликс поднял голову первым. — О, привет, вы вернулись, — он слегка приподнялся, стараясь не потревожить Сынмина. Чан моргнул, потом нахмурился — не от злости, а просто от неожиданности. — Да… привет, Ликси, — он шагнул вперед, — Я смотрю, ты привел Сынмин-и наверх. Сынмин застыл, широко раскрыв глаза. — Я… прости, хён… — он опустил взгляд, сжимая руками одеяло, — Я не должен был подниматься сюда? Грудь Чана болезненно сжалась. Позади него другие мальчики тоже смягчились. Он медленно приблизился, — Я не сержусь, Сынмин. Просто удивлен. Сынмин с надеждой поднял глаза. — Правда? — Правда, — Чан кивнул, затем тепло взглянул на Феликса, — И я горжусь Ликсом за то, что он привёл тебя сюда. Я рад, что ты здесь, с нами. Улыбка Сынмина расцвела, хрупкая и яркая. — ПОДОЖДИТЕ, это значит, что я получу первые объятия! — крикнул Хенджин, драматично ныряя на диван. Сынмин хихикнул, когда Хенджин прижался к нему сбоку. — Эй! Ты не можешь просто заявить на него права! — Джисон взвизгнул и попытался пристроиться с другой стороны от Сынмина, — Мне тоже нужно, чтобы Сынмин меня обнимал! По комнате разнесся смех. Чанбин щипал Сынмина за щеки, пока тот не захныкал. — Что наш щенок сегодня ел? Надеюсь, он не голоден, — спросил Чанбин. — Я ел суп, — гордо ответил Сынмин. — Ликс помог мне его съесть. — Какой молодец, малыш. Ты сказал «спасибо»? — ухмыльнулся Чанбин. Сынмин несколько раз моргнул, а затем с искренней благодарностью повернулся к Феликсу, — Спасибо, Феликс. Феликс развалился на диване. — Всегда пожалуйста, милый. Чонин взъерошил волосы Сынмина. — Ну и что ты там увидел наверху? Феликс-хён провёл тебе экскурсию? — Я видел гостиную! Мне понравились цветы на столе! — радостно воскликнул Сынмин. Сердце Чонина чуть не разорвалось. — Это чудесно, Сынмин-хён, — мягко сказал Чонин и, не успев себя остановить, нежно поцеловал Сынмина в лоб. Щеки младшего покраснели, а остальные рассмеялись. Один за другим они усаживались на диван. В комнате было тепло, даже слишком, много людей, тихий смех, атмосфера, в которой чувствовалась почти семейная близость. Но взгляд Сынмина блуждал. Он искал. Ждал. Его брови были сведены. — Мин… что-то случилось? — спросил Феликс. Сынмин неуверенно поднялся с дивана. Он подошел к последнему человеку, которого не поприветствовал, — Минхо, застывшему на краю дивана. — Хён? — Сынмин склонил голову набок. Минхо моргнул, у него перехватило дыхание. — Привет, малыш. Сынмин нахмурился, его лицо стало маленьким и обиженным. — Ты не поздоровался со мной. У Минхо перехватило дыхание. — Что? — Ты не поздоровался со мной, как все остальные… Я тебе не нужен? — прошептал Сынмин дрожащим голосом, на глазах у него выступили слезы. Все в комнате напряглись. —Нет, — выдохнул Минхо, охваченный паникой. — Нет, Мин… Боже, нет. Иди сюда, — он протянул руку в отчаянии. Но Сынмин стоял как вкопанный и плакал ещё сильнее. — Я тебе не нужен. К-как и всем остальным, кто меня бросил. Я тебе тоже не нужен… — Минни, это неправда, — нахмурился Чан, поглаживая его по спине. — Да! — голос Минхо дрогнул. — Милый, я хочу, чтобы ты был здесь. Ты нужен мне здесь. Но я ничего не смогу тебе сказать, если ты будешь стоять так далеко. Что-то внутри Сынмина кричало: не подходи к нему, не подходи к нему, не подходи к нему. Но он не послушался. Он шагнул вперед и устроился на коленях Минхо. Руки Минхо тут же обхватили его талию. Когда одна рука инстинктивно скользнула к бедру Сымина, тот вздрогнул — едва заметно, — но Минхо крепко его держал, и это прикосновение одновременно успокаивало и душило. — Прости, Сынмин-а, — дрожащим голосом пробормотал Минхо. — Хён не знал, что ты его ждешь. Поэтому он тебя не поприветствовал. — Так… хён хочет, чтобы я был здесь? — спросил Сынмин, словно ребенок, проверяющий правила мира, который он уже не помнит. Минхо кивнул, его глаза покраснели, а ресницы намокли. — Да. Клянусь на мизинчиках. Только тогда Сынмин заметил слезы, — Хён? Почему ты плачешь? Минхо быстро вытер слёзы, его губы дрожали в улыбке. — Просто я очень рад, Сынмо. Сынмин смотрел на него с недоумением и нежностью. Он медленно протянул руку и погладил Минхо по волосам, едва заметно улыбнувшись. — У хёна очень красивые волосы. Минхо ничего не ответил. Он просто притянул Сынмина к себе, уткнулся лицом в его плечо и беззвучно разрыдался. Остальные парни не вмешивались. Не могли. В комнате царила напряженная атмосфера, как будто все затаили дыхание в стеклянном ящике, боясь, что одно неверное движение разобьет его вдребезги.