OBSESSION

Когда на следующее утро Сынмин вошел в кофейню, он не колебался ни секунды. Он сразу прошел на кухню, как будто был там своим, и с привычной легкостью повязал фартук на талии. — Привет, ты, должно быть, новенький… — голос оборвался. — О? Сынмин? Вонён стояла в дверях, моргая, а затем по ее лицу расплылась улыбка, в которой читалось замешательство. — Так ты новенький? Вот так сюрприз. Сынмин тихо и смущенно рассмеялся, потирая затылок. — Да... Я увидел объявление о найме и решил подать заявку. — Это здорово, — сказала она, уже непринужденно расхаживая по кухне. — Хочешь, я тебе всё покажу? — О нет, всё в порядке, — Сынмин слегка покачал головой. — Вообще-то до этого я около года проработал в кафе. Глаза Вонён расширились. — Серьёзно? Ого, значит, у тебя больше опыта, чем у меня. Он пожал плечами, тихо усмехнувшись. — Просто… уже на автомате всё делается. Она улыбнулась и кивнула. — Мы пока просто готовимся. Я буду за стойкой, но если тебе что-то понадобится, просто позови мне. — Понял. Спасибо, — сказал Сынмин мягким, но ровным голосом. Она улыбнулась ему в последний раз и вышла за дверь. Сынмин выдохнул, и в этом выдохе слышалось легкое облегчение, а затем повернулся к остальным с вежливой улыбкой. После этого он занял свое место.

***

— Ладно, это просто какой-то бред. Бомгю ворвался в комнату, захлопнув за собой дверь с такой силой, что задрожала рама. Все повернулись к нему. Он дёрнул галстук, одним резким движением ослабив его, а потом отшвырнул сумку в сторону — будто сбрасывал с себя образ примерного студента, который вдруг стал ему противен. — Что случилось? — спросил Ёнджун. — Что случилось? — Бомгю издал сухой, недоверчивый смешок и плюхнулся на ближайшее сиденье. — Сынмин настолько ушёл в эту роль, что я уже даже не пойму, притворяется он или нет. В комнате воцарилась тишина. — Я продолжал убеждать себя, что это так, — продолжил он, проводя рукой по волосам. — Что это просто то, что он надевает перед ними. Но сейчас? — он покачал головой. — Не думаю, что это так. — Бомгю... что ты такое говоришь? — спросила Дженни, нахмурившись. — Я говорю, что мы уже несколько недель ходим по кругу, — огрызнулся он. — Крутимся вокруг них, подыгрываем, притворяемся, а им всё сходит с рук. — Им ничего не сойдет с рук, — спокойно сказала Лили, протягивая ему стакан воды. — Всё это нужно для сбора доказательств — Да? Нет... к черту доказательства, — Бомгю даже не взял его в руки. — Просто посадите их уже. Его голос повысился, в каждом слове сквозил гнев. — Я должен сидеть там и смотреть им в глаза, делать вид, что мы все друзья, что мы просто вместе пьем кофе, а они вот так к нему прикасаются, — он стиснул зубы. — Как будто это нормально. Как будто это хорошо. Что, черт возьми, с этим не так? — Бомгю, — тихо сказал Рю, — ты слишком эмоционален. Ты же знаешь, что это плохо скажется на расследовании. Бомгю уставился на него, не веря своим ушам. Затем он рассмеялся, резко и без тени юмора. — Боже упаси, чтобы кто‑то посочувствовал жертве похищения, Рю. — Тогда убирайся из дела. В комнате повисла тишина. Рю не повысил голос, но его слова прозвучали тяжелее всего остального. — Ты нам здесь не нужен, если собираешься просто сидеть и жаловаться. — Сидеть и жаловаться? — Бомгю вскочил на ноги. — Ты сейчас серьезно?! — его голос дрожал. — Я несколько недель — недель — притворялся студентом, зная, что, если они узнают, мне конец. И ты думаешь, что я просто жалуюсь? — он шагнул ближе, сверкая глазами. — Сынмин может быть в беде прямо сейчас, он может ждать, что мы что-то предпримем, а мы тут продолжаем играть в эти игры ради каких‑то доказательств?! — Ты не понимаешь, — сказал Рю ровным, но напряженным голосом. — Если мы сейчас приведем парней, то не узнаем всей правды. Мы не имеем ничего против них, что могло бы заставить их рассказать нам. — Да пошла она, эта правда, — рявкнул Бомгю. — К черту правду, вытащите его оттуда. Тишина нарушилась, когда его голос зазвучал громче. — Пусть эти парни хоть друг друга разорвут — мне всё равно. Главное, чтобы мы спасли жертву! — Что ты имеешь в виду «жертву»? — выпалил Рю. — Они все здесь жертвы, Бомгю. Даже Минхо! В комнате повисла тишина. Бомгю моргнул, как будто не расслышал. — ...Погоди, — его голос стал тише и медленнее. — Ты и Минхо пытаешься спасти? Рю не ответил. Этого было достаточно. — Да пошел ты... — Бомгю рванулся вперёд. Заскрежетали стулья, раздались голоса — люди бросились к нему, хватали, оттаскивали, а он вырывался, сопротивлялся. — Ты серьезно? — кричал он, вырываясь из их рук. — Ты пытаешься спасти Ли Минхо!? Его гребаного похитителя? Как низко ты готов пасть?! — Минхо тоже приходил ко мне год назад! — рявкнул Рю, толкая его. — Он не просто преступник! Бомгю застыл. — Значит, пока мы надрываемся, пытаясь спасти Сынмина, ты пытаешься спасти всех их? — его голос сорвался, сквозь гнев проступило что-то первобытное. — В итоге ты никого не спасешь, Рю. Никого. Он сделал шаг вперёд — слишком близко. — Ты подведешь их всех. Ты подведешь Сынмина. Точно так же, как ты подвел его мать! Звук пощечины разнесся по комнате. Голова Бомгю дернулась в сторону, на щеке расцвело красное пятно. Тишина. Он медленно повернулся обратно. Рю уже смотрел на него, и под гневом проглядывало что-то вроде сожаления. — Я... — Рю выдохнул, его голос стал тише. — Мы пока не можем их задержать. Бомгю не сдвинулся с места. — Если мы арестуем их сейчас, а они всё будут отрицать — если у нас не будет достаточно доказательств, — мы проиграем дело, — Рю шагнул ближе, на этот раз осторожнее. — Его закроют, — он поколебался, но потом продолжил. — Австралийская полиция уже относится к делу Сынмина как к шутке, — его взгляд метнулся к Робби, который отвернулся. — Если парни всё отрицают, на этом всё и закончится. Показания Сынмина уже ничего не будут значить. Слова давили тяжестью. Рю протянул руку и похлопал Бомгю по спине, на этот раз нежнее, чем раньше, неуверенно. — Поверь мне, Гю, — тихо сказал он. — Я тоже это ненавижу, — пауза. — Но нам нужно продержаться ещё немного. Ради большего блага.

***

— Нет. Ещё раз. Сынмин даже не поднял глаз, когда сказал это. Сонхун застонал, его плечи опустились, когда он уставился на кубик в своих руках. — Это так сложно, — пожаловался он. Сынмин тихо усмехнулся. Они стояли, прислонившись к машине, и ждали остальных. Сынмин ушёл с занятий пораньше и застал Сонхуна уже здесь — тот маялся от скуки, ёрзал, а теперь и вовсе жалел, что вообще попросил о помощи. — Ничего простого не бывает, — легкомысленно заметил Сынмин. — К тому же это ты попросил меня тебя научить. — Да, потому что я хочу выглядеть круто, — парировал Сонхун, надув губы. — Моя девушка умнее меня. Рядом с ней я выгляжу как картошка. Сынмин фыркнул. — Это забавно. Чем занимается твоя девушка? — Она работает в сфере здравоохранения. Медсестра. Сынмин поморщился. — А… ну да. Это непросто. Сонхун закатил глаза, но внезапно просиял. — Стой, смотри! Я собрал одну грань! Он поднял куб, как трофей. Лицо Сынмина озарилось улыбкой. — Эй, а это уже неплохо! Видишь? Я же говорил… — Мин! Не успел он обернуться, как его сзади обхватили руками и крепко прижали к себе. Несомненно, это был Феликс. Сынмин почти не отреагировал, лишь слегка пошевелился от неожиданности и улыбнулся. — Щенок, как прошло занятие? — спросил Чанбин, подходя ближе и взъерошивая его волосы. — Хорошо, — легко ответил Сынмин. Феликс наконец ослабил хватку, но не отошел, а остался рядом, как и всегда. — Что вы тут делаете? — спросил Феликс, переводя взгляд с него на Сонхуна. Сонхун немного смущенно поднял кубик. — Он учил меня. Сынмин слегка улыбнулся. — Да. Хун на самом деле довольно быстро схватывает. Брови Феликса взметнулись, на его лице промелькнуло что-то неуловимое, когда его рука опустилась на талию Сынмина и слегка сжалась. — Вот как? — Это здорово, — добавил Чанбин тише. В воздухе что‑то изменилось. Едва уловимо, но ощутимо. Первым это почувствовал Сонхун. Он прокашлялся и опустил кубик: — Э‑э… ладно. Пора ехать, — он взглянул на Чанбина. — Сэр, садитесь в машину. Я отвезу всех прямо домой? Чанбин кивнул. — Да. Он не смотрел на него. Остальные направились к машине. Сынмин, не раздумывая, последовал за ними.

***

Обратная дорога была... напряженной. Сынмин сидел между ними на заднем сиденье, их плечи соприкасались, но никто из них не говорил. Привычный шум, поддразнивания, непринужденная болтовня — всё исчезло. Только тишина. Она давила на грудь, вызывая дискомфорт. Он что-то сделал не так? Его пальцы слегка сжались на коленях. Ему это не нравилось. Ему не нравилось, когда они вот так замолкали. Это казалось... неправильным. Как будто что-то изменилось, как будто он упустил что-то важное, и, что еще хуже, как будто это была его вина. Как будто он должен был всё исправить. Но он не знал как. Когда машина остановилась, они вышли, не сказав ни слова. Сынмин машинально последовал за ним, и рука Феликса снова нашла его, крепко сжала и повела за собой. И не отпускала. — Сынмин, — голос Феликса был мягким, когда он наконец заговорил, слегка повернув Сынмина к себе. — Хочешь научить меня собирать кубик Рубика? Сынмин моргнул и наклонил голову. — О...? Ты тоже хочешь научиться? — А что? — вмешался Чанбин, его голос был тише обычного. — Ты можешь учить Сонхуна, но не нас? Что-то в его тоне заставило Сынмина напрячься. Он быстро и неуверенно переводил взгляд с одного на другого. — Н-нет… конечно, могу, — быстро сказал он. — Я вас научу. Напряжение спало. Они улыбнулись. — Это мой Мин, — довольно пробормотал Феликс, уже увлекая его за собой в комнату. Сынмин позволил себя увести. В комнате Феликса было тепло и уютно. Он быстро освоился в этой комфортной обстановке. Феликс небрежно бросил свою сумку на пол, Чанбин сделал то же самое. Сынмин по привычке аккуратно поставил свою сумку на стул, прежде чем подойти к ним. Они уже сидели на кровати и ждали. — Хорошо, — сказал Феликс, слегка отклонившись назад и не сводя с него глаз. — Учи нас. Сынмин кивнул, снова открыл сумку, достал три кубика и сел рядом с ними. Чанбин взглянул на кубики, потом снова на него. — Мы просто закроем глаза на то, что ты носишь с собой три таких. Сынмин тут же покраснел. — Заткнись, хён. Я просто пытаюсь собрать коллекцию. — Мм, — усмехнулся Чанбин, подняв руки в притворном жесте сдачи. — Конечно. Как скажешь. Сынмин тихо фыркнул, вручая каждому из них по кубику. — Хорошо. Первый шаг, не пытайтесь решить его. Феликс моргнул. — Звучит как путь к провалу. — Именно, — сказал Сынмин, уже протягивая руку, чтобы поправить кубик в своих руках. — Поэтому, если будете так думать, точно всё испортите. Чанбин фыркнул. — Отлично. Значит, я уже провалился. Сынмин проигнорировал его, медленно поворачивая куб Феликса. — Сначала сосредоточься на чём‑то одном. На белом кресте, — он постучал по центральной грани. — От него всё строится Феликс внимательно наблюдал, следя за каждым движением пальцев Сынмина. — Вот, — пробормотал Сынмин, не задумываясь придвигаясь ближе и направляя руки Феликса. — Поверни вот так… нет, не так. Вот сюда. Феликс позволил ему себя вести, послушно переводя взгляд с кубика на лицо Сынмина. — Вот так? — спросил он. — Да, — мягко кивнул Сынмин. — Правильно. Рядом с ними застонал Чанбин. — Мой совсем не такой. Сынмин наклонился, разглядывая свой куб. — Ты слишком сильно его перемешал. — Ты же сказал не пытаться его собрать, — огрызнулся Чанбин. — Я не говорил его уничтожать, — пробормотал Сынмин, поправляя несколько деталей. Его пальцы на мгновение коснулись пальцев Чанбина, прежде чем он отдернул руку. — Вот. Теперь попробуй. Чанбин секунду наблюдал за ним, а затем на этот раз более осторожно повторил его действия. Снова стало тихо, но теперь звуки были мягче. — Хорошо, — сказал Сынмин через мгновение, переводя взгляд с одного куба на другой. — У вас получается. Губы Феликса слегка дрогнули. — Мы хорошие ученики. Сынмин слегка улыбнулся, его плечи расслабились. Сам того не осознавая, он придвинулся ближе и устроился между ними. — А потом ты... — Сынмин поднял глаза и тут же покраснел. — Ликс... Я не могу сосредоточиться, когда ты так на меня смотришь, — пробормотал он, понизив голос, и отвел взгляд. — Как «так», малыш? — мягко спросил Феликс. Сынмин не ответил. Он прикусил губу, инстинктивно пытаясь отодвинуться, но крепкая хватка удерживала его на месте. — Нет, нет, нет, — проворковал Чанбин, слегка усиливая хватку. — Куда это ты собрался? — Думаю, сегодняшний урок окончен, — сказал Сынмин, его дыхание было неровным, сердце билось слишком быстро. — Я не думаю, что у меня пока не получается, — сказал Феликс. — Проблема с навыком, — слабо парировал Сынмин, снова пытаясь отстраниться, но Чанбин только притянул его ближе, полностью усадив к себе на колени. — Что, хён, отпусти меня! — запротестовал Сынмин, его лицо горело. Они только посмеялись. — Ты уверен? — спросил Чанбин низким, почти веселым голосом. — Кажется, твое тело не хочет, чтобы мы уходили. — Я... Слова застряли у него в горле. Его грудь слишком быстро вздымалась и опускалась, в животе крутилось что-то беспокойное и незнакомое. — Ты хочешь этого, Сын? — спросил Чанбин уже мягче. Сынмин посмотрел на него. На этот раз он не погрузился в то странное состояние. В голове не было этого легкого ощущения, будто он может полностью отпустить все мысли. На этот раз он чувствовал, что всё под контролем. И это было странно. Потому что теперь он не знал, хочет он этого или нет. Но, увидев выжидающие взгляды на их лицах, Сынмин кивнул. — Слова, детка, — тихо напомнил Феликс. У него перехватило дыхание. — Д-да... — прошептал он дрожащим голосом. — Я... Я хочу вас. Чанбин улыбнулся ему, наклоняясь и прижимаясь мягким поцелуем к его губам. Глаза Сынмина затрепетали и закрылись, но прежде чем он успел полностью отстраниться, Чанбин поцеловал его снова — глубже, медленнее, страстнее. Сзади Сынмин почувствовал, как к нему прижимается тело Феликса. Губы Феликса коснулись его затылка — медленные, тягучие поцелуи, от которых Сынмин вздрогнул. Когда Чанбин слегка отстранился, он снял с себя куртку, а Феликс помог Сынмину снять худи и рубашку, их руки с легкостью скользили по его телу. Дыхание Сынмина участилось. Его тело отреагировало раньше, чем разум. — Ложись на спину, малыш, — прошептал Феликс. Сынмин послушался, соскользнул с колен Чанбина и устроился на кровати. Феликс тут же навис над ним, снова впиваясь в его губы, а Сынмин обхватил его руками за шею, притягивая к себе. Поцелуи не прекращались — они спускались от его губ к шее, ниже, к груди, каждое прикосновение длилось дольше, чем предыдущее, пока его руки скользили по телу Сынмина. У Сынмина мурашки побежали по коже, когда Феликс остановился у его живота, провел пальцами по бокам, а затем раздвинул его ноги. Он помог ему снять джинсы, а затем и нижнее белье. Сынмин почувствовал себя беззащитным, к его лицу прилила кровь, дыхание стало неровным, но Чанбин снова наклонился к нему и поцеловал, чтобы успокоить. — Шшш… расслабься, Мин, — тихо пробормотал Феликс. Вскоре Сынмин почувствовал внутри себя палец, холодный и влажный. Он прервал поцелуй и зашипел. Чувства переполняли его. — Всё в порядке... сосредоточься, малыш, — сказал Чанбин, успокаивая его и лаская тело Сынмина. Рука Чанбина скользнула ниже, провела по его телу и обхватила член. Он распределил смазку по всей длине, сначала медленно поглаживая. Сынмин тихо застонал, его бедра инстинктивно дернулись, когда Феликс добавил еще один палец, ускоряя темп. — Б-блять… хён… — выдохнул он дрожащим голосом. — Так хорошо... Чанбин снова поцеловал его, на этот раз глубже, его рука ускорила темп, подстраиваясь под реакцию Сынмина. Движения Феликса тоже стали более целенаправленными, его губы касались кожи Сынмина, пока он работал, прижимаясь ближе, подстраиваясь под каждую реакцию. Сынмин напрягся, у него перехватило дыхание. Он прервал поцелуй с Чанбином, чувствуя, как быстро нарастает его возбуждение, живот сжался, и он наконец кончил прямо на руку Чанбина, который гладил его, целуя в шею. Чанбин не останавливался, направляя его, теперь медленнее, размеренно, прижимаясь губами к шее Сынмина. Когда он пришел в себя, тело Сынмина расслабилось и слегка задрожало. Феликс осторожно отстранился, нежно поцеловал его в бедро и отошел. На мгновение Сынмин почувствовал пустоту и слегка заскулил, но Чанбин остался рядом, нежно целуя его в щеку и поддерживая. Вскоре вернулся Феликс с теплым полотенцем и аккуратно вытер его. Теперь его прикосновения были нежными, почти ласковыми, когда он очищал его тело, мягко касаясь кожи пальцами.

***

— Ты не можешь вечно его игнорировать. Голос Чонина раздался в комнате, когда он вошел и закрыл за собой дверь. Минхо не сразу поднял голову, всё ещё склонившись над книгами. Он медленно выдохнул. — Я не игнорирую его, Инни. Чонин разочарованно вздохнул. — Хён, все это чувствуют. Эту дистанцию, — он подошел ближе к столу. — Если ты и дальше будешь держаться от Сынмина на расстоянии, он начнет думать, что ты его ненавидишь. Как и раньше. Минхо замер. — Я… но это не так. — Я знаю, — сказал Чонин, уже мягче. — Мы все это знаем. Но он — нет. Он протянул руку и аккуратно закрыл книгу Минхо, заставив его поднять глаза. — Чонин… — Минхо устало потер лицо. — У нас с Сынмином всё плохо. Ты даже не представляешь, насколько всё плохо. — Тогда объясни мне, — сказал Чонин с ноткой отчаяния в голосе. — Потому что я не хочу просто стоять здесь и смотреть, как ты страдаешь, пока все остальные делают вид, что всё в порядке. Минхо отвернулся. — Я… — он замялся, стиснув зубы. — Я солгал вам. О своей маме. Чонин почти никак не отреагировал. — Да, мы это знаем. И, честно говоря? — он пожал плечами. — Это был тот ещё мудакский поступок. Минхо глухо рассмеялся, и на его лице появилось выражение покорности. — Но ты не можешь использовать это как оправдание, чтобы отталкивать его, — добавил Чонин. — Я не использую, — быстро ответил Минхо, теперь уже более серьезно. — Ты думаешь, я не хочу быть рядом с ним? Ты думаешь, я не хочу целовать его, ходить с ним куда-нибудь или быть его парнем, как и все вы? — его голос слегка дрогнул. — Ты думаешь, меня это не убивает? Выражение лица Чонина смягчилось. — Если Сынмин узнает… — Минхо тихо продолжил, — что моя мама была той самой женщиной, которая заботилась о нем в детстве… — он сглотнул. — Мне конец, Инни. Он подумает, что она променяла меня на него, — продолжил Минхо, его голос стал жестче. — Он подумает, что я его ненавижу. Или, что еще хуже, он сам начнет меня ненавидеть, — он покачал головой. — Всё развалится. Я не могу так рисковать. Повисла пауза. — Ты когда-нибудь с ним встречался? — осторожно спросил Чонин. — В то время? — В приюте? — Минхо взглянул на него. Чонин кивнул. — …Не припомню, — сказал Минхо через мгновение. — Я почти не бывал там. А когда бывал, то не обращал внимания. Чонин медленно кивнул, размышляя. — Я понимаю, что это сложно, — сказал он через секунду. — Но… может, просто попробуешь. Поговори с ним побольше. Необязательно рассказывать ему всё сразу. Минхо тихо и безрадостно рассмеялся. — Да. Я знаю, что должен. — Да, — тихо повторил Чонин. Между ними повисла тишина. — Чан-хён сказал мне пока держаться подальше, — добавил Минхо, и в его голосе зазвучала горечь. — Ну, ты понимаешь. Потому что я, похоже, всё порчу. — Хён... — Я знаю, знаю, — перебил его Минхо, отмахиваясь. — Иди спать, Инни. Чонин задержался на секунду, как будто хотел сказать что-то ещё. Но не стал. —…Спокойной ночи, хён. — Спокойной ночи. Дверь за ним захлопнулась. Минхо с трудом выдохнул и бросился в ванную. Его грудь тяжело вздымалась; он посмотрел на себя. Его лицо было бледным. Глаза выглядели так, будто он не спал неделями. Волосы сияли привычным голубоватым блеском, но сейчас они казались тусклыми. Он выглядел больным. Он чувствовал себя больным. Ему хотелось вырвать свои волосы, опустошить желудок в туалете и зарезать себя. Но всё, что он мог сделать, — это прислониться к стене и заплакать.