ЭкстраДед Мороз и ЭкстраСнегурочка

Телеканал ТНТ перед Новым Годом решил провести новогоднюю акцию, чтобы привлечь просмотры и рейтинги. И главными символами праздника были выбраны Дед Мороз и Снегурочка. Стоял вопрос: кто их сможет сыграть? Нужны были те, кого знают люди. Редакторы стали перебирать кандидатов: — Воля и Утяшева..? — Нее, слишком просто, они сейчас везде, да и плюс они еще из своего Абракадабра не вернулись. — Самарканда. — Ну да-да, вы поняли, именно оттуда. — Ладно, кто дальше? — Саша Таня? — Думаю нет, их прайм прошел, сейчас не привлекут много. — Может Олесю Иванченко с ее «Натальной Картой»? Только боюсь деда не найдем…. У другого редактора в голове щелкнула мысль вокруг слова «Натальная карта», и идея про сверхъестественное возникла моментально. — ЭТИ!! КАК ИХ!!! ЭКСТРАСЕНСЫ!! — ИЗОСИМОВУ С ЛЕВИНЫМ !!!! Особого возражения в коллективе не возникло — всем хотелось новшеств и изменений, потому что сами в том числе смотрели этот же канал, поэтому данный эксперимент был воспринят даже с азартом. — Битва сама по себе бьет все рекорды. И именно на них львиная доля внимания-то приходится. Такие возгласы в обществе, связанные с ними, иногда удивляешься, чего только люди не делают. Они именно те, кто соберет все монетки, как в той игре – собственно, то, что надо. Идеально подходят на роль, правда не очень идеально в нее вписываются — для внученьки Ангелина какая-то слишком мудрая, хаха (не могли же они откровенно говорить про возраст, который был характерен скорее не внученьке, а бабушке внученьки). А Левин дед идеальный, его главная миссия – молчать, иногда говорить: «С Новым Годом!». Это у него лучше всего получается. Главное пусть эти 3 слова не забудет, и не набухается перед Новым Годом, а то там финал битвы перед этим будет, надо будет проконтролировать, чтобы хотя бы явился. — Так что? Предлагаю им? Но имейте в виду – могут отказаться, — послышался заинтересованный голос из толпы работников. — Пусть только попробуют отказаться, я их реально тогда в ночную заставлю отрабатывать Дедом Морозом и Снегурочкой все неполученные рейтинги и скажу — «это в рамках контракта», хаха, — усмехаясь, но с твердостью утверждал главный редактор. — А чего от них надо-то будет? Видео снять? По городу походить? — Именно. Все и сразу. Пусть снимутся в коротком ролике для ТНТ, будем во время рекламы крутить. По городу можно будет им походить, поздороваться с поклонниками, раздать мини-подарки с нашими логотипами. Короче сделать так, чтобы прорекламить и нас, и их. Что, неужели им хайп не нужен? Прям уж откажутся от дополнительной порции фанатов? Как говорится, кто кому еще спасибо скажет. — Теоретически могут отказаться. Им этот шип никак не упал вообще. Только плюются друг в друга на эфирах, она его вообще хлестанула, вы забыли что ли? — Ага, забыл. Такое забудешь. Такое ощущение, что она и мне херакнула, только невербально. Такая энергия от нее идет, аж через край выплескивается. И вообще, я про шип ничего не говорил. Им нужно будет просто поработать вместе, фанбаза сама всё понапридумывает, нам ничего делать не придётся. Все эти срачки между ними нам же на руку. Плюются, а на Новый Год вместе выйдут. Качели — это наше все. Я же не заставляю их за ручку идти. Повторюсь, их появление вместе, не важно под каким статусом, итак взорвет фанбазу. Так скажем, бомба в виде них у нас и так есть с битвы, остается только дернуть чеку, и — готово. — Вообщем, слушать ничего не хочу. Утверждаем и все. Ставим перед фактом. Пусть как хотят выкручиваются, но чтобы 31 декабря они ходили по городу в костюмах Деда Мороза и Снегурочки и улыбались. Подчиненным оставалось только капитулировать перед начальством, да и без особых усилий — им самим было интересно, что из этого получится. Эта новость была объявлена экстрасенсам и встречена недобрыми возгласами с обеих сторон. — Что за хуйню вы опять понапридумали? Какое создание из мельвиных вас укусило? — с несуразным раздражением выпалила Ангелина, высмеивая очередной левинский бизнес-план. Мало того, в какой компании придется осуществлять это все, так еще и в каком костюме, а про время они вообще молчали. В то время, как от выпитого спиртного все будут полуживые валяться и кое-как дорезать остатки салата, им надо будет щеголять по Москве с мешком подарков, ВМЕСТЕ, да еще и улыбаться. Кажется, джекпот неудач пробил ровно 3 одинаковых слота, и за это в казино обычно предполагался неимоверный приз. Ради забавы, прикола и все же азартного интереса, Ангелина поинтересовалась: — Что же такого несусветного и заморского можете нам предложить взамен, бояре? — с усмешкой обращалась она к редакторам, понимая, кто являлся властью над ними. — Денег, проект, чего хотите? Предлагайте, — серьезно поинтересовался один из работников. Немного порассуждав про себя, колдовка придумала: — Давайте проект «Баним всё и всех и без остатка с Ангелиной Изосимовой», тогда я согласна на все ваши условия, — рассмеялась ведьма, будто действительно на что-то надеялась. — Ангелина Юрьевна, давайте что-то реально осуществимое. Как вам идея жюрить реваншистов? — Стопэ, — она сделала восклицательный жест указательным пальцем, обозначая свое несогласие. — А почему нет? Вы же хотели проект с высокими рейтингами, чего не нравится-то? Деньги не нужны? Я между прочим это на своих эфирах практикую, знаете, как классно. Хули Романова всякую ересь смотрит и это еще в эфир выкладывают, скоро наверно будет «беременна в 16» смотреть или «четыре свадьбы». Или вы с другими телеканалами не дружите? — едкостно улыбнулась Ангелина, ловко подъебывая в попытке выбить свое будущее любимое шоу, парируя их просьбе их же методами денежного стимулирования. — Ангелина Юрьевна, пожалуйста, предлагайте реально возможное условие. Сейчас вы просто ехидничаете над нами. У нас нет времени. Решайте что-нибудь, — уставшими голосами нетерпеливо говорили редакторы. — Максим Николаевич, а вы чего молчите? Какие ваши условия? — поинтересовался один из режиссеров, ожидая его положительной реакции. — Я в ахуе. Нет. Трихуе (надо же было соблюдать 3 канона этого вечера). — Это мы поняли, но никуда не деться. Предлагаю финал битвы. Как вам? Согласны? — Я не поняла, это что сейчас было? Тогда я тоже хочу в финал! — требовала Ангелина. — Увы, это невозможно, Ангелина Юрьевна. Все уже давно запланировано и решено. Но пока есть незанятое место реванша. Соглашайтесь, чего вы? — с кошачьей мягкостью произнесла одна из редакторов. — Почему мы опять должны что-то играть? Ну найдите других козлов отпущения, я свое уже почти отработала. Вы, конечно, знаете, что я человек идейный, поэтому, видимо, пользуетесь мной, но уж не до такой степени. С Левиным гулять по Москве в Новый Год — вы решили, чтобы я завещание написала или по полной со счетов меня списываете? Вы сейчас на него понадеетесь, а он возьмет – и не придет, — сквозь раздражение возмущалась Ангелина, ища какую-нибудь отмазку. — Ты думаешь мне эта идея улыбается? Я бы тоже не хотел с тобой этот день проводить. Где гарантия, что ты меня посохом по голове не переебешь? — отрицал Левин, вспоминая ощущения после финала 24 сезона. — Да ты вообще молчи, дед. В финал попадешь, так что не рыпайся. Женщины категории 40+ тебя вытащат, не переживай. Поэтому условия здесь буду устанавливать я, понял? А на счет посоха ничего обещать не могу — если будешь вести себя по-уёбски, отобью тебя этим посохом по всем фронтам, и домой придешь в виде отбивной. Пробовал когда-нибудь левинятину? — через широченную улыбку говорила Ангелина, понимая, что финала ей не видать, но до конца стремившаяся сохранить свой образ сильной ведьмы с богатым запасом подколов. — Господи, как же ты меня бесишь. Кроме того, как руки распускать, больше ни на что не способна? Разговаривать не умеешь? Как с тобой куда-то один на один идти? Страшно за людей, которые с тобой хоть когда-то взаимодействовали, — возмущался колдун, косвенно намекая, будто в глубине души эта идея показалась ему не такой уж и плохой, хоть он и старался сохранить образ брутала. Такой диалог состоялся между ними, потому что в моменте они поймали интерес друг в друге. Ее интересовало, что же в нем нашли другие женщины, от чего они так сходят с ума. Хотелось разгадать его загадку, хотя четкой цели, для чего это нужно, она не видела. «Ну он же дед, что такого-то в нем? Пивной животик? Шрам на полголовы? Седая щетина? Он обычный, бля. Кто на такого купится?» Его интересовало, откуда же она такая вся из себя сильная взялась. Тогда, как все вокруг него вьются, она позволяет себе даже на него замахнуться, пусть и по сценарию. Хотя и на это не каждая пойдет. Насколько хватит ее мужества? Ее таинство манило и притягивало. «Что ты за хурма такая? В карман за словом не полезешь, по локоть отгрызешь. Слово тебе не скажи – ударишь. Случайную эмоцию при тебе используешь — туши свет, сливай воду. Надо тебя вывести на что-нибудь» Их отношения были запутаны, как паутина. Иногда сами не понимали, что происходит. Они были знакомы лишь как коллеги, которые работают, как оказалось по случайности, в одном русле. До битвы они пару раз виделись на банкетах коллег, не более. Друзьями не были, просто знакомые через других. Знали о существовании друг друга, и все. Но судьба настигла их – пришлось участвовать в одном проекте битвы сильнейших. После этого их отношения не то, чтобы улучшились — в процессе битвы, где чаще всего они были не согласны с версией друг друга, колдуны относились друг другу больше с презрением, чем с уважением. Взаимное раздражение нарастало с каждым днем, хотя конкретного повода ненависти никто из них не давал. Постановочная сцена в виде пощечины на финале «битвы экстрасенсов» была воспринята ею с недоумением, но это никого не волновало. — Надо, и все!— произнес тогда режиссер, как отрезал. «Ну надо, так надо» — поддалась и пошла. Никто не думал, что это вызовет такой резонанс в обществе. И в первую очередь, сами участники вымышленного конфликта. Вспышка, и они – герои многих пабликов. Сколько домыслов посыпалось в комментариях, ужас. А главное — эту тему мусолили до конца битвы сильнейших, раскачивая зрителя от любви до ненависти. Сказать, что они устали — ничего не сказать. В душе теплилась надежда, что это последнее дело, которое им нужно пережить вместе, а дальше — разбегутся. Делать было нечего, они согласились. Хоть и скрывая неизвестный кроме них самих интерес к друг другу. — Так уж и быть, давайте буду жюрить реванш. Но над моим проектом подумайте еще раз. А Левину можете предложить, например, проект «Как бухать и не пьянеть». Может, поможет кому, в том числе и ему самому, — через смех говорила колдовка, внутреннее подчиняясь условиям контракта. В этом проявлялась какая-то скрытая за сарказмом забота. — Максим Николаевич, извините, но у вас «выбор без выбора». Ответ «нет» не принимается, — с повеселевшим от итогов переговоров лицом произнес звукооператор. — Я вас понял. Я согласен на финал. Только на вопросы фанатов про шип я буду молчать, заебали. И пропишите, что она прикасаться ко мне не может. Мало ли что задумает. — Не переживайте, Максим Николаевич. Вы мне не интересны. Мне нравятся не деды с мешком проблем, а мужчины с копной харизмы. Или вы что, боитесь меня? Хах, как изнывательно. Не нужно тут играть в обиженку, которая за себя постоять не может. Вы либо сильный, либо не мужик. Другого не дано. Если боитесь, можете отказаться, — парировала ведьма, понимая, что ей нечего терять, и теперь она пойдет «ва-банк». Редакторы испугались, что после этих слов он откажется, но конкуренция в его душе лишь проснулась, раззадорила эго. — Я вас не боюсь, Ангелина Юрьевна. Ваши кошачьи лапки мне ничего не сделают, а царапки не страшны. Я иду на это лишь ради финала, поэтому я даже вас потерплю, если надо будет. Вы тоже можете отказаться, найдут другую Снегурочку, более подходящую, — с напором говорил Максим, стараясь не показывать свое волнение, но все еще продолжая успешно выполнять роль оскорбленного ею. — Что-что говоришь сделаешь? Меня потерпишь? Мальчик, ты что, попутал? Такую, как я, носят на руках, а не в грязи валяют, в отличие от тебя. На счет Снегурочки я согласна — на эту роль лучше подойдет одна из твоих шлюх, которая фоткалась на фоне теперь легендарной белой кирпичной стены. Там прям «Снегурочка в расцвете сил». А я такой хуйней не занимаюсь. Я — практик, а они – пиздаболки, — его слова про то, что ее нужно терпеть немного задели, оставив осадок, но сильного внимания она этому не придала. — Ангелина Юрьевна, боитесь, что вы не справитесь? Вам, видимо, «не по окладу» таким заниматься. Смотрите лучше, как бы старой девой не остаться, и потом стадо кошек не завести, — саркастически выражал он улыбку, выкладывая информацию ее личной жизни. Они сами не понимали как, но знали друг про друга многое. Почему-то он помнил ее фразы из готзалов, а она знала о том, что происходит в его личной жизни. Невольно в соцсетях ей попадалась совершенно рандомная информация про него, разные сливы, откровенные видео от его очередных однодневных дам. А ему попадались эдиты с ней и посты восхищения ее грацией, а также домыслами о ее подставном или нет молодом человеке. — Максим Николаевич, а чего вы заботитесь о моем состоянии? Даже если кошек заведу, вас это никак не касается. Или что, супер нейроигрушки перестали с вами разговаривать, поэтому вам стало скучно, и вы подружек ищите? — она уже встала в свою любимую позу «руки в боки», телом показывая свое возмущение, одновременно умело делая рокировку слов, отвечая той же интонацией и смыслом. — Ангелина Юрьевна, если так и дальше пойдет, что у вас только кошки будут — вы же все рвать и метать будете от отсутствия вечеров удовлетворения, а соответственно ваша зажатость в этом вопросе будет сказываться на работе в виде злых взглядов и низких оценок, а значит и на мне. Будет пахнуть субъективностью, а этого нельзя допустить. Так что найдите себе кого-нибудь, кто сделает вас довольной и счастливой. «Ты посмотри куда залез, сука. Вот сука, а. Почему его это ебет. Какого хуя вообще эта тема пошла» — Максим Николаевич, я считаю нецелесообразным обсуждать эту тему, все-таки личное должно быть личным, а не выставляться на всеобщее обозрение, как у вас, — она моментально поняла, к чему он клонит. — Давайте приступим к обсуждению работы, которую нам предстоит выполнить, чтобы наконец не видеть друг друга. — Ну да-да, Ангелин Юрьна, вы ловко переводите неудобные для себя темы. Что ж, давайте работать, — с откровенной провокацией он сделал ее проигравшей в этой перепетии. — Максим Николаевич, мне хотя бы в комментариях не скидывают мои полуголые фотки, где я в трусах по дому хожу. Уж простите за подробности, но «чья бы корова мычала». Слава богу, это обошло меня стороной. Мне такая проблема не грозит, — почему-то и об этой его несуразной ситуации она знала. — Давайте откровенно, Ангелина Юрьевна. Откуда вы это знаете? Следите? Или завидуете? Почему тогда так активно поясничаете? — он решил действовать прямо и решительно, задав этот вопрос. Она уже было открыла рот и собиралась плюнуть очередную язву в виде своего превосходства ему прямо в лицо, как вдруг их прервал редактор, так как их спор может и был многим интересен, но занимал очень много времени и сил, даже у тех, кто просто наблюдал со стороны. Ответ на его вопрос все же получен не был. — Значит так, мы договорились. Контракты подпишем завтра. Пожалуйста, я вас прошу, — главный редактор оглянулся на них двоих с вопрошающим взглядом, — пусть все пройдет нормально. Хватит ругаться, пожалуйста. По крайней мере, здесь. Они попрощались с начальством и покинули помещение. До 31 декабря вне проекта они не общались. Собственно, как и раньше. Но каждый ожидал от предстоящего дня интригу. Договоры подписали оба. И День Х наступил. Последний рывок и – свобода. Последний день этого года и последний день их совместного рабочего дня. Он приехал к готзалу первым — именно там было запланировано превращать их в сказочных героев. Грим, борода, посох, костюм, валенки…Все это было с виду нормальным, кроме того, как все это смотрелось на нем. Темно-синий посох с вставками серебра был сильно выше него, да так, что колдун даже не дотягивался до верхушки. Классические серые валенки были на 2 размера больше, и он буквально утонул в них. Ярко-красная шуба с отделкой в виде белых снежинок волочилась по полу, собирая весь мусор и снег по белоснежному краю, мешая движению. Неудобная борода давила на лицо и заставляла все время ее поправлять, чтобы не чесаться. Шапка в комплекте с шубой была больше, поэтому постоянно слезала с головы. Красные перчатки были его единственным удобным верным другом на этот вечер. Он выглядел как нелепый гном, который не нашел себе подходящей одежды. Вызвав усмешки вокруг, колдун принялся исправлять ситуацию. Безуспешно. Невидимки на шапке не держатся, ноги из валенок вылетают, шуба, словно банный халат, мешает его итак неуклюжей походке из-за обуви. Опора в виде тяжелого посоха только усугубляла ситуацию. Ну и куда же без огроменного мешка подарков, который по правилам нужно было нести на плече. А хриплый голос, который был больше похож на курящего волка, не сочетался с образом доброго персонажа. Она появилась в готзале чуть позже. Только вошла в помещение — залилась смехом от его внешнего вида. Ведьма не могла успокоиться от комичности всей ситуации — а в особенности, что рядом с ним придётся идти ей. И она еще не знала, что ждет ее. Ей предложили картину не менее неудобнее: белые сапоги до колена были с подклеенным каблуком, который вот-вот сломается, и испорченным замком, да еще и размером меньше. Шикардос. Голубая шубка с блестящими узорами и выделенным по краям мехом еле прикрывала половину бедра. Стоило поднять руки — и весь секрет раскрыт. Шапка с пришитыми косами блондинистного цвета сползала и налезала ей на глаза, поэтому она постоянно либо ничего не видела, либо отодвигала ее так, что лоб был открыт полностью. Благо разрешили оставить термобелье — это помогало от переохлаждения. Спасали только перчатки — ура, они универсальные. Тут уж форс-мажоров не было. Мало того, что внешний вид не соответствовал ее стилю, так еще и заставлял испытывать холод. А на улице находиться нужно было не час. И даже мысль о том, что они будут идти и в процессе греться, не спасала. Как только он увидел ее, залился ответным смехом. Умилял и неуклюже сидящий тулуп на ней, который откровенно был размером меньше, чем она носит, и выглядел так, будто это обтягивающий чехол. Они смеялись друг над другом, и в этом смехе была теплота общения, которая впервые проскользнула между ними за столь длинный период знакомства. Почувствовалось отвлечение от мирских дел, и ощущение душевной близости сковало их сердца. Они переглянулись, мол, показалось. Но продолжили смеяться, рассматривая и высмеивая каждую деталь противоположного образа. Им было уютно, и это совсем не было связано с одеждой. Этот момент мог бы продолжаться вечно, но жесткий тайминг нарушил идиллию. Все резко стали серьезными, будто минуту назад не были готовы повалится на пол от чувства юмора друг друга. — Все, пора, выходите, — грозный, строгий голос редактора скомандовал действие. — Вы смеетесь? Как я вот так пойду? — возражал Максим, показывая все изъяны недоДеда Мороза, — В этих скороходах моя скорость будет меньше черепахи. — Так ты думаешь, что я марафон сейчас побегу? Посмотри на мои сапоги — она подняла ногу и показала, что также не является «идеальной», — я пойду так, чтобы их не сломать, будто сперла из Третьяковки, — она продолжала невольно вызывать улыбку на его лице. — Нам нечего предложить вам взамен. Все, что есть — на вас. Где мы будем вам сейчас что-то искать? Канун праздника, не издевайтесь над редакцией, пожалуйста. Вперед! — все же твердо указал главный режиссер проекта на дверь, разводя руками возле себя. Тяжело вздохнув, они вышли на улицу. Об этой акции в сети объявлено не было, чтобы не создавать огромную толпу возле особняка, как это обычно бывает на финале. Все-таки миссия была идти по городу, а не раздать все в первые секунды мероприятия. Темный вечер холодного воздуха встретил их пусто. Свет от фонарей, несколько проезжающих машин, отблеск луны — все это говорило о вечере, который не принесет ничего положительного в их жизнь. По крайней мере, им так казалось. Экстрасенсы вышли за ворота и растерялись. — Куда пойдем? — Я бы вообще нахуй съебала отсюда, да боюсь раздерут потом, как дикие. Посмотри, как мы выглядим. Стыд и срам. Тебе же тоже не улыбается это всё? — Да ладно тебе, весело же. Хуже, думаю, не будет. Погнали. Это последний проект, что надо отработать вместе, слава богу, — ее шутки в помещении все же подняли ему настроение, поэтому он решил продолжить такой необычный мини-проект с ней. Они все еще были интересны друг другу как личности, но, конечно, откровенно сказать об этом не могли. Поэтому, чтобы получше узнать друг друга, прикрывались общей целью по устранению друг друга, что сплотило их интересы. — С другой стороны... Контракт есть контракт, увы. Надо отрабатывать, пойдем, — грустно вздохнула Ангелина. — Не, слушай, кто бы что ни говорил, шапка у тебя зачетная все равно. Будешь в нее потом шишки в лесу собирать, вместо корзины, — он старался подбодрить ее. — Да завались ты, пожалуйста, — она даже сделала легкий взмах рукой, будто собиралась приложиться к его голове с усилием, чтобы не болтал больше, — Я же молчу, что с помощью твоего посоха в древности на костре добычу жарили. — Бля, да ты юморишь не по-детски, а говоришь настроения нет, — поддерживал ее Максим, сам того не понимая. В один момент Ангелина почувствовала, будто они начинают сближаться, что ей сильно не понравилось. К сожалению, она была избита жизнью, везде ожидая предательства. Поэтому, чтобы не играть в «кошки-мышки» колдовка решила действовать прямо и в лоб, меняя свое настроение на негативное, что было ей свойственно. — А ты чего вообще согласился на это? Я ж сказала, что финал тебе гарантирован. Тем более, тебе, милому, терпеть меня придётся. Справишься, али подмогу уже искать? — с грубым выражением произнесла она, указывая на то, что та его фраза все же задела нотки ее души. — Ты чего? Обиделась что ли? Все же нормально сейчас было….—он сделал задумчивый взгляд, — ну если тебя это волнует, то… я тогда это…просто вспомнил, как ты мне долбанула тогда, на финале, поэтому решил перестраховаться. Не подумал вообщем. Короче, прости, если задел этим. На эмоциях могу сказать много, не подумавши…Тебя не нужно терпеть, просто с тобой нужно научиться существовать. — Ну ты еще скажи, что со мной только выживать на крайний случай апокалипсиса. Спасибо, — она продолжала давить на эмоции, немного агрессируя, затем демонстративно ускорила шаг и была немного впереди него, обозначая свое верховенство и независимость, будто идет сама по себе. Но это было глупо. Два нелепо одетых новогодний героя идут в нескольких шагах друг от друга, и при этом никак не связаны? Кажется, в этот вечер смех был еще не весь высмеян. — Да подожди ты, я не это сказал, — он стал ее догонять, будто гнался за последним вагоном поезда, — Ты сама додумала там чего-то. Я имел в виду, что ты просто не такая, как все. Она замедлила шаг и обернулась к нему: — Ты прав. Именно. Не такая, как все, — она делала эту парцелляцию словами, будто после каждой фразы оттачивала лезвие. — Я слишком хорошая. А для кого-то слишком плохая. Я не знаю. Единственное, что я знаю, что никогда не изменяю себе, — с гордой уверенностью произнесла она и уставилась на него глазами, ожидая еще одного оскорбления. — Ты просто очень индивидуальная, — он продолжал использовать прилагательные, значение которых было понятно только ему самому, — поэтому не для всех понятна. Ты права. Ты никогда не изменяешь себе. Ты стоишь горой за себя и свою семью. Это дорогого стоит. Но…честно говоря… ты такая…веселая, ранимая, запоминающаяся, что ли. Но в тоже время грозная, строгая и ответственная. С тобой не бывает скучно, это факт. Сначала не обращал внимания, но потом стал замечать, как расцветает гримерка, когда ты приходишь. Как в воздухе появляются нотки смеха, авторитета и даже немного страсти, — он решил приоткрыть свой интерес к ней, засыпая некоторыми неявными комплиментами. Тепло души тонкой струйкой разливалось по ее заледеневшему сердцу, но все же пробить глыбу черствости ему не удалось. — К чему эти твои разглагольствования? Сначала ты говорил, что видеть меня не хочешь, тебе нужно меня терпеть, а сейчас комплиментами сыпешь? Зачем это? — надменно - интересующийся голос не давал ей покоя. — Ну, знаешь.. — он было уже хотел начать объясняться перед ней, но тут же встрепенулся. — Я же объяснился, в гневе могу много чего наговорить, я не хотел задеть тебя,— твердо говорил он, будто оправдывал свою грубость этими словами. Его задело, что он открыл ей душу и сказал, что видит ее такой прекрасной, но она мало того, что не оценила, так еще и стала нападать, буквально допрашивая, почему он говорит хорошие слова в ее сторону. Случился кризис начАл. НачАл их попытки мирного существования. Ее нападки были обычной для нее реакцией. Она руководствовалась принципом: «лучшая защита это нападение», поэтому на любое проявление внимания реагировала остро и негативно, чтобы не дай бог не показаться слабой. — Все с вами ясно, Максим Николаевич. Не умеете вы разговаривать. Тогда лучше молчите, умнее будете выглядеть, — она с прищуром посмотрела на него, всем своим видом показывая, что не рада такому развитию отношений. Но он не стал отступать. Решил пойти другим путем. Они шли несколько минут, пока не наткнулись на несколько фанатов. На их счастье случилось так, что это были фанаты Шепсов, которые лишь косвенно интересовались попавшимся им экстрасенсами, иначе Дед Мороз со Снегурочкой бы просто не выжили от внимания их фанатов. — Добрый день, ХО-ХО! А вы готовы к Новому Году? Ну ка, кто мне стишок расскажет? Мы с моей Снегурочкой уже в нетерпении стихов от вас. Она выпучила огромные глаза, слово 5 рублей, и резко выпалила, сначала совершенно не обрабатывая информацию: — Я смотрю, Дед Мороз у нас давно не получал п….…— она было уже произнесла это некультурное слово, которое по легенде принесли на Русь татаро-монгольские захватчики, но быстро одумалась, понимая, что перед ней не та аудитория, перед которой можно показывать свои познания в нецензурной лексике. — Подарков. Да, подарков. Дед Мороз уже заждался ваших стишков. Ребята, давайте его за уши подергаем или вы его на руки возьмете. Можете даже уронить, ничего не случиться, — она продолжала сверлить его взглядом, намекая, что ему придётся несладко, как только фанаты отступят. — Может мы лучше хоровод поводим? Так сказать, «гоголевский круг», — обратился Максим к фанатам, с прищуром посмотрев на Ангелину, напоминая о ее легендарном ритуале в лесу. «Бляяяяяяяяятттть. Что. Ты. Задумал. Дед» Фанаты смотрели на них, как на ненормальных. Неозвученный вопрос: «Что здесь происходит?» исходил и от болельщиков, и от актеров. Но чувство юмора и адаптивность противоположного персонажа оценил каждый из новогодних героев. Выбирая из двух зол, фанаты битвы все же остановились на хороводе. Это было лучше, чем поднимать деда на руки. А также проще и быстрее. Взявшись за руки, они спели новогоднюю песню «В лесу родилась елочка» в течение 3-х минут, умирая от стыда. «Слава богу, не «Химеры»», — подумала она. «Жаль, что не «Химеры»», — ответно подумал он. Попрощавшись с недоумевающими фанатами, они раздали им подарки из увесистого красного мешка. Это были магнитики с общей фотографией всех экстрасенсов «битвы сильнейших 2», а также надпись: «С Новым Годом!». Дед Мороз и Снегурочка пошли дальше, смеряя друг друга взглядами. — Твоя Снегурочка, значит? Ничего не смущает? — А что я должен был сказать? Нужно было вжиться в роль все-таки, — он оправдывал свои слова это нелепой отговоркой, хотя прекрасно понимал, что неспроста сказал именно это. — Дорогой Дед Мороз, — она многозначительным взглядом с прищуром посмотрела на него, — если ты еще раз скажешь что-то провокационное, ты обалдеешь от подарка на Новый Год. Божественный непрогляд, слышал? А узнаешь, — с угрожающим взглядом ее глаза вспыхнули. — Ясно, сегодня бабуся не в духе. Я тебя понял, переСнегурочка, — с ноткой грусти сказал Максим. — Что значит пере? Как еще хочешь меня оскорбить? Возрастом? — заинтересованно сказала Ангелина. — Думай сама. Ты все время выкручиваешь только в негативную сторону, — он взгрустнул, но это было одним из шагов его тактики. — И ты думаешь, что имеешь право задевать мой возраст? — она выпучила на него глаза, будто сама осталась виноватой. — Нет, я никак тебя не оскорбил. Разве ты не заметила, что я пошел твоими же методами? Почему ты обижаешься на то, что сама же мне и говорила? Еще когда нам предложили эту подработку, ты высмеивала меня, мои желания, планы и действия. Тогда тебе это казалось смешным и ты не думала, что чувствую я. Эффект зеркала сработал, как никогда. Она могла бы продолжать его морально изводить, но почувствовала, будто задела его, ведь он был прав: она во всем видела только плохое. Любая шутка с долей подтекста, каждая фраза – с целью унизить. Совесть подсказывала извиниться, но мозг твердил обратное, будто это показало бы ее слабость. Однако даже между двух огней: извиниться или объяснить свое настороженное поведение постоянными предательствами со стороны других людей, она выбирала извинение. В этом случае она была менее уязвима, ощущение сохранения контроля над ситуацией немного присутствовало, хоть и эта мера была несвойственна ей. И он даже не понимал, как его план сработал. Какой механизм он запустил. — Максим, — она обратилась к нему, но дальше выговорить слова она не могла. — М? — он повернул голову в пол-оборота, будто знал, что все же смог подействовать на нее своей «обидой». — Извини. Частично ты прав: я вижу негатив, — она будто выдавливала из себя эти слова, нехотя произнося их в слух. Эти слова породили в ней старые раны, расшатав ее спокойное состояние этого вечера: — НО ТЫ ПОНИМАЕШЬ, — она сорвалась на крик. Не на него, а от обиды на жизнь. — Я не знаю, как спокойно взаимодействовать с людьми. Меня этому не учили. Я всегда жила в бешеном ритме. Доверяя кому-либо, я оставалась одна. Никто меня не понимал. И твои слова…про…— она сделала долгую паузу, проглотив накативший комок. —про то, что…жалко людей, которые со мной работают…это…это правда. Мне тоже их иногда жалко…только я признаю это в душе, про себя, — слова признаний градом лились из ее уст, заставляя сдерживать чуть не упавшую слезу. Он не ожидал такого исхода событий. За коркой брони, оказывается, скрывается хрупкая девочка, которая не знает, как жить счастливо. Не научили. Не показали. Хотел припугнуть, чтобы возвыситься, а сам передавил, заставив ее чуть ли не раскаиваться. Его план рухнул, как Бастилия, не оставив и следа. И это была уже не игра: это была жизнь. Обожженная и несправедливая, жестокая и слезоточивая. Такая исповедь выходила за рамки работы. И такое откровение от столь вроде бы далекого от него человека 31 декабря ощущалось, как знак судьбы. Только колдун не понимал, что он означает и что делать дальше. Чувство сожаления к ней странным образом проснулось и в нем: — Ангелин, нет. Ты не права. Ты защищалась, как могла. Я не знал, что у тебя такая проблема. У многих сложилось впечатление, что ты просто строишь из себя сильную, будто это помогает тебе доминировать над людьми. Все считали, что ты просто хочешь всю власть в свои руки забрать, но, оказывается, ты просто не знаешь, как правильно. Мне жаль, что с тобой так поступали. Никто не знал эту историю, — он облегчающе вздохнул, будто сказал, что смог. — Не надо, — вдруг резко прорезался строгий голос, вновь желающий контролировать все вокруг. — Не надо этих сожалений. Это ничего не значит, ясно тебе? Я соврала. Чтобы ты раскаялся. Вот что мне нужно было, — щит вновь встал между ними. Но он понимал — она не врет. Нельзя придумать такую историю боли за секунду, даже такой вроде бы властной женщине, как она. И тем более пустить слезу. Все они, конечно, актеры, но такое не сыграть. Это была не постановочная обида, а отчаянная горечь. Просто в моменте ей стало страшно, что он вновь, как и все, оставит ее одну. С ее проблемами, которые нужно будет разгребать самостоятельно. И потом оправдываться за свою правду. Они шли, шли, все дальше. Не замечая никого, в том числе фанатов, которые были главной целью их похода. Ее глаза были затуманены, а мозг твердил: «ОПЯТЬ, ОПЯТЬ, ОПЯТЬ. Ты снова доверилась дура, и тебя снова кинули» — Нет, Ангелин. Не нужно бежать. Ты можешь справится. Ты….сильная. Стойкая, — он старался немного успокоить ее бурю. — Вот именно, Максим. Сильная и стойкая. Правильно подмечено. Жизнь заставила. Была бы моя воля – я бы никогда такой не стала. Это не дает мне дышать полной грудью, заставляя все время все контролировать. Я НЕ ХОЧУ !! — она вновь сорвалась на крик, срывая еще одну рану со своего сердца. — Может, вернемся? Может, тебе помочь чем-нибудь? — он старался помочь этой отчаянной женщине не слететь с катушек. — Нет. Мне. Уже. Не. Поможешь. Я привыкла так жить. Забудь все. Это ничего не значит. И если моя истерика станет объектом обсуждения социальных сетей благодаря тебе — просто молись, — с грубой холодностью и жестокостью произнесла она, все же убирая единственную, слегка проронившуюся слезинку с лица. — Я тебя понял, — спорить с ней в этот момент было бесполезно, как и предлагать помощь. «Все сама» — стало ее лозунгом по жизни. — Идем, нужно раздать все это, — она оглянула красный мешок, который он нес, обозначая, что мысли о том, что нужно еще работать и улыбаться людям, вводят ее в депрессию. Она вновь натянула на себя улыбку, заставляя изображать внешнее счастье с осколками внутри сердца. Навстречу им попалась еще кучка из нескольких подростков. И это была уже не просто бомба – это был динамит. 4 девочки лет 14, активно болеющие за этот пейринг в интернете, вдруг увидели объектов своей жизни, которыми они болели последний год. Девочки понимали, что экстрасенсы ничего не смогут им сделать. Кнопки «заблокировать» в реальной жизни не предусмотрено. Это развязывало им руки, и, к несчастью для Максима и Ангелины, понятие «такта» и «субординации» этим мадамам знакомо не было. — А ВЫ ВМЕСТЕ, ДА? — у одной из девочек горели глаза, во все зубы блестела улыбка, а также выжигал ожидающий положительного ответа взгляд. Молчание. По контракту было оговорено — ни слова об этом. — Максим, Ангелина, это правда? ЧЕГО ВЫ МОЛЧИТЕ? — девочка уже не выдерживала. Ангелина таращила ее сильнейшим взглядом, но моральное состояние после неожиданного откровения еще не было восстановлено, поэтому, в попытке сохранения спокойствия, она молчала, не провоцируя себя на еще один скандал. И все же, видя всю трагичность ситуации, Максим вступил в диалог: — Мы не будем об этом говорить. Вас это не касается. Хотите подарков? Рассказывайте стишки и уходите, раз воспитанию вас не научили. — Скрываешь что-то? — девочка стала нападать в ответ, совершенно переходя все границы. — Тебя. Это. Ебать. Не должно. — Считай, что ты уже в пролете. Можешь паковать вещи. Знаешь, с кем связался? — Не знаю и знать не хочу. Хватит выебываться своим положением. Ты кто такая? Чего добилась? Кроме, как языком чесать, умеешь хоть что-то? Иди, пока ноги целы, — тут вступилась Ангелина, на которую все же накатило желание отстоять себя и свою честь. — О, ты тоже, милочка. Раз не умеете себя хорошо вести, будете работать там, где не хотите, — на удивление девочка была довольно наглой. Многие перед кумирами расступаются, а не нападают. — А ты меня не пугай, ясно тебе? Твои слова меня не трогают. Что ты мне сделаешь? — в Ангелине разгорался настоящий пожар. — Увидишь, — девочка демонстративно развернулась и повела за собой свою компанию других девочек, которые не сказали ни слова от шока всей ситуации. Наглая дама оставила между ними пропасть страха и непонимания. — Кошмар. Просто ужас. Сколько еще таких на свете ходит? — возмущалась Ангелина. — И еще….спасибо, что вступился. В тот момент я не соображала еще. Немного. Но быстро сориентировалась, — было видно, как ей сложно признавать его помощь и тем более благодарить, но улыбка все же проскользнула между слов. — Тебе спасибо. Твой напор и уверенность помогли отвязаться от этой бешеной, — спокойно говорил Максим в надежде, что успокаивает ее. Но нет. — Да, опять я уверенная, напористая…— он случайно, думая о том, что говорит комплимент, напомнил ей, что она вынуждена быть такой в силу обстоятельств. В глубине души ей хотелось быть маленькой девочкой, которая всегда находится под защитой. Той, за которую в случае чего вступятся. Помогут, а не осудят. — Все, проехали. Идем дальше. Нужно уже доработать этот чертов день, чтобы не видеть наконец друг друга. — Да, согласен. Идем, — это было лучшей фразой, которую он мог произнести в данный момент. Подбираться к этой женщине нужно было постепенно, аккуратно, не нарвавшись на мину. Как к голодному аллигатору, который, в поисках пищи, вот-вот нападет. Они шли молча. Никто ничего не говорил, но всем все было понятно: она боится доверять. И эту тенденцию нужно было прекращать. Когда основная часть подарков была роздана, оставалась лишь пара комплектов. Навстречу им, как назло, попалась молодая пара, активно болеющая за них в социальных сетях. Они были более воспитаны, чем та наглая и угрожающая особа, поэтому не стали атаковать вопросами про отношения. Ответив на несколько вопросов про битву, они заслужили честно заработанные несколько подарков. Дорога уже вела к готзалу, и они собирались развенчивать свои образы героев, но тут, возле ворот, к ним подбегает вроде бы маленькая девочка, которая, каким-то чудным образом, уже знает про все таинства битвы. — Ангелина, а вы жена Максима? — заинтересованный голосок все же вызвал ярость в глазах Ангелины. — ДА ЧТО Ж ТАКОЕ ! Я ЕМУ НЕ ЖЕНА ! КАК ВЫ МЕНЯ ДОСТАЛИ, ХВАТИТ, — со злости она топнула каблуком об асфальт, чем создала обузную ситуацию: каблук сломался, вывернув ее ногу в сторону, из-за чего она испугалась и крикнула от боли и неожиданности. — Айййй, бля…ха-муха, — донеслось от Ангелины. Девочка с интересом наблюдала за ситуацией. — Давай помогу, — сказал Максим, ловя шанс за хвост. — Не надо. Помог уже, — она отрицательно воскликнула, желая как обычно решить все самостоятельно. Но не тут то было. Она попыталась сделать шаг, чтобы дойти до здания, но боль от вывернутой ноги оказалась сильнее, поэтому она резко остановилась и замешкалась, не понимая, что делать. — Давай я все же помогу, — Максим настаивал на своем. — Да я же говорю не надо! Чем ты поможешь? — она была бы рада просить помощи, если бы умела. Он молча, не говоря ни слова, не используя ни единой эмоции, взял ее на руки. И этот жест был для нее всем в этот момент. Тот самый случай, когда ее мечта сбылась: она почувствовала себя легкой и беззащитной. То самое долгожданное, чего она ждала, но боялась признаться. Отнекиваться она не стала: с благодарностью приняла его помощь, растаяв в руках колдуна, хоть и нехотя скривила странную улыбку. Расстояние от ворот до готзала было невелико, но оно стало таким ценным моментом, оставшимся в воспоминаниях у обоих. Зайдя в помещение, он опустил ее. Там ей уже помогли другие люди, наложив повязку на ногу и оказав первую помощь. Но его поддержку она не забывала. Он переоделся, вернувшись в свой привычный образ брутала, но теперь сохраняющий теплую надежду в сердце. Колдун решил к ней подойти, чтобы узнать о том, как она себя чувствует: — Все хорошо, — теперь она уже не могла скрывать свое тихое счастье. — Слушай, а тебе есть с кем Новый Год встречать? — он подумал «попытка не пытка», и все же задал этот вопрос. — Да, но нет. Все не те. Да и плюс нога теперь болит, нужно как-то добраться домой, — она скромно намекнула, чтобы он остался. — Теперь я буду рядом. Не И это стало началом их истории. Настоящей, а не выдуманной. Сама жизнь дала этот шанс именно в этот момент. Ведь, как известно, «С кем Новый Год встретишь — с тем и проведешь».