В дикой местности

«Пеший туризм — это длительные и энергичные прогулки, как правило по тропам в сельской местности. Прогулки ради удовольствия появились в Европе в XVIII веке и быстро распространились по всему миру». Звучит как отличное определение, не так ли? Все детали легко найти в Википедии. И всё же одно слово в этом описании почему-то не давало тебе покоя — «удовольствие». Конечно, ты знала, что существуют люди, которые живут по каким-то противоестественным законам природы и, как ни странно, получают от этого искреннее наслаждение: могут сутками не мыться и подтираться листьями (некоторые, кошмар, даже используют камни). Но ты точно была не из их числа. Зато твои друзья — вполне. Ну, может, не все, но большинство. Включая Чана, Чанбина, Хёнджина и Феликса. Чан и Феликс, будучи австралийцами, обожали всё, что связано с природой. Чанбин втянулся сравнительно недавно и теперь буквально горел этим увлечением. Кардио на свежем воздухе, по его словам, куда приятнее, чем «дышать этим мерзким кондиционированным кислородом в зале» — цитата, не твои слова. Больше всего тебя удивляло, что Хёнджин вообще согласился на подобные вылазки, но, похоже, природа действительно его вдохновляла. Ты бы на его месте просто открыла старенький ноутбук и загуглила «красивые виды», но, возможно, в тебе говорил наивный студент-биохимик, неспособный пройти мимо всего этого без попытки понять и объяснить. Так или иначе, когда эта четверка, несмотря на безумные графики, начала еженедельно отправляться в походы, остальная компания друзей постепенно подтянулась следом. Все — кроме тебя и, по твоему глубокому убеждению, самого дьявола во плоти — Ким Сынмина. Да-да, того самого Сынмина, обладателя престижной бейсбольной стипендии, которого в вашу компанию привёл Чанбин. Однажды Чанбин указал на него с другого конца кампуса, когда вы шли за фраппучино, и сказал: — Надо бы как-нибудь пригласить этого парня на тусовку. Ты прищурилась — очки ты носила только на занятиях — и… в общем, увиденное тебе понравилось. Свободные карго, простая футболка, массивные ботинки, крупные чёрные очки, серебряные украшения. Ты никогда раньше не встречала спортсмена, который хотя бы минимально разбирался в стиле. Отсутствие неизменной трикотажной куртки стало особенно приятным сюрпризом — после всех тех кошмарных студенческих вечеринок, которые тебе довелось пережить: спортивные парни, дешёвый алкоголь, липкие коктейли под открытым небом и попытки залезть к тебе в трусики, когда ты едва держалась на ногах. В итоге ты настояла, чтобы Чанбин привёл Сынмина на следующую встречу, и заранее продумывала образ, который точно выделил бы тебя из толпы. Ты должна была выглядеть стильно. В конце концов, твоё последнее «свидание» прошло в батутном центре и закончилось тем, что Чану пришлось тащить Минхо на себе — тот вывихнул лодыжку, пытаясь впечатлить своего парня. Наконец настал день тусовки. Ты нарядилась так, что почти не решалась смотреть в зеркало, боясь опоздать к назначенному времени в аквариуме. Когда ты пришла, ты сразу увидела Сынмина и наконец представилась. — Привет, я Дина. Рада познакомиться. Чанбин давно говорит о тебе без умолку, — ты улыбнулась и протянула руку. Сынмин пожал её — немного неуверенно. — Взаимно. Ты задержала его ладонь в своей руке чуть дольше, чем следовало, надеясь на продолжение, но он опустил взгляд на ваши переплетённые пальцы, затем посмотрел на тебя, открыл рот, словно собирался что-то сказать… и отстранился. Ты сделала вид, что ничего не заметила, и кивнула в сторону здания. Внутри ты так увлеклась рыбами, что не сразу поняла, как отстала от остальных. Когда Сынмин снова оказался рядом, ты повернулась к нему с неловким: — Эй. Он кивнул, не отрывая взгляда от проплывающей мимо китовой акулы. Тебя начинало смущать затянувшееся молчание, и ты уже собиралась спросить его о специальности, когда он вдруг усмехнулся: — Значит, ты в компании единственная девушка? Ну, хоть что-то. — Да. Я попала в компанию благодаря Чану. Он пригласил меня на кофе после того, как я не прошла отбор в команду по плаванию. Я заказала клубничный фраппучино, и он чуть не умер со смеху. Сказал, что кроме меня и Чанбина никто в здравом уме не покупает этот «диабет в стакане». Ты улыбнулась, вспоминая, и заметила, что Сынмин тоже улыбается. И тут тебе пришла в голову совершенно неуместная мысль: у него красивая улыбка. Брекеты ему действительно шли. Но затем он снова усмехнулся: — То есть ты, получается, переходишь из рук в руки? Ты застыла, пытаясь понять, шутка это или он говорит всерьёз. Даже если и шутка — звучала она странно и неприятно. Минхо и Джисон были парой, у Чана и Чонина были девушки, Хёнджин и Феликс уже два года медленно, но уверенно шли к тому же, а Чанбин, при всей своей спортивной внешности, был самой настоящей сказочной принцессой. У тебя было больше шансов вскарабкаться на дерево, чем завести роман с кем-то из вашей компании. И всё становилось только хуже от осознания, что Сынмин, похоже, слышал о тебе какие-то разговоры — именно в таком ключе. Щёки горели от стыда, а слёзы, которые ты едва сдерживала, жгли глаза так, будто вот-вот закипят. Ты старалась, наряжалась, надеялась произвести впечатление — а он, выходит, всё это время видел в тебе что-то совершенно иное. Ты просто мудак, — мысль почти сорвалась с языка. Ты развернулась, собираясь уйти, но тут же остановилась. Можешь ли ты просто подойти к Чанбину и попросить больше никогда не приводить этого парня? Придётся объяснять причины. Придётся признаться в своих чувствах. А ты к этому была совершенно не готова. В итоге ты просто присоединилась к группе, с восторгом наблюдавшей за скатами, грациозно скользящими в толще воды, так же, как ты пыталась скрыть собственные эмоции. Чанбин заметил твоё состояние, ухмыльнулся и обнял тебя за плечи. — Ну что, Сынмин тебя нашёл? Ты побледнела, решив, что он всё понял. — Да, и что? — ответила ты максимально нейтрально. Чанбин лишь кивнул и тут же сменил тему: — Ты знала, что пингвины не различают самцов и самок? Но всё равно остаются вместе на всю жизнь. Даже если сначала ухаживают друг за другом, а потом выясняется, что они одного пола. Тебе стало чуть легче. — Ты к чему это? Собираешься надеть парик и розовые леггинсы, чтобы закадрить того натурала из зала? Я могу одолжить лифчик. Он закатил глаза и театрально прижал твою руку к своей груди: — Этим сиськам лифчик не нужен, милая. Они и так слишком соблазнительны. Почти год спустя, когда ты наконец согласилась на трёхдневный поход, который ребята планировали с самого начала года, ты начала сомневаться, стоило ли вообще ехать. Но это был выпускной год, и тебе хотелось провести с ними как можно больше времени. К сожалению, Сынмину в голову пришла та же идея. — Что, чёрт возьми, на тебе надето? Ты закатила глаза — почти рефлекторно. К этому моменту Сынмин уже был официальной частью вашей компании. — Одежда. Сомневаюсь, что ты способен оценить мой наряд. Или ты хотел, чтобы я в походе выглядела как коммандос? — Нет, спасибо, зрительных впечатлений у меня сегодня и так с избытком. Хотя… — он прищурился. — Это ещё ладно. Шорты цвета фуксии сейчас вообще в моде? И потом… это ведь совсем не походная одежда. Он медленно оглядел тебя с головы до ног, хмурясь и приоткрыв рот в искреннем, почти болезненном недоумении. Ты ответила ему тем же взглядом — изображать отвращение даже не пришлось. — А ты выглядишь как мой отец, когда собирается на рыбалку. Кроксы. Серьёзно? Он посмотрел на свои кроксы так, будто впервые задумался о том, что с ними вообще может быть что-то не так. — А что? Они продавались в спортивном отделе. Ты резко повернулась к Хёнджину и Феликсу, схватила их за руки и с отчаянным выражением лица взмолилась: — Я больше не могу терпеть этих качков. Спасите меня! Хёнджин усмехнулся, но тут же покачал головой и закатал рукава до плеч, демонстрируя внушительные бицепсы. — Прости, но ты явно не в той компании, чтобы на это рассчитывать. Как по команде, остальные тоже закатали рукава — кто «размяться», кто просто похвастаться. Мускулы были буквально повсюду. Ты вскрикнула и закрыла глаза руками. — Чан, Чонин! — простонала ты. — Вы же обещали, что Мина и Джиён тоже пойдут. Я умоляю, мне нужно хоть что-то, кроме тестостерона! Они переглянулись и синхронно подняли руки в знак капитуляции. — Прости, у Мины поездка в Афины, — пожал плечами Чан. — А Джиён поехала к родителям, — добавил Чонин. Ты застонала и хлопнула себя по лбу. Ты обожала девчонок, они давно стали важной частью вашей компании, но, увы, после они хорошо знали своих парней — и, разумеется, не горели желанием участвовать в грязных, диких походах по лесам. — Ладно, собираемся! — крикнул Чанбин. Ты уже собиралась развернуться и уйти, но обернулась, зажмурилась, закрыла лицо руками и с визгом скрылась за спинами остальных. — Чувак, такие обтягивающие шорты не для мужчин! — закричала ты, отчаянно пытаясь стереть из памяти только что увиденное. — Это сексизм! — возмутился Чанбин. — С чего ты взяла, что они не для мужчин? — Не знаю, может, потому что на мне точно такие же? Только другого цвета! Минхо подошёл ближе, обнял тебя за плечи и наклонился к уху: — Скажи, где ты их купила. Чисто в научно-исследовательских целях. Я пытаюсь уговорить Джисона пойти со мной на йогу, и моя задница в таких шортах могла бы стать отличной мотивацией. Тебе отчаянно нужно завести побольше подруг. — Ладно, Чанбин, накинь на себя хоть что-нибудь, — сухо сказал Сынмин. — Я буквально вижу, что у тебя там… висит ниже нормы. Ты снова вскрикнула — образ, который только начал стираться из памяти, вернулся с пугающей чёткостью. — Могу одолжить тебе свои штаны, — предложил Чан. — У меня всё равно есть ещё одни. Чонин тут же захихикал и потянулся за телефоном, явно собираясь позвонить Джиён и пересказать происходящее во всех подробностях. Впрочем, удивляться тут было нечему: эти двое делали всё вместе, даже когда физически находились далеко друг от друга. — Будь честен, Чан, — вздохнул Феликс, закатывая глаза. — Это леггинсы, а не «спортивные штаны». — Да, но как мы вообще должны сосредоточиться на лесе, когда вокруг раскачивается ствол его дерева? Минхо поиграл бровями, и Джисон тут же хлопнул его по руке. Минхо в ответ лишь улыбнулся своей фирменной улыбкой, подозрительно напоминающей улыбку Пэ Сюзи. Когда разговоры о членах окончательно тебя утомили, ты сняла куртку — солнце уже припекало — и, зажмурившись, сунула её Чанбину. — Просто надень её. Нам пора идти. Ты подождала пару секунд с закрытыми глазами, но, услышав характерный звук застёгивающейся молнии, всё же открыла их. Один взгляд — и Чанбин действительно надел твою куртку. Как куртку. Ты снова хлопнула себя ладонью по лицу. — Я имела в виду: надень её чтобы прикрыть член, друг. Оберни вокруг талии. Как фартук. Я и так уже слишком много раз видела твою задницу. — О, — протянул он и тут же рассмеялся. — Упс. Кстати, у тебя довольно большие сиськи. В области груди она мне большевата, а ты же знаешь, какие у меня массивные грудные мышцы. Где-то впереди Сынмин глухо застонал — судя по звуку, он либо впечатался лицом в дерево (и, к счастью, не в Чана), либо отчаянно пытался стереть из памяти весь этот разговор. Ты бросила в его сторону сердитый взгляд, всё ещё злясь на то, как нелепо он отреагировал на твою грудь. — Ладно, — устало выдохнул Чан, потирая лицо. Его трудно было винить: в такие моменты он чувствовал себя отцом-одиночкой восьми студентов колледжа. — Все готовы? Рюкзаки проверили? — Нет, папочка, — протянул Джисон. По тому, как ухмылка медленно расползлась по лицу Минхо, ты сразу поняла: он только что нашёл новую кнопку, на которую будет нажимать при каждом удобном случае. Ты мысленно взмолилась, чтобы они отложили свои выходки хотя бы до возвращения — совершенно не хотелось, чтобы какой-нибудь медведь услышал характерные звуки и принял их за предсмертный крик козы. С одним таким случаем ты уже была знакома. С тех пор ты зареклась появляться у них дома без приглашения. Так поход и начался. Первый участок оказался самым мерзким. Пейзаж был унылым, тропа — заваленной пустыми пивными бутылками и рваными упаковками от презервативов, оставшимися после бесконечных вечеринок под открытым небом. Город всё ещё был слишком близко. Ты то и дело спотыкалась о корни и камни, ноги неприятно потели в носках, а ветер дул в спину, заставляя волосы прилипать к липкому блеску для губ. Возможно, демон и правда был прав — образ был так себе. Зато обувь оказалась удачной, а новый спортивный бюстгальтер надёжно фиксировал всё на месте, заметно облегчая задачу. Постепенно пейзаж начал меняться. Трава становилась гуще, тут и там появлялись россыпи полевых цветов. Мусор исчез, городской гул стих, и ты наконец различила птичье щебетание. Тропа всё ещё оставалась неровной, но вы нашли ритм и уже добрых полчаса шли, не спотыкаясь. Тело разогрелось, липкий пот исчез, мышцы перестали ныть. Ты бы ни за что не призналась вслух, но где-то глубоко внутри начала чувствовать себя… счастливой. — Я надену наушники, ладно? — сказала ты. Некоторые из них тут же начали тихо подпевать, остальные, похоже, пришли к той же мысли и покачивали головами в такт собственной музыке. Ты вставила AirPods в уши и включила плейлист музыка для походов — ты всегда считала, что его ненавидят исключительно из-за простоты. Удовлетворённо выдохнув, ты пошла дальше. К сожалению, громкость оказалась недостаточной: голос Сынмина всё равно прорвался сквозь музыку справа от тебя. — The Weeknd? Ты что, подросток с подавленной сексуальностью? Ты закатила глаза и прибавила звук, намереваясь полностью отгородиться от внешнего мира. Но Сынмин, разумеется, не выдержал — он просто выдернул один наушник у тебя из уха. — Не игнорируй меня. — Господи, — простонала ты. — Твоя жизненная миссия — быть невыносимым? Он ухмыльнулся, блеснув брекетами, но тут же будто что-то вспомнил и поспешно закрыл рот. — Ты такая злая, потому что тебе тяжело идти? Малышка уже устала? — Со мной всё в порядке, спасибо, — сухо ответила ты. — Я просто не изображаю из себя самопровозглашённого эксперта по дикой природе, в отличие от кое-кого справа. Он демонстративно посмотрел направо, потом до него дошло, и он уставился прямо на тебя. — Базовая выносливость — это не «выживание в дикой природе». Это просто умение не запускать себя. Тебе бы стоило записаться в наш зал. — Спасибо, — усмехнулась ты. — На моих занятиях и так хватает парней, которые пытаются скомпенсировать маленький член за счёт других. — Это потому, что тебя окружают ботаники, — парировал он, — которые считают, что наличие женщин в их профессии снижает их ценность. Он был прав, но ты бы ни за что этого не признала. — В любом случае, — продолжил он, — все эти бесконечные часы в лаборатории явно сделали тебя слишком хрупкой для реального мира. Тебе стоит пересмотреть своё отношение к спортзалу… — Боже, — перебила ты. — Тот зал, в который ты ходишь, — это секта? Меня сейчас пытаются завербовать? И вообще, всё, что ты делаешь, — это кидаешь мяч. Или ловишь? Я всегда путаюсь. Бейсбол — самый скучный вид спорта на планете. Да, у меня нет мышц от биохимии, но, по крайней мере, мне не грозит постоянная опасность получить мячом по лицу. Думаю, именно поэтому ты так спокоен в этом походе — ты уже знаешь, что время играет против тебя. Он прищурился, изображая оскорблённое достоинство, и пожал плечами. — По крайней мере, я выйду отсюда живым. А ты что будешь делать, если за тобой погонится медведь? — Я убегу. — Я видел, как ты споткнулась раз десять за последние два часа. — Это потому, что мне холодно, — фыркнула ты. — В экстренной ситуации я бы развернула весь свой потенциал. Ты натянуто улыбнулась, но тут же поняла, что и правда мёрзнешь. Потёрла ладони, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и мысленно выругалась, оглядываясь в поисках Чанбина — прежде чем вспомнить, почему вообще отдала ему куртку. — Вот, — сказал Сынмин, стягивая с себя куртку. Ты недоумённо посмотрела на него. — У тебя мурашки, — пояснил он. — А я не горю желанием и дальше наблюдать идеально очерченный контур гениталий Чанбина. Ты взяла куртку, всё ещё тёплую, и замерла. — Камуфляж с ярко-розовым? Ты хочешь, чтобы меня вырвало? Он посмотрел на тебя с самым невозмутимым выражением лица из всех, что ты у него когда-либо видела. В итоге ты всё же надела куртку, пробормотав почти неслышное: — Спасибо. — Когда мы впервые встретились, — сказал он спокойно, — на тебе была розовая юбка и такая же рубашка. В чём проблема сейчас? Он… говорил о той вечеринке в аквариуме? В тот день на тебе вообще-то было голубое платье, но это уже не имело значения. — А, ты про тот раз, — прошептала ты, быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что вас никто не слышит, — когда спросил, хожу ли я «по рукам»? Понимание мгновенно отразилось у него на лице. Черты смягчились, а взгляд стал виноватым. — Я не это имел в виду… Ты оборвала его прежде, чем он успел продолжить. — Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. Уйди. Ты резко вытащила наушник из кармана его футболки, вставила обратно в ухо и прибавила громкость, даже переключив трек — этот был безнадёжно испорчен. Он не сразу ушёл. Краем глаза ты заметила, как его рот несколько раз открылся и закрылся, будто он пытался подобрать слова. Но, к счастью, в конце концов он просто ускорил шаг и ушёл вперёд. *** После короткого часового привала и почти шести часов пути случилось худшее из возможного. Мир будто замедлился, когда ты увидела, как Чанбин внезапно подворачивает лодыжку и падает набок, срываясь на резкий крик боли. Сначала ты ожидала, что он, как обычно, просто вскочит, отряхнётся и отмахнётся — мол, пустяки. Но он продолжал шипеть и стонать, и стало ясно: бесконечные силовые без нормальной растяжки до и после тренировок делают человека куда уязвимее, чем кажется. — Так, это плохо, — сказал Чан. Как капитан команды по плаванию, он лучше всех разбирался в травмах. — Бин, нам придётся тебя нести. Чонин, со мной. — Мы все пойдём, — сказала ты, не скрывая тревоги за лучшего друга. Чанбин тут же замотал головой. — Нет. Мы слишком долго планировали этот поход. Чан и Чонин помогут мне спуститься, за мной приедет машина. Они вернутся до полуночи — вы спокойно продолжите маршрут завтра. Если оставить здесь всё снаряжение, путь туда и обратно будет гораздо быстрее. Чонин кивнул: — Такое уже бывало. Я ходил в походы с ребятами из класса — это не так сложно, как кажется. Ты всё равно сомневалась. Было всего около двух часов дня, а ты уже еле держалась на ногах. Как они собирались спуститься, а потом снова подняться? И только потом до тебя дошло: рюкзаки они не понесут. А потом — что им придётся нести Чанбина. Крупного, тяжёлого Чанбина. Да. Это точно не закончится ничем хорошим. — Всё будет нормально, — уверенно сказал он. — Найдите место для лагеря неподалёку и спите парами. Нас теперь меньше. — Но палатки же одноместные, — возразила ты. Чан пожал плечами: — Как-нибудь справитесь. К тому же я единственный, кто умеет разводить костёр. Если я не вернусь, вы замёрзнете к чёрту. Я бы предпочёл вернуться и увидеть живых друзей, а не шесть ледяных статуй. Так что прижмитесь друг к другу и молитесь за нас. И с этими словами они ушли. Оставшиеся шестеро продолжили путь и примерно через полчаса нашли подходящую поляну. Вы поставили одну палатку для рюкзаков и припасов — делить их между кем-то не имело смысла. Затем ты достала свою и огляделась в поисках «соседа». И только теперь до тебя дошло то, о чём ты не подумала, пока переживала за Чанбина. Оставались ты, Минхо, Джисон, Хёнджин, Феликс… и Сынмин. Две пары — очевидные, пусть и тщательно маскируемые ради общей гармонии. И вы с Сынмином. Он, похоже, осознал это одновременно с тобой — его рука беспомощно сжала ремень собственной палатки. — Ни за что, — сказали вы хором. Обе пары тут же обернулись. Минхо и Хёнджин захихикали. Джисон и Феликс прыснули со смеху. Из тебя вырвался поток приглушённых ругательств. — Ребята, пожалуйста. Джисон пожал плечами: — Прости, но я не могу спать ни с кем, кроме Минхо. Иначе я вообще не усну. — А я слишком чутко сплю, — добавил Хёнджин. — Единственный, кто здесь не храпит — Феликс. По крайней мере, Феликсу хватило приличия выглядеть виноватым. Он хлопнул вас обоих по спине и улыбнулся своей привычной, обезоруживающей улыбкой: — Ну же. Может, вам это даже пойдёт на пользу… какое бы там не было между вами напряжение. Хёнджин и Джисон терпеть друг друга не могли до того похода, помните? А теперь — лучшие друзья. Ты сильно сомневалась, что когда-нибудь станешь лучшим другом Сынмина. Но, похоже, выбора не оставалось. — А если мы просто… не будем спать в одной палатке? — Тогда ты замёрзнешь. И это небезопасно. На этом вопрос будто бы закрыли — словно он и не имел значения. Главным приоритетом стало обустройство лагеря. И, разумеется, почти сразу возникли новые проблемы. — Мы будем использовать мою палатку, — заявила ты, указывая на аккуратно сложенную розовую ткань. Губы Сынмина не дрогнули пока ты с гордостью продемонстрировала покупку. Он просто молча моргал, глядя на тебя так, будто ты всерьёз сошла с ума. — Розовую? Серьёзно? Ты хочешь, чтобы нас заметили и съели? Ты закатила глаза. — Животные не различают цвета, — уверенно сказала ты… а потом запнулась. — Правда ведь? — Большинство различает. Может, не так, как мы, но всё же. Думаю, есть причина, по которой я никогда не видел нормальную палатку розового цвета. Где ты её купила? Шейн? Тему? Ты задохнулась от возмущения — а потом поняла, что только подтверждаешь его подозрения. — …Тему. Он выглядел так, будто готов был сдаться прямо здесь и сейчас, но вместо этого лишь тяжело вздохнул. — Я поставлю свою, ладно? Если хочешь — можешь помочь. Ты задумалась. Честно говоря, сомневалась, что вообще когда-нибудь снова пойдёшь с ними в поход, а усталость уже давала о себе знать. — Можно я просто посмотрю? — осторожно предложила ты. — Я хорошо учусь именно на визуале. Он фыркнул, но всё же кивнул, смирившись: — Ладно. И ты действительно смотрела. Сначала — внимательно, стараясь запомнить порядок действий. Но через несколько минут внимание начало ускользать… совсем в другую сторону. Ты заметила, как он закатал рукава футболки — и какими сильными, чётко очерченными оказались его руки. Как мышцы напрягались, когда он затягивал узлы, проверяя, чтобы всё держалось крепко. Как двигались плечи и спина, когда он уверенно, точно вбивал колышки в землю. Но больше всего тебя поразило его лицо. Сосредоточенное выражение, сведённые брови, напряжённая линия челюсти, язык, прижатый к щеке, когда что-то не сразу получалось. Неудивительно, что ты находила его привлекательным — это было первым, что ты заметила в нём ещё тогда, при первой встрече. Удивляло другое. Ты начала думать о том, как будешь спать рядом с ним этой ночью. Как он будет ощущаться, если окажется совсем близко. Что именно ты почувствуешь, если он случайно… — Готово, — выдохнул он, потирая ладони. Сынмин поднял с земли бутылку воды и, запрокинув голову, жадно опустошил её. Ты невольно следила за каждым движением его длинной шеи, за тем, как отчётливо ходит вверх и вниз кадык, пока вода не закончилась. Он издал довольный, почти ленивый звук — и тебе вдруг пришла в голову мысль, что, возможно, стоило бы заклеить ему рот скотчем. Тогда, по крайней мере, можно было бы просто… смотреть. Остаток вечера пролетел удивительно быстро. Вы ели бутерброды, запивая их соком, играли в карты, обсуждали университетские сплетни. Ты и не заметила, как солнце скрылось за горизонтом. В итоге почти единогласно решили ложиться спать — и, к собственному удивлению, ты оказалась первой, кто пошел к палаткам. Ты больше не делала вид, что тебе всё равно. Не притворялась, будто мысль о том, что сегодня ты будешь спать рядом с Сынмином, тебя раздражает. Ты знала: он тебя недолюбливает. И всё же что-то в нём продолжало вызывать странное, тянущее любопытство. Возможно, ты так и не избавилась от той крошечной, упрямой влюблённости. Когда ваши взгляды встретились, вы обменялись неловким кивком. Он шагнул в сторону и жестом предложил тебе войти первой. Где-то на задворках сознания ты язвительно отметила, как убедительно он изображает джентльмена — особенно если вспомнить, что при первой встрече он без тени смущения спросил, спишь ли ты со своими друзьями. Но ты отмахнулась от этой мысли, решив, что сегодня вы просто проведёте ночь, лежа рядом. — Мне… э-э, сначала нужно переодеться в пижаму, — сказала ты, фактически не пуская его в палатку. — Я не могу спать в обычной одежде. На его губах появилась лёгкая ухмылка, руки скользнули в карманы. — Дай угадаю. Шёлковая ночнушка, принцесса? — Вообще-то шорты и топ. Улыбка исчезла мгновенно. Он закрыл глаза и сжал переносицу, словно у него внезапно разболелась голова. — Я… — он вздохнул. — Просто позови меня, когда будешь готова. Натянув пижаму, ты почти сразу поняла, что для похода это был далеко не самый разумный выбор. Холод пробирал до костей, а впереди была ночь, которую предстояло провести бок о бок с заклятым врагом. Но выбора не оставалось. Всё плотное или слишком тёплое вызывало зуд и удушливое чувство, будто кожа не могла дышать. Ты знала: надень ты что угодно другое — всё равно в конце концов снимешь. А спать с Сынмином в одном белье… нет, об этом даже думать не стоило. — Можешь заходить, — позвала ты. Ты слышала его колебание. Он остановился у входа, медленно провёл пальцами по молнии, будто собираясь с духом. Застегнув палатку изнутри, он наконец взглянул на тебя — и тут же отвернулся, стягивая с себя футболку. Сынмин остался в майке и, не глядя, протянул тебе снятую вещь. — Возьми. Ты слишком легко одета. Замёрзнешь. — А ты? — ты приподняла бровь, оценивающе скользнув взглядом по его фигуре. Майка. Серые. Чёртовы. Спортивные. Штаны. — Ты ведь согреешь меня, правда? — он улыбнулся неуверенно, словно заранее опасаясь твоей реакции. И, к его несчастью, воображение тут же подкинуло тебе несколько слишком наглядных вариантов. Господи, да что с тобой происходит? Это же Сынмин. Тот самый Сынмин, который тебя терпеть не может. Ты бы никогда не позволила себе ничего подобного — если бы, конечно, он не был таким законченным засранцем при вашей первой встрече. Ты всё же взяла футболку и надела её. Ткань тут же сползла с плеча, открывая кружевной край нежно-розового шёлкового топа. Ты посмотрела на него снизу вверх и опёрлась на локоть, будто невзначай подчёркивая вырез. — Ты не собираешься ложиться? — спросила ты, медленно моргая. Это было… забавно. Он заметно сглотнул и поспешно кивнул, укладываясь на живот. Ты выждала пару секунд, надеясь, что он повернётся — всё-таки вы должны были лежать рядом. Но он явно не торопился. Вздохнув, ты повернулась на бок и легла рядом, кутаясь в его футболку. Ты сделала неглубокий вдох, ожидая уловить запах пота или сырости — неизбежный спутник спортсменов после долгого дня. Но вместо этого ощутила тёплый, чистый мускус… и, кажется, лёгкую мятную нотку. Ты вдохнула снова, удивлённо распахнув глаза. Сынмин пах слишком хорошо. Ты почти развернулась, готовая потребовать, чтобы он немедленно обнял тебя, — и вовремя остановилась. Что ты вообще творишь? Ответ пришёл подозрительно быстро. Ты украдкой открыла приложение с календарём и беззвучно застонала. Ну конечно. Пик овуляции. Что ж. По крайней мере, у твоего сегодняшнего безумия нашлось объяснение. Ты тяжело вздохнула, откидываясь на спину и уставившись в темноту палатки, словно могла взглядом ускорить ход времени. Тебе отчаянно хотелось, чтобы это путешествие наконец закончилось. И будто в насмешку по тенту застучал дождь. Этот звук мгновенно усилил тревогу — теперь ты в сотни раз сильнее переживала за Чана и Чонина. Ты знала: здесь, наверху, нет сигнала. Ни связаться, ни проверить, всё ли у них в порядке. Оставалось лишь надеяться, что они передумали и уехали вместе с Чанбином, так и не вернувшись обратно. Дождь. Ограниченные припасы. Темнота, полная неизвестности. Всё навалилось разом, и вдруг стало трудно дышать. — Ты в порядке? — тихо спросил Сынмин. Он подвинулся сзади, слишком близко, и его голос прозвучал неожиданно мягко. — Я… я чертовски переживаю за Чана и Чонина, — призналась ты. — Нам всем стоило просто отменить поход и выбрать другой день. Несколько секунд он молчал, потом сделал ещё одно движение вперёд — так, что между вами почти не осталось воздуха. — Я уверен, с ними всё будет хорошо, — сказал он спокойно. — В походах с ними случалось и не такое. Спорить не было сил. Ты лишь кивнула, уткнувшись подбородком в подушку, и закрыла глаза. Ты прекрасно понимала, что вряд ли уснёшь — не с такой тревогой и не зная, что с друзьями. Но попытаться всё равно стоило. Вы оба немного сдвинулись, стараясь устроиться удобнее, но почти сразу стало ясно: свободного места больше нет. Совсем. — Ну… тут тесновато, — выдохнул он, и ты почувствовала, как его тело чуть напряглось. Ты попыталась подвинуться ещё, но лишь задела ногой его бедро. — Ты же понимаешь, что поход — это не пятизвёздочный отель? — пробормотала ты. — На тебе буквально один шёлк, — ответил он. — И, выходит, только я тут надеюсь на чудо? — Вообще-то… мои трусики кружевные, — вырвалось у тебя прежде, чем ты успела подумать. Слова повисли в воздухе. Ты ахнула, осознав, что только что сказала. Зачем. Ну зачем ты это сказала? — Это… кхм, полезная информация, — после паузы отозвался он. — Мне так чертовски жаль, — выдохнула ты. Но неловкость момента была такой плотной, почти осязаемой, что тебя вдруг разобрал смех. Сначала тихий, сдавленный, а затем всё более неконтролируемый — пока ты не начала хрипло смеяться, прижимая ладонь ко рту. — Чёрт, прости, — выдавила ты сквозь смех. — Я правда не знаю, почему смеюсь. И, возможно, именно в этот миг напряжение между вами стало чем-то иным. Оно не исчезло — но изменилось. Он тихо усмехнулся в ответ, однако когда твоё тело снова задрожало от смеха, ты откинулась назад, и звук застрял у тебя в горле, стоило тебе прижаться к чему-то бесспорно твёрдому. Дыхание перехватило. Ты застыла, словно любое движение могло разрушить хрупкое равновесие. Сынмин тоже напрягся — ты почувствовала это мгновенно, будто его тело стало каменным. Ты попыталась чуть отодвинуться, но палатка была слишком тесной, а вы — слишком близко. Собравшись с духом, ты подняла на него взгляд. То, что ты увидела, сбило сердце с ритма. В его глазах было что-то тёмное, почти опасное — не то злость, не то желание, а между ними ясно читалось волнение. Он выглядел собранным и одновременно на грани. Ты не отвела взгляд. И он тоже. Напротив — прищурился, будто оценивая тебя, будто решая, кто из вас сдастся первым. — Не надо, — сказал он. Голос был ниже, чем ты когда-либо слышала. Грубее. Тише. И оттого куда более пугающий. Это не звучало как просьба. И не совсем как угроза. Скорее — как последнее предупреждение. Ты хотела послушаться его, действительно хотела, но больше не могла игнорировать тепло, исходящее от него, и напряжение, потрескивающее между вами, словно оголённый провод. Отодвинься. Просто отодвинься и притворись, что не чувствовала, как твердый член Ким Сынмина упирался в задницу, — велела ты себе. Но смелость, происхождение которой ты не могла объяснить, взяла верх. Любопытство оказалось сильнее разума, и ты медленно подалась ближе. Его большая ладонь легла на твою бедренную кость и сжала, удерживая тебя на месте. Дыхание у него сбилось — короткие, рваные выдохи, словно ему требовались все силы, чтобы сохранять контроль. — Продолжай в том же духе, — тихо сказал он, — и я не смогу притворяться, что ничего не происходит. Пульс бешено ускорился. Ты вызывающе подняла подбородок, глядя на его губы. — Тогда не притворяйся. И теперь, когда Сынмин наконец получил твоё согласие, он… Он не двинулся к губам — будто этот шаг казался ему слишком внезапным после всех лет колких слов и взаимных уколов. Вместо этого он склонился к твоей шее, касаясь кожи поцелуями вдоль линии подбородка. Затем сместился за ухо, едва ощутимо проводя губами, словно позволял себе просто наслаждаться самой возможностью быть так близко. Он повторил это движение, медленно, почти неторопливо исследуя твою шею, задержался у ключиц — и снова вернулся к уху. Его дыхание было тёплым, слишком близким, и от этого по коже пробежала дрожь, будто тело отзывалось раньше, чем ты успевала осознать происходящее. Ты не сдержала тихого стона — скорее от неожиданности, от внезапного импульса, прокатившегося по всему телу. Сердце билось слишком быстро. Ты повернула голову, давая ему больше пространства, будто одновременно и отступая, и позволяя продолжить. И в этой паузе — короткой, хрупкой — напряжение между вами стало почти осязаемым, натянутым, как струна, готовая зазвучать от малейшего прикосновения. Он опускался все ниже, облизывая, покусывая и посасывая, и ты не могла ничего сделать, кроме как ахнуть, когда он воспламенил твои нервы, и ты отчаянно прижалась к нему спиной. Ты заскулила от желания, почувствовав, каким твердый он был, прижатый к твоей заднице. Ты протянула руку между вами, чтобы нащупать твердость у него в штанах, двигая рукой ниже, пока его член не прижался именно туда, где ты хотела больше всего его почувствовать. Сынмин подавил стон, его бедра дернулись от того, какой горячей ты казалась сквозь шелковые шорты, и рука на твоем бедре сжалась крепче, когда он начал медленно тереться. Его свободная рука скользнула тебе под спину, коснулась груди и поднялась выше, пока он не нащупал сосок. У него были такие большие руки, тонкие, длинные, увитые венами, и ты не могла не задаться вопросом, такой ли у него член. Сынмин, казалось, понял, что этого недостаточно, и приподнял тебя за плечи, пока ты не поняла, чего он хочет: — Сними, — он похлопал тебя по плечам, давая знак поднять руки вверх. И когда ты это сделала, мгновенно стянул с тебя свою же футболку, вновь опрокидывая тебя на матрас. Ты приподняла голову, чтобы лучше видеть, как он тянет топ вниз, чтобы обнажить грудь, и его свободная рука тут же потянулась вверх, чтобы её сжать. — У тебя, блядь, самые красивые сиськи, ты знаешь об этом? — пробормотал он, завороженно наблюдая, как большой палец нежно проводит по соску, который затвердел под его прикосновениями. Сынмин медленно потер, и ты ахнула от охвативших тебя ощущений. Все твои предыдущие парни были такими грубыми с твоей грудью, сильно сжимая, щипая и покусывая, как будто снимались в каком-то дерьмовом жестком порно. Ты думала, что грудь точно не твоя эрогенная зона. Оказалось, тебе просто нужен был кто-то, кто знал, как обращаться с женским телом. Его член терся о тебя через одежду, его губы оставляли засосы на твоей шее, его руки играли с сосками, и все же этого было недостаточно, не тогда, когда ты знала, что можешь получить гораздо больше. Ты повернулась к Сынмину лицом, прежде чем схватить его за плечи, призывая лечь на тебя сверху. Он понял, чего ты хочешь, и устроился у тебя между ног, но, в отличие от твоих намерений уложить его на себя, он перенёс вес на колени, положив руки на бедра, просто сидел и смотрел на тебя, или, по крайней мере, на то немногое, что он мог видеть. В палатке было так чертовски темно, что ты начала сомневаться, с кем ты вообще здесь находишься. — Я хочу видеть тебя… может нам включить фонарик? — прошептал он, и ты отрицательно покачала головой. — А другие не смогут увидеть наши тени? Он закатил глаза, кивая в сторону палатки Минхо и Джисона, приложив палец к губам. После нескольких секунд полной тишины, ты услышала шорохи и скрипы, сразу же понимая, что именно там происходит. Затем он кивнул в сторону палатки Хёнджина и Феликса, и до твоих ушей донесся храп. Ты закатила глаза и, наконец, потянулась за своим телефоном, включила фонарик и бросила его куда-то за спину Сынмина. Его руки немедленно вернулись к тебе, забрались под топ, начав свое путешествие с живота и дойдя до груди, слегка сжав её, будто он не мог никак перестать её трогать, а затем снова заскользили вниз, схватившись за подол топа. К сожалению, чувство неловкости, которого ты раньше не испытывала, овладело тобой, и ты немного напряглась. Сынмин сразу заметил перемену и остановился. — Что не так? — спросил он, успокаивающе поглаживая выступающие тазовые косточки. — Я не знаю, просто ты все время говорил, что я должна присоединиться к вам в спортзале и все такое, и, наверное, я немного залипла на этом, — ты неловко усмехнулась. Его взгляд смягчился, и он опустил глаза, избегая смотреть на тебя, как будто не мог решиться сказать следующие слова, глядя в лицо. — Я все время говорил об этом, потому что, если бы ты начала ходить в мою тренажерку, то я бы стал проводить с тобой больше времени, а не потому, что считаю тебя не идеальной, — затем он взял твою руку и прижал к своей эрекции. Теперь ты могла ясно видеть очертания его члена, и ты искренне начала задаваться вопросом, действительно ли вся эта враждебность по отношению к нему стоила того. — Ты чувствуешь, какой я твёрдый из-за тебя? Как отчаянно хочу тебя, как отчаянно я всегда тебя хотел? В конце концов, Сынмин снял с тебя топ, ты приподняла бедра, чтобы он стянул и шорты, оставив только крошечные кружевные трусы. Он усмехнулся, когда увидел милый маленький бантик на поясе. — Белые? Это единственный предмет одежды в твоём гардеробе, который не розовый? Ты ухмыльнулась, скользнув рукой вниз, потянув за кромку белья: — Ещё у меня есть такие красные. Он застонал в ответ, отталкивая твою руку и отводя трусики в сторону, чтобы увидеть тебя полностью. Одной рукой он нежно провел пальцем по твоей влаге, а другой погладил себя. — Ты хоть представляешь, как давно я хотел это сделать? Как долго я дрочил при мысли о тебе и этих чертовых сиськах, — он на мгновение поднял руку, чтобы провести большим пальцем по соску, — На протяжении всего похода я всегда был впереди тебя, потому что знал, что если буду позади, то в моих мыслях будешь только ты и твоя задница в этих крошечных шортиках. Чан спросил бы меня, какой вид из похода мне больше всего понравился, и все, что я смог бы ему сказать, это «гребаный розовый». Его пальцы, наконец, сосредоточились на клиторе, рисуя на нем дразнящие круги, Сынмин поднял взгляд к твоему лицу, чтобы заметить каждую твою реакцию. Время от времени он касался себя, внимательно наблюдая за тем, как ты сжимаешь его пальцы, как ты запрокидываешь голову, когда он проводит ладонью по клитору. По какой-то причине он был одержим видом, его взгляд постоянно перемещался между твоим лицом, грудью и влажностью. Ты даже не поняла как, но так быстро приблизилась к оргазму, что тебе пришлось предупреждающе обхватить его запястье. — Я сейчас кончу, — и Сынмин остановился, полностью убрав пальцы. Ты заскулила от потери, не ожидая, что он отстранится, но он мягко заставил тебя замолчать, потянув за край своих штанов и нижнего белья, опуская их, пока его член не выскочил наружу. Ты ничего не могла поделать — не могла отвести взгляд. Что за черт, что за черт, что за черт… Его член был большим. По-настоящему большим, настолько большим, что смотрел вниз под своей тяжестью. Он был длинным, немного толстым, с выступающими венами, в общем, точная копия рук Сынмина, так чему ты удивляешься? Но нет ты не была удивлена, ты была напугана. — Эй… — ты замолчала, не сводя глаз с руки, которая очень медленно двигалась по члену, — я не знаю, смогу ли я… — Ты сможешь, — Сынмин покачал головой, свободной рукой раздвигая половые губы, чтобы полностью обнажить клитор, затем склонился вперед, пока головка не соприкоснулась с комком нервов. Новый прилив возбуждения накрыл тебя с головой — ты нашла то, что он только что сделал, невероятно возбуждающим. — Я знаю, что делаю, хорошо? Я не причиню тебе вреда. Затем он слегка двинул членом, усилив трение на клитор, и ты кончила прежде, чем успела осознать что происходит, нахмурив брови и застонав, запрокинув голову. Сынмин продолжал ласкать тебя, вызывая волны удовольствия, пока они медленно не сошли на нет, и ты вновь начала искренне сомневаться, сможет ли он поместиться внутри. — Боже, я бы тебя съел, честное слово, — Сынмин не мог оторвать взгляда от твоего тела, будто не мог насытиться этим зрелищем. — Честно говоря, если ты это сделаешь, у меня может случиться сердечный приступ. Тебе бы понравилось объяснять Чану, как ты меня убил, когда он вернётся? Ты приподняла бровь, и он фыркнул, недоверчиво качнув головой. Но уже в следующую секунду его лицо вытянулось, и он со стоном откинул голову назад, отстраняясь от тебя. — Что? — У меня нет презервативов. Ты злобно хихикнула, закатывая глаза. — Было бы странно, если бы они у тебя были, учитывая обстоятельства этой поездки. Он пристально посмотрел на тебя, и ты вдруг поймала себя на мысли, что тебе чертовски нравится эта сторона Сынмина. — Я не могу… сейчас, да? — произнёс он, явно сдерживаясь. Ты вздохнула и похлопала его по руке — почти покровительственно. — У меня спираль. Иначе я бы не позволила тебе зайти так далеко, — сказала ты, хоть это и было ложью. Если бы он сам не сказал о презервативах, ты бы и не вспомнила о них. — Я надеюсь, ты чист? Теперь уже он закатил глаза, выглядя слегка уязвлённым. — И как ты думаешь, со сколькими людьми я вообще спал в последнее время? Ты сделала вид, что задумалась, а потом оживлённо воскликнула: — Эврика! Я слышала, сколько девушек по тебе сохнет. И ты правда хочешь, чтобы я поверила, будто ты всем им отказывал? Сынмин уставился на тебя так, словно ты знала что-то слишком личное — и всё равно смеялась над этим. — Вообще-то, я уже год ни с кем не спал. — И почему же? — О, не знаю, — протянул он с откровенным сарказмом. — Может быть, потому что был слишком занят, пытаясь ухаживать за тобой? Ты прищурилась, не веря ни единому слову. — Чувак. При нашей первой встрече ты сказал, что я хожу по рукам. Он раздраженно застонал и, наконец, убрал руку со своего члена (было довольно забавно, что этот разговор происходил с его членом в руке). — Вообще-то… это была не первая наша встреча. Ты подозрительно покосилась на него. — Ещё как первая. Он вздохнул, отводя взгляд. — Нет. Не совсем. В первый раз ты была с Чанбином. Ты подошла к спортзалу, чтобы забрать его, уронила сумку — всё рассыпалось, и ты попросила меня помочь, потому что юбка была слишком короткой, чтобы наклоняться. После этого я спросил о тебе Чанбина, и он сказал, что «подёргает за ниточки» и что-нибудь устроит. А в тот вечер в «Аквариуме» он заявил, что тебе нравятся странные реплики для пикапа. Так что после «ты переходишь из рук в руки» я собирался сказать, что раз я скоро стану частью компании, тебе стоит… эм… обратить внимание на мои руки. Сынмин поморщился. — Да. Очевидно, это была самая тупая фраза для пикапа из всех возможных. К тому моменту, как он закончил, у тебя отвисла челюсть. Потом из горла вырвался хрип, и ты расхохоталась — громко, беззастенчиво, почти как гиена. — Какого чёрта ты вообще подумал, что это может сработать?! — выдавила ты, держась за живот. Ты посмотрела на Сынмина — и, по крайней мере, он выглядел так, будто ему стало чуть легче. — Я не знаю, — пожал он плечами. — Чанбин был моим главным советчиком. Помнишь тот раз, когда он указал на меня через весь кампус? Он подождал, пока ты кивнёшь. — Это тоже было запланировано. Я вообще-то никогда не ношу солнцезащитные очки, но, по его словам, тебе казалось сексуальным, когда кто-то их носит, так что… — Чанбин, мелкий засранец, — простонала ты, закрывая лицо ладонью. — Хотя… если честно, ты мне тогда тоже понравился. Я правда ждала той встречи в «Аквариуме». А потом… — ты выразительно посмотрела на него. Он пробормотал что-то похожее на извинения. Но теперь, когда всё наконец прояснилось, ты вдруг вспомнила, что у вас вообще-то были другие планы. Ты опустила взгляд, проверяя, всё ли у него по-прежнему в порядке. К счастью — да. — Итак… — протянула ты, — я сегодня всё-таки узнаю, каково это — чувствовать тебя внутри себя, или нет? Он ухмыльнулся, снова приходя в нужное настроение. Он ввел в тебя три пальца, собрав достаточно смазки, и растер по члену, прежде чем, наконец, медленно войти. Вы оба сразу же застонали, и тебя овладело блаженное ощущение того, как тебя правильно растягивают. Сынмин не торопился, но даже несмотря на это, он вошел едва ли на две трети, прежде чем упёрся в шейку матки. Он вышел, меняя угол наклона, и толкнулся вновь. Твои глаза расширились от того, как хорошо он, казалось, знал женское тело, но ты тут же отогнала эту мысль, потому что теперь он принадлежал тебе, а не кому-то еще. Твои руки обхватили его за плечи, желая притянуть ближе, и он неохотно отвел взгляд от того места, где соединялись ваши тела, наклоняясь, чтобы поцеловать тебя. Когда твои ноги обхватили его талию, он начал по-настоящему двигаться. Сынмин пробовал все виды темпов: глубже, мельче, быстрее, медленнее, жестче, мягче, переключаясь между вращениями бёдрами и вбиванием в тебя, пока не выяснил, что тебе нравится больше всего. Черт возьми, ты даже сама не знала, что тебе нравится, а он каким-то образом понял это за считанные минуты. — Блять, почему ты так хорош? — простонала ты, отрываясь от его губ и зарываясь лицом в изгиб шеи, посасывая нежную кожу. Он издал сдавленный стон и стал трахать тебя быстрее, закинув твою ногу на свой локоть, чтобы проникнуть еще глубже. Сынмин поднял голову, чтобы посмотреть на тебя сверху вниз, оценивая то, во что он тебя превратил. — Твоё тело создано для меня, да? Я трахну тебя сегодня, и буду трахать завтра, и в любое другое время, когда ты только захочешь. Я, блядь, испорчу тебя для всех остальных, никто другой никогда не узнает, каково это трахать тебя так хорошо, как я. — Да, — выкрикнула ты, — да, это будешь только ты, только ты. — Черт, — прерывисто выдохнул он, толчки стали невероятно быстрыми и умопомрачительно сильными. — Черт, я собираюсь кончить, куда ты хочешь? — В меня. Кончи в меня, — выдохнула ты, зная, как сильно парням нравится эта фраза. И Сынмин доказал, что ты была права, упав и уткнувшись лицом тебе в шею, постанывая, когда его накрыл оргазм, а его толчки становились все медленнее и глубже. Ты приподняла бедра, пытаясь потереться о него и тоже кончить, но тебе это не удалось. Потратив несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, Сынмин, казалось, понял, что ты не кончила — он чуть отстранился, оставив член внутри, нашел клитор и начал массировать, доводя тебя до быстрого оргазма. Когда ты оттолкнула его руку, потому что его прикосновения стали для тебя слишком, он медленно вышел из тебя только для того, чтобы вонзить в тебя пальцы, заталкивая сперму обратно. — Черт, Сынмин, — ты вскрикнула, и он, наконец, отстранился. Он заставил тебя открыть рот и нежно скользнул пальцами между губ, заставляя попробовать себя на вкус, прежде чем наклониться, чтобы прижаться к твоему рту, но… Внезапно снаружи раздались хлопки, и вы оба побледнели, одновременно повернув головы. Осознание пришло мгновенно: ваши друзья всё слышали. — Поздравляю! — раздалось из палатки Хёнджина и Феликса. — Вы наконец-то до этого дошли, ребята! И, разумеется, Джисон не смог промолчать. — Наконец-то, чёрт возьми, мы можем поспать?! — крикнул он. — Вы оба безумно шумные, честное слово. — Удачи вашим соседям, — добавил Минхо с таким удовлетворением, будто ждал этого момента всю жизнь. Ты уже открыла рот, чтобы ответить — и, возможно, не самыми вежливыми словами, — но Сынмин вовремя перехватил тебя, крепко прижав к себе, прежде чем ты успела обменяться «любезностями» со своими дорогими друзьями. *** На следующий день Чан и Чонин наконец вас догнали, и вместе вы добрались до маленького горного городка, затерянного между склонами. Первым делом ты позвонила Чанбину — просто убедиться, что с ним всё в порядке. В ответ раздался такой пронзительный визг, что ты едва не выронила телефон. — Даже не начинай, — рассмеялась ты. — Твой гениальный план свести меня с Сынмином… наконец-то сработал. Чанбин театрально ахнул, а затем так выразительно закатил глаза, что ты почти услышала это по ту сторону трубки. — Ладно-ладно, — протянул он. — Но это ещё не всё. Вчера объявился один невероятно горячий турист, который буквально вырвал меня из рук Чана и Чонина и помог спуститься с горы. Причём он шёл тем же маршрутом, что и мы. Что, в общем-то, логично — ну как можно было пройти мимо моей задницы в этих шортах? Ты счастливо выдохнула, сбрасывая звонок, и огляделась вокруг. Друзья смеялись, обсуждали еду и планы, кто-то уже присматривал кафе. А рядом с тобой стоял Сынмин — теперь уже твой парень. Спокойный, тёплый, настоящий. Совсем не тот вечный источник раздражения, каким он казался раньше. Ты улыбнулась, чувствуя, как внутри наконец всё встаёт на свои места. Тебе давно следовало согласиться на эти походы.