Crash the Party

Музыка слишком громкая. Такая, от которой, кажется, дрожат кости и начинаешь жалеть о каждом решении, приведшем тебя сюда. Дом забит под завязку: потные, пьяные тела качаются и спотыкаются на липком полу; воздух густой от дыма травки, дешёвых духов и пролитой водки. Ты сжимаешь в руках пластиковый стакан с чем-то непонятным и неловко застываешь у кухонного стола — как пугливое лесное животное, случайно забрёдшее в город и забывшее, как дышать. Тебе следовало остаться дома. Сейчас ты могла бы сидеть в общежитии, закутавшись в бесформенную толстовку, и в пятый раз перечитывать «Королевство шипов и роз», делая вид, что это не из-за откровенных сцен. Но нет — лучшая подруга практически затащила тебя на вечеринку братства, пообещав «расслабиться» и «немного пожить». Она исчезла, едва ты переступила порог. Ты одёргиваешь рукава и поправляешь чёрную облегающую футболку — ту самую, которую тебя заставили надеть. Она подчёркивает талию и открывает слишком заметную ложбинку между грудей. Ты знаешь, что выглядишь хорошо. И точно знаешь, что признаться в этом вслух было бы равносильно смерти. Кто-то проходит слишком близко. Ты вздрагиваешь. И затем… — Красотка. Внутри у тебя всё переворачивается. Ты узнаёшь этот голос. Не просто слышишь — чувствуешь. Медленно поворачиваешься — и вот он. Небрежно прислонившийся к дверному косяку, будто позирует для рекламы Calvin Klein, на которую его никто не звал. Чон Чонгук. Чёрная футболка на размер больше. Татуированная рука выглядывает из-под закатанного рукава. Прядь волос идеально падает на лоб — почти угроза. В руке пиво. Его взгляд скользит по тебе сверху вниз так, что хочется исчезнуть. Или умереть. Или — что ещё хуже — принять ужасно плохое решение. Ты моргаешь. — Привет. — И всё? — он подходит ближе с ленивой улыбкой, останавливаясь чуть ближе, чем следовало бы. — Я прихожу, а всё, что слышу — это «привет»? — А что ещё я должна была сказать? Чонгук склоняет голову, в его глазах мелькает что-то среднее между вызовом и радостью. — Например: «Вау, Чонгук, ты сегодня безумно сексуален, пожалуйста, скажи мне, что я твоя любимая однокурсница». Ты нервно усмехаешься. — Чушь. Он приподнимает бровь. — Но ты ведь не сказала «нет». Боже. Почему у тебя так горит лицо? Ты опускаешь взгляд на напиток, уставившись в розовую жидкость, словно она способна телепортировать тебя отсюда. — А что здесь намешано? — Без понятия, — пожимает он плечами и кивает в сторону коридора. — Пойдём. Ты же не собираешься простоять здесь всю ночь? Ты колеблешься. — Куда мы идём? Чонгук улыбается. — Хочу угостить тебя нормальной выпивкой. И, поскольку я знаю, что ты слишком застенчива, чтобы расслабиться, я поставил себе цель сегодня немного тебя развратить. Ты закатываешь глаза. — Этого не будет. — Посмотрим. Он уходит, не оглядываясь. И ты идёшь за ним. Тебе совсем не нравится, что ты идёшь за ним. *** В итоге вы возвращаетесь в гостиную, которая почему-то кажется ещё хуже, чем кухня. Кто-то делает шоты прямо на кофейном столике. На диване агрессивные сеансы визажиста — слишком яркие тени, слишком близкие лица, слишком много смеха. Воздух здесь плотнее, шум громче, и как раз в тот момент, когда ты начинаешь мысленно прокладывать маршрут к выходу, ты видишь его. Он стоит у дальней стены так, будто ему принадлежит не просто эта комната, а вся улица. Ким Тэхён. Вы никогда официально не встречались. Но ты его видела. Часто. И люди говорят. Высокий. Расслабленный. Растрёпанные волосы, острые, почти неприлично красивые скулы. Тёмная рубашка расстёгнута слишком сильно и сползает с одного плеча и выглядит так, что это уже должно считаться нарушением правил приличия. Рукава закатаны до середины предплечий, едва скрывая бицепсы — настолько рельефные, что в реальности они выглядят отфотошопленными. При каждом его движении мышцы под кожей перекатываются, как словно предупреждение. Он потягивает напиток и скучающе осматривает комнату. Пока его взгляд не находит тебя. И не идёт дальше. Чонгук хлопает тебя по плечу — почти торжественно, будто показывает свой трофей. — Тэ. Это она. Моя любимая девочка во всем классе. Ты почти забываешь, как дышать. Тэхён слегка наклоняет голову, разглядывая тебя открыто, без стеснения. — Ты не говорил, что она милая. — Не хотел делиться, — лениво отвечает Чонгук. Твоя чашка опасно наклоняется в руке. Губы Тэхёна медленно растягиваются в улыбке, не отрывая от тебя взгляда. — Стесняешься, да? Ты смотришь вниз, на свои кроссовки. — Это так заметно? — Совсем чуть-чуть, — говорит он мягко. Его голос бархатный, обволакивающий. — Но мне нравятся скромные девушки. Обычно они кричат громче всех, когда ты наконец привлекаешь их внимание. Ты не находишь слов. Чонгук смеётся у тебя за спиной. — Ты её пугаешь. — Нет, — спокойно отвечает Тэхен. — Ей нравится. Ты по-прежнему молчишь. Потому что он прав. *** В конце концов вы втроём оказываетесь на потёртом диване. Музыка всё ещё гремит, смех отскакивает от стен, как мячик, воздух дрожит от чужих голосов и жары. Бедро Чонгука прижимается к твоему, когда он садится, закидывая руку на спинку дивана позади тебя — не касаясь, но достаточно близко, чтобы ты это почувствовала. Тэхён устраивается с другой стороны, лениво потягивая напиток. Он наблюдает за тобой из-под полуопущенных век, уголок его губ медленно ползёт вверх, словно он знает что-то, чего не знаешь ты. Они болтают легко, перебрасываются шутками, вспоминают какую-то летнюю поездку, детали которой для тебя сливаются в шум. Ты киваешь в нужных местах, улыбаешься, когда надо, но почти не слышишь слов. Потому что их руки то и дело задевают твои. Потому что они сидят слишком близко. Потому что каждый раз, когда ты неловко сдвигаешься, кто-то из них придвигается ещё ближе — будто это негласное правило. Здесь слишком тепло. Голова слегка кружится. Ты хочешь уйти. И одновременно — отчаянно хочешь узнать, что будет, если останешься. Чонгук наклоняется к тебе, его голос теряется в шуме музыки. — Ты в порядке? Ты быстро киваешь. Он окидывает тебя взглядом с головы до ног, оценивающе, почти слишком внимательно. — Ты покраснела. — Нет, — тут же возражаешь ты. — Да, — ухмыляется он. — Определённо. Чонгук переводит взгляд на Тэхёна: — Она всегда краснеет. Думаю, это её базовое состояние. — Как персонаж из аниме, — невозмутимо добавляет Тэхен. — Энергия горячей девушки-ботаника. Ты стонешь и закрываешь лицо ладонями. — Вы ужасны. Тэхён легко толкает тебя плечом. — Но мы правы. Ты опускаешь руки, бросая на них взгляд. — Вы знаете меня… пять минут. — И я уже хочу узнать, — спокойно говорит Тэхен, — как далеко заходит этот румянец. Живот сводит. Ты непроизвольно сжимаешь бёдра. Ты ненавидишь их. И себя — ещё больше. В этот момент с другого конца комнаты раздаётся крик: — ПРАВДА ИЛИ ДЕЙСТВИЕ! Люди начинают собираться в полукруг прямо на полу, кто-то хлопает в ладоши, кто-то уже смеётся заранее. Чонгук поворачивается к тебе, глаза сверкают. — Ты в деле? — Нет, — слишком быстро отвечаешь ты. Он ухмыляется, довольный. — Она в деле. *** Ты совершенно точно не соглашалась садиться в круг — и всё же вот ты здесь. Колени подтянуты к груди, чашка с напитком давно исчезла, а вокруг — дюжина шумных двадцатилетних людей, которые, судя по всему, никогда не слышали ни о личных границах, ни о слове «нельзя». Ковёр испачкан. Кто-то крутит пустую бутылку из-под текилы, используя её как стрелку судьбы. Ты сидишь между Чонгуком и девушкой в крошечном топе, которая целуется со своим вейпом с завидной преданностью. Чонгук, разумеется, улыбается — так, будто это и есть его идеальный вечер. Его тёплое бедро прижато к твоему, а рука то и дело задевает твою, словно проверяя, вздрогнешь ли ты. Ты ненавидишь его. Ты ненавидишь его — и, возможно, хочешь разрушить из-за него собственную жизнь. — Ладно, ладно! — кричит кто-то, кажется, по имени Чед. — Правда или действие? Ты моргаешь. — Я? — Ага, — он подмигивает. — Давайте накопаем немного грязи. Ты колеблешься. Можно было бы сыграть безопасно. Выбрать «правду». Рассказать о том, как ты однажды расплакалась на лекции из-за четвёрки с плюсом. Но ты ловишь взгляд Чонгука — он чуть наклонил голову, приподнял бровь, и его ухмылка ясно говорит: давай, удиви меня. — …Действие. — О-о-о! — прокатывается по кругу. Кто-то хлопает в ладоши. Чед широко улыбается. — Отлично. Ты садишься на колени к Чонгуку. На два хода. Ты застываешь. Чонгук разводит руки с показной невинностью. — Я не собираюсь отказываться. Каждая клетка твоего тела вопит: отмена действия. Но гордость — твоя взвинченная, неспящая, воспитанная на книгах гордость — не позволяет отступить. Ты неловко поворачиваешься, сердце колотится где-то в горле, и устраиваешься у него на коленях. Комната взрывается смехом. Пол будто дрожит. Кто-то, наверняка, делает фото. А ты… ты умираешь. Чонгук тихо смеётся у твоего уха; тёплое дыхание щекочет шею. — Удобно? — Нет. — Правда? — насмешливо. — А ты дрожишь. Щёки пылают, когда ты скрещиваешь руки на груди. Его ладони ложатся на талию — так, словно ты ему принадлежишь, — и медленно скользят ниже, к бёдрам. Большие пальцы лениво чертят круги на коже под подолом юбки. Ты осознаёшь всё. Взгляды. Гул музыки. То, как его пальцы с каждой секундой оказываются всё ближе к внутренней стороне бёдер. — Ты опять краснеешь, — бормочет он. — Я сейчас тебя ударю. — Надеюсь, нет. Мне нравится жить. Ты слегка ёрзаешь, стараясь выглядеть невозмутимо, — и лишь делаешь хуже. Его руки сжимаются на твоих бёдрах, будто он ждёт, что ты вот-вот сорвёшься и убежишь. — Следующий! — кричит кто-то. Игра продолжается, но ты этого почти не замечаешь. Пальцы Чонгука замирают — и это почему-то ещё мучительнее. Он совершенно неподвижен; подбородок покоится на твоём плече, дыхание скользит по коже, будто ему достаточно просто знать, что он сводит тебя с ума. Ты слишком поглощена этим, чтобы уловить новый вызов, пока чей-то голос не произносит: — Тэхён. Твоя очередь. Тэхён улыбается — лениво, грешно. — Действие. Давайте сделаем это интересным. Девушка напротив — с розовыми волосами, явно навеселе — ухмыляется так, словно в неё вселилось что-то недоброе. — Шепни самое непристойное, что сможешь придумать… кому-нибудь из круга. Группа взрывается воем. Кто-то орёт: — Мне, Тэ! Но он уже смотрит на тебя. У тебя всё внутри переворачивается. — Ч-что? — Я выбираю её, — говорит Тэхён. Разумеется, он выбирает. Он не спрашивает. Он не ждёт. Он наклоняется к тебе, его большая тёплая ладонь обхватывает твою челюсть, и он тянется губами к твоему уху. Его голос понижается до шёпота. — Я хочу, чтобы твои ноги были у меня на плечах, а руки дергали волосы, пока ты будешь умолять продолжать трахать тебя, ангел. Твоя душа покидает тело. Ты резко втягиваешь воздух, и кто-то в кругу хихикает, приняв это за реакцию на игру. Ладони Чонгука на твоих бёдрах сжимаются сильнее — так, словно даже он не ожидал от себя этого движения. Тэхён медленно отстраняется. Ухмыляется. Довольный. Его голос снова становится обычным, почти ленивым. — Достаточно грязно для тебя? Ты не в порядке. Бёдра дрожат, будто от напряжения, лицо пылает так, что кажется — это заметно всем. Комната слегка плывёт, звуки теряют чёткость, сливаются в гул. Кто-то что-то говорит. Ты не улавливаешь слов. Чонгук наклоняется ближе, почти касаясь губами уха, и тихо произносит: — Ты слишком часто дышишь, красотка. У тебя темнеет в глазах. Ты всерьёз думаешь, что можешь потерять сознание. Тебе никогда ещё так не хотелось исчезнуть — и одновременно ты никогда не чувствовала себя настолько живой. *** Игра разваливается, как дым в воздухе. Кто-то швыряет стакан через всю комнату. Бутылка опрокидывается. Парочка в углу начинает тереться друг о друга так, будто у них брачный период. Музыка становится громче — басы вибрируют сквозь стены и проникают прямо в череп. Все либо кричат, либо целуются, либо делают и то и другое одновременно. Ты всё ещё сидишь на коленях у Чонгука. Его руки всё ещё лежат на твоих бёдрах. Ты уже пять минут подряд притворяешься, что дышишь нормально. — Не буду врать, — тихо говорит Чонгук тебе на ухо, и в его голосе слышится веселье. — Ты приняла вызов Тэ как чемпион. Ты бормочешь что-то неразборчивое и пытаешься соскользнуть с его колен. Он позволяет тебе это — но не без того, чтобы его руки напоследок не скользнули по твоим бёдрам, словно дразня. На другом конце круга Тэхён снова смотрит на тебя. Всё с той же ухмылкой. Всё такой же непроницаемый. Ты не знаешь, чего тебе хочется больше — ударить его или вскарабкаться на него, как на дерево. А может, и то и другое. Ты встаёшь слишком резко и тут же жалеешь об этом. Комната качается — не от алкоголя, а от ошеломляющего осознания того, что каждый нерв в твоём теле всё ещё горит от того, как он сказал «трахать тебя, ангел», словно это было обещание. Ты прижимаешь ладони к джинсам, пытаясь заземлиться. Кожа становится сверхчувствительной — каждое дуновение воздуха ощущается, как прикосновение призрачной руки. А оба парня всё ещё смотрят на тебя, как на десерт, который собираются разделить. Музыка меняется на что-то более неприличное. Тяжёлые басы. Кто-то приглушает свет. Пары перемещаются на импровизированный танцпол — на самом деле это просто ковёр в гостиной. Люди раскачиваются, танцуют, смеются, исчезают в коридорах. Ты не решаешься присоединиться. А они не отходят от тебя. Чонгук стоит так близко, что его плечо задевает твоё при каждом вдохе. Он не прикасается — и от этого только хуже. Тэхён, засунув руки в карманы, смотрит на тебя так, словно медленно снимает с тебя слой за слоем. Молча. Почти небрежно. Как будто даже не старается. Ты уже подносишь стакан ко рту, когда кто-то резко врезается в тебя. Чашка вылетает из рук, брызги попадают на рубашку. Ты вскрикиваешь, мгновенно становясь липкой и холодной. — Чёрт, — бормочешь ты, глядя на пятно. — Боже, я… Рука Чонгука обхватывает твоё запястье. — Всё, — говорит он неожиданно тихо и серьёзно. Ты моргаешь. — Что? — Тебе нужно наверх. — Я в порядке. — Ты едва держишься на ногах, детка. — Я не пьяна! — Нет, — говорит он, уже увлекая тебя к лестнице. — Но ты взволнована, перегружена и промокла насквозь. Я собираюсь быть джентльменом и это исправить. Ты открываешь рот — и не находишь слов. Ты замечаешь Тэхёна у себя за спиной. Его глаза блестят, губы подёргиваются в улыбке. Ни один из них не пьян. Ни один из них не шутит. Они ведут тебя сквозь толпу так, словно ты хрупкая: одна рука на спине, другая — на предплечье. За вами тянется горячий след. Ты протестуешь один раз. Тихо. — Ты поблагодаришь меня позже, — говорит Чонгук. — Сейчас у нас всё очень хорошо, — добавляет Тэхён. — Не заставляй нас это менять. И ты замолкаешь. *** В спальне становится тише. Тусклый свет. Закрытая дверь. Приглушённый стук басов, доносящийся сквозь паркет. В воздухе витает слабый запах сандалового дерева и чего-то более глубокого — вероятно, одеколона Тэхёна. Ты стоишь у изножья кровати. Влажная рубашка липнет к коже, сердце отбивает миллион ударов в секунду. Чонгук бросает тебе чистую толстовку с капюшоном, взятую со стула. — Вот. Надень. Пока я не сделал это за тебя. Ты ловишь её дрожащими руками. — Это похищение. — Нет, — спокойно отвечает Тэхен, закрывая дверь за собой тихим щелчком. — Мы няни. Очень практичные няни. Он прислоняется к комоду, скрестив руки на груди, и смотрит на тебя, даже не пытаясь делать вид, что все, как обычно. Чонгук сидит на кровати так, словно здесь живёт. Ноги широко расставлены. Взгляд прикован к тебе. Как будто ты — головоломка, решение которой ему уже известно. У тебя внутри всё переворачивается. Ты одна. Одна. С ними. И они больше не дурачатся. *** Ты всё ещё держишь в руках толстовку. Ты так и не надела её. На самом деле ты вообще не сдвинулась с места. Ты застыла: влажная рубашка липнет к коже, вокруг слишком много тишины и напряжения, и двое красивых, опасных мужчин просто наблюдают за тобой. Толстовка кажется тяжёлой в твоих руках. Ты сжимаешь её, словно щит. Как будто если ты её наденешь — что-то начнёт происходить. Или, наоборот… перестанет. Чонгук наклоняет голову. — Ты ведь не боишься нас, правда, красотка? — Нет, — врёшь ты. Тэхён отталкивается от комода — медленно, плавно. — Уверена? Ты похожа на кролика, загнанного в ловушку. Ты поднимаешь подбородок. — Я не боюсь. — Ты выглядишь испуганной, — говорит Чонгук. Он улыбается, но не насмешливо. Мягко. Успокаивающе. — И так, будто вот-вот сбежишь. — Я никуда не уйду. — Тогда надень толстовку, — бормочет Тэхен. — Или она твой щит? Ты сжимаешь челюсти и откидываешь её, позволяя ей упасть на кровать. Чонгук восхищённо присвистывает. — А вот и она. Ты чувствуешь, как кожа словно начинает светиться под их вниманием. Чонгук немного сдвигается на кровати, разводя колени чуть шире. Тэхён подходит ближе — не касаясь. Просто кружит вокруг, наблюдая за тобой так, как изучают последний фрагмент сложной головоломки. — Ты когда-нибудь бывала в такой комнате? — спрашивает Тэхён. Твоё сердце замирает. — В какой? Он ухмыляется. — Та, где каждая частичка тебя желанна. У тебя пересыхает в горле. Чонгук говорит тихо: — Ты ведь никогда раньше не делала ничего подобного, да? Ты качаешь головой. — Нет. Я… у меня были парни. Но не так. Не с… — С двумя сразу? — ровно подсказывает Чонгук. Ты киваешь. Тэхён смотрит на тебя так, будто видит насквозь. — Ты ведь думала об этом. Правда, ангел? Ты колеблешься. А потом тихо говоришь: — Да. Тишина. Чонгук проводит языком по нижней губе. — Это сексуально. Ты опускаешь взгляд. — Я не… опытная. Тэхён понижает голос: — Мы заметили. Чонгук наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. — Ты умная. Тихая. Читаешь любовные романы и делаешь вид, что не ради секса. Ты поднимаешь на него глаза. — Да, красотка. Мы тебя видим. — Ты из тех, — подхватывает Тэхён бархатным тоном, — кто заходит в комнату и не говорит ни слова, но её всё равно замечают. Из тех девушек, которые сводят людей с ума, даже не пытаясь. Ты быстро моргаешь. — Я правда не… — Такая, — перебивает Чонгук, уже жёстче. — Ты горячая. Ты застенчивая. Ты вся пылаешь и изо всех сил стараешься это скрыть. — Я не… — Ты дрожишь, — мягко говорит Тэхён. — Ты хочешь этого, просто ещё не знаешь, как сказать вслух. Ты с трудом сглатываешь. Ты слишком хорошо это осознаёшь. Взгляд Чонгука снова и снова возвращается к твоим губам. Челюсть Тэхёна напрягается каждый раз, когда ты меняешь позу. Они так и не прикоснулись к тебе — и всё же ты чувствуешь, будто уже наполовину сломалась. Чонгук медленно поднимается и подходит ближе. Он убирает прядь волос с твоего лица, заправляя её за ухо с обезоруживающей нежностью. — Тебе не обязательно что-то говорить, — спокойно говорит он. — Ты можешь уйти. Прямо сейчас. Мы не тронем тебя, если ты не готова. Тэхён подходит сзади — достаточно близко, чтобы ты почувствовала тепло его груди у своей спины. Его дыхание касается твоей шеи. — Но, — говорит он тихо и уверенно, — если ты скажешь «да»… Он делает паузу. — Мы не будем торопиться. Мы будем разогревать тебя медленно. Заставим почувствовать всё то, чего ты так долго притворялась, что не хочешь. У тебя перехватывает дыхание. Чонгук подходит ещё ближе. — Никакого давления. Никаких игр. Просто скажи «стоп»… или «да». Губы Тэхёна нависают у твоего уха. — Мы будем нежными. Ты прерывисто вдыхаешь. Стоишь между ними, тело горит, сердце колотится так сильно, что, кажется, они оба это слышат. И тогда Чонгук почти шёпотом спрашивает: — Так чего ты хочешь, красотка? *** Ты боишься произносить его вслух. Ты выдыхаешь слово почти шёпотом — едва слышно. Так тихо, словно оно способно перевернуть всю комнату. — Да. И этого достаточно. Воздух меняется. Он становится электрическим. Пространство между вами исчезает — заряженное, опасное, притягательное. Ты даже не успеваешь понять, кто двинулся первым, но внезапно рука Чонгука обхватывает твой подбородок, поднимая лицо, и его глаза вспыхивают. — Это всё, что я хотел услышать, красотка. Ты резко вдыхаешь. Потому что в следующий миг его губы оказываются у твоей шеи. И они точно не нежные. Влажные губы, тёплый язык, медленное, выверенное прикосновение прямо под подбородком, от которого подкашиваются колени. Он прикусывает — совсем слегка — и у тебя с губ срывается звук. Смущающий, высокий, который тонет в его низком, одобрительном стоне. Ты чувствуешь движение позади себя. Ты не оборачиваешься — не можешь. Рука Чонгука всё ещё удерживает твой подбородок, его рот всё ещё терзает твоё горло. Но ты ощущаешь перемену. Притяжение. Руки Тэхёна обхватывают тебя за талию, мягко притягивая назад, пока твой позвоночник не прижимается к его груди. Он тёплый. Широкий. Выше тебя. Ты зажата между ними, словно в клетке, и таешь. Его губы оказываются у твоего уха. — Она сказала «да», — тихо выдыхает Тэхён. — Нам стоит быть с ней помягче. — Она справится, — отвечает Чонгук, не отрываясь от твоей шеи. — Посмотри на неё. Она дрожит… но ещё ни разу нас не остановила. Тэхён тихо хмыкает. — Мм. Это правда. Его руки скользят по твоему животу, пальцы медленно плывут по бокам, кончики пальцев касаются нижней части груди, применяю ровно столько силы, чтобы ты ахнула. Чонгук чуть отстраняется — ровно настолько, чтобы разглядеть твоё лицо. Ошеломлённое. Пылающее. С приоткрытыми губами, словно ты забыла, как ими пользоваться. Его улыбка медленная, опасная — почти дьявольская. — Я так и знал, — говорит он тихо. — Ты всё это время прятала себя за застенчивостью. — Я… я не… — О, детка, — мягко перебивает он, понижая голос. — Именно такая ты и есть. Пальцы Тэхёна скользят под подол твоей влажной рубашки, поднимая её все выше и выше, пока мягкие костяшки пальцев не касаются нижней части лифчика. Чонгук все еще не поцеловал тебя, но ему это и не нужно. Его рот уже воздействует на твой мозг на расстоянии. — Она так мило краснеет, — тихо говорит Тэхен. — Посмотри на неё. — Мы ещё даже не прикоснулись к ней, — отвечает Чонгук. — А у неё уже перехватывает дыхание. — Думаю, ей нравится внимание. — Думаю, она хочет большего. И ты… да. Боже, ты действительно этого хочешь. Чонгук наклоняется и впервые ловит твои губы. Сначала медленно — пробуя, проверяя. Поцелуй мягкий, осторожный. Затем он углубляет его, дразня языком твою нижнюю губу, пока ты не приоткрываешь рот — и он принимает приглашение. Его поцелуй настойчивый, почти вызывающий, будто ему нужно что-то доказать. Будто он намерен вскружить тебе голову. Тэхён не ждёт. Его руки обхватывают твою грудь поверх лифчика, большие пальцы скользят по соскам, пока твои бедра не вздрагивают. Его рот прижимается к твоему плечу, оставляя жаркий след сквозь ткань. Ты стонешь прямо в рот Чонгуку. Ты не знаешь, куда деть руки. Одна рука опускается на грудь Чонгука, другая обхватывает бедро Тэхёна позади тебя. Ты укутана ими. Запах. Звук. Жар. Язык. Дыхание. Слова. А их голоса продолжают доносится, будто сквозь вату, распаляя тебя ещё больше. — Ты издаешь такие милые звуки, ангелочек. — Она дрожит. — Она уже такая мокрая. Чувствуешь это? — Мы ещё даже не сняли с неё рубашку. Ты закрываешь глаза. Слишком. Но ты не хочешь, чтобы это прекращалось. Чонгук снова целует тебя в шею. Руки Тэхёна уже у тебя под рубашкой, он расстегивает лифчик с невыносимой медлительностью. Ты задыхаешься. — Где теперь твоя застенчивость, красотка? — Позабыта, — говорит Тэхён. — Посмотри на неё. Теперь она наша. И ты действительно их. Ты не знаешь, на чем сосредоточиться — на губах Чонгука, на руках Тэхёна, на головокружительной смеси похвалы и грязных разговоров, что шепчут тебе на ухо. Всё твоё тело дрожит, ошеломленное, отчаянно желающее большего. *** Ты не помнишь, когда начала умолять. Может быть, это было после того, как губы Чонгука оторвались от твоих губ, или, может быть, когда большие пальцы Тэхёна начали обводить соски, будто он рисовал звезды под твоим лифчиком. Но ты делаешь это сейчас. В перерывах между вздохами, прижимаясь к теплу их кожи, почти всхлипывая в плечо Чонгука… — Еще. Пожалуйста, еще… И они дают тебе всё, что ты просишь. Чонгук хватает тебя за бедра, осторожно опуская на матрас. Ты охотно опускаешься, колени касаются края кровати, бедра дрожат. Они опускают тебя вниз, как будто ты хрупкая. Ты опираешься на локти, слегка раздвигаешь ноги, полностью обнажаясь под их взглядами. Они смотрят на тебя, как на гребаный шедевр. Чонгук остается стоять перед тобой. Тэхён теперь рядом, близко, нависает над тобой, перекрывая свет. И затем… Руки Тэхёна скользят вверх по твоему телу, под футболку, одним плавным движением снимая её через голову. Лифчик давно снят. Его рот находит ключицу, затем опускается ниже, касаясь губами изгиба груди с благоговением, от которого ты содрогаешься. — Ты нереальна, ангел, — выдыхает он. — Такая нежная. Он обхватывает ладонями соски, словно они созданы для его рук, дразня языком горошину, пока она не твердеет. Ты вскрикиваешь, дергаясь ему навстречу. Кажется, что кожа пылает от его прикосновений. Перед тобой Чонгук опускается на колени. — Не двигайся, — шепчет он, слегка подтягивая тебя к краю кровати. — Позволь мне. Ты уже дрожишь. Он цепляется пальцами за пояс юбки. Ты киваешь, не в силах вымолвить ни слова. Он стягивает с тебя все — юбку, трусики — медленно, осторожно, не отрывая глаз от твоего лица, словно запоминая каждое движение и вздох. Он тихо стонет, когда видит тебя. — Такая чертовски красивая, милая девочка. Посмотри, какая ты мокрая. Тебе хочется спрятаться. Ты не можешь. Он целует твоё бедро, медленно, приоткрыв рот, затем поднимается выше. Ты почти теряешь сознание, когда его язык скользит по клитору. Ты стонешь. Громко. Дико. Тэхён смеется над тобой, все еще играя с твоей грудью, покусывая и посасывая с ленивым голодом. Чонгук стонет в тебя: — Черт. Ты божественна на вкус. Он начинает медленно. Лижет. Сосёт. Кружит. К нетерпеливому языку добавляются два пальца: они скользят внутрь, и сгибаются в нужном направлении. Ты вырываешься. Ты начинаешь кричать. Стонешь его имя, молишь о большем, ноги бесконтрольно дрожат. Тэхён хватает тебя за подбородок и поворачивает твое лицо к себе. — Смотри на меня, ангел. Ты едва можешь сосредоточиться. Твой рот приоткрыт. Ты тяжело дышишь. — Ты теперь такая громкая, — шепчет он. — Что случилось с нашей застенчивой девочкой? — Она ушла, — со стоном бормочет Чонгук. — Теперь она шумная, мокрая и отчаянная. Именно такой она нам и нравится. Тэхён приподнимает твоё лицо и крепко целует. Больше никаких колебаний. Просто огонь. Руки повсюду. Хватка Чонгука на твоих бедрах становится жестче, он прижимает тебя к матрасу, поглощая так, словно это его последняя трапеза. Твои бедра обхватывают его голову, и он просто стонет, наслаждаясь этим. Тэхён обхватывает ладонями твоё лицо, слегка касаясь пальцами щек. — Ты такая хорошая девочка для нас, — говорит он. Затем голос становится ниже: — Но не притворяйся, что тебе не нравится наше внимание. Ты хнычешь, выгибаешься всем телом, бессвязно умоляешь. Все мысли улетучиваются Ты просто чувствуешь. Горячо, открыто, громко. Больше не нужно прятаться. Ты улетаешь, а они еще даже не начали. *** Где-то между губами Чонгука и руками Тэхёна твое тело перестает следовать основным инструкциям — оно знает только, как дрожать. И задыхаться. И стонать. Ты чувствуешь, как они оба замирают. Чонгук слегка отстраняется, его лицо все еще между твоих бедер, в широко распахнутых глазах читается что-то порочное и благоговейное. Пальцы Тэхёна снова обхватывают твой подбородок, и ты встречаешься с ним взглядом, нежным, но твердым. И они оба спрашивают одновременно: — Ты всё ещё в порядке, красотка? — Всё ещё хочешь этого, ангелочек? Ты киваешь. Слишком быстро. Отчаянно. Но Чонгук поднимает бровь. — Нам нужно услышать это от тебя. У тебя охрип голос. — Да. Я хочу этого. Пожалуйста, не останавливайтесь. Их улыбки завораживают. — Хорошая девочка, — шепчет Тэхён, наклоняясь, чтобы поцеловать тебя в щеку. — Мы позаботимся о тебе. — Как мы и обещали, — добавляет Чонгук, поднимаясь на ноги. Раздается тихое шарканье — Чонгук расстегивает джинсы с невыносимой медлительностью, Тэхён тянется к маленькому пакетику из фольги, что лежит на прикроватной тумбочке, как будто делал это сотни раз. Ты смотришь сквозь туман в глазах, твоя грудь поднимается и опускается, как будто ты только что пробежала милю. Тэхён закидывает ногу себе на плечо. Он большой. Теплый. Готовый. Ты замираешь на секунду, широко раскрыв глаза, и он замечает, как ты нервничаешь. — Эй, — бормочет он, медленно проводя рукой по твоему бедру. — Мы будем двигаться медленно. Ты говоришь «стоп», и я остановлюсь. Обещаю. Твои пальцы вцепляются в простыни. — Я знаю… Я доверяю тебе. Все еще мягкая и уязвимая, но более эмоционально уравновешенная. От этого выражение его лица меняется — что-то мрачное, милое и ошеломленное одновременно. Он наклоняется, запечатлевая последний поцелуй на твоих губах, прежде чем прошептать: — Тогда позволь нам разрушить тебя. Он толкается внутрь. Ты выгибаешься, задыхаясь, тело растягивается вокруг него, чувствуешь себя такой полной. Тэхён стонет, уткнувшись головой тебе в шею. — Черт. Такая тесная. Такая теплая. Ты само совершенство, ангел. Теперь Чонгук стоит рядом с кроватью, убирая рукой твои волосы назад и медленно поглаживая себя. — Ты так чертовски хорошо выглядишь вот так, — говорит он низким голосом. — Можно мне воспользоваться твоим ртом, красотка? Ты киваешь. Едва понимая на что соглашаешься. Ты широко раскрываешь рот для него, и он с глубоким стоном скользит внутрь, нежно обхватывая рукой твой затылок и погружаясь в рот. Каждый звук, каждый толчок, каждый стон — для тебя. Тэхён задает ритм — медленный, неторопливый. Его руки обхватывают твои бедра, разводя их шире. Ты стонешь, обхватив губами член Чонгука, и от того насколько ты сейчас заполненная кружится голова. Чонгук проникает глубже. — Черт, этот ротик, — шипит он. — Ты так хорошо меня принимаешь, красотка. Посмотри на себя. Ты не можешь. Ты уже разваливаешься на части. Тэхён тихо рычит тебе на ухо. — Ты сжимаешься, малыш. Тебе это нравится? Тебе нравится, когда тебя трахают, когда ты сосёшь член? Ты киваешь, мягко принимая Чонгук глубже, закатывая глаза. Чонгук отстраняется ровно настолько, чтобы ты могла вздохнуть. — Она уже в нирване, — бормочет он, поглаживая тебя по щеке — Ты в порядке? Ты стонешь. — Не останавливайтесь. Пожалуйста. Тэхён крепче сжимает твои бедра. — Тогда будь добра к нам. Он входит глубже. Ты вскрикиваешь. Чонгук снова входит в твой рот, плавно покачивая бедрами, контролируя себя. Его похвала хриплая, непрекращающаяся. — Хорошая девочка. Именно так. Возьми нас обоих. Голос Тэхёна становится грубее: — Я знал, что ты сможешь. Прямо сейчас ты моя, ангел. Чувствуешь это? Ты дрожишь. Сжимаешься. И тут тебя накрывает — первый оргазм пронзает тебя с такой силой, что ты забываешь собственное имя. Все вокруг — огонь, полнота и жар. Тэхён трахает тебя все жестче, с каждым толчком из твоего горла вырываются стоны, даже когда Чонгук все еще двигается в твоём рту. Челюсть ноет. Бедра горят. Ты никогда не чувствовала себя такой желанной — тебе словно поклоняются. *** Едва ты приходишь в себя после оргазма, как они замедляют движения, словно хотят свести тебя с ума контрастом. Движения Тэхёна становятся более поверхностный — лишь лёгкие толчки. Чонгук отстраняется ровно настолько, чтобы запечатлеть теплый поцелуй на твоем лбу, его рука убирает влажные от пота пряди волос с твоей щеки. — Посмотри на себя, — шепчет он. — Уже разваливаешься на части. Ты собираешься заплакать, красотка? Ты качаешь головой, но твои глаза уже наполняются слезами. Тэхён крепче сжимает твои бедра, держа тебя широко раскрытой, продолжая двигать бедрами — глубоко, медленно и жестоко. Ты хнычешь, впиваясь ногтями в простыни. — Ты была очень близко, не так ли? — шепчет он тебе на ухо. — Думала, мы позволим тебе снова так легко кончить? Чонгук поглаживает твою губу большим пальцем: — Еще нет. Ты еще не заслужила. Ты тихо всхлипываешь. Твое тело дергается, пытаясь ускорить движение, но они прижимают тебя к матрасу. — Не двигайся, — рычит Тэхён. — Позволь нам поиграть с тобой еще немного. — Веди себя хорошо, — добавляет Чонгук сладким, как мёд, голосом. — Ты сказала, что доверяешь нам. Ты киваешь, задыхаясь. Все болит, но это приятная боль. Клитор пульсирует, ноги дрожат, ты истекаешь влагой на член Тэхёна, в то время как твои губы снова ищут кожу Чонгука. И затем Тэхён выходит из тебя. Ты хнычешь от потери. Но затем они начинают двигаться — меняются, не говоря ни слова. Все происходит плавно. Синхронно. Как будто они уже делали это раньше, может исполняли давнюю фантазию. Тэхён, ухмыляясь, подходит к изголовью кровати. — Иди сюда, ангел. Ты заползаешь на кровать на дрожащих руках, ошеломленная, промокшая и все еще такая отчаянная. Мягкие простыни касаются твоих бедер, когда ты опускаешься на колени. Ты направляешься туда, где тебя ждет Тэхён — он уже ласкает себя, с тяжелыми веками и голодным взглядом. Чонгук стонет у тебя за спиной. — Черт. Вот это вид… Ты не видишь, но чувствуешь жар его взгляда — тяжелого, жадного, всей кожей. Твои руки обхватывают член Тэхёна, рот приоткрывается в нетерпении. Он издает глубокий и низкий стон, когда ты принимаешь его в себя — сначала медленно, затем глубже, когда его рука путается в твоих волосах. Позади себя ты слышишь шуршание фольги — Чонгук с нетерпением разрывает упаковку от презерватива, неровно дыша, натягивая его одной рукой. Чонгук прижимается ближе, его руки раздвигают твои бедра, словно ты принадлежишь ему, словно здесь ему самое место. Ты чувствуешь, как головка его члена касается твоего входа, толстая, горячая и жаждущая. — Ты готова для меня, красотка? — бормочет он, целуя тебя в поясницу. Ты обхватываешь губами член Тэхёна и стонешь что-то похожее на «да», когда твоё тело дрожит в нетерпении. Чонгук издает гортанный стон, когда погружается в тебя. Он не начинает двигаться сразу — остается неподвижным, руки сжимают твою талию, член подергивается внутри. Ты стонешь, насаживаясь глубже ртом на член Тэхёна, горло рефлекторно сжимается, челюсть болит, но ты не останавливаешься. Ты не можешь. Не тогда, когда ты так разбита. А затем он начинает двигаться. Крошечные движения. Дразнящие. Он выходит на дюйм и скользит обратно. Медленно. Мучительно. А потом ты чувствуешь его пальцы. Ты вздрагиваешь, когда они скользят между твоих бедер, поглаживая чувствительный, набухший комок нервов. Сначала движения легкие, как перышко. Ровно настолько, чтобы заставить тебя задрожать. Ты рыдаешь, обхватив член Тэхён губами, с остекленевшими глазами. — Да, — рычит Чонгук. — Дай мне снова почувствовать, как ты дорожишь. Темп движения Тэхёна в твоем рту совсем не медленный. Теперь он хватает тебя за волосы, удерживая на месте, и начинает более уверенно вонзаться в горло. Он не причиняет боли, но использует тебя, как ему нравится. И тебе это тоже нравится. Ты чувствуешь, как слюни собираются в уголках губ, слезы текут по щекам, а твой рот приоткрывается от желания. — Она так хорошо выглядит с членом во рту, — выдыхает Тэхён, покачивая бедрами. — Посмотри, какая она охуенная. Тебе это нравится, не так ли, ангел? Ты пытаешься кивнуть, но у тебя ничего не получается. Чонгук стонет позади тебя. — Такая влажная. Такая чертовски теплая. Она уже сжимает меня. Он начинает трахать тебя по-настоящему, поглаживая клитор с достаточным нажимом, чтобы довести тебя до самого края. Снова и снова. Ты пытаешься кончить. Но Чонгук не позволяет. Он выходит из тебя в ту же секунду, как твои ноги начинают дрожать. Ты издаешь сдавленный крик, прижимаясь к Тэхёну, твое тело молит об освобождении, но Чонгук только ухмыляется и наклоняется, чтобы прижаться губами к твоей спине. — Пока нет, красотка. Тэхён проникает глубже. Ты давишься. Стонешь. Принимаешь его так, словно создана для этого. И, наконец, Чонгук набирает темп. Сложнее. Грубее. Его бедра врезаются в тебя, шлепая по влажной коже, ритм идеален. Его пальцы снова на твоем клиторе, на этот раз безжалостно сжимают, гладят, щипают. Ты кричишь, но Тэхён поглощает твои стоны. Он высказывает из твоего рта как раз вовремя, чтобы услышать тебя, твои губы влажные и припухшие, от головки члена тянется ниточка слюны. — Ангел? — рычит он срывающимся голосом, собирая твои волосы в кулак и не сводя глаз с твоего лица. — Собираешься кончить снова? — Пожалуйста, — всхлипываешь ты. — Пожалуйста, я очень хочу… И тут тебя накрывает. Сильнее, чем раньше. Намного сильнее. Твоё тело сотрясается в яростных конвульсиях. Оргазм накатывает на тебя подобно приливной волне, сотрясая все твое тело, когда ты падаешь вперед, опираясь на дрожащие руки. Чонгук стонет у тебя за спиной, все еще погруженный в тебя, в погоне за собственным кайфом. Ты едва замечаешь глубокий стон позади себя — голос Чонгука срывается, когда он кончает вместе с тобой, беспорядочно двигая бедрами, твое имя вырывается из его легких. А Тэхён? Он стонет, громко и сокрушенно, и его рука движется быстро, поглаживая раз, другой, третий, прежде чем горячие струи спермы покрывают твоё лицо. — Черт. Посмотри на себя, — выдыхает он. — Ты такая чертовски разбитая. Слишком красиво. На мгновение время останавливается. Ты слышишь только своё дыхание. Их руки все еще на твоей коже. Их тепло окутывает тебя. Ты никогда не чувствовала себя более живой. *** Ты не уверена, как долго ты так лежишь. Но, в конце концов, твоё тело перестает дрожать. Дыхание выравнивается. Пульсация между ног стихает. Ты лежишь на боку, зажатая между ними — Чонгук позади тебя, Тэхён впереди, оба все еще тяжело дышат. Их руки не отпускают. Одна из рук Чонгука обхватывает тебя за талию, пальцы поглаживают очертания ребер. Рука Тэхёна переплелась с твоей, лежащей на подушке, его большой палец лениво выводит круги по костяшкам пальцев. Ты полностью обнажена. Использованная. Любимая. Пылающая. И они смотрят на тебя так, словно ты самое прекрасное, что они когда-либо разрушали. Чонгук убирает влажную прядь волос с твоего лица, касаясь губами виска. — Все ещё можешь дышать? — бормочет он с кривой улыбкой. Ты хихикаешь. — Едва ли. Тэхён придвигается ближе, и в его глазах снова вспыхивает тот дразнящий блеск. — Знаешь, — задумчиво произносит он, — я бы предложил обниматься всю ночь напролет… но у тебя что-то на лице. У тебя отвисает челюсть. — Тэхён! — ты пищишь, уткнувшись лицом в его грудь, и заливаешься смехом. — Что? — он пожимает плечами, ухмыляясь. — В этом нет ничего плохого. Просто это значит, что нам, наверное, стоит принять душ. Ты краснеешь, счастливая и совершенно разбитая, но киваешь. — Хорошо… Душ — это хорошо. Чонгук целует тебя в лоб. — Тогда пошли, красотка. Он осторожно помогает тебе сесть. Тэхён натягивает боксеры и выходит из комнаты первым, как будто он хозяин этого чертова дома — что, по-видимому, так и есть. Он бросает тебе понимающую ухмылку через плечо. — Не волнуйся, — зовет он. — Эти душевые просто огромные. Ты идешь за ними по коридору, ноги все еще подкашиваются, завернутая в одеяло, которое Чонгук стащил с кровати. Ты стараешься не споткнуться. Это оказывается сложнее, чем кажется. В ванной комнате на удивление чисто. Теплый кафель и огромная душевая кабина с дождевой насадкой и большим количеством места. Чонгук включает воду, пока Тэхён бросает полотенце на раковину. Звук льющейся воды достаточно успокаивает нервы. — Ты в порядке? — снова спрашивает Чонгук, теперь его голос звучит мягче. Ты киваешь. Взгляд Тэхёна скользит по твоему телу с чистым, неподдельным восхищением. — Так ты еще красивее. И вот тогда все начинается сначала. Жар. Этот взгляд в их глазах. То, как Тэхён подходит к тебе сзади и начинает стаскивать одеяло. То, как руки Чонгука касаются твоих плеч, словно он сдерживается, чтобы не проглотить тебя целиком Ты стоишь — голая, раскрасневшаяся, покрытая потом и прочим — и почему-то они все равно выглядят так, будто хотят большего. Чонгук мрачно усмехается, опуская взгляд на твой живот. — В душ, да? Тэхён улыбается. — Просто помогу ей помыться. Они оба заходят в душевую кабину после тебя. Вода теплая. Как и их руки. Как только включается кран, ты снова ощущаешь их прикосновения — поначалу мягкие. Нежные. Как будто они просто помогают. Чонгук намыливает ладони гелем для душа и начинает растирать пену по твоим плечам, рукам, спине. Его прикосновения благоговейны. Медленны. Тэхён наклоняется к тебе, хватая тебя за подбородок, и заглядывает в глаза. — Ты все еще с нами, ангел? Ты киваешь, у тебя кружится голова от жара, который не имеет ничего общего с температурой воды. Он наклоняется и целует тебя — нежно и медленно, — и внезапно ты снова таешь. Их руки начинают путешествовать по твоему телу. Чонгук целует твое плечо, в то время как его ладони скользят к груди, большие пальцы поглаживают соски, пока они не затвердевают от жара. Пальцы Тэхёна скользят по твоему животу, опускаясь ниже, между бедер — ровно настолько, чтобы заставить тебя ахнуть. — Я думаю, ей понравился первый раунд, — бормочет Чонгук. Тэхён улыбается. — А мы еще даже не добрались до десерта. Ты стонешь, когда его пальцы скользят между твоих ног, медленно и дразняще. Чонгук все еще стоит у тебя за спиной, теплые руки на твоей груди, губы на шее, шепчущие слова, на которых ты даже не можешь сосредоточиться. — Такая хорошая девочка, — говорит он. — Ты так хорошо для нас раскрываешься. — Думаю, она хочет большего, — добавляет Тэхён, приподнимая бровь. — Не так ли, детка? Ты падаешь на колени, не успев передумать. Вода стекает по твоей спине, когда ты смотришь на них снизу вверх — оба снова возбуждены, оба смотрят на тебя так, словно никогда не видели ничего более совершенного. Ты тянешься к ним. По одной руке на каждом члене. Они шипят почти в унисон, наблюдая, как ты медленно поглаживаешь нежную кожу, склонив голову, дразня языком головку сначала одного, прежде чем переключиться к другому. Ты чередуешь ласки — облизываешь, посасываешь, постанываешь, позволяя слюне покрывать твои руки и губы, твой рот теплый и нетерпеливый. — Черт, — стонет Чонгук, подергивая бедрами. — Ты нереальная. Рука Тэхёна тянется к твоим волосам и дергает их с ровно такой силой, чтобы заставить тебя застонать. — Ты такая чертовски красивая, когда стоишь перед нами на коленях. Ты отсасываешь им по очереди, переключаясь туда-сюда, не давая ни одному из них передышки. Их стоны эхом отдаются в воздухе, глубокие и грубые. Каждый звук, который они издают, заставляет твоё естество пульсировать. Чонгук кладет твердую руку тебе на плечо и мягко помогает подняться с колен. Ты встаешь на ноги, прерывисто дыша, и опираешься руками о запотевшую стеклянную стенку душа. Ты слегка наклоняешься вперед, представляя себя ему без лишних слов. Затем Чонгук опускается на колени позади тебя. Его руки раздвигают твои ягодицы, и ты задыхаешься, когда его рот находит твой центр, а язык ласкает клитор медленными, опустошающими движениями. Его пальцы раздвигают тебя, и он пожирает тебя, как изголодавшийся мужчина. Твой стон вибрирует вокруг члена Тэхёна. — Блять, — выдыхает он. — Она просто… Ты продолжаешь сосать, дрожа от возбуждения, от которого у тебя почти подгибаются колени. Рот Чонгука неумолим. Член Тэхёна пульсирует под твоим языком. Затем они меняются местами. Тэхён проскальзывает тебе за спину, разводит тебя шире и скользит двумя пальцами внутрь, пока его язык обводит клитор. Чонгук нежно обхватывает твоё лицо, возвращая твоё внимание к себе, и ты с нетерпением открываешь для него рот. — Посмотри на себя, — выдыхает он. — Такой чертовый беспорядок. Такая идеальная. Ты чувствуешь, как напряжение внутри нарастает снова — давление, жар, потребность. Но ты сдерживаешься, сосредоточившись на них. Сосредоточившись на том, чтобы заставить их развалиться. Ты сосешь сильнее. Быстрее. Они оба близко. Ты можешь это почувствовать. Пальцы Чонгука впиваются в твой подбородок. Тэхён стонет в твоё тело, описывая языком головокружительные круги. И затем… Чонгук издает низкий и резкий стон, его бедра двигаются, когда он кончает тебе в рот. Сперма густая и горячая. Ты жадно глотаешь без колебаний. Секундой позже Тэхён встает, вынимает из тебя пальцы, сжимает член в кулаке и стонет, когда его оргазм пачкает твою задницу горячими струями. Ты облокачиваешься на стену, тяжело дыша. Все еще светишься. Все еще разрушена. Все еще их. *** Пар ещё липнет к коже. Их руки — тоже, когда они вновь осторожно моют тебя. Ты едва держишься на ногах, колени дрожат, когда Чонгук тянется мимо тебя, чтобы перекрыть воду. Наступившая тишина становится слишком интимной: неровное дыхание, редкие капли, срывающиеся с кожи, и тяжесть всего, что только что произошло, окутывают вас троих, не хуже пара. Тэхён берёт полотенце и накидывает его тебе на плечи. Он вытирает тебя медленно, бережно, почти невесомыми прикосновениями — такими нежными, каких ты никак не ожидала от человека, который совсем недавно был таким безжалостным. Чонгук тем временем вытирает твои волосы, тихо усмехаясь, когда ты наклоняешь голову вперёд, будто и впрямь можешь потерять равновесие. — У красотки закончились силы, — дразнит он, целуя тебя в лоб. Ты слабо хлопаешь его по груди, но улыбка выдаёт тебя с головой. Они заканчивают вытирать тебя так, будто это самая естественная вещь на свете — словно делали это уже сотни раз. Чонгук заворачивает тебя в большое белое полотенце, плотно фиксируя его вокруг тела, как импровизированный халат. Обратный путь в спальню проходит почти в тишине — лишь скрип половиц и мягкий звук твоих всё ещё влажных шагов по дереву. Комната Чонгука теперь кажется другим миром: тёплым, полутёмным, безопасным. Ты позволяешь полотенцу соскользнуть, забираешься в кровать и сразу же зарываешься лицом в подушку, натягивая одеяло почти до подбородка. — Подожди, — говорит Чонгук, присаживаясь у шкафа. — Ты не можешь так спать. — Почему нет? — спрашиваешь ты, выглядывая из-под одеяла. — Потому что у меня случится сердечный приступ, — бормочет он, бросая тебе чёрные боксёры и свободную футболку. — Надень это, красотка. Тэхён плюхается рядом, всё ещё без рубашки, всё ещё такой самодовольный. — И не думай, что мы забыли о самом важном. Ты приподнимаешь бровь: — О чём? Он ухмыляется: — О той части, где мы просим тебя остаться. Сердце делает неровный скачок. Ты переводишь взгляд с одного на другого: мягкое, выжидающее выражение лица Чонгука, когда он садится ближе, и ленивая улыбка Тэхёна с другой стороны. Оба тёплые. Оба спокойные. Оба терпеливо ждут. — Ты имеешь в виду только сегодня? — тихо спрашиваешь ты. — Или дольше, — так же тихо отвечает Чонгук. — Решать тебе. В комнате снова воцаряется тишина. Ты натягиваешь футболку, тянешь подол ниже, словно в последней попытке сохранить остатки скромности, и устраиваешься между ними, на подушках. Ты колеблешься всего мгновение. А потом улыбаешься — тепло, открыто. — Думаю, мне бы это понравилось.