Пицца с кровью

      В сухой и суровый осенний день, один из тех, в которые погода портится настолько, что находится на улице становится не выносимо, по потерявшему листву лесу размеренно ехал винтажный автомобиль. Он направлялся в сторону отдаленного загородного дома, уже видневшегося за облысевшими деревьями. Сначала по узкой, развезённой грязью и опавшей листвой дороге под ругань водителя к металлическим высоким воротам, без труда открытых дубликатом ключей, потом до разъезженного парковочного места среди привычного двора машина добиралась без осложнений. Вылезший из чистого теплого салона писатель, обругав холодный ветер и лужи, расстилающиеся под ногами дырявым ковром, длинными аккуратными шагами дошёл до порога знакомого дома и вставил свой ключ в замочную скважину. Щёлк. Надо же, в этот раз дверь была закрыта, и, похоже, даже ничего непредвиденного не произошло. На пороге валялась обувь, а прямо за ней прислонился к тумбе спрятанный подальше мусорный мешок, который, видимо, хозяин в такую непогоду выносить не решился. Недовольно цокнув языком на беспорядок, шатен вогрузил две коробки свежей теплой пиццы рядом и, быстро разувшись и кинув куртку к остальным на вешалку, проследовал с угощениями вглубь дома. По наводке отчетливо слышимого чужого биения сердца, закинув по пути пепперони и сырную на кухню, он отыскал друга в его комнате, копающимся на каких-то сайтах про мистику и аномальные явления. — Ну, привет, Линч. Что не встречаешь? — Твою-то мать, Джон! - брюнет аж подпрыгнул на стуле от неожиданности, молниеносно обернувшись в сторону заговорившего, - не подкрадывайся со спины! А ещё что-то ты рано. — Так торопился, пока пицца не остыла. Пойдем, кстати, она ждет, - он мотнул головой в сторону одной из соседних комнат. Через 5 минут оба напарника уже сидели у телевизора, листая нудные каналы с бесконечной рекламой и поедая тёплый обед. Линч, по обыкновению, выбрал одну из передач про заговоры и неизведанные тайны, будто в собственной жизни их было недостаточно, хотя, по сравнению с проблемами мирового масштаба, секреты всеми забытых сёл казались смехотворными. Между тем, сделав перерыв после очередного съеденного куска, Джон то всматривался в экран, где очередная старушка запугивает репортёров, то поглядывал на ожидающую вторую пиццу, то обращал внимание на то, как внимательно и с интересом его друг слушает бредни по телеку. У последнего замирало дыхание, замедлялся сердечный ритм, кровь по телу растекалась медленно и плавно, приливая к голове – и эти незаметные естественные процессы шатену с его остатками вампиризма игнорировать было крайне тяжело. Течение красной жидкости чужого организма превращалось в давящий гул в голове: каждый удар сердечной мышцы отдавался эхом в висках, пульсирующих ему в такт. В мыслях рисовались образы, как волдыри вскакивали сложно описуемые чувства – смесь животного голода и человекого вожделения, инстинктивного желания и осмысляемой похоти. "Стоп, что?!.." - до этого поддававшись своим сомнительным порывам, поразился про себя недовампир. Он перебрал всю логическую цепочку, выстроенную в мозгу, и обнаружил, что это не навождение, а правда, это ощущения, вызываемые какой-то инородной частичкой внутри разума – загнанной глубоко занозой, вылезающей в моменты заглушения основного естества. Если бы его друг резко обернулся сейчас, например, чтобы взять новую пиццу, у него бы точно возникли вопросы про то, что же такого удивительно-пугающего писатель рассмотрел в некачественном репортаже. Но Линч был увлечен "магом", реагирующим на историю передачи со стороны и выступающим потусторонним экспертом. Воспользовавшись этим, шатен выскочил из комнаты в надежде, что напарник не заметит, и направился в туалет к зеркалу, забрызганному и заставленному всякой гигиенической утварью. Он пытался успокоиться, привести себя в чувства, обдавая лицо холодной водой, что, на деле, не сильно помогало, а лишь на время сдерживало ощущения. После своеобразного умывания он глянул на себя в зеркало отрезвленным взглядом. — Вот же чёрт.. - Джон уставился в свои же глаза. Красные. Какое-то время посмотрев, чтобы убедиться, что это не галлюцинация или отблеск света, он быстро открыл рот и провёл большим пальцем по клыку. Острый. Осознание того, что всё: бурлящее, обжигающее сознание последние полчаса, неожиданно слишком человеческое и чувственное, рвущееся наружу – является последствием недавнего заражения или, проще говоря, новой вспышкой вируса, заставило писателя отшатнуться от собственного отражения. Он не хотел снова стать этим. Не хотел снова видеть Линча, пережившего только что смерть самого близкого друга. Немного раскинув мозгами, Джон отметил: влечение внутри него имеет накопительный эффект, но почему-то только рядом с Егором. Раньше, когда его укусили и далее, подобного не проявлялось, только сейчас, последний месяц.. Странно. После этого вывода он отправился обратно в гостинную, чтобы обсудить насущную проблему, пока сам временно пришёл в себя. Лучше уж пару минут неловкого разговора, чем потеря общения или ещё чего похуже. Джон уселся на место, быстро и малость судорожно отпил газировки из бутылки, чем отвлек напарника от ставшего однообразным повествования телепередачи. — Приятель, что-то случилось? - журналист понизил громкость диктора до еле-еле слышимой. — Да, слушай, у меня тут это.. проблемка возникла. - он повернулся к собеседнику и снял очки. Яркий блик от экрана на миг заставил светиться алые радужки. Линч настороженно отшатнулся назад. — И как давно ты... когда это началось? — Даже не знаю, как сказать, - он рукой почесал затылок, - ты только не смейся. Брюнет кивнул, сменив напряженное выражение лица на заинтересованное. — Это всё повторяется, - продолжил писатель, - точнее даже возобновляется с новыми симптомами.. Рядом с тобой. — Стоп. Что? - парень не смеялся, его искренне взволновало состояние друга. — Черт, как по-гейски звучит-то... В общем пару-тройку недель меня уже, - он сглотнул, - тянет к тебе. К шуму крови в тебе, если точнее. Только как-то странно... не целиком гастрономически. — Насколько ты себя контролируешь, как думаешь? И.. чего? "Не гастрономически"? — Контролирую нормально, это как некое навождение появляется, возможно. А по поводу второго... ну, по-человечески, эмоциально что ли. И не об этом вообще сейчас. Что делать-то будем? - неудобные вопросы было не избежать, Джон догадывался, но всё равно отвечать вдумчиво на них не планировал. — Да всё сейчас важно, приятель! Мы же вообще не понимаем, что с тобой, так? - кудрявый собеседник посверлил взглядом пол несколько миллисекунд и вяло помотал головой в знак согласия, - тебя же никто снова не кусал? — Не, я бы тебе сразу сказал. Эй, Линч, ты чего это..? — Шшш, дай я проверю прошлый укус и шею. Журналист, ловким движением сократив мешающее расстояние, положил руку на осыпанную каштановыми волосами шею и принялся аккуратно прощупывать её. Он наклонился достаточно близко для того, чтобы провести зрительный осмотр шрама от клыков, и для того, чтобы шатен максимально отчётливо услышал запах манящей крови, гнетущий мысли ещё сильнее прежнего из-за неизбежного смущения. Джон не разбирал, что бормотал ему тревожно друг, пальцами медленно переступая по коже, набухшей от старого укуса. Его оглушил непрекращающийся гул, что будто помехи, прервав все мыслительные процессы, приковывал внимание лишь к одному.

Секунда, две, три, четыре и..

осматриваемый недовампир не выдержал: он поддался вперед и прикусил верхушку бледного уха, одновременно руками прижимая к себе и вдавливая в диван ошарашенного Егора. — Стой! Стой. Ты чего?! Ты сказал, что.. - брюнет испугался и, будучи не в силах, что-то сделать, решил попробовать обычно бесполезные в борьбе с нечестью слова, но быстро сообразил, что напарник его слушает и.. не нападает. И правда, он же не тварь какая-то, верно? - ты уверил меня, что себя контролируешь. — В основном. - рука с удлиннившимися ногтями, почти когтями, гладила свежий кровавый след на ухе. — Тогда что это было?! - Линч ждал от собеседника каких-то действий, быстро проговаривая свои вопросы и щурясь, когда чужие пальцы касались раны, - Слезь с меня вообще и прекрати тыкать. — Прости, я-я даже не знаю, что сказать тебе. - он поднёс руку, испачканную красным, ко рту и с наслаждением облизнул. - Я не съем тебя, постараюсь. Но.. — Да что но, приятель?! Хватит, это не смешно. — Я тебя не отпущу.. пока что. Это всё, конечно, выглядит странно, но я не могу так. Не могу больше терпеть! Каждый раз, когда ты поблизости, меня словно ломает изнутри, привязывает, вынуждает к.. чему-то. С тобой. - Джон отворачивался от лица, явно выражающего сейчас эмоцию негодования и непонимания, и размеренно, иногда спотыкаясь, описывал своё положение. — И.. ты? - журналист протяжно уточнил свою дальнейшую судьбу, уже размышляя о предполагаемом продолжении. — Да. Пойми, мне это необходимо! Линч, ты и так дохрена для меня сделал, да, но помоги. ...Тебе тоже понравится, наверное. — А.. иначе точно никак? - он почти смирился с тем, что произойдет дальше, даже подумал об этом с другой стороны. Парень не копался в своих чувствах раньше, пустил всё на самотек, уперевшись в решение проблем человечества. Может, ему и хотелось чего-то.. такого.. в мимолетных желаниях и мыслях. Может, он был вовсе не против, а наоборот ждал именно такого поворота событий, — Если другого пути прекратить твои страдания и остановить.. голод? нет, и это не усилит эффект вампиризма, то.. - он помедлил, это время со стороны собеседника растянулось на часы, невыносимые часы ожидания разрешения, - Ладно. Только не откуси мне ничего. — Тогда...- писатель явно не ждал такого быстрого и лёгкого ответа, всем своим рациональным разумом надеясь на отказ, - подожди минуту, я до машины и обратно. — Ага, - Егор отозвался себе под нос, повернув в бок голову так, чтобы было видно обряды колдунов, которые ему были уже неинтересны. Интересно было то, как, сам для себя не понимая почему, он согласился, подчинился чужим фантазиям. А точно ли чужим? Уже много времени журналист иногда испытывал ощутимую тягу к другу, его манило к последнему, как мотылька на свет. Но брюнет игнорировал это, списывал на теплую дружескую симпатию и недостаток нормального общения за бесконечной работой. А сейчас, когда черту приличия уже перешагнул Джон, он опомнился: их притяжение взаимно, а это значит, что пора перестать бежать от чувств, пора выпустить их и, наконец, плыть по течению, не ссылаясь постоянно на устои и здравый смысл. Дойдя до комнаты с маленьким пакетом в руке, в последствие скинутом на пол, шатен вернулся на прежнюю позицию. Он вплотную наклонился к частично обездвиженному другу, словно не доверяя услышанным пару минут назад словам, чем лишь сильнее впечатывал Егора в коричневые подушки. Последний в какой-то степени наслаждался своим подавленным положением, и, поддавшись назревающему процессу, осторожно снял с партнера очки и положил на ближайший журнальный столик. — Ты уверен? - в сантиметре от укушенного уха напоследок спросил писатель. — Да, мать твою, хватит тянуть! - Линч на время взял инициативу на себя: предварительно ткнувшись своим кончиком носа в чужой, как бы заигрывая, он губами плавно прошёлся по пухлым с отпечатками крови губам Джона. И, остановившись, углубил поцелуй, одновременно с этим обвив руки вокруг крепкой шеи. Писатель, растекаясь под наплывом удовольствия, медленно вел пальцами ниже по телу напарника, очерчивая изгибы. Он, добравшись до паха, подцепил майку ногтем и почти снял, открыв доступ к худому торсу Линча. На мгновение оторвавшись от приоткрытого рта, парень скинул мешающий верх одежды и с себя, и с тяжело дышащего брюнета, потом тут же наклонившись обратно. Джон опускался, выцеловывая на фактурных шее, ключицах, груди маленькие краснеющие точки, через раз слабо прикусывая чувствительную кожу. Ощущая каждое обжигающее касание, Егор терял контроль над собственным телом: сбил ровное дыхание томными вздохами, и положил ладонь на чужой затылок, сжимая густые кудри после неслабых покусываний. Его и без того напряженные соски облизывали и нежно присасывались к ним, не кусая, а аккуратно описывая и лаская. Спустя минуту поглаживаний языком желанного тела, усыпанного краснеющими узорами на ключицах и шее, шатен отпрянул, переводя дыхание. Тогда, вынырнув из-под пелены наслаждения, обладатель тёмно-зелёных, сейчас будто расплывшихся в помутнении, глаз, потянулся рукой ниже, чтобы спустить с себя оставшуюся нижнюю часть одежды. Быстро освободившись, он сел, опираясь за спиной о достаточно твёрдые подушки, и повторно вовлек напарника в страстный поцелуй. Пока языки сплетались, словно боролись за первенство, ловкая левая рука брюнета, не торопясь, сползала сначала по оголённой мягкой спине, потом по бедрам, а в конце добралась до ширинки, которую успешно расстегнула, убрав мешающую ткань. Джон разорвал поцелуй и помог, сбросив чужие джинсы и свои штаны на пол. Он, считывая все посылаемые ему намеки, достал из валяющегося рядом пакета небольшой тюбик смазки и запакованный презерватив, после чего обмазал пальцы в склизкой кремообразной жидкости. — А ты, я посмотрю, готовился? - сбивчиво выдавил из себя насмешку Егор. — Ага, никогда не знаешь, когда встретишь какую-нибудь красотку.. или тебя, - ответив взаимной издевкой, писатель, еле касаясь, провёл ладонью по внутренней стороне бёдер вновь поваленного на спину партнера. Он бережно приподнял чужой таз и ввёл два пальца в узкий, сжавшийся проход. Сладостно-болезненная дрожь отдавалась по ногам и торсу, потом превращалась в мягкие приглушенные стоны Линча. С каждым толчком шатен всё слабее и слабее сдерживал свои естественные порывы, резко прекратив, чтобы натянуть необходимую резинку и смазать уже какое-то время возбужденный член. Совершив эти нехитрые манипуляции, он, посильнее разведя и закинув на плечи накачанные ноги, осторожно вошёл не глубоко в разработанный анальный проход и, получив отклик в виде громкого всхлипа, продолжил ритмичные движения внутри. С каждым разом ускоряясь и углубляясь в процессе прощупывания главной точки, он заставил изгибаться и впиваться ногтями в тканую обивку брюнета, уже совсем забывшего о всевозможном приличии и стонущего в полную силу. Наконец определивший местоположение заветного чувствительного бугорка Джон, срываясь на звучные выдохи, ускорил темп настолько, что не оставлял Егору возможности отдышаться, будто выбивая из последнего все накопившееся вожделение вместе с криками. Ноющий набухающий комок тяжести в паху рос, принуждая журналиста до боли прикусывать собственный большой палец и затуманивая похотливым удовольствием мысли. Финальные несколько толчков замедлялись, позволяя парню перевести дух. Шатен завершил долгожданный акт, в голос вдыхая и всем телом вытягиваясь, и кончил с шумным выдохом внутри тёплого узкого прохода. Он расслабленно опустил невероятно потяжелевшие бедра с плеч обратно на диван и облокотился о его спинку. Линч, недолго отходивший от приятного "массажа", через пару минут восстановления ритма сердцебиения путём вдох-выдох приподнялся и оказался прямо напротив запыхавшегося напарника. Он подобрался ближе, повторно сталкиваясь своим сухим языком с чужим во рту. Закончив предварительную ласку, журналист отполз чуть-чуть назад, усаживаясь поудобнее. Он указал пальцем на свой до этого обделенный вниманием стоящий пенис. — Давай. - он полуприказным тоном обратился к неожидавшему такого Джону. — Э! Ты чего? Я не буд... - Егор заткнул его кратким поцелем, притягивая к себе за подбородок. С недовольно сведёнными бровями и насупившимся видом подчинившийся неохотно Джон сел на колени на полу, спиной к всё это время работающему телевизору, и поднял взгляд на развернувшегося партнера. Он лизнул и тут же укусил верхнюю часть оказавшейся рядом ноги, после чего нежно провёл по оставшемуся следу пальцами и, развернув их, погладил зону паха, не касаясь члена. Шатен, заправив спадающие на лицо пряди за ухо, наклонился к напряженному стержню напарника, почувствовав на голове чужую сильную ладонь, провёл языком по всей его длине и, не спеша, взял в рот. Размеренно увеличивая амплитуду насаживания, он отчётливо слышал незаглушимые стоны брюнета, сжавшего кудри давящей рукой на затылке. Уже влившись в процесс, хотя всё ещё чувствуя себя немного униженным, писатель, причмокивая, игрался языком с восприимчивой головкой, чем вырывал из партнера протяжные сладостные вскрики. Высасывая из Линча последние соки, быстро двигаясь туда-обратно, Джон чувствовал, как дергается от наслаждения чужое тело. И вот, после продолжительных оральных ласок, кудрявый вампир почувствовал во рту горьковатый вкус чистого белка, когда по движениям и звукам понял, что его любовник уже на пределе.       Через 5 минут они уже лежали рядом на большой кровати, оставив все вещи за ненадобностью в гостинной, и перебирали в мыслях то, что испытали только что. Писатель отобрал себе бóльшую часть одеяла, оставив Егора без необходимого тепла, которое тот, в прочем, получил из крепких объятий с тёплым партнером. Джон приподнялся и хлебнул газировки, предусмотрительно притараненной из другой комнаты. — Слушай, ты хоть в следующий раз предупреждай. Невкусно охренеть насколько, - кинул пустую претензию шатен, ложась назад. — А ты уже планируешь следующий раз? - Линч хихикнул, крепко и надежно обнимая возмущённого парня всем телом. — Иди ты, Линч! Вот же придурок... - последние слова прозвучали тихо с какой-то ноткой неподдельной особенной любви, скрытой за наигранным недовольством.