Горячее сердце

Мрачная, промозглая комната, где плотные шторы полностью блокировали свет, угнетала Попова. Как он ни пытался увильнуть, следователь доставил его в морг, чтобы врач провел вскрытие тела Ефима. Начальник полиции питал надежду, что доктор сможет обнаружить новые зацепки. Следователь рассчитывал на Лже-доктора, возлагая на него большие надежды. Сам же Арсений, изрядно нервничая, шагал по подвалу и тихо бормотал что-то себе под нос, поглаживая подбородок. Он понятия не имел, как проводится вскрытие, с чего начинать. Поэтому Арсений напряженно искал хоть какие-то стоящие идеи. Первым делом он попросил следователя удалиться, чтобы его никто не отвлекал. Остывший труп покоился на длинном деревянном столе, прикрытый белой простыней. Одна уцелевшая рука безжизненно свисала вниз. Озадаченный Попов смотрел на мертвое тело, словно погрузившись в глубокие раздумья, прищурился и потер подбородок. В его голове роились мысли. — Раны оказались очень серьезными, смерть наступила моментально, следов зубов нет, — констатировал Арсений, будто составлял протокол. И кто догадается, что вскрытие фактически не проводилось? Арсения волновала лишь графиня. Расстались они вчера не совсем дружелюбно, словно навсегда. Явиться сейчас к ней в гости было странно. — Ну же, Арс, не утратил ли ты хватку? — пробормотал он, — перед тобой открыты любые возможности, чего киснешь? Приближалось время обеда, и Попов проголодался. Это был отличный предлог навестить новую знакомую. Но планы сорвались. Едва он вышел из морга, как его окружили местные жители. Арсений замер, оценивая взглядом приближающихся. Разного возраста горожане смотрели на самозванца с надеждой. Все обращались к новому врачу с единственной просьбой — принять страждущих. Попов ощущал себя загнанным в угол, без единого шанса на спасение. Собравшись с духом, он принял важное решение — осмотреть нескольких больных. Арсений полагался на свой проницательный и ясный ум. Как оказалось, у доктора был свой кабинет на первом этаже современного здания в центре «Каменного». В его распоряжении был кабинет, оснащенный медицинским оборудованием, разнообразными энциклопедиями, а на полках стояли банки с человеческими органами. В кабинете было установлено современное освещение — лампы и светильники последних моделей. Городские власти постарались создать врачу максимально комфортное рабочее место. В общем, не поскупились. В качестве ассистента вызвался парень по имени Михайло. Он сидел в коридоре, вел запись пациентов и следил за порядком. Иногда Михайло помогал перевязывать раны, убирать мусор и находил необходимые медикаменты. Кстати, в лекарствах парень разбирался отлично, порой опережая врача и самостоятельно назначая препараты. Арсений был только рад такой инициативности помощника. Очередь к доктору тянулась чуть ли не с улицы. Среди пациентов были люди с острой болью, сыпью, переломами и даже венерическими заболеваниями. Во время приема Попов быстро просматривал энциклопедии и на ходу ставил наиболее вероятные диагнозы. Многие на его месте не стали бы браться за лечение неизвестно чего, но только не он. Он говорил одни и те же фразы: «нужно нанести мазь», «пальпировать», «пейте больше жидкости», «обработайте спиртом». С переломами он справлялся лучше, так как имел личный опыт, мог наложить шину, перевязать и прочее. Вид болячек и сыпи на гениталиях вызывал у него ужасную тошноту, которую тяжело было сдерживать. За время приёма Арсений приходилось повидать всякое, из-за чего его покинул аппетит. Язвы на теле больных ещё долго мерещились у него перед глазами. Ближе к вечеру он был слишком измотан и решил окончить приём. — Надеюсь, я никого не убил, — проговорил «доктор», усевшись в удобное кресло своего кабинета. Ненадолго он прикрыл глаза, чтобы немного расслабиться и позволить нагруженному мозгу отдохнуть. — Пётр Михайлович, — в кабинет вошёл Михайло. Светловолосый, розовощекий парень лет двадцати стоял на пороге. На его щеках были маленькие яркие конопушки, пухлые губы имели розоватый оттенок, крупный широкий нос смотрелся забавно. — Все ушли, — объявил блондин. — Хорошо, — Арсений облегчённо вздохнул, — если ты закончил, можешь идти домой. — Спасибо, но я хочу убраться в вашем кабинете, — с энтузиазмом проговорил Михайло, — вы лучше идите, вам нужен отдых, Пётр Михайлович. — В этом ты прав, — Попов открыл свои голубые глаза. Арсений накинул своё новое чёрное пальто, которое подарила ему Вишнякова сегодня утром. Взяв одну из своих лошадей, он направился в поместье графини, как и планировал еще с обеда. Он помнил о сделке с инспектором и считал, что чем быстрее он справится с делами, тем быстрее сможет уехать. Пришлось ждать больше десяти минут, прежде чем Попову открыли ворота. Как оказалось, Борис, не дождавшись распоряжения хозяйки, который отказалась кого-либо видеть, принял решение действовать самостоятельно. Домоправитель хорошо знал натуру хозяина и умел идти на поводу у обстоятельств, не вызывая его гнева. — Почему графиня не хочет меня принимать? — удивился Арсений, оказавшись в холле. — Госпожа Тутберидзе занята, — вежливо ответил Борис. — Я подожду, — Попов принялся расстегивать пальто. — И кстати не откажусь отужинать. — А., мне нужно предупредить графиню, что вы хотите остаться на ужин, — заметно нервничал домоправитель. — Так скажите, а я пока подожду, — Арсений скинул верхнюю одежду и передал её Борису. Такая решимость гостя вызвала временный шок и покорность у мужчины. Он взял чужое пальто и повесил его на вешалку, затем поспешил доложить о визите хозяйки. Арсений решил осмотреться, прохаживаясь по первому этажу, с толком разглядывая картины, скульптуры, высокие расписные потолки. Через некоторое время ему наскучило одиночество, и он побрел по коридору в поиске хоть одного обитателя этого холодного дома. Миновав три запертые комнаты, Попов остановился у слегка приоткрытой двери. Убедившись, что вокруг никого нет, он шагнул внутрь. В полумраке комнаты, освещенной тусклой лампой, угадывались высокие полки, в углу стояло небольшое кресло, рядом с которым возвышался торшер. Прямо перед ним, у окна, стоял маленький столик. Арсений направился к столику и осмотрел его поверхность. Там лежала карта города, несколько конвертов и книжка в мягкой обложке. Попов взял книжку, пролистал ее страницы, исписанные от руки. Судя по всему, это были чьи-то личные заметки, скорее всего, дневник с датами. — Обнаружили что-нибудь любопытное? — внезапно прогремел голос хозяйки за спиной у перепуганного мужчины. Арсений обернулся к знакомой, спрятав дневник за спину, словно провинившийся мальчишка. Этери, остановившись в нескольких шагах от него, молча наблюдала за гостем. От ее тишины и пронизывающего взгляда становилось не по себе, словно хищница, она выслеживала свою жертву, подобно грациозной львице. — Просто любопытствовал, – с натянутой улыбкой проговорил Арсений, чувствуя легкое неудобство. — И даже не сочли нужным поинтересоваться, можно ли? – фыркнула Этери, приподняв бровь. В какой-то момент Попов взял себя в руки и перестал нервничать. Его жизнь никогда не была усыпана розами. Ему постоянно приходилось изворачиваться, прибегать к уловкам или откровенно присваивать себе то, что ему не принадлежало. Он далеко не всегда был образцом порядочности. Арсений быстро спрятал дневник за пояс, под рубашку, но руки оставил в том же положении. — Начнем с того, что радушного приема я здесь не увидел, даже чашку кофе не предложили, – отрезал Попов, откинув волосы со лба. — Потому что я не звала вас в гости, – незамедлительно ответила Тутберидзе, бросив на него суровый взгляд. — С чего бы вдруг? — проговорил Арсений с еле заметной усмешкой, шагнув ближе. Теперь он смотрел на графиню уже не как робкий посетитель, а как мужчина на женщину. Этери это не смутило, её лицо оставалось бесстрастным, а во взгляде появилась холодность. — Просто для этого не было никаких оснований. В тот же миг Арсений ощутил острую боль в груди, будто укол. Он постарался не показать этого, лишь слегка прижал руку к груди. Холод и жестокость словно пронзали его сердце изнутри. — Вам стоит уйти, — требовательно произнесла женщина. — Но почему? — упорствовал Попов, сдерживая боль, отчего его губы плотно сжались. — Знаешь, добром это никогда не кончается, — Этери посмотрела на него уже не так строго. Она приблизилась к гостю и попыталась взять его руку, чтобы узнать, что он там скрывает. Ее прикосновения были какими-то резкими, острые пальцы впивались в кожу, но Попова это почему-то не смутило. — Ну и чем же, например? — выдавил он из себя, — Смертью? Этери взяла его ладонь в свою, развернув ее кверху. — Хотите погадать? — хмыкнула Арсения. — Да вот, в этой тоже пусто. – Она продемонстрировала обе ладони. — И что же вы там прячете под под рубашкой? — Тутберидзе подалась вперед, пытаясь заглянуть за спину визитера, и коснулась его щеки легкой прохладой. Сознание Попова слегка помутилось, и он, не сдержавшись, нагло прильнул к её ледяным губам. Его захлестнула буря чувств: боль, сладость, жгучий мороз, влечение. После этого он просто потерял сознание и рухнул на пол.