Ⲃⲏⲉ ⲣⲁⲥⲡυⲥⲁⲏυя

Квартира Хосока. Гостиная, освещенная только синим неоном телевизора. 12 февраля, 21:00. Воздух в комнате плотный, пропитанный запахом острой пепперони и энергетиков. На ковре валяются пустые жестяные банки, а на огромном экране двое бойцов Mortal Kombat выбивают друг из друга последние пиксели жизни. Тэхён сидит на самом краю дивана, вцепившись в джойстик так, что костяшки пальцев белеют. Его большие пальцы бешено летают по кнопкам. На нём была безразмерная серая толстовка, рукава которой он засучивает до локтей, открывая вид на тонкие запястья. — Давай, давай, подсечка! — шипит он, не мигая. — Получай, зараза! — Хрен тебе, Ким Тэхён! — Хосок устраивается рядом по-турецки, активно раскачиваясь всем телом в такт движениям персонажа. — Мой Скорпион тебя сейчас в ад утащит! Гет овер хир! Джойстик в руках Тэхёна вибрирует, оповещая о сокрушительном ударе. Экран заливает красным, и надпись «FINISH HIM» зловеще мигает в полумраке. — Чёрт! — Тэхён откидывается на подушки, бросая контроллер. — Хоба, ты явно тренировался ночами, пока я писал введение к диплому. Это нечестно. Хосок победно вскидывает руки, отчего его серебряные кольца звякают друг о друга. — Это талант, Тэ. Чистый драйв. Хотя, — он замолкает и внимательно смотрит на друга, — драйва сейчас не хватает именно тебе. Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через шредер для бумаги. Тэхён устало потёр лицо ладонями, чувствуя сухость в глазах. — Четвертый курс — это медленная смерть, Хоби. Я вчера заснул прямо в библиотеке, и мне снилось, что мой дипломный руководитель преследует меня с топором. — Ну, скоро 14 февраля. Пора сменить топор на что-то более приятное, — Хосок хитро щурится, подвигая к себе коробку с остатками пиццы. — Кстати, я иду на свидание. По-настоящему. Тэхён приоткрывает один глаз. — С кем? Опять та первокурсница с танцев, которая путает лево и право? — Бери выше, — Хосок довольно жмурится, жуя холодную корочку. — Ким Сокджин. Архитектор. Пятый курс. Мы переписывались больше месяца, и вчера он пригласил меня в «L'Eclat». Тэ, я до сих пор не верю, что он существует в реальности, а не сошёл с обложки журнала. Тэхён свистит, садясь ровнее. — Ого. Джин? Ты серьёзно? Он же... ну, он же ходячее совершенство. Поздравляю, бро. Это уровень. — Да, я сам в шоке, — Хосок вдруг становится серьёзным и откладывает еду. Он поворачивается к Тэхёну всем корпусом. — Но давай о насущном. Сокджин — это круто, но что у тебя с моим братом? Тэхён чувствует, как в горле мгновенно пересыхает. Он тянется за колой, стараясь не смотреть Хосоку в глаза. — С Чонгуком? А что с ним? Мы виделись на прошлой неделе, он просил помочь с английским. Он мелкий, Хоби. Всего лишь 12-й класс. — «Мелкий» вчера выжал сотку в зале и вырос ещё на пару сантиметров, Тэ, — голос Хосока становится вкрадчивым. — Перестань включать дурака. Я твой лучший друг, я вижу, как ты замираешь, когда слышишь, как открывается входная дверь. И я вижу, как этот «мелкий» на тебя смотрит. Он буквально дыру в тебе прожигает, когда ты сидишь за учебниками. — Хосок, прекрати, — Тэхён нервно дёргает плечом. — Это просто... восхищение старшим хёном. Пройдёт. У него выпускной на носу, гормоны играют. — Гормоны? — Хосок коротко смеётся. — Тэ, он влюблён в тебя с тех пор, как ты впервые пришёл к нам домой и случайно пролил сок на его толстовку. А ты? Скажи мне в глаза, что тебе всё равно. Скажи, что твоё сердце не делает сальто, когда он проходит мимо, пахнущий своим этим терпким парфюмом, и специально задевает твоё плечо. Тэхён молчит. Тишина в комнате тяжелая, давящая. Синий свет телевизора делает его лицо бледным, а глаза — лихорадочно блестящими. Он сжимает пальцы на коленях, чувствуя, как внутри него плотина, которую он строит годами, начинает трещать по швам. — Да, — выдыхает Тэхён, и этот звук был похож на надрыв. — Да, чёрт возьми! Доволен? Он вскидывает голову, глядя на Хосока с отчаяние и вызовом одновременно. — Ты думаешь, мне легко? Я схожу с ума, Хоби! Он больше не тот ребёнок, которого мы таскали за собой. Он... он стал каким-то пугающим. У него этот низкий голос, от которого у меня всё внутри переворачивается. Он смотрит на меня так, будто я его законная добыча. Я боюсь повернуться к нему спиной, потому что чувствую его взгляд на своей шее! Он наглый, но такой уверенный в себе и красивый, что у меня всё внутри сводит от этого! Тэхён вскакивает с дивана, начиная мерить комнату шагами. — Мне нравится его запах сандала, мне нравится, как он хмурится над задачами, и я ненавижу то, что он мне чертовски нравится! Но он твой брат! Он школьник! Я не могу просто взять и признаться ему, что я млею каждый раз, когда он зовёт меня по имени! И у меня дрожат колени! Меня это вводит в ступор! Это взаимно, Хоби! Это гребаное «взаимно» меня убивает! Хосок сидит неподвижно, его рот был приоткрыт от изумления. Он знает, что Тэхёну не всё равно, но не ожидает такого накала. — Тэхён-хён? — раздаётся тихий, но твёрдый голос со стороны коридора. Тэхён замер на месте, боясь обернуться. В дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоит Чонгук. На нём были школьные брюки и чёрная футболка, подчёркивающая разворот его плеч. Его волосы были немного влажными после тренировки, а взгляд... взгляд был таким тёмным и торжествующим, что Тэхён забывает, как дышать. Чонгук слышит всё. От первого до последнего слова. Хосок быстро оценивает ситуацию, его губы растягиваются в хитрой улыбке. — Опа... Кажется, чайник надо поставить. И мне нужно срочно помыть руки. Тэ, Гук-и, я на кухню. Надолго. Хосок поднимается и буквально растворяется в темноте коридора, оставив Тэхёна один на один с его персональным «бедствием» 12-го класса. ***. Тишина в комнате настолько тягучая, что её, кажется, можно потрогать руками. Единственным источником звука остаётся тихий гул вентилятора приставки и прерывистое, загнанное дыхание Тэхёна. Он стоит посреди гостиной, глядя в пол, и ощущает, как краска стыда заливает не только щёки, но и шею, кончики ушей, всё тело. Чонгук не спешит. Он медленно отталкивается от дверного косяка и делает шаг в комнату. Глухой стук его ботинок по паркету отдаётся в ушах Тэхёна как удары колокола. — «Взаимно», значит? — голос Чонгука звучит пугающе низко. В нём нет издёвки, только странная, вибрирующая уверенность. Тэхён наконец заставляет себя поднять взгляд. Чонгук останавливается в двух шагах. В синем свете экрана его зрачки кажутся огромными, почти поглотившими радужку. Он выглядит старше. Намного старше своих восемнадцати. В развороте плеч, в том, как он чуть склоняет голову набок, читается первобытная сила, которую Тэхён так отчаянно пытается игнорировать. — Чонгук... я... — Тэхён запинается, голос срывается на шёпот. — Это просто... стресс. Я не должен был этого говорить. Забудь. — Забыть? — Чонгук делает ещё шаг, сокращая дистанцию до минимума. Тэхён непроизвольно отступает назад, пока не упирается поясницей в край стола. Чонгук не останавливается. Он подходит вплотную, вынуждая Тэхёна запрокинуть голову. От младшего пахнет ночной прохладой, гелем для душа и тем самым терпким сандалом, о котором Тэхён только что кричал Хосоку. Этот запах дурманит, выбивая из головы последние остатки логики. Чонгук поднимает руки и облокачивается ладонями в стол по обе стороны от бёдер Тэхёна, запирая его в кольцо. — Ты сказал, что я «наглый». Сказал, что у тебя «коленки дрожат», когда я зову тебя по имени, — Чонгук наклоняется ниже, почти касаясь кончиком носа щеки Тэхёна. — А теперь скажи это мне в лицо, хён. Глядя в глаза. Повтори, что я тебе нравлюсь. Тэхён чувствует жар, исходящий от тела Чонгука. Его сердце колотится так сильно, что, кажется, это слышно на всю квартиру. Он видит каждую ворсинку на футболке младшего, видит, как дёргается кадык на его шее, когда тот сглатывает. — Это... это неправильно, — выдыхает Тэхён, но его пальцы сами собой цепляются за край стола. — Ты заканчиваешь школу, Чонгук. Тебе нужно думать об экзаменах. — К чёрту экзамены, — Чонгук резко поддаётся вперёд, заставляя Тэхёна вжаться в стол. Его голос становится совсем тихим, обжигающим ухо. — Ты думаешь, я зря торчу здесь каждый вечер? Думаешь, мне реально нужна помощь с английским, который я знаю не хуже тебя? Я ждал, Тэ. Ждал, пока ты перестанешь видеть во мне ребёнка. Но, кажется, ты понимаешь только язык силы. Чонгук отходит ровно настолько, чтобы поймать взгляд Тэхёна. В его глазах полыхает что-то настолько взрослое и собственническое, что у Тэхёна действительно подгибаются колени. — Четырнадцатое февраля, — чеканит Чонгук. Это не вопрос. Это приказ. — В семь вечера. Я заеду за тобой. — Чонгук... — Никаких «но», хён. Ты сам признался. Ты сдал себя с потрохами, — Чонгук вдруг улыбается — не той детской улыбкой, а хищно и победно. Он протягивает руку и медленно, почти невесомо, заправляет выбившуюся прядь волос Тэхёна ему за ухо. Его пальцы задерживаются на коже, обжигая холодом колец. — Надень то серое пальто, которое тебе так идет. И используй духи. Те, с бергамотом. Тэхён стоит, не в силах пошевелиться, парализованный этой внезапной властью младшего. Он всегда считает себя ведущим, старшим, опытным... но сейчас, в полумраке этой гостиной, он чувствует себя пойманным в ловушку. И самое страшное — ему это чертовски нравится. — Ты пойдёшь со мной на свидание, Тэхён-и? — Чонгук произнес его имя так нежно и в то же время так властно, что сопротивляться стало физически невозможно. — Да, — короткий ответ раздаётся с уст Тэхён, закрывая глаза. — Пойду. — Хороший мальчик, — шепчет Чонгук. Он на секунду прижимается своим лбом ко лбу Тэхёна, давая тому почувствовать своё рваное дыхание, а затем резко отстраняется. Вся тяжёлая, давящая атмосфера мгновенно меняется тихим торжеством. Чонгук выпрямляется, снова становясь просто уверенным в себе парнем. — Хоби-хён! — кричит Чонгук в сторону кухни, не сводя глаз с пунцового Тэхёна. — Можешь выходить! Чайник, наверное, уже три раза выкипел! Из кухни слышится приглушенный смех и грохот кружек. Через секунду в дверях появляется Хосок с подносом, на котором дымятся три чашки. Его лицо сияет ярче рождественской ёлки. — Ну что, перемирие? — Хосок подмигивает Тэхёну, который всё еще пытается восстановить дыхание, оперевшись на стол. — Или мне стоит оставить вас ещё на пару часов, чтобы вы обсудили... грамматику по английскому? — Мы всё обсудили, хён, — Чонгук берёт одну из чашек и протягивает её Тэхёну. Его пальцы на секунду касаются ладони Тэ, посылая по его телу очередной разряд тока. — Четырнадцатого у нас важный «экзамен». И я намерен сдать его на «отлично». Тэхён принимает чашку дрожащими руками, глядя в свой чай. Он знает, что его жизнь разделяется на «до» и «после». И «после» пахнет сандалом, обещает быть очень жарким и случится ровно через два дня. ***. Спальня Тэхёна. 13 февраля, 22:45. Тэхён лежит на кровати поверх одеяла, всё ещё в уличных джинсах. Ноутбук на столе уходит в спящий режим, так и не дождавшись правок в четвёртой главе диплома. Тэхён просто смотрит в потолок, а в ушах всё ещё стоит низкий голос Чонгука: «Используй те свои духи... они сводят меня с ума». Он невольно поднёс запястье к носу. Тонкий, едва уловимый аромат бергамота. Тэхён журится. Парень знает, что младшему этот запах понравится. Телефон на животе звонит так внезапно, что Тэхён вздрагивает. На экране высвечивается имя, от которого по телу бежит волна жара: «Гук-и». Тэхён медлит пару секунд, пытаясь выровнять дыхание, и нажимает на «принять». — Да? — голос звучит предательски тихо. — Хён, — из динамика донёсся низкий, бархатистый голос, окутанный мягким шорохом ткани. Было слышно, что Чонгук тоже лежит. — Ты ведь не спишь? — Пытаюсь... то есть, нет, — Тэхён закусывает губу, перевернувшись на бок. — А ты почему не спишь? Тебе завтра в школу. — Какая к чёрту школа, Тэ? — Чонгук тихо усмехается, и этот звук заставляет Тэхёна сжать простыню пальцами. — Я пересмотрел все наши старые фото в телефоне Хоби. Там, где тебе девятнадцать, а мне пятнадцать. Ты тогда смотрел на меня как на щенка. — Ты и был щенком, Чонгук-и, — Тэхён невольно улыбается, вспоминая те времена. — Больше нет, — в голосе Чонгука прорезаются стальные нотки. — Завтра в семь. Будь готов. Я не хочу тратить ни минуты из этого вечера на ожидание. И... Тэхён? — М? — Перестань кусать губы. Я чувствую, что ты это делаешь, даже через телефон. Береги их для меня. Тэхён ощущает, как сердце делает кульбит и проваливается куда-то в область желудка. — Спи уже, нахал, — вздыхает он и первым сбрасывает вызов, чувствуя, как лицо буквально полыхает. ***. Не успевает он прийти в себя, как телефон снова звенит. Видеозвонок. Хосок. Тэхён принимает вызов и едва не роняет телефон: Хосок сидит в ярко-розовой тканевой маске с мордой панды, а на голове у него был пушистый ободок. — Тэ! Ну что?! Он звонил?! — Хосок так активно машет руками, что маска на подбородке начинает отклеиваться. — Я видел, как он вышел из душа, вцепился в телефон и сразу заперся в комнате. У него такой вид, будто он планирует спецоперацию по захвату города! — Звонил, Хоби, — Тэхён закрывает лицо рукой, смеясь. — Твой брат — просто катастрофа. Он запретил мне кусать губы. И он... он какой-то слишком уверенный. Откуда в нём это? — Это гены Чонов, малыш Тэ! — Хосок гордо поправляет маску. — Если мы чего-то хотим, мы это берём. Но слушай... он реально переживает. Я видел, как он три часа выбирал рубашку. Даже у меня спросил совета! Это исторический момент! Тэхён смягчается, представляя, как грозный Чонгук возится с вешалками. — А у тебя как? С Джином? Лицо Хосока под маской расплывается в блаженной улыбке. — О-о-о, Джин... Тэ, он прислал мне сегодня букет! Прямо домой! Огромный! Он забронировал столик. Я ведь говорил? В «L'Eclat» — там же вид на весь город! Я боюсь, что упаду в обморок прямо в лобстера, когда увижу его в костюме. — Ну, Джин точно тебя поймает, — улыбается Тэхён. — Он кажется тем типом, который всё держит под контролем. — Это точно. Мы с ним противоположности, понимаешь? — Хосок вдруг становится серьёзнее. — Тэ, я правда рад за вас. Чонгук хоть и младше, но он сделает тебя счастливым. Он смотрел на тебя как на божество все эти годы. Дай ему шанс показать, на что он способен. — Я дам, Хоби. Я уже дал, — говорит Тэхён. — Ладно, — Хосок снова включает режим «старшего брата». — Иди спать! Под глазами патчи прилепи, а то будешь как панда. Завтра великий день для нашей семьи. Покорим наших парней! — Спокойной ночи, Хоба. ***. Университет. 14 февраля, 14:00. Тэхён сидит на лекции, но в тетради вместо конспекта по PR-технологиям был нарисован профиль Чонгука. Он постоянно проверяет время. Каждая минута тянется как час. В перерыве приходит сообщение от Чонгука: «Выпускной тест по литературе сдал на отлично. Тема была про любовь и преданность. Легкотня, когда перед глазами твой образ. Жду семь вечера. Считаю секунды». Тэхён прячет лицо в ладонях, чувствуя, как одно это сообщение заставляет его сердце петь. «Я тоже». — отвечает он и убирает телефон в карман джинсов, чувствуя себя радостным. — Тэ, пошли перекусим, — к парню подходит однокурсник Пак Чимин с широкой улыбкой на лице. — Много валентинок получил? — Я не считал, — честно отвечает молодой человек, пожимая плечами. — А ты? — Пятнадцать. И все от Юнги, — закатывает глаза Чимин. — Так ещё и хватило наглости прислать мне шоколад сегодня утром домой! — Не удивительно. Тут и ежу понятно, что ты ему нравишься, — хмыкает Тэхён, глядя на растерянное лицо юноши. — Вот он и подкатывает. — Но он меня раздражает! — возмущается Пак и хмурится. — Он меня выводит из себя, дразнит и говорит пошлости. Придурок! — Чимин, а он с музыкального факультета же? — спрашивает Ким, вспоминая немного угрюмого, но дерзкого парня. — Ага, оттуда. — Представляешь, что будет, когда он напишет о тебе песню, — хихикает Тэхён. — Во будет восторг! — Боже упаси! — в ужасе округляет глаза парень и они смеются. — Чего обсуждаем? — к их компании приближается Хосок, поправляя складку на рубашке. — Ты чего эт такой красивый? — переводит тему Пак и щурится с улыбкой. — Да так, — отмахивается Чон. — не ходить же мне постоянно в худи. — А, ну колись! Какую рыбку подцепил на крючок? — усмехается Чимин. — Не скажу, — вредничает Хосок. — а, то будешь много знать, состаришься. — Ахахах, мне это не грозит, — открыто веселится парень. — я молод и красив. Кстати, от придурка вон шоколад и пятнадцать валентинок пришло. Думаю, оставить или ему в рожу кинуть. — От Юнги что-ль? — открыто улыбается Чон. — Дай шанс парню. — Ещё чего, — ворчит Пак. — этот дурак не даёт мне покоя. — Мою рыбку зовут Сокджин, — честно отвечает парень. — это так для информации. — Да ладно?! Горячий архитектор? — искренне удивляется Пак, а затем смотрит на Тэхёна. — А у тебя как на личном фронте? — Нормально, мне предложили встречаться и сегодня у меня свидание... — С моим братом! — вставляет радостно Чон. — Только я одинокий, — тяжело вздыхает Чимин. — может к Намджуну подкатить? Хотя, за ним и так девчонки с парнями бегают толпой. Уж Киму точно хватает внимания. — Прими предложение Юнги и тоже будешь с парнем, — в унисон произносят Тэхён с Хосоком. — а то будешь один на день Святого Валентина. — Хм, надо подумать. Весь день проходит как в тумане. Сокурсники обмениваются валентинками, в холле пахнет цветами и дешёвым шоколадом, но Тэхён чувствует себя так, будто он в эпицентре настоящего, мощного шторма. В 18:30 он уже стоит у зеркала. Серое пальто, черный гольф, идеально уложенные волосы. Он нанес духи с бергамотом на шею и запястья, глядя на свое отражение. — Ну, Ким Тэхён, — шепчет он сам себе. — Пора узнать, каково это — когда тебя «завоёвывает» Чон Чонгук. Ровно в 18:59 телефон коротко пищит: «Выходи. Я у подъезда. Если передумаешь, Тэ, то я тебя украду». Тэхён глубоко вздыхает, хватает ключи и выбегает на лестничную клетку, чувствуя, что это 14 февраля он не забудет никогда в жизни. ***. У подъезда Тэхёна. 14 февраля, 19:00. Тэхён выталкивает себя из подъезда, и в лицо тут же ударяет колючий февральский ветер. Он нервно поправляет воротник серого пальто, оглядываясь. У обочины, призывно мигая габаритами, стоит мощный чёрный внедорожник. Чонгук не сидит внутри. Он стоит, прислонившись к дверце водителя, скрестив ноги в тяжелых ботинках. На нём было длинное чёрное пальто, которое делает его фигуру еще более внушительной. В свете тусклого уличного фонаря его лицо кажется высеченным из мрамора, а взгляд... взгляд был прикован к дверям подъезда. Как только Тэхён появляется, Чонгук медленно выпрямляется. Он не улыбается — он просто смотрит, как Тэхён идёт к нему, и в этом молчании было больше признания, чем в любой похвале. — Ты пришёл, — негромко говорит Чонгук, когда Тэхён останавливается в шаге от него. — Ты же обещал меня украсть, если я не приду, — Тэхён пытается отшутиться, но голос предательски дрожит. Чонгук сокращает расстояние. Он шагает в личное пространство Тэхёна, обдавая его запахом холода и терпкого парфюма. Он медленно наклоняется, ведя носом вдоль линии челюсти Тэхёна к его уху, и глубоко вдыхает. — Бергамот... — блаженно произносит Чонгук, и Тэхён ощущает, как по позвоночнику бежит электрический разряд. — Я же говорил, что он сведёт меня с ума. Ты выглядишь слишком хорошо для этого города, хён. Чонгук достаёт с заднего сиденья букет — те самые нежные кремовые тюльпаны, о которых Хосок «проговаривается». — Это тебе. Поздравляю с праздником. Тэхён берёт цветы, чувствуя, как кончики пальцев Чонгука намеренно задерживаются на его ладони. Чонгук обходит машину, открывает перед Тэхёном пассажирскую дверь и галантно ждёт, пока тот сядет. Когда Чонгук сам оказывается за рулем, в салоне мгновенно становится тесно и жарко. — Куда мы? — спрашивает Тэхён, прижимая букет к груди. — Увидишь, хён, — Чонгук включает передачу, и машина плавно трогается с места. ***. Они приезжают к современному высотному зданию. Чонгук молча ведёт его через пустой холл к лифту. Когда они поднимаются на крышу, Тэхён замирает. Там, среди заснеженного пространства кровли, стоит прозрачный стеклянный купол — иглу, подсвеченный сотнями маленьких огоньков-гирлянд. Внутри тепло, стоит небольшой столик и два мягких кресла-мешка, утопающих в пушистых пледах. Но главное — это вид. Весь ночной Сеул, мерцающий огнями, лежит перед ними как на ладони. — Вау... — Тэхён подходит к прозрачной стене, глядя вниз на бесконечные ленты дорог. — Гуки, это... это слишком красиво. — Не красивее тебя, — Чонгук подходит сзади, помогая Тэхёну снять пальто. Его руки на мгновение дольше необходимого задерживаются на плечах хёна, ощущая тепло через тонкий гольф. Они садятся. На столе их ждёт лёгкий ужин и вино. Чонгук разливает напиток, и его взгляд становится серьёзным. — Тэ... я знаю, что ты всё ещё сомневаешься, — начинает Чонгук, глядя на Тэхёна через край бокала. — Ты думаешь про школу, про то, что скажут друзья. Но посмотри на меня. Чонгук протягивает руку через стол и накрывает ладонь Тэхёна своей. Его рука была больше, горячее и такой надежной, что Тэхёну вдруг становится плевать на все дипломы мира. — Я закончу эту школу через пару месяцев. Но я уже сейчас знаю, что хочу возвращаться только к тебе. Ты — мой стимул, Тэхён-и. Ты — то, ради чего я просыпаюсь и иду на тренировки. Я хочу быть достойным тебя не только по возрасту, но и по силе. Тэхён смотрит на их сцепленные пальцы и чувствует, как внутри него всё тает. — Ты и так достоин, Чонгук-и. Ты... ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Вне всех планов. ***. Через час, когда ужин закончен, Чонгук встаёт и протягивает Тэхёну руку. — Потанцуем? — Но здесь нет музыки, — улыбается Тэхён. — Она у нас в голове, — Чонгук тянет его на себя. Они встают в центре купола. Чонгук по-хозяйски кладёт руки на талию Тэхёна, притягивая его максимально близко. Тэхён неловко устраивает руки на широких плечах младшего. Они начинают медленно покачиваться. Свет гирлянд отражается в глазах Чонгука, делая их глубокими, как ночное небо. Тэхён ощущает, как бешено колотится сердце Чонгука — в такт его собственному. — Тэ... — шепчет Чонгук, останавливаясь. Его лицо было в миллиметре от лица Тэхёна. — Я ждал этого момента три года. — Почему так долго? — спрашивает Тэхён. — Ждал, когда ты сам посмотришь на меня так. Как сейчас. Чонгук медленно наклоняется. Тэхён зажмуривается, чувствуя жар его дыхания. Когда их губы наконец встречаются, это словно похоже на взрыв. Поцелуй сначала робкий, пробующий на вкус, но через секунду Чонгук перехватывает инициативу. Он целует жадно, собственнически, словно пытается запечатать этот момент навсегда. Его руки на талии Тэхёна сжимаются крепче, прижимая его к себе так тесно, что между ними не остаётся даже воздуха. Тэхён отвечает с такой же страстью, запуская пальцы в густые волосы Чонгука. В этом поцелуе было всё: и споры за приставкой, и ночные звонки, и страх, и бесконечное ожидание. Когда они отстраняются, соприкасаясь лбами, Чонгук шепчет прямо в его губы: — Теперь ты официально мой, Ким Тэхён. И я никому тебя не отдам. Даже твоему диплому. Тэхён только смеётся, пряча лицо на плече своего — теперь уже совсем не маленького — Чонгука. Над ними сияют звёзды, под ними горит Сеул, а внутри них рождается что-то, что явно не вписывается ни в одно расписание. ***. Комната Хосока. 13 февраля, 20:00. В комнате Хосока всё выглядит так, будто здесь пронёсся модный торнадо. На кровати горой лежат рубашки, пиджаки и узкие брюки. В воздухе стоит густой аромат трёх разных одеколонов — Хосок пытается выбрать «тот самый», но в итоге просто устраивает в помещении парфюмерную атаку. — Нет, это слишком официально. Я буду похож на пингвина, — Хосок отбрасывает белоснежную рубашку и в отчаянии взлохмачивает свои и без того растрёпанные волосы. — А это слишком ярко. Джин-хён подумает, что я сбежал из цирка. Он стоии перед зеркалом в одних домашних штанах, критично рассматривая свои плечи. Ему хочется быть идеальным. Для человека, который привык сиять, свидание с Ким Сокджином кажется самым ответственным решением в жизни. Телефон на тумбочке звонит. Сообщение от Джина. «Надеюсь, ты не слишком мучаешь свой гардероб, Хоба. Надень то, что тебе захочется. Я хочу видеть тебя, а не твой костюм». Хосок падает на кровать прямо на кучу одежды и стонет. — Как он это делает? Он что, видит меня через камеру? Он набирает номер Джина. Тот отвечает после первого же гудка. — Привет, моё беспокойное солнце, — голос Джина в трубке похож на дорогое вино: густой, обволакивающий и чертовски спокойный. — Хён, я в панике! — честно признается Хосок, глядя в потолок. — Я перемерил всё, что у меня есть, и теперь мне кажется, что у меня вообще нет вкуса. — Хоба, послушай меня, — Джин тихо смеётся, и этот звук действует на Хосока как успокоительное. — Два года назад я увидел тебя в тренировочном зале. На тебе была растянутая майка, треники и бандана, съехавшая набок. И в тот момент ты был самым прекрасным человеком, которого я когда-либо видел. Думаешь, завтра меня будет волновать твой пиджак? Хосок замер, прижав телефон к уху. — Ты... ты правда смотрел на меня тогда? В зале? — Каждый вечер, когда задерживался над макетами, — нежно отвечает Джин. — Твой танец — это лучшее, что я когда-либо видел. Так что просто приди. Отдыхай, Хосок-а. Завтра я заберу тебя в 19:30. ***. Ресторан «L'Eclat». 14 февраля, 19:30. Хосок всё-таки выбирает шёлковую рубашку цвета ночного неба и строгие чёрные брюки. На его запястье красуются изящные часы, но руки всё равно немного подрагивают, когда он берёт бокал с вином. Ресторан был великолепен: мягкий свет свечей, тихий стрёкот скрипки где-то в углу и огромные окна, за которыми Сеул рассыпается миллиардами огней. Но для Хосока всё это лишь фон. Весь его мир сейчас сужается до человека, сидящего напротив. Сокджин в темно-бордовой водолазке и графитовом пиджаке выглядит пугающе красиво. Он не сводит с Хосока взгляда, и в этом взгляде нет привычного холода — только тепло и бесконечное восхищение. — Ты обещал рассказать, — шепчет Хосок, подаваясь вперёд. — Про те вечера в зале. Джин улыбается, и его пальцы касаются ладони Хосока на скатерти. — Я сидел в аудитории 403. Мои окна выходят прямо на твой зал. Сначала я просто отвлекался от чертежей на движение. Но потом... я начал ждать этих моментов. Ты двигался так, будто внутри тебя горело пламя. Я видел, как ты падал от усталости, как злился, когда движение не выходило, и как сиял, когда всё получалось. Я рисовал тебя в углах своих чертежей, Хоба. Хосок слушает, чувствуя, как его сердце ускоряет ритм, выбивая чечётку о рёбра. — Почему ты не подошёл? — Боялся испортить магию, — Джин достаёт из кармана маленькую коробочку. — Ты казался мне чем-то недосягаемым. Стихией. Но сегодня я решил, что хочу быть частью этой стихии. Он открывает коробочку. Внутри на черном бархате лежит тонкий серебряный браслет с маленькой подвеской-солнцем. — Чтобы ты знал: даже в самую тёмную ночь у тебя есть тот, кто восхищается твоим светом. Джин берёт руку Хосока и медленно застегивает браслет. Его пальцы задерживаются на пульсе Хоби, который бьётся запредельно часто. — С Днём Влюблённых, моё солнце. — Хён... — у Хосока перехватывает дыхание. Он смотрит на браслет, потом на Джина. — Я ведь тоже засматривался на тебя. На лестницах, в столовой... Думал, что такой «Мистер Совершенство» никогда не посмотрит на шумного танцора. — Значит, мы оба придурки, — Джин смеётся, сжимая его руку. — Потратили два года на гляделки. Давай больше не терять ни секунды? — Давай, — соглашается Хосок и неловко кашлянув, достаёт из сумки аккуратный сертификат на покупку. — я слышал, что ты очень любишь украшения, поэтому купил тебе сертификат в GoldenDew. — Это очень неожиданно! — искренне удивлён подарком Сокджин и широко улыбается. — Спасибо большое, Хоби, мне приятно. — Я рад! Очень переживал, чтобы тебе понравилось. — Мне всё нравится, правда! ***. После ужина они долго гуляют вдоль реки Ханган. Морозный воздух щипает щеки, но Хосоку было жарко. Джин идёт рядом, и в какой-то момент он просто берёт Хосока за руку, пряча их сцепленные ладони в глубокий карман своего пальто. Они останавливаются у парапета. Огни моста отражаются в тёмной воде, создавая иллюзию бездны, полной звезд. — Хоба, — Джин разворачивает его к себе. — Я привык строить надежные вещи. Это касается и отношений. То, что я чувствую к тебе... уверен, что это на всю жизнь. Ты позволишь мне быть рядом? Вместо ответа Хосок просто тянется вверх, обвивая руками шею Джина. Поцелуй был долгим, со вкусом зимней свежести и сладкого десерта. Джин обнимает его крепко, почти отрывая от земли, словно боится, что это видение сейчас растает. В эту ночь Хосок возвращается домой вместе с Сокджином, постоянно трогая браслет на руке. — Ты нервничаешь? — ласково спрашивает Сокджин, переплетая свои пальцы с его. — Немного да. — Это нормально, — по-доброму усмехается молодой человек. — но ты не переживай. Без твоего слова, я ничего лишнего делать не стану. Только если ты меня дразнить не будешь... — Хён! — деланно возмущается Хосок, краснея щеками и слышит заразительный смех старшего. — Не смог удержаться, ведь это ты меня пригласил на ночёвку. — Потому, что я хочу провести время с тобой. Они заходят в квартиру и видят Тэхёна, который сидит на диване с абсолютно потерянным и счастливым видом. — Тэ? — Я пойду руки помою. Где у вас ванная? — интересуется у парня Сокджин и кивает, увидев Тэхёна. — Направо, вторая дверь. — на автомате отвечает Чон и подходит к другу. — Прости, что так неожиданно. Мы не ненадолго. — Да всё нормально. — Он меня поцеловал, Хоби... — Тэхён поднимает глаза, полные слёз и радости. — Чонгук... он совсем не ребёнок. Хосок садится рядом, обнимая друга и показывая свое запястье. — Знаю, Тэ-тэ. Мой «архитектор» тоже оказался тем ещё строителем... Он строил мост ко мне два года. А где мой братец? — Ему кто-то позвонил. Он в комнате. Сказал, что сейчас придёт. А потом мы снова уедем. — Ишь какие загадочные! Они сидят в тишине, два лучших друга, чьи жизни за один вечер становятся намного ярче, чем все огни Сеула. Вне расписания, вне планов — просто любовь, которая наконец-то находит свой дом. ***. Квартира Хосока. Кухня, залитая ярким утренним солнцем. 15 февраля, 11:30. В квартире пахнет свежемолотым кофе и черничными маффинами, которые Сокджин принёс из своей любимой пекарни. На кухонном острове царит живописный беспорядок: чашки, разбросанные салфетки. Хосок сидит на высоком стуле, завернувшись в мягкий жёлтый кардиган. Его запястье с серебряным браслетом-солнцем то и дело попадает в лучи света, пуская зайчиков по стенам. Сокджин стоит рядом, по-хозяйски приобнимая его за плечи одной рукой, а другой помешивая кофе. Он выглядит безупречно даже в простой белой футболке, его домашний вид только подчёркивает его статус «Мистера Совершенство». — И всё-таки, Хоба, — Джин нежно прикусывает мочку уха Хосока, заставляя того втянуть голову в плечи и хихикнуть. — Твои вчерашние попытки съесть пасту, не глядя в тарелку, были самым милым зрелищем в моей жизни. Ты так боялся оторвать от меня взгляд? — Хён, перестань! — Хосок краснеет, отпихивая его локтем, но тут же прижимается ближе. — Я просто сверял твой реальный образ с тем, что я видел на лестницах универа. Реальность оказалась... горячее. В этот момент входная дверь открывается, и в квартиру заходят Чонгук и Тэхён. Тэхён выглядит так, будто он только возвращается из долгого путешествия в страну счастья: волосы слегка растрёпаны, глаза сияют, а на шее — Хосок это замечает сразу — красуется воротник серого пальто, подозрительно высоко поднятый. Чонгук идёт следом, неся сумку Тэхёна на одном плече. Его походка уверенная, а на губах играет самодовольная улыбка победителя. — О-о-о! — Хосок тут же оживляется, спрыгивая со стула. — Явились, влюблённые! Чонгук, ты вернул Тэхёна в целости? Я боялся, что ты его покусаешь наедине. Тэхён густо краснеет, проходя к столу. — Хоби, замолчи. Мы просто... мы завтракали у набережной. Чонгук подходит к Тэхёну со спины и, никого не стесняясь, обхватывает его за талию, прижимаясь грудью к его спине. Он кладёт подбородок на плечо Тэхёна, бросая дерзкий взгляд на брата и Сокджина. — Он в полной сохранности, хён. Просто немного... не выспался. И чутка покусан. Тэхён пытается высвободиться, но Чонгук только крепче сжимает руки. — Пусти, нахал, нас же видят. — Пусть смотрят, — хмыкает Чонгук. — Джин-хён вон тоже своё «солнце» не отпускает. Мы теперь в одной лодке. Сокджин усмехаетсч, протягивая Тэхёну чашку горячего кофе. — Добро пожаловать в семью Кимов, Чонгук-и. Твой план по захвату Тэхёна был впечатляющим. Даже я оценил выбор места на крыше. — Обучаюсь у лучших, — подмигивает Чонгук, наконец отпуская Тэхёна, чтобы тот мог сесть. Они сидят вчетвером за небольшим столом, и атмосфера была такой тёплой и комфортной, что всё чувствуют себя уверенно и спокойно. Хосок то и дело порывается начать расспрашивать подробности, Сокджин мастерски вставляет свои фирменные шутки, от которых все лопаются со смеху, а Чонгук под столом крепко держит руку Тэхёна в своей. — Знаете что? — Хосок поднимает свою чашку с кофе, имитируя тост. — Я официально заявляю: это было самое лучшее нарушение всех моих планов. Тэ, твой диплом подождёт до понедельника. Гук, твои учебники — тоже. Джин-хён... а ты просто будь рядом. — Куда я денусь, — Джин касается своей кружкой кружки Хосока. — Ты же моя главная достопримечательность Сеула. Чонгук смотрит на Тэхёна — так, как смотрят только на самое ценное сокровище в мире. Тэхён улыбается в ответ, чувствуя, как внутри него окончательно утихает шторм от стресса. — За любовь вне расписания! — выкрикиваеи Хосок. — За нас, — тихо добавляет Тэхён, чокаясь со всеми своей чашкой. На улице шумии город, студенты бегут на пары, школьники зубрят формулы, но на этой солнечной кухне время замирает. Четыре сердца наконец-то находят свой ритм. И этот ритм был идеальным.