All teenagers scare the living shit out of me

      Вивьен сидела за своим рабочим столом и проверяла контрольные работы.       — У 3B совсем плохо с этой темой… — причитала человеческая женщина, проставляя очередной низший балл. — пять из сотни? Серьёзно?! Дело совсем худо…       Так что, когда тяжёлую дверь едва не снесли с петель, после точного, сильного пинка, учительница даже глаз не подняла.       Так, в её обитель осмеливался заходить один единственный демонёнок.       — Опера-кун, и тебе доброго утра. Ты пришёл за чем-то конкретным, или просто захотел посидеть?       — Я собираюсь создать батор имени меня. — брюнет зашёл, и вальяжно уселся на подоконник, отодвинув горшок с демоногеранью на пол. Цветок, обладавший массивной зубастой пастью, попытался укусить обидчика, но получил по последнему оставшемуся лепестку и подозрительно затих. Видимо, начал придумывать стра-а-а-а-ашную месть.       До поры до времени, нет смысла ему мешать.       — Что ж, это прекрасно. Надеюсь, ты уже выбрал кабинет, в котором вы будете встречаться? Может, мне помочь? Всё же, это мои прямые обязанности. Думаю, вам идеально подошла бы аудитория 303, пока не придумаем, куда засунуть ещё один батор. Кстати, а сколько вас вообще? Ты ведь не особо общительный, не думала, что тебе так быстро удастся кого-то найти. Это кто-то из твоих семпаев? Хотя, ты большую часть из них побил… О! Или, может быть, это милашки кохаи? В этом году, как я слышала, очень много дьявольски сильных учеников! — Виви отвлеклась от бумаг, и встала в полный рост, чтобы убрать горячо любимый, уродливый цветок, который уже тянулся, дабы укусить Оперу за хвост.       С любого конца класса и даже из коридора, было видно что Дебошвилли — это высокая, чисто чёрная тень, приблизительно на три с половиной метра в росте, с аномально длинными руками, ногами, скрытыми рваным подолом плаща, покалеченными крыльями, которые та не стеснялась выставлять напоказ, ну и оленьей маской-черепом с ветвистыми рогами, украшенными колокольчиками, что звенели при каждом движении, и вырвиглазно-яркими розовыми ленточками.       — А, не стоит об этом переживать, мы будем собираться в этом. — от неожиданности, женщина чуть не выронила горшок, что уже успел оказаться у неё в руках. Но демоногеранья ласково тёрлась о плащ хозяйки и обвивала её руки стебельками, доверчиво прижимаясь к тёплому, человеческому телу. Виви точно не смогла бы подвести эту милашку, пусть, на прошедшей контрольной та чуть не откусила руку ученику, который попытался списать.       — ОТКАЗЫВАЮСЬ! — экспрессивно выкрикнула учительница, оглушая всех присутствующих, включая себя любимую. Но, поморщившись (и пусть это не было видно под маской-лицом, Вивьен обладала той удивительной манерностью, когда все эмоции демона можно невооружённым глазом прочитать по движениям тела), резко сбавила громкость. — Я хочу на переменах отдыхать… Кабинет проветривать… Делами своими заниматься… А не сидеть, и присматривать за малолетками.       Будь Опера обычным учеником, то Виви никогда не перешла бы на настолько фамильярный тон. Но формально, они знакомы очень много лет, да и наглый кошак знатно попил её кровушки за последний год, являясь не только учеником, но и главным дебоширом того «чудесного» класса, который давали ей под присмотр. Слава Деркиле, что в этом году из-за наплыва обязанностей как учительницы математики и как педагога, что написал целую программу, и теперь периодически появляется на различных мероприятиях, у неё отобрали классное руководство. А то было бы совсем худо…       — Именно поэтому, я пришёл сюда заранее, а не поставил вас перед фактом. За подобное Салливан-сама может и по голове мне настучать, даже если всё делается, чтобы в школе наконец наступил порядок.       — Сомневаюсь, что ученик сможет предоставить мне достаточную плату, чтобы компенсировать пошатывание моего покоя минимум на два года. А то и на все три!       — Именно поэтому, вы сами можете придумать что мне, или моим прихвостням надо будет сделать.       — А они уже прям твои прихвостни? — по-птичьи склонив массивную голову вбок, тем самым показывая, что ни черта она не верит словам помощника Салливана, Виви уставилась на брюнета.       — Ну, один из них проиграл мне. А вы же помните древний обычай?       — … Помню. — как-то рвано выдала женщина. Опера благосклонно не обратил на это внимания, резко сделавшись глухим, слепым и слабоумным. Хороший ребёнок, сообразительный. Далеко пойдёт. — А второй? Его ты тоже смешал с грязью?       — Он пока не лез. — в голосе подростка определённо слышались почти разочарованные нотки, а уши чуть опустились, показывая, как он расстроен. Нет, она передумала. Опера псих, и для адекватного общества опасен. — Но, думаю он просто будет таскаться за мной и Каллего. Он очень сильный! — и всё это, произнесено почти без эмоций.       — Каллего… Каллего… Каллего… — учительница словно пробовала это имя на вкус, перекатывая на языке. В голове оно подсвечивалось чем-то подозрительно знакомым, а интуиция буквально пела, что с этими детьми весь Бебилс проблем не обернётся. — А его фамилия случайно не Набериус?       — Ага, вы правы.       — Блять.       — Могу сделать вид, что я не слышал столь красноречивой реакции.       — Делай — Вивьен словно в одночасье потеряла стимул бороться с нарастающим комом проблем, ныне ласково называемый «Шайкой вожака». — Эх, эх, эх, ну что мне с вами со всеми делать?       — Терпеть, учить, и разрешить базироваться в вашем кабинете. — подсказал Опера, вставая с подоконника. Через пару мгновений туда влетел фаербол, ударившись о силовое поле, защищающее стекло.       Всё же, вдова умела учиться на ошибках прошлого, и благодаря «Перу Осе» — артефакту, которым она обладает уже много десятков лет, сделала защитные печати для всего хрупкого в классе. Стены, окна, двери — тем, что для незнающих демонов она назвала «родовой магией» было пропитанно буквально всё.       На самом деле, выбор Оперы довольно логичен — во всей школе, кабинет математики был одним из самых защищённых мест. Даже глава Баторы дисциплины, кем бы этот гад ни был, не сумеет пробраться на их базу без последствий.       — А вот про «учить», это хорошая идея. Я придумала плату — высоченная тень грациозно двинулась к своему столу — Ты ведь будешь главой этого кружка по интересам? — второгодка молча кивнул, предчувствуя беду, но направляясь за учителем.       — Тогда, ты, вот лично ты, на каждом уроке, который у меня будет с вашим классом, должен показывать сделанное домашнее задание. Полностью, самостоятельно, без подсказок одногруппников или иных сторонних лиц. Если будет желание — ты можешь помогать другим демонам и давать им списать, но самому тебе я списывать запрещаю. Ты же знаешь, я узнаю. — и Опера не прогадал, это было воистину ужасной платой. Особенно, для ученика, который вместо учёбы ходит, и «выносит мусор» — избивает старшеклассников-хулиганов. — Не покажешь домашку, в этот день я вышвырну вас из кабинета, как демонокотят, усёк? В конце концов, назвался вожаком, неси ответственность за свою стаю.       Мальчишка приуныл, но задумался.       Его тяжкие думы могли быть и как о смысле жизни, так и о том, нужна ли ему вся эта авантюра такой ценой.       — Я согласен.       — Вот и чудесно! Только учтите, тактичностью я обделена и выгнать меня не получится.       — А никто и не предполагает подобного. К сожалению.       — Эй, что это значит «к сожалению», а, молодой демон? — строго буркнула блондинка, кладя перед лицом Оперы лист бумаги, с задачками.       Никто его не предупреждал, что восполнение долгов ему придётся начинать прям здесь, и прям сейчас.

***

«Прежде чем прийти по душу моего несчастного кабинета, эта «святая троица» успела наворотить дел. Опера разгромил квартал Караги — уголок нелегальной торговли, который «ласково» называют адом в аду, и довёл местных продавцов до такой квинтэссенции ужаса, что слово «кот» теперь под запретом, а мяуканье вызывает у них флешбеки и фантомные боли. Далее они пресекли торговлю непроверенными препаратами уже на территории школы и подвесили нарушителей на стебли прям во дворе, на всеобщее обозрение. В принципе, за это им спасибо, ибо сделали они эту работу за учителей (будем честны, за одного конкретного учителя, чья фамилия начинается на «Набери» и заканчивается на «ус». Но сторожевой пёсик Бебилса в этом поколении уж больно ленивая задница. Сомневаюсь, что он стал бы с этим что-то делать, так что стоит поблагодарить мальчиков за их тяжёлую работу). Но вчера в учительской я увидела заявку на создание «Батора Вожака». Из минусов — мой прекрасный кабинет указан как база этого дерьма. Из плюсов — эта штука явно временная и у меня есть надежда рано или поздно отделаться от этих кровожадных детишек.»       — Так значит вы… Балам Шиичиро и Набериус Каллего, я права? — тень с костяной маской, до этого мгновенния казавшаяся бесформенной, оторвалась от бумаг и подняла голову — Меня зовут Вивьен сенсей. Я пока что ничего у вас не веду, но не волнуйтесь — математика начинается у первогодок со второго семестра, и продлится вплоть до конца третьего года, ещё успеете устать от меня.       — Позаботьтесь о нас. — негромко выкрикнул самый низкорослый из их компании.       Шиичиро сразу понравилось это место: кабинет был простым, что не свойственно аду — крайне светлым и уютным, с рядами ровно стоящих парт и идеально задвинутых за них стульев. С плакатами каких-то формул на стенах, двумя шкафами в дальнем углу, огромной доской на всю стену, учительским столом, едва заметной дверью прямо за учительским креслом и горшочком с демоногеранью на подоконнике. Что самое примечательное, цветовую гамму помещения никто не менял, но ощущения всё равно получались другими.       Кабинет математики играл на контрастах со всей атмосферой Бебилса в целом, и на слухах о его «обитателях» в частности.       — Уж можете в этом не сомневаться — пробурчала из своего угла женщина (по крайней мере, такие выводы можно было сделать, послушав её голос и узнав имя. Хотя, ничего женственного, кроме розовенький бантиков на рогах, сенсей на себе не несла, почему-то интуиция блаженно щебетала что демоница — надёжный взрослый). Что примечательно, она не врала — его «Колокол лжи» молчал, не смея даже шелохнуться. — Я вам не помешаю, считайте меня просто прекрасным манекеном в углу комнаты.       И ученики приняли подобное как должное, зайдя в кабинет и прикрыв за собой дверь.       — Нам нужны улики, какое ж без этого расследование? — начал свою речь Опера, с совершенно невозмутимым видом откидывая одну из створок доски и размашисто начерчивая кривоватым почерком «Батор Дисциплины». — Что мы узнали?       — Члены этой шарашкиной конторы неизвестны. В списке записаны их псевдонимы, да и предполагаю, что там есть далеко не все. — демон с тёмными волосами и забавной причёской, чьи прядки выглядели как собачьи уши, взял с подставки ярко-красный магнитик в виде демонической рожицы и закрепил им список членов батора, который пару дней назад таинственным образом испарился из учительской.       — А чем они в теории должны заниматься? Правильно, оставаться инкогнито и докладывать учителям о всех драках в школе, чтобы они могли их разнимать — гарпия поднял себя стебельками растений, и прямо под главной темой дня написал ранее высказанные слова. — Но комната батора явно заброшена, там давно никто не собирался. — ниже, на магнитик зелёного цвета была закреплена распечатанная фотография комнаты, которой явно давно не пользовались. Виви упорно делала вид, что расследование ей неинтересно, но глаза всё же скосила, наблюдая.       — Вчера ты побил приспешников приспешников, которые распространяли по школе зелья, купленные в переулке Караги. Может, стоит их хотя бы опросить? — Каллего прицепил синим магнитиком вырезку из утренней газеты.       — Не ты, так Опера-сан, просто в очередной раз их изобьёте и ещё больше прославите батор Вожака, а так дела не делаются, если мы хотим вести тайное расследование.- голос у Балама был по-детски мягким, но из рта, прикрытого металлической маской, доносилась истина. Видимо, среди всей этой компании, только он не страдал чрезмерным желанием заставить кого-то истекать кровью.       — Тайным оно перестало быть ещё с тех самых пор, как вы заявились к Дали сенсей за списком членов нашего маленького общества доносчиков. — подала голос Виви, но поймав негодующий взгляд младшего Наберуса, подняла руки в капитуляционном жесте и отвернулась назад к бумагам, нараспев причитая — Просто мысли вслух, ничего более!       — Точно, Вивьен сенсей, вы же уже несколько десятков лет работаете в школе, может, вы знакомы с главой этого батора? Знаете ли, это очень упростило бы нам жизнь — сказал единственный второгодка в компании, показательно разминая кулаки.       — Я не слежу за делами баторов, это у нас Кума сенсей энтузиаст, может, конечно, что-то знать, но сильно на него не надейтесь. Ко мне обращаются только в случае, если здесь и сейчас нужен сильный демон с гибкой в использовании родовой способностью, но последние лет пять подобного не случалось. Да и учителем математики я работаю не то чтобы давно, а до этого момента, в каком-то конкретном месте Бебилса меня было не поймать, я даже в учительской появлялась редко. — предчувствуя новые вопросы, она взмахнула позолоченным пером, выкрашенным под леопарда, и доска как по волшебству захлопнулась, чуть не отдавив Каллего пальцы — Больше я вам ничего не скажу, да и урок начнётся через несколько минут. Возымейте то, чего у демонов быть не должно — совесть, и дайте мне хотя бы кабинет проветрить.       Батор Вожака был любезно выпнут в коридор, зато, у них появилась зацепка.       — Ну что, к Куме сенсею?       — Не успеем уже.       В ту же секунду прозвенел звонок, и первогодки, переглянувшись и кивнув, со всех ног ломанулись по коридору.       Опера театрально помахал им вслед белым платочком и развернулся в диаметрально противоположную сторону. Сегодня, математики в расписании не стояло, а значит, он может заняться более важными делами, чем появление на уроках. Например, ещё раз наведаться в комнату батора дисциплины и по второму разу обыскать её.

***

      — Это что ещё такое?       — Понятия не имею про что вы, лапушки. Я просто сижу тут, и проверяю контрольные. Кстати, поздравляю тебя, Опера-кун! В этот раз, твой результат выше на целых восемь баллов! Ты определённо делаешь успехи! — Виви профессионально строила из себя дурочку мировых масштабов, и если бы им было видно её глаза, вся троица была уверена что учительница бы строила им взгляд самого невинного существа в аду (подсказка: в Преисподней такого нет, но Дебошвилли это ни на секунду не помешает).       — О, это просто чудесно. — с сарказмом ответил ей второгодка. Девять из ста, это «определённо» тот уровень знаний, которым надо хвастаться. — Так повторюсь: почему на нашей доске появились фотки этих учеников, так ещё и в таком отвратном качестве?       — Какое было в газете, такое и вырезала — женщина пожала плечами — А что до их предназначения… Ну, скажем так, мне не хотелось быть соучастницей, но раз уж все эти собрания вносят смуту и в мой покой в том числе, то я проявила немного злобы и хорошей памяти, ну и поняла, что зубок на эту секту у меня присутствует. Я точно не способна что-то утверждать, но возможно, просто возможно, они как-то со всем этим делом связаны.       — Вы не хотите помогать нам прямо. — констатировал факт Балам. На это чёрно-костяная херабора лишь в очередной раз пожала плечами.       Каллего мог поклясться всеми шерстинками своего Цербера и хвостом Оперы в придачу, что странная демоница ухмылялась, просто никто этого не видел. Так оно, кстати, и было.       — Я вам больше ничего не скажу-у-у, разбирайтесь сами — озорливо хихикнув, Виви демонстративно повернулась к своим драгоценным бумажкам. «Эти дети совершенно неблагодарные. Эх, ну что за поколение такое? Я им, значит, помогаю, а Опера всё равно выглядел так, словно ещё немного, и он затеет со мной драку. Какая безвкусица!»

***

      — Ох, милый, почему ты здесь? Сота, твоя матушка ведь знает, что ты отправился в Бебилс, не так ли? Но почему ты сделал это посреди учебного дня?!       Когда её подозвали в кабинет директора прям посреди учебного дня, (но, благо, на перемене) она явно ожидала… Не этого.       «Этим» оказался третьегодка Левиалона. Взъерошенные, коротко стриженные нежно-голубые волосы, сине-зелёные глаза, «хищные» черты лица, аккуратные, практически прозрачные голубоватые плавники возле ушей… Перед ней, горделиво раскинувшись в гостевом кресле, восседал молодой демон, буквально выглядящий как мужская версия леди Леви (если опустить некоторые детали).       Опера любезно подливал тому чай, странно поглядывая то на незваного гостя, то на учительницу, а Салливан невозмутимо сидел за своим столом и строил из себя серьёзного взрослого. Правда смотрел он донельзя игриво, явно забавляясь.       — Я пришёл к твоему дому в этом районе, но не нашёл запасной ключ. Потом я решил зайти через окно, но результат твоей родовой способности меня переубедил. Так что я подумал, и решил заявиться сюда.       Самоуверенный мальчишка, буквально сияющий от собственной гениальности, на контрасте с Вивьен, готовой биться головой о стену, смотрелся крайне комично. Салливан, реально, еле сдерживался.       — Можно он посидит пару часов в кладовке? Честное деркиловское, я потом верну его матери. — женщина потёрла место, где в теории должен находиться нос, и тяжко-тяжко выдохнула.       — Неа, тёть Виви, не вернёшь. Я принял взрослое и волевое решение с сегодняшнего дня жить у тебя. — смотря на покосившиеся ноги своей учительницы математики, Опера даже чайник отложил, приготовившись ловить её.       — Вот почему разборки устраиваете вы, а страдаю я? — Сота только пожал плечами, вставая. Виви распахнула плащ: внутри клубилась чёрная бездна, изредка поблескивая яркими жёлтыми искорками. Красиво… Опасно… Маняще. Потомок рода Левиафан без колебаний шагнул туда, исчезая полностью.       Опера возбуждённо завилял хвостом, отказываясь признавать, что его шерсть невольно встала дыбом, ведь добродушная женщина и зловредная, но не опасная учительница, в данный момент выглядела так, что невольно начинаешь верить слухам, что лишь одна бумажка, подписанная её рукой, способна лишить сотен демонов жизней.

***

      Вернувшись в родимый кабинет, названный племянник был оперативно запихнут в подсобку, дверь в которую она вечно прикрывала спиной (будем честны, эта подсобка мало чем смахивала на пыльную, тёмную каморку. Скорее… Это была очень маленькая, но светлая комната. По бардаку внутри создавалось ощущение, что там живёт подросток с около-ангельско-историческими наклонностями: светло-жёлтые стены, одно окно на всю стену, вечно занавешенное шторами, скопление мягких пуфиков и подушек в самом дальнем от двери и окна углу, множество бумаг, разбросанных по полу, стеллаж с какими-то явно стареньким книжками и мини-холодильник прям под окном. Ну и бонусом шли едва-заметные надписи на стенах, сделанные благодаря «Перу Осе»: шумоподавление, контроль температуры, влажности и запах успокаивающих трав. Сота в ней явно не должен бедствовать) и, понадеявшись на остатки его здравомыслия, Дебошвилли провела урок, а затем буквально на пару минут забежала в учительскую.       Встретил её разгромленный кабинет, бумаги, разлетевшиеся по воздуху словно слово снежинки, и клубок из двух дерущихся тел.       Каллего и Шиичиро стояли в проходе и пялились на сиё действие с буддистским спокойствием (может быть, они ждали так спокойно и мирно, потому что на макушке более высокого первогодки уже надулись две шишки, а маска на горгулье висела подозрительно криво. Видимо, им уже перепало в процессе).       — Ах вы негодники! — пару мгновений, и старшекурсники уже преспокойно сидели, на полу, разнятые, но не сломленные. — Вот теперь устанавливайте парты так же, как они стояли. А потом, ты, — палец указал на Оперу, — пойдёшь на уроки, и спокойно отсидишь все, а ты — конечность перевелась на Соту, — вернёшься домой, к матери. Пойдёте, помиритесь и не будете больше выносить мои несчастные, больные мозги. Ясно?       — Нет, идите лесом. — хором ответили господа дерущиеся. На заднем плане Каллего беззастенчиво, злобно так, захохотал.       Вивьен горела праведным гневом и была настроена на месть.       Мстя её была страшна и ужасна: мальчики действительно ничего не стали делать, зато, на второгодку Бебилса резко навалилось крайне много обязательного домашнего задания по разнообразным предметам, а сбежавший из Левиалона третьегодка теперь днями маялся в небольшом домике, по факту, запертый внутри.

***

«Я пытаюсь, то ли это у учителей такой тренд, то ли это просто глупое стечение обстоятельств, но учитель за учителем ложится в больницу. Вчера, учитель Дали покинула Бебилс на неопределенный срок. И это, честно говоря, грустно… Печально… А ещё мне волшебным образом отлетели её обязанности»       Виви откинулась на гору подушек. На этой неделе Каллего и Опера отсутствовали, а Балам приходил на прошлой перемене — во время этого перерыва можно отдохнуть.       Костяная маска полетела на пол, являя её истинную внешность.       Ей было ближе к шестидесяти, её облик не мог не поменяться…       Вокруг глаз и уголков губ собрались лучистые морщинки. В течение жизни Виви много улыбалась, поэтому даже сейчас их было приличное количество. Её гордость — ярко-голубые глаза, с каждым годом всё больше бледнели, выцветая. Женщина постепенно слепла.       Казначей была наделена хорошими генами — визуальная молодость оставалась с ней до сорока лет. Что уж говорить, если даже после этой отметки ей часто не верили, если уж приходилось называть свой возраст? Она всё ещё была миниатюрной, невысокой, хрупкой на вид. Бледная, фарфоровая кожа понемногу начинала обвисать, колени холодными утрами ныли, поясница всё чаще начинала болеть — уже не так легко держать гордую осанку, не так легко оставаться гордым казначеем Деркилы, но всё равно, герцогиня выглядела прилично. Лучше, чем большинство её человеческих ровесниц.       Единственное что, пожалуй, не изменилось — это волосы. Они всё ещё слегка вились, пушились, но оставались крепкими и длинными — по сей день, при ходьбе, Виви начинала путаться в них. Лишь выцвели слегка, но это ничего, это было ожидаемо.       Закончив очередную запись в дневнике и закрыв неприметный, на вид, блокнот, женщина потянулась за другой записной книжкой. Создание и печать собственных творений на некоторое время она забросила — сначала дела по работе, потом набиралась знаний, лень-матушку перебарывала, но постепенно, новая книга создавалась (Опера очень мотивировал. Почти мазохистичная жажда достучаться даже до подобных детей изо дня в день подталкивала её писать хотя бы несколько строк, когда появлялась возможность).       Но время таило неумолимо. Позвонил будильник, и Виви была вынуждена срочно бежать к своим новым подопечным.       Она была практически обычной, человеческой женщиной. Была лишь маленькая проблема — эта обычная, человеческая женщина пятьдесят лет жила в аду. Она мимикрировала, и даже без маски и магии, что ей давал артефакт, Вивьен почти невозможно отличить от демоницы: она пахнет как демон, ходит как демон, больше не путается в терминах, не молится Деве Марии, не пугается излишней жестокости, не смущается рогов, крыльев и острейших зубов. Что уж там, она даже наслаждаемся песнями, призывающими пожрать людей!       Она сама — это и страх, и ужас, и жестокость, пугающая и старых, и молодых. Она опытная. И, рай их подери, она наслаждается своей жизнью.       (Да и если уж быть совсем-совсем честной, то с каждым годом человеческого в ней всё меньше и меньше, Деркила постарался на славу, наградив её проклятием. Чёрные чешуйки уже полностью заполнили собой левую руку, тревожно-прекрасным узором расползаясь по ключицам и груди. Может, у людей и есть жажда сокровищ, соразмерная её, но вот таким зачётным драконьим обликом людишки точно не в состоянии похвастаться. Да, теперь даже перед своей драгоценной подружкой Леви она крайне редко принимает свой истинный облик, ссылаясь на демонов, коими та вечно окружена, зато, в каком-то смысле эта отрезвляющая боль помогает чувствовать себя ближе к порождениям Преисподней).       Вдох выдох, вдох выдох, и вот, пугающая фигура заходит в класс, и все звуки резко стихают.       — Рада приветствовать вас, 1А. Мы ещё не знакомы, ведь я ни разу не вела у вас ни одного урока, но вы можете звать меня Вивьен сенсей. К сожалению, на данный момент Дали сенсей осталась в больнице на неопределенный срок, так что временно, обязанности вашего классного руководителя буду выполнять я. Рада работать с вами.       Оу да, ошарашенный взгляд Балама определённо стоил тягостных минут молчания.       Это обещает быть весёлым времяпровождением.