savor

Слышать эти бесконечные разговоры, перешёптывания уже стало рутиной. Закатывать глаза и носить на лице вечное недовольство - привычкой. Видеть его чаще, чем собственных родных, окончательно достало. Его раздражало, как у людей вокруг будто не осталось ничего, кроме обсуждения этого смазливого лица. Все становились такими липкими, жадными, словно никогда не видели никого привлекательнее. Чимин ненавидел, как все смотрят на него. ненавидел то что слишком часто ловил себя на том, что думает точно так же. Тэхён был везде. В каждом разговоре, в каждом взгляде, в каждом шёпоте за спиной. Даже в его голове - слишком часто, чтобы считать это нормальным. Он убеждал себя, что презирает его. Но в тишине, когда никого рядом нет, он представлял, как тот прижмет его к стене. Резко, почти грубо, так, что лопатки больно ударяются о холодную поверхность. Его ладони - на запястьях, выше головы, не давая вырваться. Слишком близко. Так близко, что между ними не остаётся воздуха. Чимин злился даже в этих мыслях и всё равно не мог остановиться. В воображении Тэхён склонялся ниже, дыхание касалось кожи в опасной близости, такое горячее, тяжёлое. Он чувствовал его вес, его силу, невозможность отвернуться и ненавидел себя за то, что в этот момент не хотел, чтобы его отпускали. Его бесило, что тело предаёт быстрее мыслей, что от одной только картинки внутри всё сжимается, горит, требует, желает. Хотелось бы ударить его, оттолкнуть и в то же время самому вцепиться, притянуть ещё ближе, чтобы не осталось ни злости, ни слов, ни расстояния. Чимин стискивал зубы, гасил эти мысли злостью, но они возвращались снова и снова - навязчивые, опасные. Ненавидеть было проще, чем признать, как отчаянно ему хотелось, чтобы он прикоснулся к нему. Витая в этих фантазиях, он не заметил, как столкнулся с кем-то и этот запах до боли знаком. плечо задевшее его поразило в нём вспышку раздражения, чужое присутствие ощущалось слишком близко. – Смотри, куда идёшь, - бросил он резко. Тэхён остановился, медленно повернулся и выгнул бровь. Его взгляд был спокойным, почти ленивым, но задержался дольше.  – Это ты в меня врезался. От его бархатного голоса внутри болезненно дёрнулось что-то, что он предпочёл бы не замечать. – Не льсти себе. Он попытался пройти мимо. Тэхён шагнул в сторону, перекрывая путь. Всего несколько сантиметров между ними. Слишком близко. Чимин почувствовал тепло чужого тела, запах кожи и все подавленные фантазии обрушились разом. Сердце ударило в рёбра так сильно, что стало почти больно. – Ты всегда такой раздражённый рядом со мной, - тихо сказал тот. – Я тебе так мешаю? – Сейчас как никогда. Отойди. Голос прозвучал хрипло. Тот не отошёл. Сделал шаг ближе и прижал чимина к стене. Не резко. Почти случайно. Стена была холодной, а он - слишком горячим. Чужая ладонь упёрлась в стену рядом с его головой. Он наклонился ниже, дыхание коснулось щеки. – Ты дрожишь. – От злости. – Врёшь. Это прозвучало почти нежно. Между ними натянулось что-то плотное, электрическое. Тело Чимина предательски тянулось вперёд. Хотелось ударить и одновременно - схватить, притянуть, стереть это ничтожное расстояние. – Ты меня ненавидишь, - сказал тот. – Но смотришь так, будто… Он резко упёрся ладонями ему в грудь. – Заткнись. Тот лишь усмехнулся и наклонился ещё ближе, а его голос перешёл на шёпот. – Тогда почему ты до сих пор не оттолкнул? Чимин замер. И в этот момент понял с ужасом: если Тэхён сейчас сделает ещё один шаг - он не будет сопротивляться. Шаг был сделан. Он не понял, кто из них двинулся первым. Чимин только резко вцепился в ворот чужой кофты, дёрнул зло, почти яростно и в ту же секунду их губы столкнулись. Не поцелуй. Удар. Жёсткий, неаккуратный, с привкусом злости и сорванного дыхания. Теперь уже он вжал того в стену, будто хотел доказать, что это ошибка. Тэхён выдохнул что-то глухо ему в губы и ответил сразу, так же грубо. Его пальцы впились в бёдра, сжимая до боли. Горячо. Слишком реально. Чимин куснул его за губу, намеренно, чувствуя металический вкус крови. И тот только сильнее прижал его к себе, перехватывая инициативу, нагло, требовательно. Сквозь сжатые зубы сорвался стон. Поцелуй становился яростнее. Они целовались так, будто дрались. Без осторожности, без воздуха, жадно, зло. Тело Чимина предательски прижималось ближе, выдавая всё, что он так долго отрицал. Наконец тот оторвался первым. Они тяжело дышали, лбы почти соприкасались. Пальцы всё ещё сжимали одежду друг друга. – Ты… - начал тот. – Ненавижу тебя, - выдохнул он. тот усмехнулся. – Снова враньё. И наклонился вновь.