Смерть Уны

Уна провела кончиками пальцев по плоскости лезвия, наблюдая, как серебристый металл бросает блики на кожу. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на звучании магии, вплетённой в Меч Гриффиндора. - О чём задумалась? Голос Регулуса смял материю её мыслей и заставил вернуться в настоящее. Вот поэтому она предпочитала читать в одиночестве, но оставлять его одного Уна сейчас не хотела. Они оба лежали на его кровати и читали, Уна - про Меч, Регулус - стихи какого-то поэта, Шелли (она всегда старалась подсмотреть, что читали окружающие). - Да так, работа. Стекло на окнах подрагивало от ветра, стол находился в состоянии прелестного беспорядка, знакомого каждому исследователю. Уна старалась не смотреть в ту сторону, чтобы не нервировать бережно охранявшего свои секреты Регулуса. Они так и не рассказали Доркас о том, что услышали в комнате Розье. Регулус вернулся к чтению. - Где ты был вчера? - Спросила Уна. Из этой книженции она ничего полезного точно не узнает. Судя по вздоху над ухом, не она одна не любила, когда её отрывали от книги. - Матушка написала господину Розье и попросила отпустить меня, чтобы я мог проведать семью… Уна помнила, что несколько дней назад Регулус был в центре внимания всего замка из-за чести, коей его удостоил сам Тёмный Лорд, использовав домашнего эльфа Блэков. Что бы он с ним не сделал, мальчик ей об этом не говорил и радостнее от этого не стал. - …конечно, - продолжил он часто используемым им ироничным тоном, - Розье согласился - он не мог отказать любезной просьбе матушки. И тому факту, что она спонсирует Пожирателей смерти… Когда он успел растерять всё своё благоговение перед Пожирателями? Волшебница вспомнила этот разговор, когда после изнуряющей работы в библиотеке поняла, что оставила в его комнате ключи от своей спальни. У себя его не казалось - должно быть, снова учения для рядовых Пожирателей, - так что, поморщившись, она открыла замок заклинанием. В комнате его не оказалось - только печально вздыхал магический огонёк в камине. Когда она потянулась за ключом, упавшим под стул, на периферии зрения проскользнули слова с обложек книг, всё ещё разложенных на столе. При обычных обстоятельства она ни за что бы не стала копаться в его вещах - это чувствовалось, как грубейшее вторжение в личное пространство, - но то, что она заметила, заставило её, не думая, повернуться к столу и прочесть серебристые буквы на корешке одного из фолиантов. «Волхование всех презлейшее». Уна нахмурилась. Подобные тома не входили в программу чтения обычных волшебников, даже Пожирателей, да и найти их в библиотеке замка было нельзя. Другие книги были не менее интересными. «Мрачная жертва», «Из темноты» и «Чернокнижие Герпия». Она открыла первую книгу на месте с закладкой. «Крестражем может быть любой предмет и даже живое существо, но лучше всего душу в себе удерживают магические предметы…» Уна впервые держала в руках книгу, в которой о крестражах не просто упоминалось бы вскользь, но говорилось подробно. Следующий том был преимущественно об инферналах. Именно последняя книга стала для неё настоящим откровением. «Любая магия оставляет на объекте ментальные следы. Темная магия же способна даже расколоть предрасположенную к этому психику…» Она чуть пролистала. «...крестраж же, будучи «осколком» сознания, наделённого магией и связанного с предметом, можно узнать по эманациям остаточных мыслей и эмоций, хоть и очень отрывочных…» «Вот и секрет непобедимости Тёмного Лорда,» - подумала она, не веря собственной удаче и догадливости. Однако на смену эйфории быстро пришёл страх. Это была чернейшая магия. Работа Уны заключалась в перелопачивании книг и свитков и создании заклинаний, и даже тёмную магию она изучала только из научного интереса. Она не имела и не хотела иметь ничего общего с преступлениями и жестокостью. Уне вспомнилась диадема, найденная ею в Хогвартсе в начале седьмого курса. Только сейчас она поняла, что головные боли и частые болезни пришли примерно в это же время. Девушка постаралась вспомнить, где видела её последний раз. В школе она была с ней, господин Розье же сказал, что с ней была лишь её палочка, когда он её встретил несколько месяцев назад. Где она была, и что происходило зимой и весной, она не помнила. Итак, непобедимость Воланд-де-Морта заключалась в крестраже. Догадайся об этом Регулус, он не оставил бы такие опасные знания, валяющимися на столе. Если бы он знал, что бы он сделал? Запер бы эту тайну в себе? Постарался бы забыть? Использовал бы? И почему он вообще начал изучать эту тему? Было ли это связано с тем, что Регулус одолжил Тёмному Лорду Кикимера? Мальчика явно что-то терзало и до этого. В любом случае, спрашивать у него она не намеревалась. Уна взяла один из свитков и поднесла его к камину. Пергамент занялся холодным светом магического огня. Она бросила его на стол, наблюдая, как бледная плазма пожирает слова, и вышла, осторожно закрыв за собой дверь. *** Они сидели перед камином: Барти курил, Уна отрешённо смотрела в огонь. Они только закончили работать в библиотеке, и Доркас тут же ушла к себе, Барти ждал возвращения Розье из Министерства, а Уна согласилась составить ему компанию. В другое время ей было бы приятно тепло, мягкий свет и шёпот огня, но после напряжённой работы в помещении, заряженном магией, хотелось лишь свернуться калачиком и перестать думать. - Тебе мерзко? - Спросил вдруг Барти, робко подняв голову и смотря на неё из-под соломенной чёлки. - Что? - Ну от того, что ты узнала… У Уны в животе завязался узел. Она не могла понять, что испугало её больше: то, что Барти знает про крестражи, или то, что он знает, что знает она. - Эм… Он отвернулся и сделал затяжку. - Прошу, не говори никому. Тогда, в коридоре, я пытался вести себя естественно, чтобы Эван не переживал, но я не хочу, чтобы наши отцы узнали… Волшебница непонимающе моргнула и разжала пальцы на подлокотнике кресла. Она чуть не ляпнула: «Так ты про это!» - А… Я не скажу, - она хотела назвать вещи своими именами, но видя его дискомфорт, решила, что он расценит это как грубость. - И мне не мерзко. Барти повернулся к ней и улыбнулся. Посидели, думая каждый о своём. Затем он произнёс: - Я стал чувствовать себя больше собой после того, как понял, что я такой. Девушка про себя улыбнулась. Окна задрожали от криков с улицы. Молодые люди резко выпрямились и поспешили посмотреть, в чём дело. Несколько тёмных фигур Пожирателей бодро пересекали двор, а за ними скользило что-то вроде большого мешка. Уна не знала, что было внутри, но мешок оставлял за собой чёрный след на синем вечернем снеге. Постепенно двор стал заполняться людьми, кто-то хлопал, кто-то свистел, другие молчали. - Что они делают? - Озадаченно спросил Барти. - Отгадай с трёх раз, - угрюмо ответила Уна. Юноша бросил окурок в камин и открыл ставни. Сквозняк мигом задушил огонёк в камине. Девушка потеплее закуталась в кофту и всмотрелась в темноту. Пожиратели подошли к стене, огораживающей замок, а их ноша взлетела и повисла на камнях, вне сомнения, с помощью магии. Край тёмной материи откинуло ветром, являя миру деформированную голову с лиловой кожей. Это был гоблин. Где-то сбоку хмыкнул Барти. Уна повернулась и пошла к себе, стараясь не произвести ни звука. «Отрава царит над миром.» У дверей в её комнатушку её ждал Регулус. Бледное лицо, серые круги под глазами, сгорбленная спина - он едва держался на ногах. Она молча открыла дверь, пустила его внутрь и уложила на кровать, сама села на полу у изголовья. Она должна была подумать, как успокоить его после того, что он, очевидно, увидел во дворе; должна была подумать, что ей делать с информацией о крестражах, и о том, как найти Меч Гриффиндора, но всё, что крутилось у неё в голове - мысль о том, как же она устала. Где-то за её затылком расплакался Регулус, уткнувшись в подушку и душа всхлипы. Уна неловко, но нежно потрепала его по плечу. Её душа тоже хотела плакать, но у тела не получалось. - Что мне делать? - Уна молчала. Она не знала даже, что делать ей самой. - Мне страшно. Мне так страшно. Мне страшно на заданиях, и мне страшно здесь. Я боюсь за родителей, Кикимера, за… - он болезненно сглотнул. Тело его под рукой Уны дрожало. - Я не должн был присоединяться к Пожирателям смерти, тут не моё место… Она не прерывала его, а просто слушала, положа голову на покрывало рядом с ним. Прошло время, Регулус затих. А потом произнёс: - Поэтому я решил уйти. Уна недоверчиво на него посмотрела. - Из Пожирателей? - Именно, - произнёс он ровно. - Во время следующего вылета я воспользуюсь неразберихой и сбегу. Уна слышала о паре пытавшихся уйти из рядов последователей Тёмного Лорда волшебников - Уилкис как-то пыталась напугать её историями о том, что с ними произошло после. - Эм, - осторожно начала волшебница, боясь ранить Регулуса своим скептицизмом. - Тебя найдут по Метке. - Мне плевать, - он поднял голову, лицо его скривилось в ненависти, но говорил он тихо. - Я тут не останусь! Пусто я даже подохну!.. Затем он снова опустился на кровать и закрыл лицо руками. Уна не знала, что ему сказать, и как помочь. От чувства бесполезности хотелось себя наказать. - Зачем ты вообще к ним присоединился? - Спросила она тихо. Регулус вздохнул, как умирающий. - Не знаю… - прошептал он, и сердце Уны сжалось от того, на сколько маленьким и потерянным он выглядел. - Мне казалось, он прав. Да ещё и Сириус… Тут он быстро умолк и уставился куда-то перед собой. - Что «Сириус»? Они никогда не обсуждали Сириуса, никогда даже имени его не упоминали в своих разговорах. - Не знаю, - по голосу было понятно, что он сам удивился сказанному. - Просто вспомнил его почему-то. Вот тут Уна крепко задумалась. После очередной, не такой тяжёлой паузы, Релулус сказал он уже спокойнее: - Я поищу способ избавиться от Метки. Не переживай. На следующий день все Темноводье гудело голосами и магией. Господин Розье приказал поднять защитное заклинание с замка. Случалось это нечасто, и каждый раз хозяин крепости приказывал Пожирателям занять боевые позиции на случай атаки, а волшебникам, постоянно располагавшимся в другом месте - прочёсывать лес вокруг. Но не спадающее заклинание, похожее на тающее северное сияние, запомнилось Уне. Когда главные ворота замка тяжело отворились, и новые Пожиратели смерти вошли, волшебница, интересовавшаяся лишь устройством защиты крепости, уже хотела вернуться к своим делам, когда заметила, пленницу - по слухам, из Ордена Феникса - главных врагов Тёмного Лорда. Женщина остановилась у прибитого к стене тела гоблина и, застыв, смотрела на него. Пожиратели ей не мешали - следы на теле внушали страх, а её страха они и хотели. Когда она, наконец, отвернулась, и Уна увидела её лицо, её одолело чувство ирреальности происходящего. Потому что там, на снежном дворе, в окружении двух десятков Пожирателей смерти стояла Марлин МакКиннон. *** Преодолев запутанную систему из каминов и трансгрессий, Лукреция Макс оказалась в месте из письма. Это было грязное убогое помещение с грубой старой мебелью, света из засаленных окон и огарков свечей едва хватало, чтобы развеять тьму. Женщина прикрыла нос перчаткой. Осмотревшись и не найдя ни единой души, она села на наименее грязный стул. Что это за место, и в Англии ли оно вообще, она не знала: волшебник просил секретности, и Лукреция не стала возражать - Ален рассказывал, что Пожиратели смерти объявили охоту на него и его соратников. Заскрипела дверь, и в помещение вошёл высокий мужчина, укутанный в тёмный плащ. Свет от огарка свечи упал ему на лицо, когда он приблизился, и Лукреция узнала его. - Я догадываюсь, что вы хотите мне сказать, Дамблдор, - начала она, не дав ему даже присесть. - Моя дочь мертва, её тело нашли недалеко от школы. Вы не выполнили своего обещания. Старик сел напротив, взгляд его был серьёзен. - Здравствуй, Лукреция. Ты права - именно об этом я и хотел поговорить. Женщина задержала взгляд на покрытом морщинами лице, но не нашла ни вины, не смущения. Его всегда было тяжело читать. Она горько скривила губы. - О чём ещё тут говорить? Теперь ей казалось, что пытаются прочесть её. Бармен - высокий мужик всклоченными волосами - вошёл через заднюю дверь и принялся возиться за стойкой, но они были слишком далеко, чтобы быть услышанными. - Твоя дочь однозначно жива. Она изумлённо подняла на него взгляд. Дамблдор нахмурился, и это заставило волшебницу слегка прийти в себя: она почувствовала, что глаза её были выпучены, а рот - приоткрыт. Ей не удалось произнести ни слова. Каждый вздох давался с трудом. - Незадолго перед исчезновением Уна участвовала в матче по Квиддичу и сломала руку. Конечно, мадам Помфри дала ей Костерост, но след от заживления остался… - …а на найденных останках не было следов переломов, - докончила Лукреция. Уна играла в Квиддич? И почему она не написала родным об участии в матче и травме? - Дамблдор… Ох… И где же она тогда? - Уна у Пожирателей смерти. Лукреция не знала, что чувствовать: некоторые Пожиратели смерти, судя по написанному в газетах, были убийцами, но Уна была чистокровной волшебницей из хорошей семьи, и по этой логике с ней не должно было ничего случиться… - Зачем она им? - Спросила женщина подозрительно. - И как вы это узнали? Дамблдор покачал головой. - Прости, Лукреция, но на эти вопросы я не могу тебе ответить. Однако скажу, что сейчас твоя дочь в сравнительной безопасности. - Поняла вас, директор, - презрительно усмехнулась волшебница, пытаясь скрыть смятение, - доказательств этому вы тоже предоставить не можете, не так ли? Он кивнул, оглаживая бороду. - Не могу, - подтвердил тот спокойно и даже мягко. - Потому что у меня нет доступа в Темноводье. Волшебница вспомнила Алена, сидящего напротив неё и рассказывающего про найденные им кости. Теперь он часто приходил. В тени, разбавленной желтоватым мерцанием свечи, лицо Альбуса Дамблдора показалось Лукреции жутким. - Ален… не стал бы так поступать со мной, - голос её надломился. - Конечно, - легко согласился старик, как показалось женщине, едва заметно усмехнувшись, - Ален Розье на такое не способен… В окне мелькнул чёрный силуэт. Бармен отложил стакан, который натирал грязной тряпицей, и уставился на визави волшебницы. - Однако нам пора расстаться. Доброй ночи, Лукреция. С этими словами он встал и легкой походкой направился к задней двери. Женщина, подавленная, тяжело поднялась и, набрав пригоршню Летучего пороха, дала магическому огню себя поглотить.