Бумажная корона

      Над Парижем повисла ночь. Чёрное небо, обсыпанное бриллиантами, а под ним дорога, по которой несётся дорогая иномарка.       В машине пахнет чем-то приторным. У Чимина повышенная острота обоняния, поэтому, когда он только сел в автомобиль, у него чуть кровь из носа не полилась, но сейчас уже ничего. Привык.       Пак сидит на переднем сиденье, сзади него мама, а на водительском… Стефан — его отчим. Чимин уже битый час слушал музыку в наушниках, никого не трогал и никому не мешал, но эту идиллию решили прервать. Отчим грубо вытащил наушник из уха, отвлёкшись для этого от дороги, за что быстро получил выговор от почти жены.       — Дорогой, не отвлекайся от трассы, — Ёнхи легонько шлёпнула его по плечу и перевела внимание на сына. — Чимин’а, поговори с нами лучше, а то воткнул себе эти палки в уши.       — Ну, давай, о чём нам с тобой говорить? — Чим безразлично повернул голову к матери, чем показывал явное нежелание разговаривать с кем-либо, но женщина ничуть не смутилась.       — Какие планы на этот учебный год? Подготовился к новому коллективу?       — Да, планы были, но вот в этом и проблема. Они были, — улыбка с лица Ёнхи медленно сползла, а вот на каменном до этого лице отчима улыбка расцвела, но не такая, как была у Ёнхи, а угрожающая.       — Ты как с матерью разговариваешь, сопля? Если сказали родители надо переезжать, значит, ты берёшь и переезжаешь без лишних слов.       — А ты где здесь родителей увидел? У меня вот есть только мама.       — Что ты сказал! Сейчас пешком отсюда до самого дома пойдёшь, понял? Ещё хоть звук — и ты вылетаешь из машины, — Чимин хитро усмехнулся и придумал следующую колкую фразу, которая по его расчётам должна была вывести Стефана окончательно, но мать не дала продолжить эту словесную войну.       — Так, хватит, успокойтесь! Никто никого не будет выгонять из машины. И ты больше не обижай так Стефана, он старается для тебя и заботится о тебе, как родной отец, — Ёнхи нежно гладила сына по голове, но после её слов Чим резко отмахнулся и громко чётко проговорил.       — Он мне не отец. Мой папа умер, и Стефан его никогда не заменит, — мама облегчённо вздохнула.       — Он не пытается заменить его, не переживай, — она аккуратно взяла за руку сначала одного своего мальчика, потом другого. — Правильно ведь, любимый?       — Конечно, Чимин, не пойми меня неправильно. Я очень сильно люблю твою маму, а она очень любит своего сына и хочет, чтобы я к тебе хорошо относился.       Пак Бомджу умер пять лет назад. У него был порок сердца. Ёнхи и Бомджу долго искали хорошего хирурга, который сможет сделать пересадку сердца. И, наконец, нашли гениального врача. Он сделал свою работу, но новое сердце в теле парня не забилось.       Ёнхи была в тяжёлом состоянии из-за потери партнёра целых три года. Ей никто не мог помочь. Она могла не есть сутками, а потом наедать за несколько минут, могла не плакать неделями, а потом выйти на улицу и ни с того ни сего разрыдаться. Но она всё равно боролась, ходила к психологам и психотерапевтам, пила таблетки и занималась ребёнком.       Ёнхи выбралась из этого кошмара, устроилась на нормальную работу и там встретила свою новую любовь.       Стефан прилетел в Корею по работе на несколько месяцев, но за это время мама его настолько сильно полюбила, что не могла отпустить. Он поставил ей ультиматум: либо она улетает с ним во Францию, либо они расстаются и больше никогда не списываются. Он это оправдывал тем, что невероятно воспылал чувствами к ней, и мысль о том, что они будут на огромном расстоянии, его убивает. Ему было бы легче расстаться и постараться забыть.       И вот Ёнхи выбрала. Она боялась потерять ещё одного близкого человека.       Ёнхи была готова бросить всё и улететь за ним, но Чимин — нет, поэтому сейчас он едет полный негодования в чужой машине в чужой дом в чужой стране, и через месяц он пойдёт в чужую школу к чужим людям.       — Ты должен радоваться такой перспективе. Ты будешь учиться в дорогой частной школе. Там пообщаешься с интеллигентными людьми, у которых хоть будущее есть, а не тот мусор. — Стефан сморщился в полном отвращении, словно бывшие друзья Чимина и правда были воняющим мусором. А самое главное в этой ситуации то, что мама на эти слова никак не отреагировала.       Она поддерживает мужчину во всём, даже если он не прав.

***

      — Чимин’а, просыпайся, — девушка толкает парня, пытаясь привести его в чувство. Чимин не хочет открывать глаза, потому что только голову удобно положил. — Мы приехали.       Лохматый светловолосый парень вылезает из машины и видит потрясающий вид. В один ряд стоят двухэтажные дома. Во всех окнах, кроме их, горит оранжевый свет. А на противоположной стороне расположился совсем не большой, но всё же хвойный лес, а за ним течёт река, в которой все собираются летом в жаркий день. Чимин о ней ещё не знает, но искупаться успеет.       — Чимин, хватит оглядываться по сторонам, проходи в дом, — когда парень хотел было зайти внутрь, Стефан его снова недовольно окликнул. — А чемодан твой тоже мне нести?       Пак тяжело вздохнул и быстро спустившись с нескольких ступенек в три шага преодолел расстояние между ними, и, выхватив свой багаж, зашёл, наконец, в помещение.       В доме было очень комфортно, не сравнится, конечно, с их уютной маленькой квартиркой в центре Сеула, но всё же неплохо. Серые обои, белая плитка, коврик у входной двери, а рядом с ним обувной шкафчик, зеркало в полный рост, много растительности, яркий свет. Чимин не сразу заметил, но уже через несколько шагов почувствовал ядрёный запах, такой же, как и в тачке Стефана. Поднимаясь на второй этаж, где собственно говоря находится комната Пака, этот аромат ощущается ещё более явственно.       — Ну, удачи мне, — с этими словами Чим распахивает дверь своей комнаты и охает. Перед ним находится его заветная мечта, о которой в Сеуле и мечтать не мог. Свободная в чёрно-белых тонах комната, с большой кроватью у стены, над которой висит огромная карта мира, с окном без штор, выходящим на окно соседей, письменный стол, на котором стоит монитор 32 дюйма, тёмный деревянный шкаф с раздвижными дверцами. — Мама постаралась, да? Всё ему разболтала, чем я увлекаюсь, что люблю, в какой позе сплю, что ем, какую ногу под себя гладу, когда сижу.       Чимин ещё раз оглядел комнату.       — Хотя, объективно, в этом есть и хорошее, — Чим прыгнул на кровать звёздочкой и сразу утонул в её тепле и мягкости.       — Чимин’а, ты в комнате? Можно я войду? — женщина тихо постучала в дверь, а после короткого положительного ответа аккуратно её приоткрыла. — Ну, как тебе тут? Это Стефан постарался.       Глаза Ёнхи блеснули. Так горят они только у безумно влюблённых людей, и Ёнхи сейчас находится среди них.       — Пойдёшь сейчас кушать или вещи разбирать будешь?       — Лучше вещи разложу.       — Ты давай не засиживайся допоздна, а я пойду быстро что-нибудь Стефану приготовлю. Бедный за рулём всю дорогу не спал и не ел, — бормоча себе под нос, Ёнхи покинула комнату.       Чимин садится на тёплый пол, кладя перед собой в раскрытом виде чемодан. Он наглухо забит различными вещами, аксессуарами. Ему всегда говорили, что он наряжается, как девчонка. Пак может часами стоять перед зеркалом в одном наряде, а в итоге выйти в совсем другом. В прошлой школе его прозвали павлином, ведь всегда на фоне других был ярким пятном.       Чим спеша складывает одежду в шкаф, из-за чего не заметил затерявшуюся в куче фоторамку. Она падает с громким звуком. Чимин тут же падает рядом с ней на колени, испугано подбирая предмет.       — Фух, жива, — выдыхает с облегчением парень. У него в руках находится талисман удачи. Да, она всё время стоит дома, но не сам факт того, что это дорогой сердцу предмет, делает фотографию талисманом, а то что на ней изображено… Кто. Некоторые могут сказать, что это одно и тоже, что оно не требует разделения, но поверьте разделение здесь необходимо.       На слегка пожелтевшей бумаге улыбается молодой парень. Его шоколадного цвета глаза, такие же, как и у самого Чимина, приковывают взгляд. Его улыбка сверкает, глубокие ямочки на щеках привлекают. Мужчина вдыхает жизнь в тех, кто на него смотрит и не важно, что сам он давно мёртв.       — Папа, ты постой вот здесь, — Чимин отошёл назад, приглядываясь к своей полке, а после, улыбнувшись отцу ещё раз, хотел вернуться к своему делу, но его внимание привлекло соседское окно. Пак подошёл к окну и начал зачем-то приглядываться в тьму комнаты напротив.       «Спят уже, а я как идиот, пялюсь в ничто».       Не успел он об этом подумать, как зажёгся приглушённый свет. В окне показались две фигуры: одна — крепкая мужская, а вторая, в прямом смысле висящая на парне, — женская. Они страстно целовались, что аж Чима затошнило.       — Не съешьте друг друга только, — Пак скривился от горячих действий, происходивших в той комнате. Парень сначала снял с себя толстовку, а после начал раздевать свою спутницу. У темноволосого парня забита татуировками вся рука, от плеча до самых пальцев. На нём это, конечно, выглядит неплохо, придаёт брутальности, но сам он помимо этого ещё и накачан. — У девушки определённо есть вкус.       Саму девочку он разглядеть не успел, ведь его сталкерство заметили два разгорячённых голубка. Парень хитро ухмыльнулся, приподняв вопросительно брови, а подружка его сразу схватила первую попавшуюся тряпку, чтобы прикрыться.       — Я могу и заяву накатать за сталкерство. Нравится за чужим половым актом наблюдать, извращенец? — Незнакомец имел соблазнительный, строгий, глубокий голос. Бархатный. Он словно пропевает каждое слово.       — Я? — тыкнул в себя пальцем Чим, словно не он на протяжении пяти минут наблюдал за этими пошлостями.       — Ты, ты. Я за тобой краем глаза наблюдал, думал, когда же ты наконец соизволишь отвести свой взгляд и дашь продолжить, — Пак покрылся с ног до головы румянцем, но в полумраке комнаты этого не было видно в полной мере. — Моей девушке очень не понравилось твоё поведение, поэтому извинись.       Незнакомец широко улыбнулся, обнажая свои белоснежные ровные зубы. Из окна прекрасно было видно, что его девочка не проронила ни слова, а это значит, что он хотел просто поиздеваться.       — Извини.       — Неправильно извиняешься, так она тебя никогда не простит. Нужно сказать: «Прошу прощения, мой Король. Больше мои глаза не посмеют так бесстыдно смотреть в вашу сторону».       У Чимина просто все слова от такой наглости из головы вылетели. Возмущению Пака не было границ.       «Кем он себя возомнил!»       — Тебе лучше держать рот закрытым, Король, а то из него выливается весьма не подходящая статусу речь. Интеллектом вы не блещите, — с этими словами Чимин закрыл окно и, показав на обеих руках средний палец, лёг на кровать.       Лицо незнакомца больше не выражало в себе прежнего веселья. Он сжимал со всей силы кулаки и смотрел на пустую комнату напротив.       «Только попадись мне ещё хоть раз».       Крутилась одна и та же фраза сразу в двух домах.       Они друг друга не встречали на протяжении целой недели, но вот наступило первое сентября.

«Некоторые люди созданы для того, чтобы их ненавидеть с первого взгляда».