Не кашляй

      Ли неслась сквозь густые заросли, не разбирая троп. В лицо летели холодные брызги с листьев, словно хлесткие удары мокрого полотенца. Каждый вдох царапал ей легкие тяжелой сыростью. Земля под ногами то проваливалась в мягкий мох, то становилась твердой, как бетон. Из кустов вырывались короткие, резкие шорохи мелкой живности.              Волчица внутри рвалась наружу, требуя свободы. Ли стискивала зубы, удерживая ее. Только не сейчас. Только не очередная разорванная одежда, которой и так осталось немного в шкафу.       Вдруг Ли оказалась в глухой тишине, как будто сюда никто из животных не знал дороги. Лес здесь сгустился, сросся стволами в плотную стену. Даже шорохи, преследовавшие Ли по пятам, осели, как пыль после удара. Она заметила дерево с густой листвой, почти касающейся земли. Рванула к нему, и ноги подломились на последних шагах. Ли рухнула на землю, ругнулась себе под нос и, переведя дыхание, присела удобнее. Волчица внутри не прекращала требовать свободы. Ли старалась отвлечься от их общих, мрачных мыслей. Стянув с плеча ремень сумки, она досталаа зеркальце в потертой оправе. Отражение не собиралось льстить.       Утром жуткая пустота ее глаз была аккуратно обведена тушью, а сейчас та размазалась и парой черных слезинок легла на побледневшие щеки. Одежда Ли висела смятой и местами разорванной. Сломанный каблук на сапоге торчал под неестественным углом.       Сегодня у нее очередной плохой день, и на следующий она снова почувствует себя разорванной на кусочки. Утром отрывают новый кусочек, вечером — еще один. Покрутишь эти кусочки так и этак, приложишь друг к другу и увидишь, что края не совпадают, рисунок не сходится. Никак не получается собрать себя воедино.       Ли закрыла зеркальце и бросила его в сумку. Сумку отпихнула в ноги, после чего притянула колени к груди и обняла их. Секунды летели, собираясь в стайки минут. Волчица умолкла, успокоилась, оставив после себ лишь выжженное марево. Но тишина в голове Ли не успела оформиться, как она услышала другой звук — быстрые, неотчетливые удары метущегося в груди сердца. Они не принадлежали ей.       Приподняв голову, Ли нашла их источник. Рядом с ней сидел Эмбри. Сидел здесь с самого начала, получается, а она его и не заметила. Эмбри не отводил от нее глаз. Осознав, что ввалилась к нему в порыве неуклюжего отчаяния, Ли вмиг скрестила руки на груди, отвернулась и привалилась боком к коре дерева. Смотреть на нее сейчас точно не следовало. Выглядела она плохо.       — Ты плохо себя чувствуешь?       Ли поймала себя на мысли, что голос Эмбри прозвучал забавно. Словно она была занята чем-то крайне важным, а он пытается ее отвлечь. Больше никаких слов от него Ли не услышала. Это было ожидаемо. По пальцам одной руки можно было пересчитать моменты, когда они разговаривали о чем-то, помимо графика дежурств. Еще бы лишние пальцы остались — штук пять. Может, Эмбри подсознательно ее побаивался. Даже Джаред, например, нередко при виде Ли становился ниже ростом.       Какое-то время тянулась тишина, и она начала нагнетать обстановку. В этом молчании ее жалило собственное сердцебиение. Когда донеслись переливы тихой музыки Ли это даже порадовало. Она обернулась и увидела Эмбри с наушниками в ушах. Маленький плеер в его большой руке казался игрушечным. Эмбри смотрел не на Ли, а вдаль, но быстро перевел взгляд на нее и слегка прищурился. Мимические морщинки возле его глаз дружелюбно собрались в складки.       Взгляды Ли и Эмбри встретились. Нельзя сказать, что они знакомились заново. Куда уж там — первого знакомства у них вообще не было, они лишь знали друг друга в лицо. Эмбри был высоким и жилистым, с копной иссиня-черных волос и большими карими глазами. Он походил на парня из колледжа со спортивной стипендией, но пах, как ботаник, библиотечной пылью.       Время шло, и пристальный взгляд Эмбри стал напоминать медицинский осмотр. Когда Ли резко заговорила, Эмбри выключил музыку и вытащил наушники.              — А ты что тут делаешь?              — Встречный вопрос, — Эмбри не изменился в лице. — Хотя вообще-то это я должен был задать его первым.       — Прошу прощения, — она выпрямилась, обведя рукой заросли вокруг. — Я что, вторглась в твой дом? Или ты все-таки живешь в переулке ветхих корней?              — Ты знаешь, где я живу? — с искренним удивлением спросил Эмбри. Он моргнул, дернул уголками губ и спокойно продолжил: — Это не мой дом, Ли. Это мое секретное место. На этой территории мы не дежурим. Сюда можно выйти случайно, как ты, или намеренно, как я.              — Ты что, прячешься здесь от остальных?              Эмбри пожал плечами и улыбнулся. Ли вдруг заметила в его глазах теплоту. Он прислонился спиной к стволу дерева и закинул руки за голову — в такой позе ему не хватало только трубки мира в зубах.       — Я люблю побыть один. Не говори никому, что меня можно здесь найти.       Ли фыркнула и снова отвернулась. Она вообще не ждала от Эмбри откровений. Он всегда был из тех, кто бережет слова. И то, что она это знала, не значило ровным счетом ничего. Просто Эмбри не умел оставаться незаметным, даже когда очень старался.       Вскоре воздух прорезал сухой треск. Ли вскинула голову. У корней соседнего дуба тлел маленький костерок. Сметенные в сторону листья обнажили темную землю. На металлическую пластину поверх ровного круга из камней Эмбри поставил открытую жестяную банку. Даже на ощупь и в темноте Ли поняла бы какая гадость там разогревается — сырный крем-суп. Такую еду можно есть разве что под страхом голодной смерти, да и то голодание в сравнении с этим казалось вполне разумным выбором ради спасения жизни.       Не глядя на нее, Эмбри спросил:              — Будешь?       Она помедлила и в итоге растерянно ответила:       — Нет.              Эмбри тут же снял банку с огня. Отставил ее в сторону и притоптал костерок прямо ботинками. Искры, взметнувшиеся в воздух, тут же погасли. Вернувшись к дереву, он снова опустился на землю. Сделал он это так быстро, что вокруг поднялось облачко из запахов дыма, хвои и — совершенно неожиданно — то ли клубничного, то ли малинового геля для душа. Ли невольно приподняла брови. Сдержать усмешку она не смогла.              — Пользуешься маминым гелем для душа?              — Да, — без колебаний ответил Эмбри. — Отмывает хорошо.       Ли захотелось съязвить. Выдать что-нибудь этакое, от чего Эмбри смутится или, что еще лучше, оставит ее одну. Не имел значения тот факт, что он первым нашел это место. Оно не входило в границы резервации, так что никаких прав на него Эмбри не имел. Но Ли промолчала. Ее сердце екнуло, а по коже пробежали мурашки, когда она посмотрела Эмбри в глаза. Они изменились. Ей показалось, будто она смотрит на море в полный штиль, который мягко приглашал погрузиться в глубину. Но стоило парню открыть рот, как всё очарование рассеялось.       — Что у тебя случилось?       — С чего ты взял, что у меня что-то случилось?       — Это видно невооруженным глазом.              — Правда? — фыркнула Ли. — Прямо-таки видно?              — Ага, — протянул Эмбри с легкой ехидцей. — А теперь представь, что будет, если я свой глаз вооружу.       Но, едва начав, он тут же перестал шутить. Взгляд Эмбри скользил по Ли, не задерживаясь подолгу на деталях, но и ничего не упуская. Он заметил сломанный каблук, прошелся по рваному подолу юбки, по смятой рубашке. Да, вид у нее был паршивый. И уж точно его внезапная тревога — последнее, во что она готова поверить. Неужели он смотрит на ее обнаженные ноги и переживает за нее? Серьезно? Ли не могла припомнить случаев, когда этот парень отличался святостью помыслов.       — Совсем страх потерял, так на меня пялишься? Тебе помочь его найти?       Эмбри только вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза — спокойо, не мигая.       — Колл, да ты реально бесстрашный, — Ли шумно выдохнула. — Не дыши на меня своим пубертатом.       Эмбри даже не изменился в лице. Огрызаться или послушно убираться восвояси он явно не собирался.       — Твой вид меня смущает, Ли. Не знаю, что ты там себе придумала, но я просто за тебя беспокоюсь.       — Возьми свою беспокойку, Колл, и пересядь с ней куда-нибудь подальше.              Внезапно Эмбри громко хмыкнул и закатил глаза — для него это было едва ли не самым бурным проявлением эмоций, какое Ли когда-либо от него видела. От неожиданности она осеклась и нахмурилась.       — В эфире ты все равно проговоришься, что у тебя стряслось.       — А ты, конечно, будешь подслушивать? — злобно парировала она. — И подглядывать, да?       Эмбри заметно смутился и потер ладонью затылок. Голос его зазвучал тише:       — Я за тобой не подглядывал.              — Мне сейчас перекинуться и припомнить все твои «не-подглядывания»?              — Подглядывания — это когда я просто на тебя смотрю? Ты тоже на нас смотришь, Ли. Что в этом такого?       Действительно, подумала Ли. Абсолютно ничего. Логика Эмбри, как всякая мужская, была проста и безупречна. Она решила ничего не отвечать этой конструкции из двух шурупов, бечевки и поролона, что заменяла ему мыслительный аппарат. Их следующий зрительный контакт вышел мимолетным. До Эмбри, кажется, наконец дошло. Даже не думай лезть мне в душу, говорил взгляд Ли. Не пытайся думать и не думай пытаться И в этом была вся она. Пытаться разговорить ее, когда она того не желала — занятие такое же полезное, как ждать массаж в кресле стоматолога.       Ли молчала, всем сердцем надеясь, что Эмбри наконец растворится в сумерках. Но тот сидел монументально, словно его отлили из чугуна прямо здесь. Поняв, что уходить он не собирается, Ли мысленно выругалась. Она уже сама собиралась подняться и уйти, но вдруг Эмбри опередил ее. Он резко встал и полез в глубокий карман своих джинсов. На свет появилась плоская серебристая мыльница. Ли изогнула бровь, но Эмбри даже не взглянул в ее сторону. Почти на цыпочках он двинулся к густым зарослям папоротника. Присел на корточки, затаив дыхание, и медленно поднял камеру.       Ли проследила за направлением объектива. В переплетении влажных ветвей сидела жирная, словно вскормленная на дрожжах, белка. Зажав в лапах крупный желудь, она с упоением его грызла. Пока у белки шел плотный ужин, у Эмбри начался спонтанный сеанс фотоохоты. Это Ли по-настоящему удивило. Настолько, что ей на мгновение захотелось встряхнуть этого парня, как шар с предсказаниями, чтобы посмотреть, какие еще секреты из него вывалятся. Эмбри, чей предел мечтаний, казалось, ограничивался ковырянием в старых моторах, сейчас с трепетом выцеливал идеальный кадр.       Щелкнув затвором без вспышки, он больше не стал докучать белке. Опустил камеру, но подниматься не спешил. Так и остался сидеть на одном колене, уставившись в землю. На его лбу прорезалась глубокая складка — Эмбри о чем-то напряженно думал.       — Прости, Ли, — негромко заговорил он. — Я не думал, что тебе так неприятны мои взгляды. Это не специально… Я иногда их не контролирую. Впредь буду стараться.       Ее буквально пригвоздило к месту. Эмбри наконец поднялся во весь рост, убирая мыльницу обратно в карман. Ли сидела, слегка приоткрыв рот, чувствуя себя так, словно ей на голову свалилось не дежурное извинение, а целый рояль. Эмбри размял плечи. Под тонкой тканью футболки перекатились бугры литых мышц, рельефно очерченных набегающими сумерками. Сумерки осели на его лице, запутались в волосах и одежде. Вдруг он резко перескочил на другую тему:       — Давай просто не будем оглядываться в прошлое. Я вот стараюсь этого не делать.       Эти слова окончательно сбили Ли с толку. Понять логику в прыгающих мыслях этого парня было решительно невозможно. Что с ним сегодня творилось?       — Говоришь не оглядываться назад, — скептически протянула она, — а сам делаешь снимки? Странно.       Эмбри коротко хмыкнул и вернулся к подножию дуба. Скользнув по Ли быстрым взглядом, он выудил из кармана плеер. Запутавшиеся провода наушников послушно разделились под его длинными пальцами. Вставив капельки в уши, Эмбри щелкнул кнопкой, прикрыл глаза и мгновенно улетел в невесомые облака своих мыслей.       Ли тяжело, изломанно вздохнула. Пора убираться отсюда. Времени на земле она высидела достаточно — мать уже наверняка спала десятым сном. Меньше всего Ли хотелось наткнуться на пороге на удушающую заботу. Она сейчас не то что связную речь — простое «привет» из себя выдавить не могла, а уж разговоры о чувствах и вовсе казались ей изощренной пыткой. Ли сидела неподвижно, сверля взглядом носки своих сапог, и вяло говоря себе: «Сейчас пойду. Вот прямо сейчас встану и уйду».       Ночь тем временем окончательно запеленала лес в тяжелый, влажный черничный бархат. На чернильном полотне высыпали звезды. Они словно хулиганили по углам небосвода, перемигиваясь друг с другом. Лунный свет, пробиваясь сквозь плотные кроны деревьев, упрямо целился Ли прямо в глаза, будто надоедливый ребенок, балующийся с фонариком.       И все же она не двигалась с места. Виной тому была музыка. Из наушников наружу пробивался удивительно сочный, тягучий мотив. Мелодия цепляла, но Ли не знала ни исполнителя, ни слов.       — Что играет? — сухо спросила она.       Эмбри приоткрыл глаза, вытащил левый наушник и мягко улыбнулся:       — Классная, да? Это инди. Давай запишу тебе группу и трек, а то забудешь.       Ли показательно фыркнула, демонстрируя полное равнодушие, но пальцы уже сами потянулись к замку сумки. Нащупав на самом дне потрепанный блокнот, она выдрала из него неровный листок. Ручки в сумке не оказалось. Ли вытащила из кармашка губную помаду и протянула Эмбри:       — Пиши этим.       Тот даже бровью не повел. Принял импровизированный карандаш и, ломая мягкий стержень помады, вывел на клочке бумаги несколько слов. Ли забрала листок и, демонстративно не глядя на написанное, запихнула его поглубже в карман. Ее взгляд скользнул ниже, к серебристому боку мыльницы, торчащему из джинсов парня.       — А ты чем-нибудь увлекаешься? — спросил Эмбри, заметив ее интерес.       — Нет, — отрезала Ли.       Взмыв на ноги, без прощания она пошла прочь, вглубь леса. Подсознательно Ли понимала, что выберет самый длинный путь до дома, лишь бы максимально оттянуть момент возвращения. Половину пути ее преследовали разные, неуместные и глупые вопросы Эмбри. Не имела она никаких увлечений, кстати, если ему это действительно интересно. Жила как-то по обязанности, а не для души.       Уже продираясь сквозь колючий малинник, Ли поймала себя на еще одной мысли.       Зачем Эмбри вообще затеял разговор? И, главное, он собирался ее выслушивать или слушать?       В своей комнате Ли выяснила, что Эмбри написал на листке название группы и трека, а снизу добавил приписку.       «Не кашляй».       Три раза Ли это перечитала. Не надоело и не помогло. — Дебил малолетний, — буркнула она себе под нос, комкая листок в кулаке.       Но вместо мусорного ведра она швырнула его на прикроватную тумбочку, на пыльную стопку старых журналов. Завалилась на кровать прямо в одежде. Сон к Ли не спешил приходить. Наверное, он ждал, пока тягучий мотив инди наконец перестанет зудеть в ушах.       Утро встретило ее привычным серым туманом. По всему дому витал аромат свежеиспеченных матерью блинчиков. Ли открыла глаза и первым же делом вспомнила тот глупый клочок бумаги.       «Не кашляй».       На бытовом уровне в племени квилетов это выражение означало банальное «не болей» или более возвышенное «не переживай, прорвемся». Его корни уходили глубоко в тусклую, сочащуюся кровью и гноем историю Ла-Пуш. Ли помнила, как Билли Блэк, хрипя и гремя своей инвалидной коляской, рассказывал им, еще совсем соплякам, о временах, когда первые бледнолицые колонисты пытались выжить индейцев с побережья. В ход шли не только ружья, но и одеяла, например, пропитанные оспой. Бочки с дезинфицирующим химикатом, которые бледнолицые распыляли у границы поселения под видом лекарства от хвори. На деле же эта едкая дрянь почти выжигала легкие. Вот и заговорили старики: «не кашляй». Не переживай, будь в порядке и, пожалуйста, не сдохни. Колл наверняка знал эту историю не полностью. Нахватался чего-то от старших, и только. Как всегда, Ли следовало его забыть и впредь стараться особо не вспоминать.       Каждый божий день продолжал быть извращенной пыткой. Ли тошнило от Ла-Пуш, зажатого между затхлостью и безысходностью. От стаи тошнило. От парней в стае тошнило невыносимо. Она продолжала держаться на максимальной дистанции, выстроив вокруг себя такую стену из презрения и злобы, что даже родной брат предпочитал обходить ее по широкой дуге. Ли не шла на разговоры. Самые невыносимые всегда происходили в доме Эмили. Обязательные визиты для обсуждения дежурств Ли мечтала стереть из памяти сразу же, как только переступала порог этого уютного, пахнущего сдобой ада.       Сегодня был как раз один из таких дней. На тесной кухне Янг яблоку негде было упасть. Все обсуждали новый график дежурств на границе с вампирской территорией. Парни шумели, спорили, размахивали руками, отстаивая свое право на заслуженный выходной или доказывая, что их личные дела важнее чьих-то других, таких же личных. Пубертатный период, помноженный на запредельный уровень тестостерона и раздутое до размеров Юпитера эго, брызгал со всех сторон невидимым и вонючим ядом. Ли просто блуждала взглядом по комнате и мысленно отсчитывала минуты до момента, когда можно будет свалить.       Тут ее взгляд задержался: она украдкой посмотрела на Эмбри. Тот сидел на табурете в углу и неторопливо пил чай из маленькой чашки. Казалось, будто он играет с детским сервизом. Эмбри выглядел спокойным, что неудивительно. Его эмоциональный фон нередко напоминал Ли морскую черепаху. Пока вокруг метались молнии, Эмбри пил свой ромашковый чай.       Наконец Сэм грохнул кулаком по столу, призывая всех к порядку. Волевым решением он утвердил график. Шумная орава, ворча и толкаясь в дверях, потянулась на выход. Дом Эмили стремительно пустел. Последними на кухне остались трое: Ли, Эмбри и Пол. Последний что-то разглядывал в своем телефоне, подпирая плечом косяк с видом скучающего вышибалы. Так продолжалось до тех пор, пока Ли не поднялась.       — Эй, — протянул Пол. — Ты специально носишь такие короткие шорты, чтобы у меня слюна капала на ковер?       Ли сделала глубокий вдох, чувствуя, как кулаки знакомо изнывают от чесотки. Взглядов она ловила предостаточно, а вот на подкаты осмеливался только Пол. Бывало, и взгляды его становились совсем обнаглевшими.       — Лейхот, если твои извилины не справляются с притоком крови к ширинке, я могу помочь тебе их ампутировать.       — Прикинь, я сегодня проснулся, — беспечно отозвался Пол, наваливаясь плечом на стену. — А у меня колом стоит. Смотрю, и там твое имя написано.       — У меня в имени две буквы, Лейхот. Как они поместились на твоем стручке?       — Я тебя оскорбляю или что? — Пол прищурился, вздернув подбородок.       Ли решила, что Пол обойдется без ответа. Она мазнула быстрым взглядом по Эмбри, ожидая увидеть либо ухмылку от ее пикировки с Полом, либо готовность бежать домой. Но он выглядел странно. Озадаченным, что ли… Внимательным.       — Вечно нос воротишь, будто мы тут… — Пол завел шарманку на второй круг, но закончить не успел.       — Тормози, — Эмбри его перебил. — Пошли домой.       Не давая Полу опомниться, Эмбри закинул руку ему на плечо и потащил на выход. Ли подошла к двери, готовая выйти следом, как вдруг до нее долетел обрывок очередной фразы Пола:       — Дышать без нее станет легче.       Горячая волна ярости вмиг ударила ей в голову. Ли рванула с места. Ноги, едва коснувшись ступенек крыльца, преодолели их в одном прыжке. Воздух вокруг задрожал от предчувствия фазового перехода; Ли ощущала, как натянулись все сухожилия. Вот-вот ее человеческая плоть разорвется, выпустит наружу волчицу, и та вцепится Лейхоту в горло.       Но Ли замерла на полпути. Опять этот… Эмбри… Внезапный любитель разговоров…       Только в этот раз он говорил не с Ли, а с Полом. Очень тихо. Даже чуткое ухо Ли ничего не слышало. Но она видела лицо Пола, на котором растерянность сменилась удивлением. Затем на его грубые черты выползло нечто, совершенно не присущее этому парню. Что это было?       Ли опешила, растеряв весь запал. Пол нашел ее взглядом, отчетливо произнеся:       — Прости.       Он переступил с ноги на ногу и спешно ушел к лесу, где петляла едва заметная тропа к его дому. Эмбри не взглянул на Ли и молча двинулся за другом. Она осталась на тропе одна. Была в сознании, но словно в обморочном. Возвращаться домой ей не хотелось, поэтому Ли пошла вглубь чащи. На удивление, ноги сами вспомнили дорогу к уединенному месту. Днем стало лучше видно каменистую лощину среди кедров, где она пряталась. Ли спустилась по скользкому склону, цепляясь пальцами за влажные корни. Придя на место, она увидела у того самого места оставленный рюкзак Эмбри. Ли опустилась на землю, притянула его к себе и открыла. Все потому, что желудок от голода скрутило спазмом. Если у парня есть еда, он переживет ее пропажу. К счастью, Ли нашла пачку шоколадных вафель. Сорвав обертку зубами, она запихнула сразу половину в рот, шумно чавкая.       Шаги послышались, когда Ли доела всю пачку, кроме последней вафли. «И какого черта его несет сюда?» — подумала она, не прекращая жевать. Когда фигура Эмбри показалась из-за деревьев, Ли демонстративно выпрямила спину, уперлась пятками в землю и уставилась на парня в упор. Уходить она не собиралась. Это было ее заявление на территорию, написанное шоколадными крошками на губах.       Эмбри ненадолго остановился. Может, он старательно делал вид, что не замечает, как челюсти Ли крошат последние остатки приличий. В итоге Эмбри молча присел рядом, потянулся к рюкзаку и пошарил внутри рукой.       — Ты все съела? — спросил он.       Внезапный приступ смущения заставил Ли ощетиниться. Она отломила оставшуюся половинку вафли и протянула Эмбри.       — Вот это съешь.       К ее удивлению, тот не стал ломаться. Забрал кусок и шумно откусил. Ли смотрела, как двигается его кадык, пока он неторопливо пережевывал вафлю, и чувствовала, как все ее мысли разбегаются в поисках аварийного выхода.       — Нашла диск с той песней? — как ни в чем не бывало спросил Эмбри, сглатывая остатки вафли.       — Ты в курсе, что Лейхот, что бы ты ему там ни наговорил, мог вспылить и разукрасить тебе лицо? — Ли перевела тему, скрестив руки на груди. — Ты думаешь головой, когда лезешь к нему?       Эмбри лишь хмыкнул, стряхивая невидимую пылинку с колена.       — Не раскрошил бы. Даже если бы попытался — мне не страшно. И вообще, Ли, у меня все под контролем. Я без кучи готовых решений даже в туалет не хожу.       Ли громко фыркнула, негодуя, но надолго ее не хватило. Глаза Эмбри, словно солнечные лучи, освещали ее лицо, разгоняя тени хмурых морщинок. Но солнце светило недолго. Эмбри снова решил попытать удачу.       — И все-таки, что случилось с тобой в ту ночь?       — Не скажу. И вообще, отстань от меня с этим, — отрезала она, глядя в сторону. — Ничего я тебе не расскажу. Отвали.       Свои слабости Ли презирала, как сорняки на газоне. А делиться тем, что ее гложет, означало расписаться в собственной беспомощности.              — Чего ты вообще сюда постоянно таскаешься? — прищурилась она, переходя в контратаку. — Тебе прям так сильно хочется побыть одному? Строишь из себя тихушника, хотя друзья-то у тебя есть.       Эмбри слегка опешил от такого напора, но быстро сориентировался:       — Ну да, есть. Это ты к чему?       — Ты избегаешь других? — Ли приподняла бровь.       — Я никого не избегаю, — громче ответил Эмбри. — Ниоткуда не бегу. Нет такого вообще.       Ли усмехнулась, ее губы растянулись в ухмылке:       — Окей, верю. Но зачем говорить об этом трижды?       После этих слов Эмбри заметно отстранился, словно его только что укололи иголкой под ребро. Он вновь потянулся к рюкзаку, достал наушники и нацепил их. Затем извлек томик «Гарри Поттера» и увлекся чтением. А Ли смотрела на него внимательно. Забавно, как хорошо она увидела чужие стены. Наверное, потому, что слишком долго строила свои.       Ли прижалась спиной к коре и запрокинула голову. Облака плыли низко, большие и пушистые; казалось, еси разбежаться, можно скакать по этим мягким холмам, не касаясь грязной земли. Эмбри украдкой бросил на нее быстрый взгляд поверх книги. Ли почувствовала его кожей. Ей захотелось сказать вслух, что она никуда не уйдет — это чертовски хорошее место. Но слова не шли. Да и зачем? Ответ на его немой вопрос и так уже был зажат в его кулаке.       — Эй, — позже начала Ли. — Что за песня?       — Сейчас достану, — Эмбри хмыкнул. — Листочек.       «Тучи выйдут».       Иными словами, все будет хорошо.       И все было относительно хорошо, пока не начался следующий день. Сейчас холодный воздух Ла-Пуш врывался в легкие с силой пушечного ядра. Лапы волчицы Ли молотили сырую землю. В эфире стаи стоял оглушительный гул. Проходила охота, вела по запаху неизвестных кочевников — сладковато-приторному, похожему на гниющие в сиропе персики.       «Джаред, держи правее!»       «Сэм, он уходит к ущелью!»       «Вижу его!»       Последним отозвался Джаред. У него был самый острый глаз, и он летел впереди, ведя за собой Сэма и остальных. Но Ли резко затормозила, лапами скользнув по грязи. Ее ноздри затрепетали. Один гниющий шлейф, едва уловимый, уходил строго на восток, в сторону лагеря туристов.       «Ли, ты куда прешь?»       «Вернись немедленно! Ли!»       Командный голос Сэма давил на череп, как чугунная плита. Ли не вернулась, продолжая нестись к кочевнику, рискнувшему напасть на лагерь туристов. Она рвала когти на восток, ломая кусты. Бледная фигура нашлась быстро — она неслась между сосен на вампирской скорости. Ли нагнала чужака и в затяжном прыжке повалила на землю. Они покатились по склону. Ли клацнула зубами и придавила вампира своим телом, вгрызаясь клыками в его шею. За считанные секунды отлетела голова, алые глаза на которой застыли в посмертном испуге.       Тем временем на западе стихли последние отголоски борьбы. Остальные разобрались с двумя кочевниками. Когда стая собралась на пустой поляне, воздух буквально искрил от напряжения. Сэм возвышался над Ли.       «Я просил тебя вернуться. И мы бы пришли тебе на помощь, если бы ты не держала мысли об этом кочевнике при себе».       «Мне не понадобилась помощь».       Ли опустила морду, но взгляд от Сэма не отвела.       «Некогда было думать. Он бы добрался до лагеря. Прости, что я не слушаюсь великого вожака, когда хочу как лучше».       В эфире мгновенно поднялся галдеж остальных парней. Их мысли переплетались, создавая неразбериху эмоций. По сумбурным выкрикам невозможно было понять: то ли они злятся на ее самоуправство и длинный язык, то ли признают, что она права. Но одно было ясно как день — никто не собирался вставать на сторону Ли перед лицом Сэма.       — Да пошли вы все, — в сердцах выплюнула Ли. — Может, мне вообще уйти из стаи? Вам же легче дышать будет. Вам плевать, что иногда мне нужна ваша поддержка.       В наступившей тишине молчание Эмбри почему-то прозвучало громче всего. Он подал голос лишь тогда, когда уловил эту мысль в голове Ли, а остальные, удивленно переглядываясь, заполняли эфир одинаковыми вопросами вроде: «Что это с ней?»       Эмбри сделал шаг к Ли.       «Хорошо» — отозвался он в эфире.       Ли дернула ушами. Чего хорошего?       Чертыхаясь, Ли стрелой бросилась в чащу. Она отбежала, как ей казалось, достаточно далеко. Тяжело дыша, сосредоточилась и обратилась в человека. Вдруг ее чуткий слух уловил тяжелую поступь подкрадывающегося зверя. Запах.       Сердце ушло в пятки. К ней приблизился Эмбри.       Слегка обернувшись, Ли увидела, как он присел на землю спиной к ней. Эмбри надежно закрывал ее наготу своим массивным телом, а Ли, едва не хлопнув себя ладонью по лбу, слишком поздно поняла, что отбежала недостаточно далеко. Лес здесь был редким. Острые глаза оборотней, оставшихся на поляне, прекрасно увидели бы ее, если бы не Эмбри.       Этот жест… тронул ее. Неважно, зачем он это сделал. Именно сейчас абсолютно неважно, для чего он подставил ей свое сильное мужское плечо.       Быстро вытянув одежду из сетчатого мешочка, который оборотни обвязывали вокруг лапы перед трансформацией, Ли натянула шорты и футболку. После этого Эмбри, не обернувшись, ушел. Остальные тоже успели разойтись.       — Черт бы тебя побрал, Колл… — злобно прошептала Ли.              Он ушел слишком рано, лишив ее возможности сказать «спасибо». Благо, она прекрасно знала, где его искать. Эмбри действительно был на своем месте. Натянув капюшон безрукавки, он снова слушал музыку. Ли подошла, вытащила один наушник из его уха и вставила в свое. Эмбри только слегка повернул к ней голову. Из динамика лилась спокойная, мелодичная песня. Музыкальный вкус Эмбри был под стать его характеру. Она украдкой присмотрелась к его профилю.       Оказалось, глаза Эмбри совершенно не соответствовали его возрасту. Спокойные, рассудительные, проницательные. С такими глазами… приятно иметь дело? И почему их хозяин вечно приходит сюда, в это одиночество? У него все хорошо или он тоже постоянно сражается со своим дьяволом-мучителем?       Пока они молча слушали музыку, Эмбри зашевелился. Он запустил руку в рюкзак и достал пачку шоколадных вафель — точно таких же, какие Ли съела у него в прошлый раз. Эмбри достал одну, разломил её и точно так же протянул Ли половинку. Она посмотрела на вафлю, затем на него. Взяла без слов. Ли не знала, что сказать, а Эмбри, возможно, понимал, что слова уже не имеют значения.       Может, он действительно искренне за нее беспокоился? Может, они смогут подружиться?       Но у Ли эта зародившаяся надежда так резко окрепла, что ей сразу стало страшно представить её крах. А если Эмбри сначала даст ей воспарить, а потом сбросит на землю, заставив вновь ощутить ухабы и пыль? Паника ударила Ли в голову, превращаясь в спасительную агрессию.       — Слушай сюда, Колл, — процедила она. — Если ты просто притворяешься таким хорошеньким, чтобы заслужить мое доверие и, не знаю, трахнуть, то прекрати это как можно быстрее. Для твоего же блага. Понял?       Эмбри открыл рот, чтобы что-то ответить, но Ли не дала ему вставить и слова.       — И вообще, — перебила она, требовательно указывая пальцем на его плеер, — вот это что за песня?       Она ждала, что Эмбри сейчас полезет в рюкзак за клочком бумаги и ручкой, но он достал только ручку. Перехватив запястье Ли, он заставил ее застыть в растерянности. Она молча наблюдала за тем, как он аккуратно, стараясь не давить на кожу, выводит название трека и исполнителя на ее руке, чуть выше вен. Когда Эмбри закончил, Ли поймала себя на том, что окончательно запуталась в собственных ощущениях. Пытаясь вернуть ускользающее самообладание, она язвительно спросила:       — Дополнительно будут новые пожелания?       Эмбри нацепил колпачок на ручку. Повернувшись, он посмотрел на нее так серьезно, что Ли стало не по себе.       — У меня только один вопрос, — тихо сказал он. — Кто тебя научил защищаться от людей, которые тебе вообще не угрожают?       Этот вопрос словно дал Ли под дых. Зернышки тревоги, зародившиеся в ней на поляне, мгновенно проросли тяжелым, ветвистым деревом, сдавившим грудную клетку. Спасаясь от нахлынувших чувств, Ли схватила вафлю и бесцеремонно пихнула ее Эмбри прямо в рот.       — Ешь и молчи. И сделай музыку громче, пожалуйста.       Эмбри достал вафлю изо рта и принялся жевать медленно, кусочек за кусочком. Музыку он сделал громче. Остаток дня прошел в тягостном молчании. Они оба были раздражены и подавлены. То раздражены, то подавлены. Но наушник Ли и не вытащила. А перед самым уходом Эмбри снова чиркнул ручкой по ее запястью. Он повторился:       Не кашляй.       Вечером Ли пыталась отвлечься и засела за «Гарри Поттера». Подобная литература ей никогда не заходила, а местами была попросту противопоказана. Вся эта наивная детская вера в справедливость вызывала у нее изжогу. Ли осилила половину первой книги, после чего полезла в интернет, чисто ради интереса узнать, кто из персонажей умрет в последней.       — Зачем прикрыл?       Она задала Эмбри этот вопрос вечером на том самом месте.       — Могу.       Эта его железобетонный, обезоруживающий и простой ответ заставил щеки Ли вспыхнуть.       — В рыцари заделался?       На это Эмбри коротко, тихо рассмеялся. Ли разозлилась не на шутку. Взяв из пачки шоколадную вафлю, она угрожающе затрясла ею перед самым носом Эмбри, словно дубинкой.       — Сейчас ты у меня, черт возьми, в глаз получишь.       Эмбри перестал улыбаться и прищурился. В его взгляде проскользнуло что-то озорное и пугающе притягательное — у Ли на секунду сбилось дыхание. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, он подался вперед и беззастенчиво откусил половину вафли прямо из ее пальцев. Пока Ли ошарашенно хлопала ресницами, он спокойно прожевал и заговорил:       — Я хотел помочь, — в его голосе прорезались тягучие, хрипловатые нотки. — Может, еще раз захочу.       Ли смотрела на него и внутри бушевал настоящий шторм: одна половина души отчаянно хотела поверить этому теплому, искреннему взгляду, а вторая, выросшая на пепелище прошлых разочарований, судорожно искала подвох.       — Скажи честно… — тихо, почти беззащитно спросила она. — Ты ведь заметил меня только в тот вечер, да? Когда я впервые пришла сюда?       — А ты? — так же тихо спросил Эмбри в ответ. — Ты ведь тоже не замечала меня до того вечера.       Она резко дернула плечом и плотно скрестила руки на груди, поспешно запечатывая себя в бронебойную ракушку. Эмбри снова пробил ее оборону, и теперь ей жизненно необходимо было замолчать, чтобы в спешке залатать дыры в защите. Она взяла наушник, обняла колени руками. Позже Эмбри спросил:       — Что за песня?       — Не знаю, — отозвалась она.       — Я же записал тебе название вчера. На руке, — Ли могла угадать его улыбку на ощупь. — Ты что, даже не прочитала? Просто спонсируешь меня лишней работой?       — Если ты сейчас же не перестанешь язвить, Колл, — угрожающе протянула Ли, — я расскажу тебе, кто из персонажей умрет в финале «Гарри Поттера».       — Ты не посмеешь, — притворно вознегодовал он и, взяв короткую паузу, улыбнулся. — Я тоже забыл название. Если вспомнишь раньше меня — скажи.       Ли кивнула. В этот вечер она ушла налегке, не взяв с собой никакой записки. В последующие дни Ли то и дело ловила себя на мысли, что буквально бежит к запискам с названиями новых песен. Именно к ним, к этим бумажкам, а не к самому Эмбри. Так она говорила себе и своему отражению.       Собственная жизнь по-прежнему напоминала Ли поле после бомбежки. Она приобрела привычку смотреть на его жизнь, чтобы не смотреть на свою, наверное… Пусть Эмбри порой невыносимо раздражал, продолжая аккуратно, но все же докапываться до ее выструганного под глазами недосыпа, это были мелочи, вроде камешка в ботинке. Узлы, которые она затягивала месяцами, рядом с ним начинали ослабевать; и Ли не понимала, благодарить за это или бояться.       С Эмбри было… Хорошо?       Порой, украдкой наблюдая за ним, можно было попасть в момент, когда мир уменьшался до размера его глаз. Вскоре Ли докатилась до новой глупости: она мысленно вела отчет, сколько раз за вечер на него посмотрела. Числа росли. За месяц они провели вдвоем десятки вечеров. Почти не разговаривали, но, парадокс, казались друг другу безумно красноречивыми. Это было молчание понимающих. Ли и Эмбри словно сидели на руинах своих идеальных крепостей и согревали руки у одного костра. И каждый день Ли скучала по нему сильнее, чем накануне.       — Я знаю эту песню, — вмиг она потянулась за ручкой, достав ее из своей маленькой сумки. Улыбка растянулась на ее губах. — Всей душой обожаю ее, и у Cigarettes After Sex все песни хороши. Сейчас напишу название.       Эмбри улыбался, посматривая на нее, с сияющим блеском заката в глазах. Пока Ли вырывала клочок блокнотного листа и писала название, Эмбри притоптал у дуба угасающий костерок. В дым сигареты, которую он покуривал, рваными столбиками метнулись искры. В это время Ли, повинуясь странному импульсу, поднесла лист к накрашенным губам и оставила на нем парочку четких отпечатков. И дома не могла найти причину этому помутнению.       Утром Ли выяснила, что расстояние от места в лесу до ее дома измерялось для Эмбри парочкой этих поцелуев.       Ли вздрогнула от звонка в дверь, отстранилась от зеркала. На пороге стоял Эмбри. От его привычной улыбки до растрепанных ветром волос словно исходила солнечная энергия. Эмбри явно собирался что-то сказать, но так и замер с полуоткрытым ртом. Ли, уже собираясь отпустить дверную ручку, тоже застыла. Лицо Эмбри изменилось так быстро и нелепо, что это ввергло ее в ступор. На этом лице отразилось глуповатое, даже детское удивление. Эмбри смотрел на нее так, словно вместо знакомой Ли увидел одно из чудес света.       Пауза затянулась до неприличия. Наконец Эмбри комично кашлянул и спросил:       — Пустишь?       Ли молча отступила в сторону, пропуская его, и вернулась к зеркалу в прихожей. Она не закончила с волосами: непослушные темные пряди рассыпались по плечам, и Ли принялась сосредоточенно собирать их в тугой, аккуратный пучок. Эмбри тихо закрыл за собой дверь и остался стоять у стены. Ли краем глаза наблюдала за ним в зеркало, стараясь казаться беспечной. Пальцы скользили по тонкой ткани приталенной белой блузки, подчеркивающей строгую линию плеч. Чёрная юбка-карандаш очерчивала бёдра, заставляя Ли держаться прямее, чем обычно. Этот строгий силуэт часто казался ей бронежилетом, но под взглядом Эмбри стал тоньше папиросной бумаги.       — Ты завтра занята чем-то? — тихий вопрос Эмбри прилетел ей в спину.       Ли заколола последнюю шпильку в волосы, критически осмотрела результат и спокойно, не оборачиваясь, ответила:       — Не знаю. Скорее всего, ничем. А что?       — Пойдёшь со мной на вечеринку? — выпалил Эмбри на одном дыхании.       Он что, боялся, что если помедлит хоть секунду, то трусливо попятится к выходу?       Ли медленно обернулась с округлившимися глазами и зажатой в пальцахх расчёской.       — Куда? — переспросила она, думая, что ослышалась.       У Эмбри снова было то самое странное выражение лица. Словно он только что прыгнул с обрыва и теперь в полете соображал, раскрылся ли парашют. И Ли тоже почувствовала себя странно. Воздуха в прихожей резко поубавилось. Ее сердце принялось выстукивать бешеную чечетку прямо в горле, мешая сделать нормальный вдох. Первая мысль, полоснувшая по сознанию: «Со мной точно что-то не так». В этом они с Эмбри сблизились. С ним сейчас тоже было что-то не так, причем с самого начала.       — Ты очень красивая, Ли.       Ли поймала мгновенный, глухой паралич. Секунду она просто смотрела на Эмбри, чувствуя, как лицо обдает жаром. Наконец она усмехнулась:       — Ну да, конечно. Головой ударился, пока шел сюда? С какого дуба ты рухнул, Эмбри? Я тебе не верю.       Ли отвернулась обратно к зеркалу, делая вид, что поправляет выбившийся из пучка волосок, хотя пальцы заметно подрагивали. А может… Может, Эмбри прав? Может, она действительно красива? Просто потому, что ей никогда в жизни не приходила в голову мысль о собственной красоте?       Ли подхватила со столика сумку и прошла в гостиную, бросив на замершего Эмбри взгляд. В гостиной полуденное солнце любопытно заглядывало в окна, щупало мебель и полки, ластилось к резным деревянным фигуркам и рамкам со старыми фотографиями. По дощатому полу разбегались яркие цветные блики преломленного света. Эмбри бесшумно зашел следом и остановился рядом с диваном.       — Я, кажется, понял, что случилось в тот вечер, когда мы впервые встретились, — вдруг негромко произнес он.       Ли зажала в руках ремешок сумки и вздернула бровь: мол, давай, Шерлок, удиви меня.       — Ты сегодня одета точно так же, как тогда, — Эмбри шагнул ближе. — Белая блузка, эта юбка… Ты сегодня идешь на собеседование, как говорила. И тогда, значит, была на другом? Оно провалилось?       Ли держала паузу, лихорадочно собираясь с мыслями. С какой же пугающей легкостью Эмбри разбирался во всем, чего касался даже вскользь…       — Твоя взяла, — тихо выдохнула она, сдаваясь. — Да, то собеседование провалилось. Меня вежливо выставили за дверь, и… Ну… По пути домой я сорвалась. Молотила по деревьям, сломала каблук и… как бы, чувствовала я себя скверно, поэтому… кулаками колотила землю. Вот и выглядела… как чучело. Но вообще, — она фыркнула, — как еще можно выглядеть после такого?       Нервно поведя плечом, она заглянула ему в глаза.       — Ну а ты, Эмбри, серьезно? Ты до сих пор думаешь об этом?       — А что в этом такого?       — Я тебе так интересна?       — Да, — не мешкал Эмбри, пусть и заговорил смущенно. — То есть… Есть такое.       Вся мозаика последних недель со щелчком встала на свои места. И картинка, которая сложилась в голове Ли, показалась ей верной.       — Скажи-ка, — ее голос стал вкрадчивым. — Ты хочешь притащить меня на какую-то вечеринку как свою подружку? Ты что, Эмбри… зовешь меня на свидание?       — Нет, я… Я просто зову тебя повеселиться.       Ли инстинктивно спаслась бегством в ппривычную иронию:       — Смотри после вечеринки смену не проспи.       Брови Эмбри взлетели вверх.       — Какую?       — У тебя много работ? — фыркнула Ли. — Я вроде знаю одну, на пирсе.       — Знаешь? — он совершенно не вовремя улыбнулся.       Перед такой улыбкой следовало бы выносить с десяток предупреждений.       — Ух ты.       Да чтоб тебя… Ли мысленно выругалась, чувствуя, как краска снова подступает к щекам. Что этот мальчишка с ней делает? У нее задрожали коленки. Ли принялась копаться в сумке, проверяя ключи, телефон, документы — все, лишь бы не смотреть на него.       — Мне пора, — буркнула она.       Набросив ремешок сумки на плечо, Ли развернулась к выходу. Но на ровном месте зацепилась носком сапога за край ковра, покачнулась и потеряла равновесие.       Что этот мальчишка с ней делает?..       Упасть Ли не дали. Эмбри, тут как тут, среагировал мгновенно. Его руки перехватили ее поперек талии, притянули к себе и надежно удержали. Ли уткнулась носом в его плечо. В ноздри ударил знакомый аромат: клубничный гель и его собственный терпкий мускус, смешанный с запахами работы. Солью, йодом и нагретым солнцем деревом пирса. Ли зацепилась за этот крючок. Ей нужно было ухватиться хоть за что-то, поаа тело оставалось в объятиях Эмбри.       — Завтра будет шторм, — она отчаянно пыталась вернуть контроль над ситуацией. — Океан не в настроении, так что не заходи в воду. Ты все-таки не бессмертный.       Пока Ли вела этот внутренний диалог вслух, Эмбри аккуратно поставил ее на ноги, но не отошел. Они стояли так близко, что между ними едва помещалась вся та чушь, которую Ли несла. И вроде говорила-то она по делу, но в такой обстановке все звучало нелепо. Эмбри тихо, с явно наигранным спокойствием ответил:       — У океана разный характер. Иногда плохой, иногда хороший. Но если любишь океан, это не имеет значения.       Ли словно получила контрольный выстрел в голову.       — Ты говоришь об океане?       Она отвела взгляд, уставившись в стену.       — Слушай, тебе других подружек надо искать. И вообще, что ты знаешь о девушках?       Ли пыталась поддеть Эмбри, но вышло довольно жалко. Тот не смутился. Напротив, ухмыльнулся так широко, что Ли почувствовала долетевший до нее аромат фруктово-ягодной жвачки.       — Я встречался с девушками.       — Не ври, — она закатила глаза. — Девушки тебя точно не касались.       — Показать пальцем, в каких местах меня касались?       К щекам Ли прилило еще больше крови. Ноги словно вросли в половицы. Эмбри действовал очень аккуратно. Его ладонь легла на ее шею сзади, и под его теплыми пальцами побежали мурашки. Он потянул Ли на себя — мягко, но так, чтобы она не могла отвернуться. Наклонился. Его губы встретились с ее губами без предупреждения. Робкое касание быстро сменилось глубоким поцелуем со вкусом фруктово-ягодной жвачки и мужской силы. Частые обжигающие вдохи сменялись судорожными выдохами. От шеи до самых кончиков пальцев ног пробегала дрожь.       Изголодавшаяся, запертая в клетке одиночества и измученная неприкаянностью, волчица Ли громко и довольно торжествовала. Рядом был он — сильный, надежный, ее стая, ее личное, вкусно пахнущее безумие. Она словно подставлялась под горячие ладони Эмбри, упиваясь лаской, которой ее так долго лишали.       Человеческий рассудок возвращался очень медленно и нехотя. Но сквозь плотный туман нахлынувшего удовольствия Ли все-таки заставила себя остановиться. Почувствовав секундное сопротивление, Эмбри сразу отстранился. Его горячее дыхание коснулось ее влажных, приоткрытых губ. Он не убрал руку с ее шеи, прижался губами к ее лбу. И если волчица продолжала парить где-то на седьмом небе, задевая макушкой звезды, то сама Ли резко рухнула на землю без лестницы.       Если бы в тот вечер она не проявила слабость, этого поцелуя никогда бы не случилось. Если бы она не открылась Эмбри, не доверилась ему, он бы никогда не позволил себе коснуться ее так. Получалось, что ее неудача стала для него настоящим везением.       В Ли мгновенно закипела злость. В искренность чувств Эмбри она не верила. Натянув на лицо фальшивую, приторно-сладкую улыбку, Ли заглянула в его расслабленное лицо и спросила:       — Доволен?       Эмбри, не чуя подвоха и будучи опьяненным близостью, ответил:       — Очень.       После чего Ли с силой толкнула его в грудь обеими руками. Эмбри покачнулся, и правая рука Ли взметнулась вверх, готовая со свистом опуститься на его щеку, чтобы стереть это довольное выражение с его лица. Но пощечины не случилось. Ли остановилась и, дрожа от переполнявших ее чувств, яростно тряхнула кулаками в воздухе. Отскочила, выбежала в прихожую, но тут же вернулась назад и выкрикнула:       — Теперь можешь хвастаться остальным! Ты смог, молодец, ебаный святоша! Теперь, помимо мыслей о том, какая я горячая сучка, можешь показывать остальным этот поцелуй! Кино им, блять, собралось отменное! Смотрите и улюлюкайте!       Выслушав эту тираду, Эмбри стал недовольным. Казалось, ничего другого в нем не осталось. Ли невольно вздрогнула. Недовольный Эмбри был совершенно чужим человеком, совсем на себя не похожим. Даже его взгляд изменился. Ярым врагам к такому взгляду лучше не поворачиваться спиной. А ведь обычно его глаза были… красивыми и притягательными. В них хотелось смотреть. Эмбри никогда не должен был их закрывать, даже ночью. Ему следовало спать с открытыми глазами, но вот эти держать как можно дальше от Ли.       — Осторожнее, Ли, — глухо зазвучал его голос. — Когда несешь столько чуши, можно споткнуться.       Ли сделала короткий, рваный вдох.       — Забудь об этом, понял? — ее голос прозвучал с сухим хрустом льда. — В крайнем случае сделай так, чтобы я никогда не слышала твоих мыслей об этом.       Эмбри слегка наклонил голову набок, неотрывно глядя на нее.       — Забудь, — громче повторила она.       — Не обещаю.       — Забудешь, Эмбри, жизнь длинная!       Эмбри молчал секунду-другую. Затем его плечи опустились, и, направляясь к выходу из гостиной, он ответил:       — Спасибо ей за это.       Когда он вышел, Ли заглянула в прихожую. Но Эмбри не спешил покидать дом. Заметив ее брошенную сумку, он без колебаний поднял ее и аккуратно поставил на комод. Лишь после этого за ним закрылась дверь. Он не оставил ее вещь валяться на полу.       Зачем он это сделал? Боже, зачем?..       «Не кашляй, не кашляй, не кашляй».       Ли шептала эти слова, как мантру, собираясь с силами, чтобы переступить порог дома Сэма. Это был единственный способ заставить легкие дышать, когда ребра сжимал железный обруч паники. Стая всегда точно знала, когда она топчется на крыльце. Даже мебель в этом доме знала, насколько ей здесь противно. Но сегодня Ли требовалось гораздо больше стойкости. Ей нужно было столько сил, сколько чая во всем Китае.       О поцелуе с Эмбри уже знали все, в этом она даже не сомневалась. Эмбри вечером дежурил в паре с Джаредом, а тому только дай повод — он разнесет любую сплетню быстрее, чем лесной пожар пожирает сухой подлесок. Тема для обсуждения была просто царская: малыш Эмбри «уложил» неприступную колючку, которая шипела на любого, кто приближался к ней ближе, чем на длину волчьего клыка. Как же она молчала, как же брызгала ядом… И надо же — растаяла. Сдалась.       Ли вошла в дом только потому, что капитуляция перед собственным страхом казалась ей хуже смерти. Она не собиралась выглядеть слабой. Нет. Нет, нет, нет… Все просто. Сжать зубы, натянуть позвоночник до звона тетивы… Упала, поднялась, отряхнулась и пошла дальше.       Когда Ли шагнула на кухню, на нее тут же обратились все взоры. Она приготовилась увидеть масляные ухмылки, услышать сальные шуточки, но реакция стаи на ее появление оказалась странной. Взгляды не были издевательскими. Так смотрят на человека, который заставил себя ждать. Парни быстро отвели глаза. Все до единого. Эмбри в доме не было. Ли присесла на стул в ожидании, пока Сэм начнет собрание. Она изучала присутствующих.       Обычный пубертатный детский сад на выезде. Коллин и Брейди рубились не на жизнь, а на смерть за право первыми поиграть в приставку. Джаред с Полом смотрели бейсбольный матч, громко и нецензурно комментируя каждую подачу. Сэма и Эмили не было видно, Джейкоб сегодня дежурил, а вместе с ним и Сет… Слава Богу, мелкого здесь не было, иначе пришлось бы выдерживать еще и его сочувствующие взгляды.       Ли вздрогнула, когда перед ней возник Квил. Погруженная в свои мысли, она упустила момент его появления.       — Эй, Ли, — он вдруг протянул ей свою раскладушку. — Не глянешь? Смс-ка зависла в исходящих. Кнопка отправки не пашет. Всем показал, никто ничего не смог сделать.       Ли округлила глаза. Квил не обращался к ней за помощью никогда. Сейчас она действовала словно на автопилоте, бредя сквозь ватный туман собственных мыслей. Забрав телефон Квила, Ли сбросила зависшую сессию оператора, повторно отправила сообщение и вернула мобильный владельцу, когда на экране мигнул конвертик «отправлено».       — От души, — поблагодарил он.       Ли глядела на Квила снизу вверх с откровенным вызовом. Ее взгляд кричал: «Ну же? Давай. Скажи какую-нибудь гадость, я жду». Должно быть, лицо Ли приобрело совершенно зверское выражение, раз Квил примирительно вскинул ладони и произнес:       — Не бей меня, лады? — и ретировался к дивану.       Ли вскочила со стула и выбежала в центр кухни, закипая от этой необъяснимой тишины.       Почему они молчат?       — У вас что, языки присохли к гортани?! — ее голос хлестнул по кухне, как плеть. — Есть что сказать? Ну?! Излейте душу, облегчитесь!       Ли оказалась под перекрестным огнем пристальных взглядов.       — Если что, я на вас не наброшусь, — съязвила она.       Джаред оказался единственным, кто заговорил. Он лениво откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди, и ответил в тон:       — Да мы и не боимся. Если рты откроем, нам так и так вмажут. Не ты, так другой.       Другой…       Пытаясь сбавить градус накалившейся обстановки, Квил замахал своим телефоном, громко запричитав:       — Слушай, опять не сработало. Новая смс-ка не отправляется. Глянь еще раз, а?       Ли почувствовала себя растерянной, глупой маленькой девочкой. Никто не собирался обсуждать произошедшее, словно интересный фильм. Ли очнулась и поняла, что здесь нет никаких зрителей, кроме ее собственных чертей.       — Я отойду к Эмбри, — бросила она, направляясь к выходу. — Когда вернусь — не знаю.       Спиной Ли услышала, как его имя шепотом облетело кухню, после чего поднялся рой обсуждений. Будь здесь Ким, например — очаровательная пассия Джареда, болтливая, почти диснеевская принцесса — она бы обязательно добавила что-то в духе: «Тили-тили-тесто, жених и невеста».       Ли шла к дому Эмбри. Раз он не пришел на собрание, значит, был у себя. Он вообще появлялся на встречах через раз. Пропускал по уважительным причинам, но вечно забывал, по каким именно. Ли быстро дошла до его дома. Он утопал в зелени, совсем как ее собственный. Мать Ли когда-то научилась выращивать сотни видов цветов, чтобы бороться со всем уродством вокруг.       Дверь открылась почти мгновенно, стоило Ли ступить на крыльцо. Эмбри вырос в проеме, обнаженный по пояс, и с ходу произнес:       — Ты не вовремя.       Ли съёжилась. Значит, он не хочет её видеть. Но, возможно, причина была в другом — в матери Эмбри, например, чьё ворчание Ли услышала из глубины дома. Она не знала эту женщину близко, но сейчас быстро составила её портрет. Мать Эмбри распиналась о том, что жизнь её сына пошла через три пизды колено (естественно, в более цензурном ключе) с тех пор, как он начал шарахаться с бандой Сэма. Эмбри в ответ тихо цокал, качал головой и периодически громко бросал: «Да понял я», «Давай потом», «Ну, хватит…» От этого мать ворчала ещё активнее. Видимо, когда она ругается с Эмбри, то любит, чтобы он просто молчал и слушал. Тогда получается не скандал, а воспитание. А ещё лучше, когда он соглашается или кивает головой. Тогда получается уже полезное воспитание.       — Давай встретимся на нашем месте? — тихо предложила Ли. — Когда сможешь уйти. А еще, кстати, я получила работу в колл-центре.       Эмбри дёрнул бровью. На его лице читалось отчётливое «Серьёзно?» Ли изо всех сил старалась донести взглядом одно-единственное: «Пожалуйста, не заставляй меня извиняться вслух. Весь мой вид и так кричит, что я сожалею. Ты же это слышишь. Мне заговорить тяжелее всего на свете, ты же это знаешь».       Вдруг Эмбри ухватил Ли за запястье и втянул в прихожую. Он мягко подтолкнул её в спину, направляя в ванную, и прикрыл дверь. Сквозь дверь Ли услышала, как Эмбри прощается с мамой, желая ей хорошего дня. После щелчка входной двери Ли вышла в коридор. Прикрыла за собой дверь вслепую, прижавшись к ней спиной. Мать Эмбри ушла, и их стало слишком двое.       Ли смотрела на него. Интересно, Эмбри… О чём он думал? Ли сделала единственное, что, как ей казалось, должна была сделать. Она спряталась в его объятиях, как скрипка, соскучившаяся в тёмном футляре по любимой музыке. Её волчица будто тотчас приподняла уши и завиляла хвостом.       Снова он. Этот прекрасный, надёжный самец снова рядом.       Эмбри обнял Ли в ответ. И его волк точно чувствовал её отклик. Руки Эмбри сомкнулись на её лопатках, прижимая сильнее, вбирая в себя её лавинообразное облегчение. Он уткнулся носом в её макушку, выдыхая. Он чувствовал все эмоции, которые исходили от Ли и её волчицы. От них обеих. На самом деле, с самого первого её дня в стае Эмбри хотелось её утешить. Но он никогда не мог найти подходящих слов. Боялся, что откроет рот и озвучит правду. А зачем правда той, у кого горе? Ли буквально уничтожило расставание с Сэмом. Она стала сама не своя с тех пор, как не его. Другие проблемы накладывались поверх этого слоями, удушая её так, что она сама себя возненавидела. Глупо всё это… У Ли была возможность полюбить себя хотя бы на пятьдесят процентов, но она предпочитала на все сто процентов себя не любить.       Эмбри оставался рядом, пока она грелась в его объятиях. Ничего нового он не сделал. Всё это время он просто не знал, как вернуть ей сердце, поэтому отдавал своё.       — Извини, — всё-таки вырвалось у Ли почти писком. Она зажмурилась, уткнувшись в его грудь. — Извини за вчерашнее.       — Ничего, — спокойно ответил Эмбри. — Всё в порядке. Я понимаю, почему ты взбесилась.       Ли чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо. Она вспоминала всё, что между ними было за последнее время. Для неё это было много. Невероятно, пугающе много. И сегодняшнее… Эмбри, очевидно, очень доходчиво объяснил всей стае последствия любых комментариев насчёт поцелуя. И, судя по всему, аргументы у него были весомыми.       Боже, это… Это так заботливо с его стороны. Этот вечно спокойный и мягкий Эмбри показал зубы перед стаей ради неё.       — Я утром заходил к старейшинам, — тихо произнес он, перебирая её волосы. — Кое-что обсудить. Представь гипотетическую ситуацию… Впервые в жизни я оказался рад, что не чистокровный квилет.       Ли замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Вспомнила, что Эмбри был подкидышем. И она — тоже подкидыш. И все это время они разговаривали только о музыке, книгах и вафлях? Усложняли все, что только можно было усложнить, хотя на деле оба оказались удивительно простыми. Одинаковые, ранимые, отчаянно жаждущие счастья.       — Ты тут? — Эмбри щёлкнул пальцами перед лицом Ли, улыбаясь.       Его губы ещё шевелились. Он продолжал о чём-то говорить, в то время как все чувства Ли объявили забастовку разуму. Она не слышала его слов. Она чувствовала. Вдохи Эмбри отзывались в ней землетрясением.       Сгущающиеся сумерки стёрли последние грани.       — Представь гипотетическую ситуацию… — произнесла Ли, прикрыв рот Эмбри ладонью. — Допустим, гипотетическая девушка и гипотетический парень занялись сексом.       Убрав ладонь, она услышала хриплое, но ехидное:       — Гипотетическим сексом?       Ли приподнялась на цыпочки, коснувшись губами подбородка Эмбри, зубами прикусывая тёплую, слегка щетинистую кожу.       — Твоё добровольное участие не обсуждается, — произнесла она.       Эмбри медленно, заворожённо огладил её локти, обхватил запястья. Переплёл их пальцы. Ли разомкнула их и закинула руки на его шею, перебирая мягкие волосы на затылке. Эмбри прикрыл глаза, губами мазнул по её подбородку и переместил их на шею, чувствуя, как её трепещущий пульс выходил за все рамки. Слегка потеревшись носом о её шею, Эмбри оставил поцелуй, едва касаясь губами кожи. Взмокшей кожей Ли ловила его дыхание. Эмбри окрашивал её шею красными следами губ, покусывал вокруг пятнышек, оставляя легкие отпечатки зубов.       Бабочки в животе Ли закладывали мёртвые петли. Её руки беспорядочно блуждали по его плечам и спине, ногти впивались в кожу. Ли резко подняла голову Эмбри, сжала ладонями его скулы и притянула к новому поцелую. Они целовались горячо, до темноты перед глазами и звона в висках. Ли доверяла Эмбри каждый свой вдох и пропала в диком, необузданном желании поддаться, ни о чём не думая.       Эмбри расцеловывал её лицо, шею, плечи. Приспустил край её футболки, освобождая больше пространства для новых и новых поцелуев. Ли таяла и растекалась, как тающее мороженое, мягкая и податливая в его руках. Она путала пальцы в волосах Эмбри и тяжело дышала ему в губы. Вскоре он подхватил её, как пёрышко, отнёс на кровать, словно уложил на воздушное облако, и накрыл собой.       Эмбри целовал голую, солоноватую кожу Ли, окончательно размазывая ее в кашу. Сердце, тело, разум перестали ей принадлежать. Когда в комнате всё стихло и Ли опустила ноги, перестав обвивать бёдра Эмбри, тот приподнялся и прилёг рядом, выхрипывая остатки оргазма. Ли перевернулась на бок. Она вздрогнула от нежных прикосновений к спине; пальцы Эмбри медленно пересчитывали каждый позвонок от шеи до копчика.       К несчастью, всё волшебство момента быстро рассыпалось в пыль. Голос разума, бессердечный сукин сын, пожаловал как нельзя вовремя. Ли и Эмбри, вжатые в смятую простынь, имели на двоих слишком много «но» и «если», чтобы легко уживаться за пределами спальни. Но пока он не запечатлён, Ли могла его не отпускать. Пока он не запечатлён, даже на самом дне очередной ямы она сможет поднять руку, зная, что Эмбри будет наверху.       — Надеюсь, что ты как можно дольше будешь со мной.       Молчание Эмбри затянулось, и Ли обернулась к нему. Она увидела его раскрасневшееся лицо и вздёрнутую бровь.       — О чём ты? Ты… Эх, ты, — он вдруг усмехнулся, приподнялся и поправил под головой подушку. — Ты снова меня не слушала?       Ли нахмурилась, сочтя его непонятно-весёлый настрой таким же уместным, как праздничный салют на похоронах. Окинув серьёзным взглядом беззаботное лицо Эмбри, Ли приподнялась на локте, заметив за его спиной пачку сигарет. Она призывно указала на неё пальцем, и Эмбри, казалось, развеселился ещё больше.       — Сигареты после секса, — протягивая пачку, сказал он Ли. — Действительно отличная группа.       — В чём я тебя не слушала? — вернулась к теме Ли, не спеша закуривать.       — Впервые в жизни я рад, что оказался не чистокровным квилетом, — Ли уже слышала эти слова. — Старейшины сказали, что я не могу запечатлеться.       Его голос словно стал колыбельной. Тихой песней засыпающего прошлого.       — Это абсолютно точно, Ли. Все легенды твердят, что запечатлеться могут только чистокровные. Ещё, знаешь…       Эмбри ненадолго прервался. Он не пытался побудить Ли что-то ответить, а только придвинулся ближе. Тепло его тела вновь начало её плавить.       — Джейкоб сказал, что собирается выйти из стаи Сэма. По праву внука вожака он планирует создать свою. Я пойду за ним. А ты…       Эмбри наклонился ещё ближе. Дыхание пощекотало её висок. Голос Эмбри опустился до едва различимого шёпота.       — Пойдёшь за мной? Или… со мной?       Ли без слов кивнула. Прямо сейчас она сделала не вдох, а первый глоток свободы.       Взгляд Ли наконец прояснился. Она увидела густую темноту, заполнившую комнату. На деревянный пол ложился бледный свет из окна, припорошенный серебряной звёздной крошкой. Ли и Эмбри молчали, и только их сердца перешёптывались.       Сегодня, думала она, вместо стен стоит построить дверь. Тем более не в одиночку. Если вдвоём, то можно. Только вдвоём и можно.