Детройт: «она назвала его по имени»

Утро началось не с вызова. Это уже было плохим знаком. Детройт просыпался медленно: трамваи, редкие машины, экраны с новостями на углах улиц. Лара смотрела на один из них, стоя у кофейного автомата. «В центре города прошёл митинг за равные права андроидов» «Полиция усиливает патрулирование» «Напряжение между жителями и андроидами растёт» — Скоро они начнут драться просто за то, кто первым сказал слово — бросила она, отворачиваясь. — Вероятность конфликта действительно повышается, — спокойно ответил андроид рядом с ней. — Особенно в районах с высокой плотностью населения. — Не надо делать вид, что тебя это волнует — резко сказала Лара. — Ты — часть проблемы. Он не ответил. Хэнк появился из коридора, зевая и потирая глаза. — У нас сегодня «мирный день» — сказал он. — Никаких перестрелок. Только жалобы, крики и взаимная ненависть. — Обожаю— хмыкнула Лара. Первый вызов был мелким. Второй — неприятным. К третьему в отделе уже витало напряжение. Люди кричали на андроидов. Андроиды молчали — слишком молчали. К вечеру пришёл последний вызов. Не срочный. Просто — возможный инцидент. Заброшенное здание на окраине. Бывший склад, сейчас — временное убежище для андроидов, сбежавших от хозяев. — Они просто прячутся — пробормотала Лара, надевая куртку. — Как тараканы от света. Хэнк бросил на неё взгляд, но ничего не сказал. Внутри здания было тихо. Слишком. Несколько андроидов сидели у стен. Кто-то смотрел в пол. Кто-то — на них. — Полиция Детройта — сказал Хэнк. — Мы здесь, чтобы разобраться. — Мы ничего не сделали — раздался голос из темноты. — Мы просто хотим... остаться. Лара почувствовала, как сжались зубы. — Всегда одно и то же — процедила она. Она сделала шаг вперёд. И именно в этот момент что-то пошло не так. Крик. Резкое движение. Человек с оружием, который до этого прятался за колонной. — Назад! — крикнул Хэнк. Слишком поздно. Выстрел. Коннор снова оказался быстрее. Андроид толкнул её в сторону — почти грубо. Сам принял удар. Он упал. Тишина накрыла помещение, как крышка гроба. — Нет... — тихо сказала Лара, прежде чем осознала, что произнесла это вслух. Её дыхание рвало грудь, слёзы жгли глаза. Пальцы дрожали, кулаки сжимались, сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. Коннор уже лежал на полу. Его диод вспыхнул красным мгновенно, прерывисто, словно сигнал тревоги, а затем погас. Лара почувствовала, как что-то внутри рвётся. Она встала, дыхание рвало грудь, голос сорвался: — Почему... почему ты стоял там?! Её ярость вырвалась наружу. Девушка резко развернулась и бросилась на первого попавшегося андроида — того, что недавно пытался приблизиться. Кулаки летели жестко, быстро. Диод моргнул красным, потом погас. Лара задыхалась, грудь рвалась от крика и слёз одновременно. Она опустилась на колени рядом с Коннором, рыдая и крича: — Нет! Нет! Почему... почему ты...?! И только тогда она заметила Хэнка. Он стоял рядом, неподвижный, спокойно, но глаза выдавали шок. Он видел всё. Лара резко поднялась. — Я... я не могу...! — закричала она и, не оглядываясь, выбежала со склада, наружу, в дождливую ночь Детройта. Коннор остался лежать на холодном полу. Диод больше не светился, глаза открыты, холодные и неподвижные. Хэнк стоял рядом. — Чёрт... — тихо пробормотал он. Склады Детройта снова погрузились в тишину. Лара исчезла в ночи, оставив за собой крик, слёзы и хаос. Лара выбежала со склада и почти сразу оказалась на мокрой улице. Дождь бил по лицу холодными каплями, смешиваясь с уже высохшими слезами. Дышать было трудно, сердце рвало грудь, а ноги не слушались — она просто бежала, куда глаза глядят. Свет фонарей отражался в лужах, будто город сам пытался показать ей путь. Но путь был только один: прочь. Прочь от всего, что случилось. Прочь от Коннора, от Хэнка, от собственного хаоса, который вырвался наружу. Каждый шаг отзывался болью в плечах и груди. Она пыталась закричать, но голос оборвался на полуслове. Крик внутри неё оставался невысказанным, скручивая душу. В голове всё ещё звучал крик Коннора — холодный, прерывистый, красный диод, потухшие глаза... Она видела это снова и снова, будто кадры зациклились в её сознании. — Я не могу... — прошептала она, сжимая руки в кулаки. — Я не могу... Город казался чужим. Тихие дома, огни окон, пустые улицы — всё это было фоном к её внутренней буре. Она бежала, не думая о направлениях, даже не замечая знакомых улиц. Каждый шаг отдавался эхом боли. И где-то внутри, глубоко, почти незаметно, зародилась мысль. Мысль о том, что Коннор... что он был там, стоял перед ней, закрывая её собой. Что он мог быть ранен. Что он мог... умереть. — Нет... — сжала зубы Лара. — Я не могу думать об этом. Она гнала эту мысль прочь. Он — просто машина. Машина. И не имеет значения. Её разум повторял это снова и снова, словно мантру, но сердце противилось. Сердце говорило одно: «Ты боишься за него». Боль в груди усиливалась, дыхание сбивалось. Она спотыкалась, падала на колени, вставала снова. Дождь смывал с лица пот и слёзы, но не мог смыть ту ярость, что жгла изнутри. — Всё это... — выдохнула она, сжимая кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. — Всё это не имеет значения! Но мысли возвращались к нему. К его холодным глазам, к мягкому голубому диоду, который мигнул, потом погас. К тому, как он лежал на полу и не сделал ни одного движения, не выдав ни звука. Лара ускорила шаг. Она бежала по пустым переулкам, минуя витрины, где отражалось её собственное отражение — мокрое, злое, неузнаваемое. Каждый шаг отдавался эхом её собственной боли, каждым ударом сердца. — Не смей думать об этом — шептала она себе. — Он ничего для тебя не значит. Но, даже когда она повторяла это, сердце не слушалось. Даже когда она хотела забыть, эмоции прорывались наружу. И где-то на задворках разума, между криком и бегом, Лара знала: он важен. Но не сейчас. Сейчас она не позволит себе это признать. Она выбежала на мост, над рекой. Дождь бил в лицо, холод обжигал кожу. Она остановилась, глотая воздух, трясясь всем телом. Город под ней казался одновременно чужим и знакомым, будто отражением её собственного хаоса. — Я... не могу... — выдохнула Лара, снова начиная бежать. И она бежала дальше, пока город не стал только фоном её боли, её ярости и того, что она сама пока не готова признать: он значил для неё слишком много. Лара бежала по ночным улицам Детройта, пока ноги не горели, дыхание не рвалось, а дождь не сковывал движения. Она не думала ни о чем, кроме того, чтобы уйти от склада, от Коннора, от себя самой. Когда она наконец добралась до дома, руки и ноги дрожали, а сердце было как в тисках. Она влетела внутрь и, не разбирая, что под рукой, вырывала предметы с полок, переворачивала стулья, опрокидывала стол. Крики, удары, грохот — всё смешалось в одном хаотичном порыве. Через время, резко, как будто кто-то выключил свет, Лара остановилась. Она рухнула на пол, тяжело дыша, глаза жгли слёзы, но теперь уже не было крика. Только пустота. Она осталась сидеть там всю ночь, неподвижная, взгляд устремлён в одну точку, не замечая ни дождя за окном, ни времени, ни того, что мир продолжал существовать. Сердце стучало слишком громко, мысли кружились в голове, а тело не слушалось. На следующий день дверь квартиры тихо отворилась, и Хэнк вошёл. Он не сказал ни слова о вчерашнем хаосе, о крике, о разрушенном доме. Просто посмотрел на неё и произнёс одно слово: — Лара... Она не ответила. Она продолжала сидеть на полу, глядя в одну точку, словно всю ночь и день растворяясь в пустоте своих мыслей. __________________________________________________ 1158 слов не знаю писать продолжение или нет, глубоко в душе хочется написать очень длинную и интересную историю. спасибо что читаете:)