Часть 2
26 января 2026 г., 14:15
А Несс так и лежал, крепко сжимая игрушку, не зная, чего боится больше того, что Кайзер
бросит его. Он не может жить без Кайзера даже после того, что он делает с ним. Он очень благодарен ему за то что не бросил его на улице
Несс медленно повернул голову к двери. Та была закрыта, но теперь она казалась не просто преградой, а границей между тем, что он знает, и тем, что его пугает.
«Завтра тебе понадобятся силы».
Слова Кайзера звучали в голове снова и снова.
— Для чего?..
прошептал Несс в пустоту.
Ответа, конечно, не последовало.
Несс уже уснул, крепко прижимая игрушку к себе.
Утром Кайзер поссорился по телефону с менеджером. Он был настолько зол, что решил выместить свою злость на Нессе.
Дверь распахнулась с таким грохотом, что Несс вздрогнул всем телом.
Кайзер вошёл резко, будто влетел, лицо было напряжённым, челюсть сжата. От него словно исходила волна злости тяжёлая, давящая.
— Всё к чертям,
процедил он.
— Этот менеджер решил, что может со мной спорить.
Несс сжался на кровати, инстинктивно прижимая игрушку к груди.
— Я...
начал он тихо, но голос тут же дрогнул.
Кайзер даже не посмотрел на него.
Он схватил вазу со стола быстро, резко, будто это было первым, что попалось под руку.
Несс едва успел поднять взгляд.
Резкое движение.
Глухой удар.
Звон разбивающегося стекла.
Мир словно на мгновение исчез.
Несс дёрнулся и потерял равновесие, голова загудела, в ушах зазвенело. Он машинально сжался, прикрываясь руками, дыхание сбилось.
Осколки рассыпались по полу, текла кровь на лбу
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Несс сидел, дрожа, не поднимая глаз. Его пальцы судорожно сжимали игрушку, словно она была единственным якорем.
— П-прости...
вырвалось у него автоматически, почти рефлексом, хотя он не понимал, за что извиняется.
Кайзер смотрел на него сверху вниз холодно, раздражённо, без мягкости.
— Не ной,
бросил он.
— Сам виноват, что попался под руку.
Кайзер посмотрел на Несса, который лежал обессиленный, дрожа и едва держась в сознании.
Его взгляд был холодным, отстранённым, почти раздражённым.
— Как же мне противно на тебя смотреть,
Произнёс он устало.
— Ты уже даже не стоишь усилий. Даже мучить тебя не хочется.
Несс слабо пошевелился, сжимая игрушку, будто она была последним, что удерживает его от полного краха. Губы дрогнули, но он не смог выдавить ни слова.
Он боялся не боли.
Он боялся другого.
Что Кайзер потеряет к нему интерес.
Что уйдёт.
Что бросит его.
Когда Кайзер ушел бросив его лежать на кровати, Несс посмотрел на осколки вазы.
Каждый день повторялся как заевшая пластинка.
Кайзер приходил холодный, раздражённый, жестокий. Его слова были острыми, движения резкими, а присутствие давящим. Для него это становилось привычкой. Для Несса испытанием, которое приходилось переживать снова и снова.
Несс терпел.
Не потому, что мог.
А потому, что боялся остаться один.
Боль физическая и внутренняя копилась. Сон становился беспокойным. Мысли путались. Иногда он ловил себя на том, что разговаривает с игрушкой, будто она единственная, кто его понимает.
Он чувствовал, что постепенно теряет себя. Он буквально по тихоньку сходит с ума
Становится тише.
Слабее.
Зависимее.
И всё равно, когда раздавались шаги Кайзера, сердце каждый раз сжималось не только от страха, но и от болезненной, неправильной привязанности.
Он боялся боли.
Но ещё сильнее он боялся, что однажды Кайзер просто перестанет приходить.
Осколки от разбитой вазы всё ещё лежали на полу.
Иногда взгляд Несса задерживался на них дольше обычного.
В голове мелькали тревожные, навязчивые мысли тяжёлые, липкие, пугающие даже его самого.
Он не сдержался. Он взял один из осколков и начал резать себе руки. Сначала это были лишь царапины, но с каждым днём порезы становились всё глубже.
. . .
Кайзер начал приходить всё реже и реже. Еды становилось всё меньше и меньше. А тело Несса стало худощавым.
Сначала Несс пытался не придавать этому значения. Он убеждал себя, что Кайзер просто занят. Что он вернётся. Что он не бросит его.
Но дни тянулись слишком долго.
Комната становилась тише.
Холоднее.
Пустее.
Иногда Кайзер не приходил целыми днями.
Несс лежал на кровати, прижимая игрушку к груди, и ловил себя на том, что считает время не по часам, а по шагам в коридоре. Но шагов всё не было.
Еда заканчивалась быстрее, чем раньше. Сил становилось меньше. Мысли тяжелее.
Иногда ему казалось, что стены слегка сдвигаются.
Иногда что он слышит голос Кайзера, хотя в комнате было пусто.
Он начинал путаться в воспоминаниях.
— Он же вернётся... да? Шептал Несс в тишину.
Ответа не было.
С каждым днём страх рос.
Но это был не только страх боли или одиночества.
Это был ужас от мысли, что Кайзер может исчезнуть навсегда.
Даже если он был жестоким.
Даже если причинял боль.
Для Несса его отсутствие становилось ещё страшнее, чем его присутствие.
И где-то глубоко внутри Несс понимал:
если Кайзер не вернётся, он не знает, как продолжать жить.
Игрушка была прижата к груди слишком крепко, пальцы побелели, но он не ослаблял хватку.
Без Кайзера комната казалась неправильной. Слишком большой. Слишком пустой. Слишком... опасной.
Мысли начинали путаться.
Если Кайзер уйдёт что тогда?
Несс представил это, и в груди будто провалилось дно. Холод разлился внутри, словно кто-то медленно вытащил из него воздух.
Он не знал, как жить одному.
Кайзер был страшным. Резким. Иногда жестоким.
Но он был рядом.
Он решал. Говорил, что делать. Приказывал. Возвращался.
А без него – пустота. Тишина.
Несс тихо задышал быстрее, словно подступала паника.
— Не уходи...
прошептал он, не осознавая, кому именно это говорит.
В памяти всплывали обрывки: голос Кайзера, его шаги, даже его насмешка. Всё это почему-то казалось безопаснее, чем неизвестность.
«Он может делать что угодно», — мелькнула мысль.
«Только бы не исчез».
От этого стало стыдно. И ещё страшнее.
Он уткнулся лицом в игрушку, заглушая дрожь.
— Я буду послушным...Выдохнул Несс еле слышно. — Только не бросай...
У Несса начались галлюцинации.
Ему всё чаще слышался голос блондина — холодный, насмешливый, знакомый до боли.
— Без меня ты никто.
— Ты такой жалкий.
Несс смотрел в пустоту, будто кто-то действительно стоял перед ним.
— Я тут...
Тихо говорил он.
— Я жду тебя...
Иногда ему казалось, что Кайзер сидит рядом, как раньше на краю кровати.
Несс чувствовал это почти физически: напряжение в воздухе, тяжесть взгляда, знакомое чувство страха и странного облегчения.
Он осторожно протягивал руку, пытаясь коснуться его.
Но пальцы проходили сквозь пустоту.
И в этот момент Несс понимал это не по-настоящему.
Это не Кайзер.
Это только его разум, который больше не выдерживает одиночества.
Осознание било сильнее, чем страх.
Он крепче прижимал к себе игрушку, словно это было последнее доказательство реальности, и шептал:
— Пожалуйста... вернись...
Потому что даже иллюзия Кайзера казалась ему лучше, чем полное одиночество.
Несс больше не мог лежать спокойно.
Комната словно сжималась вокруг него, потолок давил, воздух казался слишком густым, чтобы дышать. Он резко вдохнул — и тут же сбился, задышал часто, рвано, будто задыхается.
— Нет... нет... — сорвалось с его губ.
Дверь перед ним будто исчезла.
Стены казались ближе, чем секунду назад.
Тени на полу двигались, хотя в комнате никто не шевелился.
Голос Кайзера зазвучал снова слишком близко, слишком реально.
— Ты без меня никто.
— Ты один не справишься.
— Ты жалкий.
Несс зажал уши ладонями.
— Хватит... пожалуйста
Прошептал он, но голос дрожал и ломался.
Игрушка в его руках вдруг стала казаться тяжёлой, чужой. Ему мерещилось, что она смотрит на него, что она тоже осуждает, повторяет чужие слова.
Мысли рассыпались.
Он попытался встать ноги не слушались.
Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вырывается наружу.
В голове пустота. Ни одной ясной мысли. Только страх.
Несс согнулся, сжавшись в комок, прижимая игрушку к груди так, словно без неё он просто исчезнет.
— Я тут... я тут...
Повторял он в пустоту, будто пытался убедить сам себя, что ещё существует.
Слёзы подступили сами, дыхание дрожало, тело трясло.
Он больше не понимал, где реальность, а где воображение.
Только одно чувство оставалось ясным:
Ему страшно.
Ему одиноко.
И он больше не выдерживает.
Несс был на грани между паникой и полным отключением, между разумом и пустотой
Несс сорвался с кровати и оказался на полу.
Удар вышел глухим, но он почти не почувствовал его — страх был сильнее любой боли.
Ноги не слушались.
Он попытался встать — тело отказалось подчиняться. Тогда он пополз. Медленно. Неуклюже. Цепляясь пальцами за пол, словно за последнюю надежду.
— Дверь... — выдохнул он. — Надо к двери...
Сердце билось слишком быстро, дыхание рвалось, грудь сжималась от паники. Комната качалась, словно была не настоящей.
Он поднял голову.
Но двери не было.
На её месте — глухая стена.
Ровная. Холодная. Без выхода.
Несс замер.
— Нет... нет... — прошептал он, и голос задрожал.
Он пополз быстрее, к тому месту, где должна была быть дверь. Ладони упёрлись в твёрдую поверхность.
Стена.
Без ручки.
Без щели.
Без спасения.
— Откройся... пожалуйста... прошептал он, уже плача.
Он посмотрел на игрушку, а игрушка как будто заговорила
— Ты никуда не уйдёшь.
— Ты застрял.
Несс зажмурился, сжал голову руками и выбросил игрушку на пол
— Это не правда... это не правда...
Повторял он, но слова звучали пусто.
Комната давила.
Воздуха не хватало.
Мысли исчезали.
Он сжался у стены.
Он был напуган.
Он был сломан.
Он был один.
И казалось, что выхода больше не существует.
Он пополз к осколкам, цепляясь за пол. Взял один, острый и холодный, и без колебаний провел по коже делая глубокие раны. Потом поднес дрожащей рукой к лицу. К глазу, который видел слишком много. И вдавил острие внутрь, желая навсегда погасить этот невыносимый свет.
Он повернул голову, едва дыша, чувствуя, как жизнь утекает с каждым слабым ударом сердца. Смерть уже стелилась по комнате холодным туманом. И вдруг пятно цвета. Голубая роза. Такая же нереальная, как память о Кайзере.
Последним усилием он притянул цветок к себе. Холодные шелковые лепестки коснулись щеки. В этом не было смысла, была только слепая, отчаянная необходимость заполнить пустоту. Он поднес розу к кровавой глазнице и нажал. Стебель с шипами вошел туда, где раньше был взгляд, странное, болезненное прощание.
Пальцы нащупали рядом знакомую игрушку. Он обнял ее остатками сил и в последнем, тихом спазме разорвал. Наполнитель, как снег или пепел, лег ему на грудь. И тогда он закрыл навсегда глаз.
Спустя тридцать минут Кайзер лениво откинулся в кресле, прокручивая телефон в руке.
Отдых проходил спокойно слишком спокойно, чтобы думать о ком-то ещё. Он почти забыл о Нессе. Почти.
Мысль пришла внезапно, как нечто незначительное.
— Нужно бы проверить этого жалкого мальчишку, Пробормотал он с усмешкой.
Кайзер вошел и замер. Его взгляд скользнул по неподвижному телу Несса, по жуткой детали голубой розе в глазнице. Ни тени волнения на его лице.
Он заметил порванную игрушку, поднял ее. Сжал в руке, смотря на мальчика пустым, ледяным взглядом.
