💔 Chapter 13: Messages (Mí Reina Malvada: Искусство совместимости)
15 мая 2026 г., 11:00
***
Они лежали в звенящей тишине школьной библиотеки, теряя счет минутам и просто наслаждаясь близостью, которая еще час назад казалась невозможной за пределами их осторожных взглядов в коридорах. Эмма лениво пропускала сквозь пальцы шелковистые каштановые пряди, вдыхая тот самый аромат яблок и дорогого парфюма, который всегда ассоциировался у неё с недосягаемой мисс Миллс, но теперь принадлежал только ей. В ответ тонкие пальцы Реджины выводили невесомые узоры на молочно-белой коже Эммы, едва касаясь тех мест, где еще недавно пульсировало неистовое желание. Эмма то и дело задерживала дыхание, пораженная тем, как легко эти руки, обычно сжимающие маркер или указку, превратились в источник самого чистого тепла. Идиллию разрушило резкое, настойчивое жужжание. Эмма вздрогнула; ей потребовалось несколько секунд, чтобы вынырнуть из кокона нежности и осознать — это звонит её телефон. Аппарат валялся на полу, ярко подсвечивая пылинки в воздухе. Эмма мысленно поблагодарила всех богов за то, что он оказался в пределах досягаемости: она ни за что на свете не согласилась бы сейчас разорвать контакт их тел и покинуть объятия Реджины. — Мэри… — со стоном выдохнула Эмма, увидев имя на экране. Реджина не отстранилась. Напротив, она приподнялась на локте, и на её губах расцвела та самая порочная, понимающая ухмылка, которую Эмма уже успела выучить. — Пожалуйста, включи громкую связь, — прошептала Реджина, и в её глазах заплясали опасные искорки. — Я хочу это послушать. Эмма шутливо шлепнула её по руке, но сопротивляться этому искушению не было сил. Она провела пальцем по экрану и прижала телефон к подушке. — Привет, Мэри, что-то случилось? — голос Эммы прозвучал предательски хрипло. Она увидела, как Реджина довольно осклабилась, словно хищник, который точно знает, что жертва уже не сбежит, и игра только начинается. — Эмма, ну наконец-то! — Голос Мэри Маргарет, пронзительный и дребезжащий, разрезал интимную тишину библиотеки. — Я звонила несколько раз! Ты в порядке? Я уже бог знает что себе вообразила! Эмма невольно поморщилась: после бархатного шепота Реджины этот звук казался почти физически болезненным. — Оу, прости, Мэри, я была заня… — Эмма внезапно осеклась, издав короткий, задушенный возглас. Она недоверчиво уставилась на Реджину. Та, совершенно не смущаясь присутствия «третьего» в их разговоре, принялась покрывать шею блондинки влажными, горячими поцелуями. Чтобы окончательно выбить почву у Эммы из-под ног, Реджина начала медленно очерчивать её сосок кончиком острого ногтя. — Эмма? Ты там? — в голосе Мэри проскользнули нотки подозрения. Реджина на секунду оторвалась от её кожи и бросила на Эмму взгляд, полный чистого, неразбавленного озорства. Она кивнула на телефон, словно призывая продолжать, и в тот же миг резко ущипнула её за сосок. Эмма не выдержала — тихий, сорванный стон сорвался с её губ. — Да, Мэри, прости, я просто… — Эмма судорожно сглотнула, пытаясь вернуть голосу подобие твердости, — …уронила книгу. Тяжелую. Но да, я всё еще в библиотеке. Её пальцы до белизны сжали корпус телефона, когда Реджина спустилась ниже. Кончики её ногтей теперь медленно, с едва ощутимым нажимом царапали низ живота Эммы. Блондинка неосознанно выгнулась, качнув бедрами навстречу этим ласкам, чувствуя, как по телу проходит электрический разряд. — Должно быть, я была слишком… увлечена чтением и просто не слышала звонка. Прости, — выдавила Эмма. На самом деле ей не было жаль ни на секунду. Она кожей чувствовала беззвучную вибрацию смеха Реджины, прильнувшей к её телу. Брюнетка действовала безжалостно: её ладонь скользнула ниже, накрывая влажное, горячее лоно Эммы. Когда Реджина начала размеренно двигать рукой вверх-вниз, бедра блондинки зажили собственной жизнью, мгновенно подстраиваясь под этот порочный ритм. — Всё в порядке, милая, — голос Мэри в динамике звучал так обыденно, что это казалось почти сюрреалистичным. — Просто я заволновалась. Уже почти одиннадцать вечера. Эмма мельком глянула на экран и похолодела, осознав, что время в этой библиотеке действительно перестало существовать. Реджина, заметив её мимолетное отвлечение, властно надавила ладонью, возвращая всё внимание блондинки себе. Секундой позже она резко скользнула внутрь одним пальцем. Бедра Эммы дернулись так сильно, что она едва не выронила телефон. — О-ох… — сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя проконтролировать. — Я имею в виду… я и не заметила, как пролетело время. Её голос звенел от напряжения, а когда Реджина, глядя ей прямо в глаза, добавила второй палец, Эмма невольно всхлипнула. Запретность ситуации — то, что её нагло и уверенно трахали прямо во время звонка «матери» — подействовала на неё сильнее любого афродизиака. Отбросив остатки осторожности, Эмма начала двигаться быстрее, жадно встречая каждый глубокий толчок пальцев Реджины. — Эмма, ты уверена, что всё хорошо? — В голосе Мэри теперь отчетливо слышалась тревога. — У тебя такой голос… будто тебе больно. Эмма прикрыла глаза. Совесть должна была проснуться, но всё, что она чувствовала — это обжигающий жар там, где пальцы Реджины творили свое бесстыдное волшебство. Реджина ускорилась, двигаясь целенаправленно и жестко, проникая так глубоко, как только позволяла анатомия, и изгибая пальцы внутри, заставляя Эмму плавиться. Вид Эммы — мечущейся, ерзающей на диване и отчаянно пытающейся сохранить видимость нормального разговора — подействовал на Реджину как самый мощный стимулятор. Она вдруг резко вытащила пальцы и бесшумно поднялась. Эмма бросила на неё растерянный, почти умоляющий взгляд, но Реджина проигнорировала его. Она властно раздвинула стройные ноги блондинки и устроилась прямо между ними. Глаза Эммы расширились от осознания того, что сейчас произойдет, но страх мгновенно сменился дерзким вызовом — она сама раздвинула бедра еще шире, приглашая. Реджина не собиралась растягивать удовольствие: она знала, что у неё есть считанные минуты, пока Мэри не заподозрила неладное. Одним резким движением она толкнула внутрь сразу три пальца, заполнив Эмму до предела, и одновременно припала губами к её набухшему клитору. Когда Реджина пустила в ход язык, мир для Эммы взорвался. Чтобы не закричать прямо в динамик, она с силой прикусила собственное предплечье, подавляя всхлип. — Эмма? Ты замолчала… — голос Мэри доносился будто из другой галактики. — А… нет, прости. Просто тело затекло, — выдавила Эмма, борясь с накатывающими волнами жара. — Я залежалась здесь, так что… думаю, мне пора закругляться. Она бросила на Реджину многозначительный, почти лихорадочный взгляд. Та наблюдала за ней из-под её же колен, ни на секунду не прекращая свою работу. Эмма буквально кожей чувствовала торжествующую улыбку брюнетки — она видела, как в уголках глаз Реджины собрались те самые лукавые морщинки. Пользуясь тем, что Мэри снова начала что-то говорить, Эмма отвела телефон как можно дальше от лица, сделала несколько рваных, жадных вдохов и одними губами, беззвучно, взмолилась: «Пожалуйста». — Да, представляю, — отозвалась Мэри, пускаясь в пространные рассуждения. — Находиться в одной позе слишком долго — это ужасно вредно. Я по себе знаю: если весь день просижу за столом, спина и плечи становятся просто каменными. Обычно в таких случаях помогает хорошая растяжка или массаж… Очень важно заботиться о мышцах, Эмма, чтобы не было проблем в будущем. Я тут как раз читала статью, что… Голос Мэри окончательно превратился в белый шум, за который Эмма была ей безмерно благодарна. Пока из динамика лились наставления о важности правильной осанки, Эмма позволила себе окончательно сорваться с цепи. Она откинула голову назад, чувствуя, как всё её существо натягивается, словно струна перед звонким разрывом. Если бы Мэри знала, какой именно «массаж» сейчас получает её подопечная, её бы хватил удар прямо на месте. Реджина не проявляла ни капли милосердия. Она взвинтила темп до предела, двигаясь жестко, глубоко и ритмично. Когда она начала слегка скрести зубами по чувствительному клитору, Эмма выгнулась дугой, едва не выбив телефон из рук. Брюнетка явно задалась целью дожать её, заставить капитулировать прямо сейчас, под звуки скучной лекции. Эмма не просто не жаловалась — она жаждала этой интенсивности. Она яростно встречала каждый толчок бедрами, и Реджине пришлось с силой прижать её таз ладонью к дивану, чтобы удержать на месте. В какой-то момент звук в ушах Эммы сменился гулом крови. Понимая, что она больше не в силах сдерживать рвущийся наружу крик, она в последнюю секунду схватила диванную подушку и накрыла ею лицо. Разрядка накрыла её ослепительной вспышкой. Тело Эммы забилось в конвульсиях, а из-под подушки вырвался приглушенный, надрывный стон, который к счастью для всех так и не долетел до микрофона. Реджина замерла, не вынимая пальцев. С нескрываемым торжеством она наблюдала за тем, как Эмма медленно — слишком медленно для сложившихся обстоятельств — возвращается в реальность. Блондинку всё еще била крупная дрожь, а её тело продолжало пульсировать вокруг руки Реджины, выдавая глубину пережитого пика. Но времени на нежные послевкусия не было. Голос Мэри в трубке, который на мгновение затих, вдруг взорвался новой порцией беспокойства, извергая миллион вопросов в секунду. Реджина поморщилась, глядя на телефон: боже, эта женщина бывала просто невыносимой в своей чрезмерной заботе. — Эмма? Ты там? Почему ты молчишь? Тебе больно?! — голос Мэри сорвался на тревожный фальцет. — Дэвид, заводи машину! Эмма, мы сейчас приедем за тобой! Слова «мы сейчас приедем» подействовали на Эмму лучше любого ледяного душа. Оцепенение смыло мгновенно. Она резко отбросила подушку, и её глаза округлились от ужаса при мысли о том, что приемные родители застанут её в библиотеке, обнаженную и в объятиях «Злой Королевы». — Нет! — почти выкрикнула Эмма, подскакивая на диване. — Я имею в виду… нет, Мэри, не нужно за мной приезжать! Я просто… я снова уронила книгу и потеряла страницу, вот и расстроилась. Со мной всё в порядке, правда! Она выпалила это на одном дыхании. Голос прозвучал неестественно высоко, почти на октаву выше обычного, но Мэри, к счастью, была слишком поглощена собственной тревогой, чтобы заметить подвох. — Ох, ну ладно, милая. Больше не пугай меня так, — в трубке послышался облегченный вздох. — Что ж, тогда оставляю тебя наедине с твоими книгами. Только не задерживайся, уже поздно. И будь осторожна по дороге. Наш городок тихий, но, как говорится, береженого бог бережет. — Конечно, Мэри. Спасибо. До встречи, — Эмма нажала «отбой» в ту же секунду, когда закончила фразу, и телефон со стуком полетел на ковер. Она бессильно откинулась на спинку дивана, чувствуя себя полностью опустошенной — и физически, и морально. Мышцы всё еще подрагивали, а сердце колотилось где-то в горле. — Вы в порядке, мисс Свон? — раздался рядом томный, вибрирующий от скрытого смеха голос. Реджина смотрела на неё снизу вверх, и в её взгляде читалось нескрываемое превосходство. Эмма попыталась изобразить свирепый взгляд, но в итоге лишь обессиленно рассмеялась. — О Господи… это было чертовски интенсивно. Но так… так хорошо, мисс Миллс, — выдохнула она, запуская пальцы в растрепанные волосы. Реджина тихо, хрипло рассмеялась и медленно поднялась на колени, нависая над Эммой. Её глаза потемнели, в них снова вспыхнул тот самый опасный огонь. — Рада быть к вашим услугам, — промурлыкала она, обжигая дыханием губы Эммы. — Ты хоть представляешь, насколько ты невероятно горячая в такие моменты? И как сильно ты меня заводишь, когда пытаешься быть паинькой, пока я… Она не договорила, но её взгляд закончил фразу за неё. Эмма довольно промычала, чувствуя, как внутри закипает ответный азарт. Она поднялась на колени, сокращая расстояние, пока они не оказались лицом к лицу — дыхание в дыхание. — Я не знала… — прошептала она. Ее ладонь уверенно скользнула вниз, между смуглых бедер Реджины, и мгновенно наткнулась на обжигающий, не прикрытый ничем жар. Пальцы сразу утонули в податливой, промокшей насквозь плоти. Эмма победно ухмыльнулась, чувствуя, как Реджина дрогнула от этого простого касания. — Но теперь знаю. Без предупреждения, не давая Реджине и секунды, чтобы перехватить инициативу, Эмма накрыла её губы жадным поцелуем и резко толкнула внутрь сразу три пальца, заполняя её до предела. Реджина вскрикнула — этот звук, полный шока и острого наслаждения, эхом отразился от высоких стеллажей. Она судорожно вцепилась в плечи Эммы, ища опору, но блондинка не собиралась быть нежной. Почувствовав свою власть, она крепко сжала в кулаке каштановые пряди и властно откинула голову Реджины назад. Тонкая шея Реджины напряглась, обнажая идеальную линию горла. Эмма приникла к ней, оставляя дорожку из горячих поцелуев, пока не добралась до самого уха, обжигая его своим рваным дыханием. — Вы так промокли из-за меня, мисс Миллс… — Эмма прижалась губами к самому уху Реджины, понизив голос до порочного шепота. — Мне нужно, чтобы вы кончили для меня. Прямо сейчас. Пожалуйста… Последнее слово прозвучало не как мольба, а как требование, от которого у Реджины перехватило дыхание. Эмма не сбавляла темпа, её пальцы двигались внутри ритмично и глубоко, в то время как ладонь с нажимом ласкала набухший, пульсирующий клитор. Сопротивляться этому напору было невозможно. Реджина выгнулась, её спина натянулась, как тетива, и не прошло и минуты, как тишину библиотеки разорвал её громкий, сорванный крик — она выкрикнула имя Эммы так, будто оно было её единственным спасением. Тело Реджины сотрясали мощные судороги оргазма, лишая её последних сил. Когда волна начала спадать, она бессильно привалилась к плечу блондинки, тяжело дыша и обвив руками её шею, словно пытаясь осознать, что только что произошло. — Mierda… — едва слышно выдохнула она в изгиб шеи Эммы. В этом коротком «дерьмо» было всё: и шок от собственной потери контроля, и признание того, что Эмма Свон только что перевернула её мир.***
— Тебя подвезти, Эмма? — негромко спросила Реджина. Они вышли из библиотеки тридцать минут спустя. Прохладный ночной воздух после душных залов казался почти осязаемым, но между ними всё еще вибрировало электричество. — Оу, Реджина, правда, не стоит. Мне тут совсем недалеко. — Ты ведь живешь на Лэнгдон-стрит? — Реджина взглянула на неё, и в свете уличных фонарей её глаза казались темными озерами. Эмма лишь удивленно кивнула. — Что ж, садись в машину. Мне всё равно по пути. — Ладно, спасибо, — сдалась Эмма, чувствуя, что еще не готова окончательно с ней попрощаться. — А ты сама где живешь? Ну, если это не государственная тайна. — Миффлин-стрит, сто восемь, — просто ответила Реджина. Эмма на мгновение задумалась, перебирая в голове карту Сторибрука, и вдруг на её лице промелькнуло узнавание, сменившееся легким шоком. — Погоди… — она прищурилась, глядя на Реджину. — Это ведь тот самый район? Ну, где стоят все эти неприлично огромные, пафосные особняки за высокими заборами? Реджина взглянула на неё с легкой, едва заметной ухмылкой и молча кивнула. — Охренеть… — выдохнула Эмма, и в этом коротком слове было всё её отношение к внезапно открывшемуся статусу «Злой Королевы». — Я унаследовала его от отца... после того, как он ушел, — негромко призналась Реджина. Её голос на мгновение смягчился, утратив привычную властность. — Дом огромный. Честно говоря, он слишком велик для меня одной, но я ни за что на свете его не продам. Это всё, что у меня осталось. Она смотрела прямо перед собой, на освещенную фонарями парковку, и нажала кнопку на брелоке. — Хм, я тебя не виню, — отозвалась Эмма, но её слова оборвались на полуслове. В ответ на сигнал из темноты хищно мигнули фары. Эмма подняла взгляд и замерла, не веря своим глазам: перед ней стоял элегантный, пугающе красивый матово-черный зверь. — О. Мой. Бог, — выдохнула она, и её глаза загорелись почти детским восторгом. — Реджина, это что... Mercedes GT Roadster? Это твоя тачка?! Она едва не подпрыгнула на месте, восторженно рассматривая обтекаемые линии кузова. Эмма была так поглощена созерцанием этого инженерного шедевра, что не сразу заметила тишину. А когда наконец подняла глаза, то увидела, что Реджина смотрит на неё. Брюнетка не просто ухмылялась — она улыбалась широко и искренне, и в её взгляде читалось явное, ничем не скрытое удивление. Эмма почувствовала, как к щекам прилил жар, и застенчиво улыбнулась. — Что? Я что-то не то сказала? Реджина тихо, по-доброму рассмеялась, качая головой. — Ничего. Просто ты не перестаешь меня удивлять, Эмма Свон. Вот и всё. Она сделала шаг вперед и с безупречной грацией открыла пассажирскую дверцу, приглашая Эмму внутрь. Дождавшись, пока блондинка сядет, Реджина обошла капот, скользнула на водительское сиденье и нажала кнопку пуска. Салон наполнился низким, бархатистым рокотом мощного двигателя. Несколько минут они ехали в уютном полумраке, нарушаемом лишь приглушенным сиянием приборной панели. Реджина уверенно вела машину, плавно вписываясь в повороты пустынных улиц Сторибрука. Наконец, она нарушила тишину, бросив на спутницу заинтригованный взгляд: — Значит, разбираешься в машинах, да? Эмма не сдержала короткого смешка, откидываясь на дорогое кожаное сиденье. — Ага. Есть такой грешок. Раньше я буквально жила этим, — она на мгновение прикрыла глаза, словно возвращаясь в другое время. — Зависала с одним парнем, которого когда-то считала лучшим другом. Он был чертовски хорошим механиком и научил меня всему: от переборки двигателя до того, как заставить старый хлам снова дышать. Я торчала у него в мастерской каждую свободную минуту. Знаешь, этот запах масла, бензина и чистый азарт, когда машина оживает под твоими руками... мне это безумно нравилось. Эмма сделала паузу, глядя на свои ладони, которые когда-то были вечно перепачканы в мазуте. — Это стало моим хобби даже после того, как наша дружба пошла ко дну. Так и тянулось годами. Хотя, если честно, прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз держала в руках гаечный ключ. Реджина плавно перестроилась, не сводя глаз с дороги, но Эмма кожей чувствовала её нарастающее любопытство. — Почему же? — тихо спросила она. Эмма посмотрела на неё с легким непониманием, словно вопрос застал её врасплох, и Реджина уточнила, бросив на неё быстрый, проницательный взгляд: — Почему ты забросила то, что приносит тебе такое удовольствие? Вопрос заставил Эмму слегка замяться. В психиатрической лечебнице было не так уж много машин, и даже если бы она была готова рассказать об этом Реджине, сейчас было явно не подходящее место и время. — Ну… — Эмма отвела взгляд, уставившись на размытые огни города, проплывающие за стеклом. — Всё пошло не совсем так, как я планировала. Жизнь… сделала крутой поворот, и мне пришлось взять вынужденный перерыв. Она замолчала, подбирая слова так, чтобы не выдать слишком много. — Наверное, после этого я просто потеряла интерес. А потом переехала сюда, — закончила она. Это не было ложью в чистом виде — скорее, искусно завуалированной правдой, в которой «вынужденный перерыв» заменял собой стены психиатрической клиники. Реджина на секунду крепче сжала руль. До неё дошло мгновенно: Эмма говорит о том самом «белом пятне» в своей биографии, о годе, который она так тщательно скрывала. Но вместо того чтобы надавить или выпытать подробности, Реджина проявила удивительную тактичность. Она не хотела разрушать ту хрупкую нить доверия, что связала их сегодня. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, — мягко произнесла она, быстро меняя тему, чтобы увести Эмму от тяжелых мыслей. — Знаешь, здесь в Сторибруке есть один механик, Майкл. Если ты когда-нибудь захочешь снова почувствовать запах бензина и покопаться в моторе… я уверена, он найдет для тебя работу. Хотя бы на полставки. От этих слов Эмма заметно оживилась. Тень меланхолии в её глазах сменилась живым блеском, и она резко повернулась к Реджине. — Да? Ты серьезно? Думаешь, мне стоит попробовать? — Решать, конечно, тебе, — мягко продолжила Реджина, плавно ведя машину по ночным улицам. — Но Майкл славный малый, и я уверена: он не упустит возможности заполучить толкового помощника. Тебе пойдет на пользу вернуться к тому, что ты по-настоящему любишь, Эмма. Ты уже начала тренироваться, возвращая себе форму, так что… возможно, работа в мастерской — это тот самый правильный следующий шаг. Эмма на мгновение задумалась, вслушиваясь в ровный гул мотора. — Может, ты и права. Я серьезно подумаю об этом. Она повернулась к брюнетке и, повинуясь внезапному порыву, накрыла ладонью её бедро. Реджина бросила на неё мимолетный, но удивительно теплый взгляд. — Спасибо, Реджина. Правда. Для меня это… очень много значит. Ответная улыбка Реджины была настолько искренней и лишенной привычной саркастичной маски, что сердце Эммы пропустило удар. В этот миг она видела не «Злую Королеву» или строгого учителя, а женщину, которая видит её насквозь — и принимает. — Не за что, Эмма. Ну вот мы и на месте… ну, почти, — усмехнулась Реджина, плавно притормаживая. Она припарковала Мерседес в густой тени старого раскидистого дерева, чуть не доезжая до дома Ноланов. Темнота надежно скрывала их от любопытных глаз, если бы Мэри Маргарет или Дэвиду вдруг вздумалось выглянуть в окно в поисках своей подопечной. Прежде чем Эмма успела взяться за ручку двери, голос Реджины заставил её замереть. — Разблокируй свой телефон и дай его мне, — распорядилась она. Тон был властным, не терпящим возражений, но в нем не было и тени грубости. Эмма посмотрела на неё с легким недоумением, вскинув брови, но без малейших колебаний выполнила просьбу. Она протянула ей аппарат, чувствуя странный трепет от того, насколько естественным ей казалось это подчинение. Реджина быстро ввела свой номер, набрала саму себя, чтобы сохранить контакт, а затем её пальцы еще несколько секунд порхали над экраном, совершая какие-то манипуляции, которые Эмма не успела разглядеть. — Вот. Теперь у тебя есть мой номер, — произнесла Реджина, возвращая телефон. Её голос стал тише и серьезнее. — Если тебе что-нибудь понадобится… или если ты просто захочешь поговорить — звони. Или пиши. В любое время, ладно? Эмма замерла, глядя на светящийся экран в своих руках. — Я… ты это серьезно? — нерешительно переспросила она, словно всё еще не веря, что «Злая Королева» впускает её в своё личное пространство. — Конечно, Эмма. Я бы не дала его тебе, если бы не хотела, чтобы ты им пользовалась, — Реджина одарила её такой теплой и сияющей улыбкой, что вся защитная броня блондинки окончательно осыпалась. Эмма просияла в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное, щекочущее тепло. — Спасибо. И это взаимно, — Эмма улыбнулась, чувствуя, как тяжесть последних недель окончательно спадает с её плеч. Она осторожно огляделась: улица была пустынна, а густая тень дерева накрывала матово-черный салон Мерседеса надежным коконом. Убедившись, что они одни, Эмма снова повернулась к Реджине. — Могу я поцеловать вас, мисс Миллс? — спросила она почти шепотом. Реджина ласково и как-то очень уютно рассмеялась. — Sí, puedes, querida, — выдохнула она по-испански, и от этого низкого, бархатного «да, можешь, дорогая» у Эммы по спине пробежали мурашки. Реджина сама подалась навстречу. Её теплая ладонь легла на шею Эммы, большой палец нежно огладил линию челюсти, властно и одновременно бережно притягивая блондинку ближе. Этот поцелуй не был похож на предыдущие. Он был мягким, тягучим и сладким; их губы встречались медленно, лениво пробуя друг друга на вкус. Когда Реджина кончиком языка коснулась нижней губы Эммы, беззвучно прося разрешения, блондинка ответила тихим, надломленным стоном. Она приоткрыла рот, впуская её, и их языки сплелись в неспешном, гипнотическом танце. Почувствовав, как пальцы Эммы непроизвольно сжали её бедро, Реджина лишь углубила поцелуй. Она запустила руку в густые светлые волосы, лаская затылок и вырисовывая кончиками пальцев невидимые, только им понятные узоры на коже Эммы. В этой близости не было спешки или требования — только чистое наслаждение моментом и присутствием друг друга. Минуты тянулись, превращаясь в бесконечность, пока потребность в кислороде не стала слишком явной. Когда поцелуй наконец прервался, они не отстранились. Они замерли, соприкоснувшись лбами и прикрыв глаза, разделяя одно дыхание на двоих в тишине уснувшего города. — Спасибо, Реджина… — голос Эммы дрогнул. — Не только за сегодня, а вообще за всё. С самого первого дня, как я приехала в этот город. Она почувствовала, как к горлу неожиданно подкатил комок. В салоне Мерседеса стало удивительно тихо. Эмма заглянула Реджине в глаза, пытаясь подобрать слова, которые раньше казались ей невозможными. — Я не знаю, что в тебе такого, но… в тебе есть нечто, что с самого начала давало мне чувство безопасности. Рядом с тобой я впервые почувствовала, что могу доверять. Ты знаешь, как редко и как чертовски тяжело мне это дается. Так что… для меня это правда значит очень много. Она закончила свою исповедь коротким, трепетным поцелуем, словно закрепляя это признание. — Ох, mi querida, gracias… — Реджина выдохнула это с таким глубоким чувством, что у Эммы защемило в груди. Брюнетка не отвела взгляд; её глаза блестели в полумраке. — Я хочу, чтобы ты знала: я тоже чувствую себя в безопасности рядом с тобой, Эмма. Я полностью тебе доверяю. И для меня огромная честь, что ты позволила мне увидеть, насколько ты прекрасна — и душой, и телом, мой «гадкий утенок». Реджина вкладывала смысл в каждое слово. Ей было жизненно важно, чтобы Эмма услышала: это не игра и не минутная страсть, это взаимно. Её собственный голос заметно дрожал, отяжелевший от нахлынувших эмоций. Подражая Эмме, она прильнула к её губам в мягком, бесконечно нежном поцелуе. — Спокойной ночи, Реджина, — прошептала Эмма, неохотно отстраняясь и берясь за ручку двери. — Сладких снов, mi querida, — отозвалась Реджина, провожая её взглядом, полным нескрываемого тепла.***
Эмма: «Что, черт возьми, значит «M. R. M.»?» Реджина не сдержалась и прыснула, едва сообщение высветилось на экране. Она со вчерашнего вечера гадала, сколько времени потребуется Эмме, чтобы сорваться и наконец спросить о загадочных буквах, которыми Реджина пометила свой контакт в её телефоне. Кэт, сидевшая в соседнем шезлонге у костровой чаши, подозрительно покосилась на подругу. Они лениво попивали вино, наслаждаясь прохладой субботнего вечера на заднем дворе особняка Миллс, но Реджина была слишком поглощена перепиской, чтобы заметить этот испытующий взгляд. Реджина: «И тебе доброго вечера, мисс Свон. Я всё гадала, когда же ты наконец сдашься и спросишь». Реджина была абсолютно права: эти три буквы преследовали Эмму с самого утра. Она перебирала варианты, пока завтракала, пока выбирала джинсы и даже пока слушала сплетни подруг, но разгадка ускользала. Руби, Белль и Авва буквально вытащили её из дома ещё в полдень. Сначала был бесконечный ланч, плавно перетекший в забег по магазинам, где Эмме приходилось изображать заинтересованность в фасонах платьев, хотя на самом деле её мысли крутились вокруг матово-черного Мерседеса и его хозяйки. Только вернувшись домой и бросив пакеты на кровать, она поняла: лимит терпения исчерпан. Ни одного стоящего варианта в голову так и не пришло. Эмма: «Должна же ты отдать мне должное за то, что я не сдалась сразу, а? Я честно пыталась додуматься сама весь день». Она упала на подушки, не сводя глаз с экрана и с нетерпением ожидая появления уведомления «печатает...». Реджина снова усмехнулась, её пальцы быстро запорхали по экрану, набирая ответ. Пристальный, почти рентгеновский взгляд Кэт снова остался незамеченным — в этот момент для Реджины существовал только этот светящийся прямоугольник и та, кто была на другом конце провода. Реджина: «Разумеется, дорогая. Я очень тобой горжусь. И, отвечая на твой вопрос: это означает Mí Reina Malvada». Эмма, лежа на своей кровати, нахмурилась. Она ожидала чего угодно, но только не этого мелодичного набора букв. Скопировав фразу в поисковик, она замерла, глядя на экран. «Моя Злая Королева» Эмма не выдержала и громко рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку. Это было так в стиле Реджины — самовлюбленно, пафосно и в то же время невероятно дерзко. Но когда первый приступ смеха прошел, она почувствовала, как в груди разливается обжигающее тепло. В этом «Mí» — «Моя» — было столько собственничества и нежности, что сердце Эммы забилось в разы быстрее. Эмма закусила губу, глядя на экран. Пальцы сами набрали ответ, прежде чем она успела включить самоцензуру. Эмма: «Моя Злая Королева?» Реджина: «Sí». Эмма фыркнула, чувствуя, как внутри всё сладко сжимается от этой лаконичности. Эмма: «Ну, единственное, что в тебе есть по-настоящему злого — это твои пальцы. А я как у тебя записана? Белоснежка?» На другом конце города, в уютном кресле у костра, Реджина сделала глоток вина ровно в тот момент, когда телефон звякнул. Прочитав сообщение, она поперхнулась и закашлялась, едва не выплеснув дорогое «Каберне» на шелковый ромпер. Кэт подскочила на месте, хлопая её по спине, но Реджина лишь отмахнулась, судорожно вытирая губы салфеткой и прищурившись на экран. Реджина: «М-м-м, ты и вполовину не представляешь, насколько «злыми» они могут быть на самом деле, мисс Свон. И боже упаси, нет. Я терпеть не могла Белоснежку даже в детстве — слишком приторная особа. Тебя, дорогая моя, я записала как «Гадкий утенок». Она откинулась на спинку шезлонга, наблюдая за игрой пламени и представляя, какое лицо сейчас у Эммы. Не успела Реджина отправить сообщение и заблокировать экран, как почувствовала, что телефон исчез. Кэт, чье терпение явно подошло к концу, ловко выхватила аппарат у неё из рук. — Эй! Это ещё что за выходки? — возмутилась Реджина, пытаясь вернуть себе самообладание и встретившись с гневным взглядом подруги. — Ты уже десять минут не отрываешься от этого куска пластика! Что, черт возьми, за... — её тираду прервал очередной вибросигнал. Реджина внутренне выдохнула с облегчением: хвала богам, Кэт не знала пароль от её нового телефона, и текст сообщения остался скрыт. Но радость была недолгой. Кэт перевернула телефон экраном к себе и уставилась на уведомление. — Кто это ещё такой — «Гадкий утенок»? — подозрительно прищурилась она. Секундная пауза. Кэт перевела взгляд с экрана на Реджину, чьё лицо — при всей её выдержке — на мгновение выдало слишком много. Кэт ахнула, и её глаза округлились до размеров чайных блюдец. — Блять... Реджи, — прошептала она, а затем воскликнула в полном изумлении на весь двор: — Это что, Эмма Свон?! — О боже… тш-ш! — Реджина отчаянно зашикала на подругу, бросая быстрый взгляд на соседние участки, хотя те тонули в темноте. — Серьёзно? И кто меня здесь услышит? Грёбаные еноты? — невозмутимо парировала Кэт, даже не подумав понизить голос. Она скрестила руки на груди, не сводя с Реджины испытующего взгляда. — Я жду ответа. Это Эмма? Реджина поняла, что отпираться бессмысленно — Кэт видела её насквозь. — Да, это она, ясно? — резко выдохнула она, сдаваясь. — А теперь, будь добра, верни мой телефон. Я просто напишу ей, что мы спишемся завтра, и я вся в твоем распоряжении. Клянусь. Кэт смерила её долгим взглядом, в котором читалось «мы еще к этому вернемся», и неохотно протянула мобильный. Как раз вовремя: экран снова вспыхнул. Эмма: «Что ж, если ты не против, я с радостью узнаю больше. О твоих «злых» способностях». Эмма: «И ты серьезно назвала меня Гадким утенком? …Ну, это лучше, чем «просто гадкий», я полагаю». Реджина почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Эмма явно входила во вкус этой игры. Она быстро набрала ответ, стараясь не замечать, как Кэт демонстративно громко отпивает вино, ожидая обещанного внимания. Реджина: «То, что ты рассказала мне вчера, не выходит у меня из головы. Но я не отказываюсь от своих слов: ты прекрасна, Эмма. И внутри, и снаружи. Совсем как тот маленький утенок из твоей сказки». Реджина: «О, и я с огромным удовольствием покажу тебе всё, чему ты пожелаешь научиться, мисс Свон. Однако мне придется прерваться — если, конечно, ты хочешь увидеть меня снова в добром здравии. Боюсь, Кэт прикончит меня на месте, если я не отложу телефон. До завтра, Эмма. Сладких снов, mí querida». Реджина с нарочитым, почти драматическим вздохом положила телефон экраном вниз на столик. Кэт лишь красноречиво закатила глаза, наблюдая за этим театральным жестом, достойным лучших подмостков. — Оценила твой перформанс, — сухо бросила Кэт, пододвигая свой шезлонг поближе к подруге. — А теперь выкладывай. Всё. Без твоих обычных филологических загадок и цитат. Что произошло? Откуда у неё твой личный номер? И с каких это пор ты переписываешься по ночам, как героиня тех любовных романов, над которыми ты обычно смеешься? — Ну, номер у неё есть, потому что я сама его ей дала, — Реджина постаралась, чтобы это прозвучало как нечто обыденное, хотя её пальцы чуть крепче сжали ножку бокала. — И наше обсуждение «в основном» касалось того, под какими именами мы занесли друг друга в списки контактов. — «В основном»? И как давно, позволь спросить, вы обмениваетесь столь содержательными сообщениями? — перебила её Кэт, сощурившись. Реджина бросила на подругу короткий, почти виноватый взгляд — жест, который крайне редко можно было увидеть на лице статной мисс Миллс. — Э-э-э… ну да. Вообще-то, со вчерашнего вечера. Что, собственно, и подводит меня к твоему первому вопросу, — призналась она, решив, что раз уж начала, то нет смысла прятаться за метафорами. Настал момент истины. — Видишь ли… у нас был секс прошлым вечером. И, возможно, это произошло прямо в школьной библиотеке. Наступила мертвая тишина. Было слышно только, как потрескивают поленья в костровой чаше. Кэт застыла с полуоткрытым ртом, переваривая услышанное, словно пыталась соотнести образ строгой учительницы литературы с тем, что она только что услышала. А через секунду тишину разорвал её крик: — Ты ЧТО?! Реджи, ты ведь сейчас издеваешься надо мной, да?! Скажи, что это такая профессиональная шутка с филологическим подтекстом! — Я совершенно, совершенно не шучу. И это было просто потрясающе, большое спасибо за беспокойство. Она была… великолепна. Оказалось, что мы идеально… совместимы, — призналась Реджина. Её голос на мгновение стал ниже, а взгляд затуманился. Она кожей чувствовала, как внутри снова разгорается тот самый пожар, стоило лишь памяти подкинуть образ Эммы в полумраке библиотечных стеллажей. — Совместимы… Ты имеешь в виду… о-о-о! — Кэт осенило, и она округлила глаза еще сильнее. Реджина мысленно поблагодарила судьбу за сообразительность подруги: объяснять такие нюансы на пальцах было бы выше её сил. Кэт прекрасно знала, что за безупречными манерами мисс Миллс скрываются весьма специфические предпочтения в спальне, и знала, как редко Реджине удавалось встретить кого-то, кто не пугался бы её напора и желания доминировать. — И когда ты говоришь «идеально совместимы»… Мы имеем в виду полное подчинение? — Кэт подалась вперед, и её голос зазвучал с нездоровым азартом. — Ей нравится пожестче? Немного боли, грязные разговоры? Она громкая? Отдает столько же, сколько получает? Она… Как только Реджине удалось дотянуться до подруги (хотя вино и впрямь слегка подвело координацию), она отвесила Кэт звонкую, но любящую затрещину, заставив ту наконец замолчать. — Ради всего святого, Кэтрин! Поумерь свой пыл, — прошипела Реджина, хотя уголки её губ предательски дрогнули в улыбке. — Ты ведешь себя как желтая пресса. Мать твою, заткнись! — Ай! Черт, больно же! — вскрикнула Кэт, потирая затылок, но в её глазах плясали озорные чертики. — Прибереги этот свой пыл для Эммы, она хотя бы оценит. Реджина, не сдержавшись, шлепнула её еще раз, на этот раз уже просто для проформы, чувствуя, как лицо заливает румянец — то ли от вина, то ли от воспоминаний, услужливо подсунутых подругой. — Ой, ладно, всё, молчу! — Кэт вскинула руки в защитном жесте, едва сдерживая смех. Она поудобнее устроилась в шезлонге, пододвинув бокал поближе. — Но не надейся, что ты так легко отделаешься. Завтра утром, когда у тебя пройдет это твое любовное помутнение, ты обязана рассказать мне всё. В подробностях. Реджина лишь покачала головой, глядя на угасающие угли. Она знала, что расскажет. Но сейчас ей хотелось просто сидеть в этой тишине и чувствовать, как в кармане греет бедро телефон с тем самым сообщением: «Сладких снов, mí querida».***
