Стану твоим ночным кошмаром

ночь все укутает своим покрывалом,

и вокруг навалом рассыпет звёзды,

мой друг говорит, что хорошего в жизни мало,

и уходит,

роняя слезы.

я один,

никого больше нет.

скоро рассвет,

и луна заберет все звёзды с собой.

я был так счастлив,

не имея и трех монет,

но уж светает.

мне пора возвращаться домой.

Расследование длилось уже несколько дней. Из-за того, что ребёнок упрямо настаивал, что его маму убили, полиция пыталась сделать хоть что-нибудь. Конечно, слова несовершеннолетних, к тому же, явно находящихся в шоковом состоянии и не способными смириться со случившемся, не имели никакой юридической силы. Если бы дело не поручили молодым полицейским — Ло Вэньчжоу и Тао Жаню, — его бы закрыли в день вызова. Ло Вэньчжоу, который слишком мало времени пробыл на службе, не отказался от идеи справедливого правосудия, он отчаянно хотел докопаться до истины. Да, дети могут быть эмоциональными, но мальчик не выглядел так, как обычно выглядит человек в шоковом состоянии. Или Ло Вэньчжоу хотелось так думать? Он не желал игнорировать показания ребёнка, считая, что от них не убудет, если они проверят все детали, прежде чем закрыть дело. И тогда и самому Фэй Ду может станет легче принять действительность. Если это правда всего лишь нервный срыв, за несколько дней голова остынет. Хрупкое детское сердце так быстро не оправится от раны и мальчику может быть стыдно признать, что он зря наплёл полицейским не пойми что, но даже если он не скажет — что-нибудь да будет видно. Или с ним хотя бы станет легче поговорить, чтобы объяснить, что такое случается — иногда тяжёлая депрессия приводит к подобному исходу, в этом никто из членов семьи не виноват. Ло Вэньчжоу заранее подбирал слова, стараясь помягче донести истину. «Твоей маме было очень плохо здесь, теперь она там, где ей лучше», — первое, что пришло в голову, показалось ему немного неуместным. Получалось, что маме было плохо в семье, даже рядом с сыном, какой ребёнок переживёт такие жестокие слова? Звучало это заявление так же, как если бы Ло Вэньчжоу заявил: «Мама ушла от тебя туда, где ей лучше». Пока он совмещал эти мысли с расследованием, Тао Жань деликатно напомнил, что капитан нервничает. — Лао Ян сказал, что отдал нам лёгкое дело, а мы расследуем его дольше, чем серийное убийство, — напомнил товарищ. Ло Вэньчжоу вздохнул и невольно покосился в сторону дверей в бюро общественной безопасности. Все эти дни Фэй Ду ошивался у порога, но сегодня не пришёл. Понял, что ему скажут, и не захотел видеть их? — Я знаю, знаю, — сдался Ло Вэньчжоу, ущипнув себя за переносицу. — Я сегодня сообщу семье погибшей, что мы не нашли никаких доказательств и закрываем дело, как самоуби… В отделение группы уголовного розыска поступил звонок, Тао Жань, находившийся ближе всего к телефону, потянулся к трубке и поднял её. — Господин Фэй? Нет, ваш сын не приходил сегодня. Тао Жань молчал, терпеливо слушая собеседника, и становился всё более хмурым с каждым последующим словом. — Не прошло и суток, мы не… Да, это наша вина, мы начнём поиски. Ло Вэньчжоу удивлённо приподнял бровь. — Что случилось? — Фэй Ду с утра ушёл в школу, но директор позвонил и заявил, что его не было на занятиях, домой он не вернулся. Господин Фэй обвинил нас в том, что мы растянули расследование, доведя мальчика до бегства из дома. Он считает, что тот напридумывал себе всякого и отправился искать убийцу самостоятельно. Ло Вэньчжоу повёл плечом, ему казалось это немного странным заявлением. Не сам факт бегства Фэй Ду, а какой аргумент привёл Фэй Чэнъюй. Да, когда они приехали в день вызова в особняк, мальчик был в слезах, но за все эти дни он ни разу не выказал нетерпения. Он приходил к дверям бюро, при этом не навязываясь им с расспросами. Очевидно, надеялся подслушать в их разговорах что-то о том, продвигается расследование или у них ничего нет. Он просто хотел узнать правду в числе первых и волновался, что от него лишь открестились словами «мы всё проверим», а на деле сидят и бездействуют. Его нельзя было винить за это, у мальчика умер близкий человек. Ло Вэньчжоу полагал, что неспособность смириться с утратой, вызвала в нём это непреодолимое желание докопаться до истины. Если бы у Фэй Ду были какие-то подозрения — он бы сорвался в первый же день, а не стал бы вызывать полицию. Разве ребёнок на эмоциях, который видел убийцу или оставленные им следы, выжидал бы столько времени? Он бы упомянул об этом сразу, чтобы ускорить процесс расследования. Если же он не доверял полиции, зачем тогда вообще им позвонил, когда обнаружил труп? Кто-то бы сказал, что искать логику в поведениях ребёнка не имеет смысла, однако… Фэй Ду было четырнадцать, не такой уж скромный возраст, и Ло Вэньчжоу с самого начала казалось, что мальчишка чего-то от них добивался. Правда, он так и не смог понять его намёков. Может, Фэй Ду правда видел убийцу и тот угрожал ему? Что такого тот сказал, что он боялся говорить прямо? Куда должны были привести эти намёки? Ло Вэньчжоу не знал, чего ожидать. По правде, экспертиза показала, что ребёнок им солгал — женщина сама залезла в петлю. Очень мала была вероятность, что её шантажировали ребёнком, вынудив это сделать, чтобы не оставить следов. Какая от этого польза убийце? Он что, ловит кайф от манипуляций, наблюдая, как люди готовы убить себя ради дорогих членов семьи? У Ло Вэньчжоу раскалывалась голова. Одни факты противоречили другим. У них было официальное заключение о самоубийстве, экспертиза не могла ошибиться, на месте событий не найдено других следов или улик, глава семьи находился на встрече с бизнес-партнёром и в предполагаемое время смерти не мог быть на месте событий. Но этот ребёнок… на что же он хотел обратить их внимание? Почему продолжал настаивать на том, что это убийство?

***

В предрассветной дымке таял силуэт. Туман стелился по всему Яньчэну плотной пелёной, город спал, лишь особняк на окраине тонул в тени леса позади, словно ночь у его стен стремилась задержаться дольше. В этой дымке невысокий силуэт выскользнул через запасную дверь, пересёк крохотный сад, окружающий дом, миновав ряды аккуратно высаженных цветов — тех, которые несколько дней назад мама с едва уловимой улыбкой поливала, словно в её жизни всё было в порядке, — и ловко перемахнул через забор. За спиной улепётывающего мальчишки был небольшой рюкзак, в котором были спрятаны небольшие запасы еды, всё отложенные карманные деньги, ночник, батарейки в котором почти исчерпали себя, пара бутылок с водой и небольшая книжка, больше половины которой было прочитано — закладка едва заметно выглядывала меж страниц. Будто боясь, что его выследят, он скрылся в тени деревьев, намереваясь пройти через лес, выйти к трассе, ведущей из Яньчэна, и поймать машину. Он знал, время, отведённое для расследование, подойдёт сегодня к концу. Если никакие полезные улики не попадали полиции в ближайшие три дня — в худшем случае, семь, — дело признавалось либо нераскрытым, либо… в данном случае, версия о самоубийстве, которую не удалось опровергнуть, будет официально зафиксирована. Это он позвонил в полицию. Он отчаянно намекал на личность Фэй Чэнъюя. Мужчина держался все эти дни лишь потому, что полиция сохраняла бдительность и в любой момент могла заявиться к ним домой. Но когда дело закроют — он отыграется на сыне за столь смелое предательство. У Фэй Ду больше не было человека, который мог его защитить. Полицейские не поняли его намёков и не нашли подвал в особняке. И всё-таки они пытались к нему прислушаться. Пусть время истекло… если он найдёт водителя, который подбросит его к бюро, может, удастся подкараулить тех двух молодых полицейских и попросить о помощи? Его карманных денег было не так уж много, и всё-таки этого было достаточно, чтобы его подбросили до центра города. И на скромный перекус на первое время хватит. Если полицейские не смогут ему помочь, всё ещё был Чжоу Хуайсинь. Если его старший брат согласится спрятать ненадолго у себя, Фэй Ду обязательно потом отплатит.

Что-то ведь можно придумать, да?

Должен быть другой выход, кроме смерти. Должна быть лазейка. Если даже мамы не осталось рядом, что тогда с ним станет? Бороться с влиянием Фэй Чэнъюя было не так страшно, пока она была рядом. Ради неё Фэй Ду старался делать вид, что он тот сын, которым его хотел видеть Фэй Чэнъюй. Это позволяло ему не сломаться после всего, что довелось сделать и увидеть. Позволяло жить с мыслью, что пара сломанных шей у птенцов не сказалась на нём. Что он не лишён человечности. Глядя на маму, Фэй Ду не хотел ломаться под давлением отца, он всё убеждал себя, что вырастет и сможет её защитить. Что не позволит отцу стереть его личность, что не станет второй тенью в этом особняке, от которого исходит гнилостный запах смерти. Глядя на Фэй Чэнъюя, Фэй Ду не хотел ради выживания становиться таким, как он. И отчаянно искал третий путь, не веря, что есть лишь две крайности, которые означают одно и то же — потерять себя.

Я не потеряю себя.

Думая об этом, мальчик вспоминал того молодого полицейского, в глазах которого горела жажда восстановить справедливость.

Фэй Ду так и не смог пересечь лес и появиться у трассы.

И увидеть того детектива вновь тоже не смог.

***

Полиция была вынуждена разбиться на две группы — одна отчаянно обыскивала школу, предполагая, что ребёнок явился в неё, просто спрятался где-то, потому что был в раздрае и был не способен вникать в учебный материал. Они расспросили его классного руководителя, одноклассников и друзей, пытаясь понять, где четырнадцатилетний мальчишка проводил время, когда не сидел дома и не присутствовал на занятиях. Дети все в один голос растерянно заявляли, что Фэй Ду — домосед, после учёбы он сразу отправлялся домой, отвергая даже предложение посидеть в кафе напротив автобусной остановки. — Иногда за ним отправляли личного водителя, — пояснил Чжан Дунлай, почесав кончик носа. — Большую часть времени он сам добирался туда и обратно на автобусе, мы не могли вытащить его с нами ни в компьютерный клуб, ни на перекус в кафе. Фэй Ду активно общался с нами на переменах и вроде заучкой не выглядел, но развлекаться с ним было невозможно. — Он никогда не пропускал занятий. Даже на следующий день после смерти матери пришёл на уроки, — задумчиво протянул Чжоу Хуайсинь. — Вёл себя как обычно, мы позвали его, думая, что теперь-то он согласится развеяться, ведь разве дома всё не напоминает о трагедии? И он снова отказался. Сказал, что хочет поехать в бюро общественной безопасности, чтобы понаблюдать за вами. Когда мы позвали его на следующий день, он сказал то же самое, мы прекратили попытки звать его. Сегодня он вовсе не явился в школу, если его нет в бюро, то я не знаю, где он. Другая группа, поговорив с Фэй Чэнъюем, убедилась в том, что следов взлома или присутствия посторонних нет, и отправилась проверять окрестности у особняка, выискивая следы сбежавшего. — Я бы услышал, если бы в дом кто-то вторгся, — заявлял Фэй Чэнъюй. — И всё-таки вы не заметили, как ваш ребёнок покинул особняк, — не сдержавшись, язвительно произнёс Ло Вэньчжоу. Тао Жань, заметив, что страсти накаляются, потянул друга за рукав, извинившись перед господином Фэем. — Он не должен был далеко уйти. Мы обыщем всё вокруг. Фэй Чэнъюй, решив не опускаться до препирательств с молодым полицейским, который жизни не видел, счёл нужным уточнить. — Я заметил, что в комнате сына нет рюкзака, с которым он ходил в школу, а из холодильника пропало несколько бутылок воды и фрукты. Поэтому я решил, что он отправился на поиски убийцы. — Мы сделаем запрос в дорожную полицию, пусть проверят камеры у автобусной остановки, — охотно кивнул Тао Жань. — Офицер Тао, офицер Ло, — послышался голос одного из детективов со стороны сада. Ло Вэньчжоу сделал знак Тао Жаню связаться с дорожной полицией и направился к коллеге. Почва с утра была влажной, следы подошвы хорошо отпечатались — судя по размеру ноги, это был не взрослый человек. Дорожка сада была выложена камнями, но лишь в самом начале — кажется, её не доделали. Там, где сквозь редкую траву проглядывала земля, и обнаружились следы, по которым полицейские проследовали к забору. За ним уже были высокие заросли — там начинался лес. У самого ограждения трава была немного примята — мальчишка, спрыгнув в неё, припустил вперёд. — Тао-гэ, пусть дорожная полиция получит доступ к камерам, расположенным вдоль трассы, огибающей лес. Запроси подкрепление из бюро, иначе мы вчетвером здесь пробудем до глубокой ночи. Фэй Ду сбежал через лес. Тао Жань удивленно глянул в сторону Ло Вэньчжоу, после — в сторону Фэй Чэнъюя, но так ничего и не спросил. У обоих в голове возникла одна и та же мысль: если проще было отправиться куда-то, сев на остановке, почему ребёнок пошёл через лес? Потому что там не было камер? Но кто может иметь доступ к камерам, кроме полиции?

Кроме полиции и богатых бизнесменов, которые частенько пытаются подкупить служителей порядка.

Фэй Ду искал убийцу? Правда? Или бежал от чего-то? Сегодня Ло Вэньчжоу больше всего боялся увидеть его у ворот бюро общественной безопасности, ведь он знал — мальчишка придёт, чтобы узнать заключение. Сроки расследования не были тайной, Фэй Ду всё услышал ещё на второй день, когда их отчитывали за медлительность. Не мог не услышать. Он обиделся на полицию и устроил бунт или что-то его напугало? Прикрыв глаза, Ло Вэньчжоу воскресил в памяти обстановку в комнате мальчика. Тогда, в поисках следов преступника, они пол-особняка перевернули. И его комната была в числе прочих. Сегодня, получив заявление о пропаже Фэй Ду, они тоже обыскали его комнату, чтобы убедиться, что мальчика не похитили. Если убийца правда существовал и отлично скрывался, если ему что-то помешало убить Фэй Ду тогда или мальчик зачем-то сдался живым, он вполне мог вернуться за ним. На первый взгляд, в комнате не было ничего обычного. Будто ничего не изменилось. Совсем. Только вот книга, лежавшая на краю стола в первый день их появления, исчезла. И ночник, стоявший на прикроватной тумбочке, — тоже. Фэй Ду выкинул их, потому что они напоминали о маме? Если так хотел избавиться от напоминаний, почему не избавился от мыслей докопаться до правды? Что они упускают? Неужели лао Ян прав и он придумывает нечто несуществующее, желая сделать своё первое важное дело серьёзнее, чем есть на самом деле? Гонится ли он за призраком или не замечает очевидного? Ло Вэньчжоу и правда не хватало опыта. Он понял это, столкнувшись с такой противоречивой картиной.

***

Если дом — человек, я хотел бы стать светом,

Чтобы никогда не покинуть надёжности этих стен.

Звёзды погасли одна за другой.

Мама, я вернулся к тебе. Домой.

Сумерки сгустились, накрывая Яньчэн, свет фонариков тут и там разрезал темноту леса. Впереди плелись собаки, старательно выискивая следы по запаху с одной из вещей мальчика. Вымотанные полицейские старательно вглядывались в каждую тень, заросли, огибали поваленные деревья. Пару часов назад из дорожной полиции поступил звонок — ни одна камера у пролегающей вдоль леса трассы не засекла ни останавливающихся автомобилей, ни пропавшего мальчишку. Полиция предположила, что Фэй Ду потерялся в лесу и забился куда-то, боясь продолжать путь в темноте. Ло Вэньчжоу с каждым часом не давала покоя мысль: почему он не взял с собой телефон? Ребёнок, сбегая из дома ради поисков преступника, вёл себя сам, как преступник. Он отказался от путей, где его могли засечь камеры дорожного движения, он не взял с собой телефон, а ведь это бы упростило поиски полиции. Он должен ведь был допустить мысль, что потеряется здесь, разве нет? Этот мальчик вместо паники первым делом обратился в бюро, найдя тело матери, почему не оставил себе шанса на помощь со стороны?

Он действительно от чего-то удирал.

Почему Фэй Ду не положился на своего отца? Фэй Чэнъюй все эти дни был дома и отказался от встреч, полицейские знали об этом, потому что глава семьи всегда был дома. Ещё в день, когда они прибыли на вызов, он заявил, что собирается перенести деловые встречи, чтобы помочь сыну оправиться от случившегося. Тогда почему Фэй Ду продолжал ходить в школу вместо того, чтобы искать поддержку у отца? У них было такое состояние, при желании можно было отвлечь от горечи утраты чем угодно: прогулкой, парком аттракционов, вкусной едой. Фэй Чэнъюй не попытался сменить обстановку, а желание сына учиться прокомментировал, что тому так легче переживать всё произошедшее. «Мы смотрим фильмы по вечерам, боюсь, активный досуг — не то, что может отвлечь моего сына, он особенный ребёнок». В это охотно верилось. Все люди по-разному переживают утрату. Кто-то ищет развлечений, а кто-то запирается в комнате. Кто-то старается жить, как и обычно, чтобы не делать акцента на произошедшем. Это нормально. А вот бегство, при котором человек не оставляет следов, словно боится преследования — нет. Ло Вэньчжоу прокручивал мысли об этом снова и снова, но почему-то оставшийся методом исключения вариант вставал поперек горла. Именно сейчас, который час прочёсывая лес в поисках Фэй Ду, ему вспомнились все намёки мальчишки.

***

— Я стоял вот здесь, когда услышал музыку.

Фэй Ду тогда прошёлся вдоль стены, став аккурат напротив лестницы, ведущей вниз. — А что у вас внизу? — Генератор и куча старой мебели, — подал тогда голос появившийся из кухни Фэй Чэнъюй, в его руках был кувшин с водой. — Не желаете утолить жажду? Полиция не стала обыскивать подвальное помещение. Если преступник и существовал, спускаться туда ему было невыгодно. Жертвой была хрупкая женщина, страдающая депрессией, которая не могла дать отпор. Кто бы не заявился в особняк, он наверняка знал, что глава семьи отсутствует. Будь это неприятель семьи Фэй, он бы знал и о ребёнке, но и тот не нёс никакой угрозы. Отключать электричество днём смысла не было — в особняке было достаточно окон, чтобы исключить возможность спрятаться в тени и напасть исподтишка. Тело осталось висеть в петле, ребёнок бы не стал причиной, по которой убийца решил бы переждать в подвале. Вырубить его или убить — задачи, не требующие больших усилий. Никто в здравом уме не затаился бы здесь до прибытия полиция. Ло Вэньчжоу не обратил внимания тогда, но если вспомнить путь из прихожей в зал… лестница на второй этаж была ближе лестницы в подвал. Куда мог пойти Фэй Ду, оказавшись дома? Либо на кухню, либо к себе в комнату. Кухня находилась на противоположной стороне, а комната ребёнка — на втором этаже. Фэй Ду знал, что отца не будет дома. Фэй Чэнъюй явно часто отсутствовал, да и если бы был… Для чего ему находиться в подвале со старой мебелью? Его кабинет тоже находится на втором этаже. Кого бы мальчишка не решил найти, вернувшись домой с учёбы, ему не имело смысла огибать зал для гостей. А музыка? Когда полиция прибыла, та всё ещё играла. Её было слышно ещё из прихожей.

***

— Не идёшь домой? Собрался ошиваться у бюро? — поинтересовался Ло Вэньчжоу, глянув на время. Этот парнишка примчался к ним на порог сразу после уроков и даже не отлучился пообедать в какой-нибудь кафешке. Ему что, отказали в карманных деньгах или аппетит с горя пропал? Как-то бодро он путается под ногами для того, кто не может ни пить, ни есть. — Света нет, дома темно и неуютно. — У вас сдох генератор? — Генератор? Наверное. Отец говорил, что спустится проверить его. — Так это было ещё перед твоими занятиями, может, всё уже работает. — Вы просто хотите, чтобы я ушёл, чтобы не делать вид, что расследуете дело, да? — неожиданно резко ответил Фэй Ду.

***

— Снова здесь? Может, вам дать контакты мастера? Твоя семья так богата, я думал, господин Фэй решит такую мелкую проблему по щелчку пальцев. — Вы ведь закроете дело через три дня, если ничего не найдёте? — пропустив вопрос Ло Вэньчжоу мимо ушей, тихо спросил Фэй Ду. У молодого полицейского предательски дрогнуло сердце, он опустился на корточки, чтобы быть с мальчишкой на одном уровне, и поймал его взгляд. — Мы опросим всех знакомых вашей семьи и ещё раз проверим камеры в округе, чтобы убедиться, что никто подозрительный не ошивался рядом незадолго до её гибели. Если надо — ещё раз проверим особняк. — Вы обещали это три дня назад, — буркнул Фэй Ду, отведя взгляд. У Ло Вэньчжоу перехватило дыхание. Ему всегда хотелось стать человеком слова, до этого дня он таковым и являлся. Услышав заявление мальчишки, ему в сердцах хотелось ответить: «По результатам экспертизы ты нам явно врёшь, как я могу поймать несуществующего призрака?», — но… по какой-то причине прямолинейный и нередко грубоватый Ло Вэньчжоу не смог сказать так Фэй Ду в лицо. — Если я не сдержу своё слово — я сделаю, что попросишь. Договорились? Услышав эти слова, Фэй Ду внезапно поднял голову и внимательно на него посмотрел. — Если вы нарушите и это слово — я больше никогда не поверю в правосудие, — заявил ему этот паршивец.

***

Всё ведь было у него под носом. Почему он не заострил внимание? Потому что смирился с мыслью, что это самоубийство, а Фэй Ду раздавлен горем из-за смерти матери? Потому что, подловив его во лжи, прекратил искать знаки? Ло Вэньчжоу думал, что старательно провёл расследование, ему действительно не хотелось в лицо мальчишке заявлять неутешительные новости, но… мог ли он бессознательно перестать искать? Тао Жань, лао Ян, коллеги постарше — все они продолжали бурчать, что в простом деле раздули много шума. Повлияло ли это на него? Или он оправдывал свою некомпетентность? Где ему теперь искать Фэй Ду? Не успел последний вопрос пронестись в его голове, как свет фонарика выхватил тёмно-алое пятно на траве. Поначалу луч лишь скользнул, сразу переместившись в другое место, но Ло Вэньчжоу быстро почувствовал что-то не так. Он как раз собирался приблизиться к густо разросшимся у очередного поваленного дерева кустам, как услышал лай собак — они промчались под низко склонёнными ветвями, а после глухо зарычали. Боясь потревожить улики, полицейские обогнули дерево с противоположной стороны. Ло Вэньчжоу не споткнулся о рюкзак, который не заметил в темноте — видимо, мальчишка сбросил его с плеч, устав от своей ноши и в надежде ускориться, вот только тело его нашлось там же, за деревом. Одежда была разодрана, волосы спутались и прилипли ко лбу, потускневшие глаза были широко распахнуты. Уголки губ мальчишки были разрезаны, словно убийца желал нарисовать на его лице посмертно улыбку, а глубокий порез расчертил рубашку пополам — та уже пропиталась кровью. Нож вошёл аккурат в центр грудной клетки и рассёк кожу до пупка. Фэй Ду наполовину сидел, облокотившись спиной о поваленное дерево, и голова его была наклонена под неестественным углом. Едва свет фонарика скользнул по лицу, как Ло Вэньчжоу встретился с его невидящими пустыми глазами. Меж пальцев мальчишки было что-то зажато. Полицейские подумали, что Фэй Ду оторвал ткань одежды у преступника во время борьбы, но, аккуратно разжав пальцы, увидели лишь бумажку, на которой был написан личный номер Ло Вэньчжоу. Чтобы подкрепить своё обещание, молодой полицейский оставил свой номер Фэй Ду, чтобы тот позвонил, когда решит, что хочет попросить у него взамен проваленного расследования.

***

Ночью того же дня полиция нашла в особняке Фэй Чэнъюя кресло с фиксацией для конечностей, металлический ошейник, запертых в клетках птенцов, противосудорожные препараты, сильные успокоительные и несколько использованных шприцов в мусорном ведре. Никакой старой мебели в подвале не было и в помине. Пульт, ошейники и использованные иглы были отправлены на экспертизу. Фэй Чэнъюй утверждал, что из-за стресса на работе нуждается в «медитациях», а ошейники нужны, чтобы не потерять «своих» птенцов среди диких при выгуле, имеющиеся препараты он объяснил необходимостью супруги в лечении из-за тяжёлой депрессии и приступов на фоне нервных срывов. Однако, не смог объяснить, почему все это хранилось в подвале: «важные лекарства» и птенцы, которые не имели ни намёка на поилку или кормушку, непонятно для чего отловленные, у половины были вовсе сломаны крылья. Полиция выдвинула предположение о домашнем насилии, решив, что Фэй Чэнъюй страдает приступами агрессии, которые оказалось мало срывать на животных, поэтому он срывался на членах семьи, чем и довёл супругу до депрессии, а сына — для бегства. К сожалению, все, кто мог дать показания против Фэй Чэнъюя, были мертвы. Если экспертиза не обнаружит ничего на металлических ошейниках и иглах — обвинить Фэй Чэнъюя они ни в чём не смогут. Его жена сама совершила самоубийство, без доказательств обвинять его в доведении до него было невозможно. Убить сына он не мог — следы ботинок, оставленные на месте преступления, не соответствовали его размеру. К тому же, секретарь был с ним до прибытия полиции, а после полиция лично наблюдала перемещения Фэй Чэнъюя. Поиск убийцы Фэй Ду поручили Ян Чжэнфэну, он отозвал Ло Вэньчжоу с Тао Жанем с дела Фэй Чэнъюя, директор бюро поручил завершить его другой группе, но на допросе Фэй Чэнъюй повторял то же, что и когда полицейские обнаружили подвал, и им оставалось лишь ждать результатов экспертизы, чтобы выдвинуть хотя бы обвинение в домашнем насилии.

***

Ло Вэньчжоу вернулся домой для того, чтобы вздремнуть часа четыре, прежде чем продолжить поиски убийцы — лао Ян настоял на том, что им с Тао Жанем нужен отдых. Однако, Ло Вэньчжоу не мог отдыхать. Закрывая глаза, он видел вспоротый живот Фэй Ду, его безжизненные глаза и лужу крови, окрасившую траву в алый. В этом кошмаре Фэй Ду медленно поднимал голову, смаргивал туманную пелену, глядел прямо на Ло Вэньчжоу и выдыхал тихое:

— Если вы нарушите и это слово — я больше никогда не поверю в правосудие.