Космический инженер - 1

Дома Алекс сразу прошел в свою комнату, минуя гостиную, где голопроектор транслировал вечерние новости. Мелодичный голос диктора доносился сквозь тонкие стены: "...канцлер Валорум торжественно открыл новый медицинский центр на Корусанте, перерезав символическую ленту. В своей речи канцлер подчеркнул важность развития медицинских технологий для всех миров Республики..." Родители были заняты — отец изучал спецификации деталей на новый проект, склонившись над голографическими чертежами, которые мерцали синеватым светом над его рабочим столом. Мать готовила ужин с помощью K-7PO, и из кухни доносились аппетитные ароматы жареного мяса и пряных специй с далекого Кашиика. Идеальное время для исследований. За окном сгущались сумерки Кореллии, и огни города начинали вспыхивать один за другим, словно звезды, спускающиеся с небес. Спидеры проносились мимо с характерным свистом репульсоров, их фары прочерчивали светящиеся полосы в вечернем воздухе. Где-то вдалеке гудели сирены патрульных кораблей службы безопасности, а с верфей доносился глухой стук молотов — город никогда не спал. Алекс достал из шкафа блок управления освещением, который дал ему дядя Нильсон. Небольшая деталь размером с детский кулак, корпус которой был намертво запаян. Никаких винтов, разъемов или швов — только гладкая металлическая поверхность, приятно прохладная на ощупь. Но если внимательно присмотреться, можно было заметить тонкую линию посередине, едва различимую в свете настольной лампы. Алекс взял из набора для моделирования тонкую отвертку и осторожно поддел край, чувствуя, как металл слегка прогибается под давлением. Корпус поддался с тихим щелчком, который прозвучал в тишине комнаты как выстрел бластера. Внутри оказалось совсем не то, что он ожидал увидеть. Внутри лежали странные прозрачные камешки разных размеров — от крошечных, не больше рисового зернышка, до крупных, размером с орех. Они слабо светились изнутри голубоватым светом, пульсирующим в такт с каким-то невидимым сердцебиением, и были соединены тонкими серебристыми нитями, которые переливались всеми цветами радуги при движении. — Что это такое? — пробормотал Алекс. Он осторожно коснулся одного из камешков кончиком пальца. Кристалл потеплел под его прикосновением, словно живое существо, свечение усилилось, превратившись из мягкого голубого в яркий белый, и весь блок тихо загудел. Другие кристаллы тоже засветились ярче, словно отвечая на призыв, а серебристые нити заиграли всеми цветами радуги, создавая завораживающий танец света. Из гостиной донеслись новые новости: "...скандал в высших кругах Корусанта продолжает будоражить общественность. Сын сенатора Тарпалса, управляя спидером в состоянии алкогольного опьянения, врезался в популярное кафе "Звездная пыль", причинив ущерб на сумму более ста тысяч кредитов. Пострадавших нет, но владельцы заведения требуют справедливого расследования..." Алекс быстро убрал палец, но блок продолжал работать. Более того — он работал даже лучше, чем в закрытом виде. Свет стал ровнее и приятнее, словно само прикосновение человека пробудило в древней технологии нечто большее, чем простое функционирование. — Как это возможно? — удивился мальчик, вдыхая воздух, который теперь пах чем-то неопределенно сладким, как цветы с далекой Набу. Он рассмотрел кристаллы ближе, поднеся блок к настольной лампе. Внутри них что-то двигалось — крошечные искорки света, которые перемещались по сложным траекториям. Каждый кристалл был уникален: одни пульсировали ровным светом, другие мерцали, словно маяки в космической тьме, третьи переливались всеми оттенками синего и зеленого. В одном из кристаллов Алекс заметил крошечные символы. Они были выгравированы так мелко, что едва различались даже под увеличительным стеклом из его набора для моделирования. Символы выглядели очень старыми, не похожими на известный ему базовый галактический язык — скорее на древние письмена, которые он видел в исторических хрониках. "Кто их делал? И когда?" — этот вопрос эхом отразился в его сознании. За окном прогремел тяжелый грузовой спидер, везущий, вероятно, детали для ночной смены на верфях. Звук его двигателей был глубоким, басовитым, он заставлял слегка дрожать стекла в окнах и создавал ощущение мощи индустриальной цивилизации. Алекс попытался осторожно вытащить один кристалл, но серебристая нить растянулась, как резина, и не порвалась. Зато остальные кристаллы начали светиться по-другому — их пульсация стала более частой, словно они компенсировали нарушение в системе, подобно тому, как живой организм реагирует на травму. — Они связаны друг с другом, — понял он, и это открытие заставило его сердце биться чаще. — Это не просто детали, это... система. Живая система. Из кухни донеслось шипение масла на сковороде и мелодичное жужжание сервоприводов K-7PO. Алекс аккуратно собрал блок обратно, чувствуя, как кристаллы словно сопротивляются разлуке с воздухом. Он заработал как ни в чем не бывало, но теперь мальчик знал, что внутри происходит что-то удивительное — что-то, что связывало его с тайнами, старыми как сама галактика. Он включил семейный компьютер, и голографический экран засветился мягким синим светом, отражаясь в его глазах. Система загрузилась с привычным мелодичным звуком, и Алекс попытался найти информацию о кристаллических технологиях. В поисковике он набрал: "Как работают кристаллы в технике?" Результаты оказались разочаровывающими. Реклама магазинов запчастей с яркими голографическими баннерами, общие статьи о "революционных кристаллических вычислителях" без технических подробностей и множество ссылок на платные курсы для специалистов, стоимость которых превышала годовую зарплату его отца. Из гостиной донеслись звуки переключения каналов и новый голос диктора: "А теперь наша традиционная программа "Чудеса галактики". Сегодня мы отправимся на загадочную планету Фелуция, где обитают удивительные создания — сарлакки, способные жить тысячи лет..." Алекс попробовал другой запрос: "Древние символы на кристаллах". Поисковик выдал статьи о ювелирных изделиях с Ионы, археологических находках и рекламу сувенирных магазинов, торгующих "подлинными древностями" по заоблачным ценам. Ничего полезного. — Бесит, — пробормотал он, вдыхая воздух, который пах далеким ароматом специй из кухни. — Почему нет нормальной информации? Он попытался найти какую-нибудь нормальную статью, но все серьезные материалы требовали специального доступа или регистрации в профессиональных ассоциациях, членство в которых стоило состояние и требовало рекомендаций от действующих специалистов. — K-7PO! — позвал Алекс, и его голос эхом отразился от стен комнаты. Дроид появился в дверях, его хромированный корпус отражал свет настольной лампы, создавая причудливые блики на стенах: — Да, маленький хозяин? — Можно задать вам вопрос? — Конечно, — ответил дроид, и в его голосе слышались нотки искреннего интереса. — Из чего вы сделаны? — Из дюрастали, пластоида и кристаллических компонентов. — А что такое кристаллические компоненты? — Это... элементы, которые обрабатывают информацию, — ответил K-7PO. — А как они это делают? K-7PO замер на мгновение — совсем чуть-чуть, но Алекс заметил это, как замечают изменение в знакомой мелодии. — Они используют квантовые эффекты для выполнения вычислений, — ответил дроид. — А что такое квантовые эффекты? — Это... сложные физические процессы на уровне атомов. За окном прошелестел легкий спидер, его двигатели издавали высокочастотный свист, постепенно затихающий в вечернем воздухе. — А ты понимаешь, как они работают? Снова пауза, более заметная: — Я знаю результат их работы, но не механизм. — А кто знает механизм? — Инженеры, которые создали мои системы. — А кто они? — Специалисты корпорации "Сайнар Флит Системс". — А они сами понимают, как работают кристаллы? K-7PO помедлил дольше обычного, его оптические сенсоры мигнули несколько раз: — Предполагаю, что да. — Предполагаете? — Я... не имею точной информации об уровне их знаний. Алекс нахмурился. Дроид явно знал больше, чем говорил. Или подозревал то, о чем не хотел говорить. В воздухе повисло напряжение, которое можно было почти физически ощутить. Из гостиной донеслись звуки детской передачи: "...и маленький Виккет отправился в путешествие по лесным мостам , где его ждали удивительные приключения..." Голографические звуки и музыка создавали атмосферу сказки, контрастирующую с серьезностью их разговора. — K-7PO, а вы знаете, что означают эти символы? Алекс показал дроиду фотографию кристалла, которую сделал на свой датапад. Изображение было четким, символы хорошо различимы в увеличении. Дроид посмотрел на изображение и замер. Слишком долго для простого анализа. Его оптические сенсоры сфокусировались, расфокусировались, снова сфокусировались. — Это... производственные маркировки, — наконец ответил он, но в его голосе прозвучала нотка неуверенности. — А что они означают? — Номер партии и... — K-7PO запнулся, словно внутренние программы боролись друг с другом. — Техническую информацию. — Какую техническую информацию? — Я... не могу сказать точно. Возможно, параметры изготовления. — А почему символы такие древние? — Древние? — Ну, не похожие на современные надписи. — Возможно, это традиционная система маркировки, — ответил дроид. — Некоторые стандарты не меняются веками. Но Алекс заметил: K-7PO явно знал больше, чем говорил. В его поведении было что-то... осторожное. Словно он балансировал на грани между желанием помочь и какими-то внутренними ограничениями. — K-7PO, а ты можешь читать эти символы? — Я... могу распознать некоторые из них. — А что там написано? — Технические коды. Ничего интересного для обычного пользователя. — А для необычного? Дроид снова замолчал, его сервоприводы тихо жужжали: — Маленький хозяин, зачем вам эта информация? — Просто любопытно. — Любопытство — хорошее качество. Алекс посмотрел в окно. За стеклом сверкал огнями технологичный город. Летали машины, работали компьютеры, сновали дроиды. Весь мир был построен на технологиях, которые никто не понимал. И все были довольны этим. Кроме него. В этот момент из кухни донесся голос матери: — Алекс! Ужинать! — Иду! — крикнул он и повернулся к дроиду: — Продолжим завтра? — Если захотите. — Захочу. Алекс пошел на кухню, но мысли его были заняты разговором с K-7PO. Воздух в коридоре пах домашним уютом — ароматами готовой еды, слабым запахом чистящих средств и едва уловимым металлическим привкусом городского воздуха. За ужином родители обсуждали рабочие дела. Мать поставила еду на стол. K-7PO, старательно следуя за ней, расставил тарелки с тихим жужжанием сервоприводов. Отец молча ковырял ложкой в своей порции, его взгляд был устремлен куда-то в пространство за окном, где на фоне заката проплывали огни грузовых платформ. — Опять что-то случилось? — спросила Лира, касаясь его руки. Кейрон вздохнул, и этот вздох был таким глубоким, что, казалось, вобрал в себя всю усталость смены. Он провел ладонью по лицу, оставляя легкий блеск от технической смазки, которую не до конца оттерли. — На третьей линии сборки — полный коллапс, — сказал он наконец, и его голос был непривычно плоским, без обычной сдержанной злости. — Прибыли новые обшивки для фрегатов. У них… у них нет стандартных точек крепления для двигательных модулей. — Как нет? — удивилась Лира. — Чертежи же должны быть одобрены. — Чертежи есть. А на корпусах — нет. Сверловка не совпадает сантиметра на полтора. — Кейрон отпил глоток воды, и его пальцы так крепко сжали стакан, что костяшки побелели. — Всю смену простояли. Технадзор сказал — «ожидайте обновленных спецификаций». Жди. А платить за простой-то будут? Как всегда — вычтут. В его глазах, обычно светящихся огоньком мастера, сейчас была только серая усталость. Он отломил кусок хлеба, но не стал есть, просто покрутил его в пальцах. — А кто сделал эти корпуса? — спросил Алекс. — Автоматизированный комплекс на пятом орбитальном кольце, — ответил отец. — Без экипажа. Программа, которую никто не проверял, потому что «система проверена временем». Время-то, может, и проверило, а вот тот, кто последний раз её обновлял, давно на пенсии. Или мёртв. А найти исходники… — он махнул рукой, и в этом жесте было больше безнадеги, чем раздражения. — Или не хотят. Дешевле нам штраф выписать, чем разбираться. — Завтра опять разгребать это, — тихо произнес Кейрон, глядя в свою тарелку. — Смотреть на эти идеально ровные, никому не нужные корпуса и ждать, пока сверху спустят бумажку, которая всё равно ничего не исправит. — А как у тебя дела? — спросил Кейрон, отрываясь от своих мыслей. — Сегодня грузы хотя бы приходили? Лире показалось, будто Кейрон задал вопрос не ей, а куску хлеба, который он медленно ломал на тарелке. Она отложила ложку, её пальцы инстинктивно сложились в тот жест, который она делала, работая с панелью диспетчера. — Всё же закрыли Гримлисский транзит, — сказала она ровным, усталым голосом, в котором не было ни удивления, ни протеста, только констатация факта. — Со вчерашнего дня. Полностью. Кейрон поднял на неё глаза. «Гримлисский транзит» — это звучало как что-то абстрактное, звёздная геометрия. Но для неё это означало десятки знакомых позывных, графики, которые она вела годами, и знакомый маршрут, который она обслуживала. — Нерентабельно, — продолжила она, как будто цитируя чью-то чуждую волю. — Объём перевозок упал ниже минимального порога. Навигационные сборы не окупают обслуживание маршрута. Она сделала паузу, глядя, как запотевает её стакан с водой. Где-то там в чёрном вакууме, замерла целая артерия галактики. — «Обслуживание маршрута», — повторила она с лёгкой, горькой иронией. — Это значит, что там теперь не будут чинить маяки. — Завтра мне начнут названивать торговцы. Нужно будет перераспределять потоки, — тихо добавила она, возвращаясь к супу. — Будет бардак. Коллапс в в целом секторе. Задержки на две недели минимум. И сотня новых отчётов об «оптимизации логистики». Разговор как-то сам по себе затух, оба не хотели больше говорить о преблемах. — Алекс, ты что-то молчишь, — заметила мать, отпивая из чашки с ароматным чаем. — Думаю. — О чем? — О том, как всё устроено. — Не думай слишком много, — улыбнулся отец. — От этого голова болит. Ещё надумаешься, когда вырастешь. Кейрон отпил из стакана, поставил его с глухим стуком и посмотрел на сына. Алекс сидел, уткнувшись носом в тарелку, но отец видел, что мысли мальчика далеко – наверное, снова о тех загадочных кристаллах. — Алекс, — начал Кейрон, и его голос приобрёл ту грубоватую, но мягкую серьёзность, которую он использовал только в важные моменты. Мальчик взглянул на него. — Мне сегодня звонила из школы Вур, сказала, что ты спорил с ней на уроке. Я на твоей стороне, знай это. Я вижу, ты в последнее время голову ломаешь над чем-то сложным. Много думаешь. Это хорошо. Он помолчал, собирая мысли, как собирал разболтавшийся узел на старой проводке. — Видишь ли… — Кейрон провёл рукой по столу, словно стирая невидимую пыль. — Мир наш устроен так, что одни – собирают, а другие – пользуются собранным. Мы с мамой… мы – собирающие. Я кручу гайки по схеме, которую мне дали. Мама ведёт корабли по маршрутам, которые ей нарисовали. Мы платим налоги, счета за квартиру, за этот вот хлам, — он кивнул в сторону K-7PO, который замер у стены. — И за твою школу. Он сделал паузу, чтобы это закрепилось. — Школа эта — не просто здание. Это твой шанс. Твой пропуск в другую жизнь. Мы вкалываем, чтобы ты сидел в тех чистых классах, а не в школе при верфи, как я в твоём возрасте. Чтобы ты общался с детьми инженеров и управляющих, а не с отпрысками грузчиков. Это наш с мамой вклад. Единственный, который мы можем сделать. Кейрон наклонился через стол, и в его уставших глазах зажёгся твёрдый, почти суровый свет. — Твоё дело сейчас – не спорить со старыми клушами. Не искать ответы на вопросы, которые никому, кроме тебя, не нужны. Твоё дело – учиться. И смотреть в оба. Запоминать, как общаются твои одноклассиники, как там всё устроено на самом деле. Кто что решает, кто за что отвечает. Учись играть по их правилам. Он откинулся на спинку стула, и его голос стал тише, но от этого только весомее. — Мы с мамой бежим в колесе. Кредиты, штрафы, новые тарифы… Из этого не выпрыгнуть. А у тебя… у тебя есть лестница. Школа. Диплом. Знания. Используй это. Вырвись. Стань тем, кто не платит, а кому – платят. Кто не ждёт указаний, а сам их пишет. Понял? Он смотрел на сына, не ожидая мгновенного ответа. Он вкладывал в него не просто совет, а завещание всей своей уставшей, проигранной жизни. Надежду на то, что их бег по кругу был не напрасен. — Я… понял, папа, — тихо сказал Алекс, и в его глазах было больше, чем просто детское послушание. Было осознание тяжести, возложенной на его плечи. Не груза, а скорее — долга. — Хорошо, — Кейрон кивнул, и суровость в его чертах смягчилась обыденной усталостью. — Тогда ешь. И ложись спать пораньше. Завтра в школу. Это твоя работа. И делай её хорошо. После ужина он вернулся в свою комнату. K-7PO принес ему стакан сока — холодного, с легкой кислинкой фруктов с Набу — и тихо сказал: — Завтра вы можете задавать мне новые вопросы. Спокойной ночи, Алекс. — Спокойной ночи, K-7PO.