Космический инженер - 1

Всё началось в мастерской дяди Гаррека, где Алекс подрабатывал после школы. Из динамиков тихо играла старая кореллианская музыка. Алекс сидел за верстаком, кропотливо восстанавливая мотивационный блок старого протокольного дроида, когда в мастерскую вошел клиент. Лейтенант Кореллианских сил обороны, судя по форме — молодой офицер с усталым лицом и дроидом-уборщиком под мышкой. — Гаррек, старина, — поздоровался лейтенант, ставя дроида на пол. — Этот железный болван опять сломался. Третий раз за месяц. Дядя недовольно покачал головой: — Говорил тебе, Джейсон, покупай нормальную технику. Эти дешевые модели только время отнимают. — На офицерскую зарплату нормальную технику не купишь, — вздохнул лейтенант Джейсон. — Особенно после того, как командование решило сократить премиальные выплаты. Алекс продолжал работать, но внимательно слушал разговор. Военные часто приносили интересную технику, и иногда можно было узнать что-то полезное. — А что у вас вообще происходит в академии? — спросил Гаррек, начиная осмотр сломанного дроида. — Слышал, учения какие-то проводили. — Да, рутинные маневры в секторе Семь-Альфа, — лейтенант устало опустился на стул. — Думали, там пустота, а наткнулись на дрейфующий корабль. Древний, времен Старой Республики. Половина корпуса разворочена, системы жизнеобеспечения мертвы. Алекс незаметно напрягся, продолжая возиться с мотивационным блоком. Корабль Старой Республики... — И что с ним делать будете? — поинтересовался Гаррек. — Отбуксировали к верфям, — пожал плечами Джейсон. — Командование решило утилизировать. Восстановлению не подлежит, а место занимает. Завтра или послезавтра отправят на автоматический перерабатывающий завод. — Жаль, — покачал головой Гаррек. — Наверняка там интересные штуки были. — Были, да сплыли. Всё ценное уже растащили. Кому нужны древние гипердвигатели? Алекс едва сдержался, чтобы не вскочить с места. Древние гипердвигатели! Да коллекционеры готовы были платить за них целые состояния! Но он продолжал работать, стараясь выглядеть незаинтересованным. Когда лейтенант ушел, пообещав забрать дроида через два дня, Алекс не выдержал: — Дядя Гаррек, а что если в том корабле действительно есть что-то ценное? Гаррек поднял взгляд от дроида: — О чем ты, парень? — Ну, компоненты времен Старой Республики... Я читал, что коллекционеры платят за них большие деньги. — Читал? — усмехнулся Гаррек. — И где же ты такое читал? Алекс покраснел, но решил сказать правду: — В архивах аукционов. Навигационные блоки той эпохи продаются по десять-пятнадцать тысяч кредитов за штуку. Гаррек отложил инструменты и внимательно посмотрел на племянника: — Покажи. Алекс сразу же засел за компьютер, показывая дяде архивы аукционов антикварных технологий. Гаррек внимательно изучал цифры, время от времени присвистывая. — Ну и дела, — пробормотал он. — А я-то думал, что старое железо только на переплавку годится. — Дядя, а что если мы попробуем купить часть компонентов с того корабля? — осторожно предложил Алекс. — Как металлолом, до переработки? Гаррек задумался. Идея была рискованной, но потенциально очень выгодной. А у него как раз были нужные связи... — Знаешь что, мальчик, — сказал он наконец. — Поговори с родителями. Если они согласятся — попробуем. *** Разговор с отцом Алекс планировал особенно тщательно. Кайрен сидел в гостиной, просматривая вечерние новости, когда сын подошел к нему с серьезным выражением лица. — Папа, мне нужно с тобой поговорить. О деле. — О деле? — Кайрен поднял бровь. — Звучит солидно для двенадцатилетнего мальчика. Алекс рассказал отцу о корабле, о ценах на антикварные компоненты, о возможности заработать. Кайрен слушал внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы. — И дядя Гаррек согласен помочь? — спросил он в конце. — Да. Он говорит, что у него есть связи на верфях. Кайрен задумался. В последние месяцы его собственные дела шли неплохо — на новой работе часто подворачивалась халтурка. Он чинил корабли контрабандистов, получая за это в разы больше, чем на старой работе. При этом старался держаться подальше от откровенного криминала — просто ремонт, ничего более. — Это серьезные деньги, сын, — сказал он наконец. — И определенные риски. — Но мы же ничего не крадем, — возразил Алекс. — Просто покупаем металлолом до переработки. — Технически ты прав, — согласился Кайрен. — Хорошо, поговорю с Гарреком. На следующий день братья Коррены встретились в мастерской после закрытия. Гаррек разлил по стаканам кореллианский виски и серьезно посмотрел на брата. — Кайрен, дело рискованное, но выгодное, — начал он. — У меня есть человек на складе утилизации. За правильную сумму он может продать нам часть компонентов как металлолом. — Сколько? — спросил Кайрен. — Пять тысяч кредитов взятки. Плюс официальная стоимость металлолома — еще тысяча. Итого шесть тысяч вложений. — А потенциальная прибыль? — Если мальчик прав насчет цен — от ста до двухсот тысяч кредитов. Кайрен долго молчал, переваривая цифры. Сумма прибыли кружила голову, но внутри всё сжималось от знакомого, тяжёлого чувства — того самого, что возникало, когда понимаешь, что идея гениальна, но пахнет сомнительно. — Такие деньги... — наконец выдохнул он. — С ними можно всё изменить. Но, Гаррек... взятка. Это ведь чистый подкуп чиновника. Гаррек фыркнул, отхлебнул виски прямо из горлышка и поставил бутылку на верстак с глухим стуком. — Кайрен, брат, ты смотришь в неподходящую дырку. Оглянись вокруг. Что такое «чистый» сейчас? Взятка? А то, как тебя кинули на верфях — это чисто? Как эти бюрократы в сенате гребут миллионами под шумок о «благе народа» — это чисто? Система прогнила, Кай. Она не работает для таких, как мы. Она работает против нас. Играть по их правилам — значит обрекать себя на вечную бедность и пустые надежды. Он подошёл ближе, и в его глазах не было привычного балагана, только холодная, выстраданная убеждённость. — Мы просто выкупаем то, что идиоты выбросили на помойку. Считай это... налогом на их глупость. Мы спасаем от уничтожения то, что имеет реальную ценность. Кто от этого пострадает? Никто. Кто выиграет? Мы. И тот мелкий крысёныш на складе, которому мы дадим на лапу. Всё честно в этом искривлённом мире. — Но Лира... — начал Кайрен, и в его голосе прозвучала нерешительность. — Она... ты знаешь её. Она никогда не согласится на что-то такое. Она боится даже лишний раз на службу безопасности косо посмотреть. — Лира — умная женщина, — сказал Гаррек мягче. — Она видит, как ты горбишься. Видит, как мы с тобой пятимся назад, пока другие идут вперёд. Поговори с ней. Объясни как муж, который хочет дать семье шанс. Кайрен закрыл глаза, растирая переносицу. В голове столкнулись два образа: чистая, но усталая жизнь по правилам, которая привела их к этому дню... и грязная, рискованная, но реальная возможность всё изменить. Он вспомнил холод в спине, когда получал расчёт на верфи. Вспомнил пустые глаза начальника, говорившего: «Таковы приказы свыше». — Ты прав, — тихо сказал он, открывая глаза. — Хорошо. Я поговорю с Лирой. Объясню. Но если она будет против... я не смогу через её страх переступить. Это наша общая жизнь. Гаррек молча кивнул, без упрёков. Это было больше, чем он ожидал. — Справедливо. А пока... пока я найду подход к тому крысёнышу на складе. Дам понять, что есть заинтересованные лица. На всякий случай. Чтобы, когда ты договоришься, всё было готово. *** Поздним вечером, когда в доме Корренов давно погасли основные огни, Алекс не спал. Он лежал в своей комнате, слушая, как из-за тонкой стены, отделявшей его комнату от гостиной, доносился приглушённый разговор. Сначала это были лишь неразборчивые обрывки — голоса отца и матери, звучавшие устало и серьёзно. «…об Алексе, Лира. Думать надо.» «Я знаю, о чём ты., — ответила мать. Её голос был усталым. — Но я боюсь.» «Я тоже боюсь. Но я боюсь другого.» Послышался звук передвигаемого стула, будто Кайрен встал или сел ближе. «У парня, Лир… У него светлые мозги. Такие, каких у меня никогда не было. Такие люди либо ломаются в нашей системе, либо… пробивают себе дорогу. Но для дороги нужны инструменты. А инструменты стоят денег.» Тишина. Алекс затаил дыхание, прижавшись ухом к прохладной стене. «Сейчас он учится в таком же дерьмовом лицее, что и я когда-то, — продолжил отец, и в его голосе послышалась горькая горечь. — Там учат не думать, а повторять. Учат не задавать вопросы, а молчать и слушать. И знаешь, что с ним будет? Если мы ничего не изменим? Он выйдет оттуда с таким же клочком бумаги, как у меня. Пойдёт крутить гайки, как я.» *** Автоматический перерабатывающий завод Кореллианских верфей работал круглосуточно, методично превращая отслужившие свое корабли в стандартные слитки металла. Огромные манипуляторы захватывали корпуса, разрезали их плазменными резаками на управляемые куски, после чего конвейерная система подавала металл в плавильные печи. Весь процесс контролировался автоматикой — от момента поступления корабля до выхода готовых слитков требовалось не больше восьми часов. Но перед отправкой в переработку все корабли проходили предварительную разборку на складе утилизации. Здесь рабочие извлекали потенциально опасные компоненты — реакторы, боеприпасы, токсичные вещества. Остальное считалось безопасным мусором и отправлялось на переплавку. Именно на этом этапе можно было действовать. Связью Гаррека на складе утилизации оказался мужчиной средних лет по имени Боб Кренн. Начальник смены, он имел доступ ко всем поступающим на утилизацию кораблям и мог без лишних вопросов продать часть компонентов как металлолом. Встреча состоялась в небольшом баре на окраине промышленного района. Боб оказался невысоким, полноватым человеком с вечно усталым выражением лица. — Гаррек говорит, вы интересуетесь металлоломом, — сказал он, потягивая пиво. — Именно, — кивнул Кайрен. — Нас интересуют компоненты с того древнего корабля. — Можно устроить, — Боб понизил голос. — Но это будет стоить пять тысяч. Плюс официальная стоимость металлолома. — Понятно, — Кайрен передал ему кредитную карту. — Когда можем забрать? — Завтра вечером. Приезжайте после смены, оформим как обычную продажу. *** Автоматический перерабатывающий завод «Сайнар-Утилизация» был спящим гигантом. Ночью его главный ангар, размером с небольшой космопорт, погружался в густой, маслянистый мрак, нарушаемый лишь аварийными огнями да холодным светом звёзд через раздвижную крышу. Именно здесь доживал свои последние часы древний корабль. Он лежал не на конвейере, а в стороне, на специально отведённой площадке — тёмный, угловатый силуэт, похожий на ископаемого зверя, выброшенного на берег. Половина его корпуса была разворочена старыми повреждениями, обшивка почернела от космической радиации и времени. Боб вёл их коротким, обходным путём, его фонарик выхватывал из тьмы груды уже подготовленного к переплавке лома. — У вас три часа, — его шёпот звучал громко в этой тишине. — До смены охраны. Смена утилизаторов заступает в пять. Они начнут с него. — Он ткнул фонарём в сторону корабля. — Что успеете снять и вывезти на той тележке — ваше. Что нет… — Он лишь пожал плечами. — Я буду на своём посту. Если что-то пойдёт не так, вы меня не знаете. Он скрылся в темноте, оставив их одних под исполинским остовом. Гаррек первым подошёл к корпусу. Он провёл рукой в перчатке по обшивке. Металл был не гладким, а фактурным, покрытым едва заметным рельефным узором, который сливался в единый поток. — Не дюрасталь, — пробормотал он. — Что-то другое. Кайрен светил фонарём в пробоину. Внутри зияла многослойная чернота. — Пойдём. Аккуратно. Проникнуть внутрь оказалось сложнее, чем они думали. Стандартные аварийные люки либо были заварены временными заплатами, либо их механизмы намертво заклинило за века. Пришлось использовать компактный плазменный резак, который Гаррек принёс с собой. Оранжево-белое пламя с шипением прожигало древний сплав, и в воздухе запахло раскалённым металлом. Внутри корабль был похож на гробницу. Лучи их фонарей выхватывали из темноты застывшие формы кресел, пультов, обломков внутренних переборок. Следов экстренной эвакуации не было — всё выглядело так, будто экипаж просто испарился, оставив корабль дрейфовать. — Не трогай стены, — предупредил Гаррек Алекса, который уже тянулся к интересной панели. — Может быть остаточный заряд. Или что похуже. Ищем главный инженерный отсек. Там должно быть самое ценное. Они продвигались медленно, их шаги отдавались глухим эхом в металлических коридорах. Алекс шёл за ними. Его сердце бешено колотилось — не только от страха, но и от жгучего, почти физического любопытства. Инженерный отсек нашли по массивной, частично обрушенной герметичной двери. За ней открылось помещение, уставленное рядами незнакомых консолей и блоков. И здесь, наконец, они увидели то, за чем пришли. Это не были просто коробки с деталями. Это были органы корабля. Целые узлы, встроенные в конструкцию. Кристаллические матрицы, мерцающие в лучах фонарей тусклым, глубинным светом. Силовые регуляторы, покрытые сложной вязью символов. Целый блок навигационного компьютера, похожий на застывший кристаллический цветок. Работа закипела. Гаррек определял точки крепления, Кайрен с набором специфических инструментов (некоторые из которых он, похоже, припас специально для этого) аккуратно откручивал, отсоединял, поддерживал. Алекс ассистировал, подавая инструменты, упаковывая уже снятые детали в мягкие антистатические мешки, которые они принесли с собой. Это был тяжелый, грязный, нервный труд. Металл не всегда поддавался, некоторые соединения прикипели намертво, и приходилось действовать очень осторожно, чтобы не повредить хрупкую начинку. Они работали почти без слов, общаясь жестами и короткими фразами, прислушиваясь к каждому шороху в огромном ангаре. В какой-то момент, когда Алекс вытаскивал особенно крупную матрицу, его фонарь выхватил из темноты уголок кабины. Там, в кресле, сидел силуэт. Не скелет — скафандр, пустой и провалившийся, шлем слегка склонён набок, словно пилот до последнего смотрел на приборы. — Не отвлекайся, — тихо сказал Кайрен, заметив его взгляд. — Работай. Через два с половиной часа они вынесли последнюю партию. Тележка, которую предоставил Кренн, была загружена до верха аккуратными, упакованными свёртками. Они не взяли всего — не было времени, не было сил. Но взяли самое сердце инженерных систем. Выбравшись наружу, в чуть менее густой мрак ангара, они остановились, переводя дух. За их спинами молчал чёрный силуэт корабля. — Всё, — хрипло сказал Гаррек. — Пора. Они покатили тележку к указанному Бобом служебному выходу. Погрузка в грузовой спидер заняла несколько минут. — Поехали, — просто сказал Гаррек, забираясь за руль. *** Мастерская превратилась во временный склад. Добыча теперь лежала не в ящиках, а была аккуратно разложена на нескольких столах, застеленных чистыми антистатическими полотнами. Первый этап — определить наименование компонентов. Ни на одной детали не было понятных серийных номеров или маркировок. Были только те самые загадочные символы, похожие на стилизованные созвездия или математические формулы. Гаррек и Кайрен, склонившись над увесистыми старыми справочниками по древним кораблям, пытались найти хоть какие-то аналоги. Алекс же пошёл другим путём. Он сфотографировал каждый символ, каждый узел под разными углами и начал методично загружать изображения в сети. Сначала — на закрытые форумы для историков техники и реставраторов. Под видом увлечённого студента, нашедшего «старые детали на складе деда». Отклики пришли почти мгновенно. Сначала осторожные вопросы, затем — растущий ажиотаж. «Где вы это нашли? Это же чипсет навигационного компьютера класса «Арканис»! Их было выпущено меньше тысячи!» «Эти символы… это не производственная маркировка. Это личная печать мастера-сборщика. Возможно, с верфей Фондаля!» Алекс не отвечал на прямые вопросы о происхождении, лишь благодарил за информацию. Каждая такая подсказка увеличивала потенциальную ценность в его глазах в разы. Он вёл отдельный файл, где против каждой детали появлялась строчка: «Навигационный сопроцессор, Фондаль, ограниченная серия». Второй этап — оценка. Цены, которые фигурировали в этих академических дискуссиях, были астрономическими, но… абстрактными. Им же нужны были живые деньги. Гаррек, покопавшись в своих тёмных контактах, выяснил, что платят примерно треть от «музейной» оценки. Но и это были суммы, от которых кружилась голова. — Сто пятьдесят, двести… может, двести пятьдесят тысяч, если повезёт и продавать по отдельности, — подвёл итог Гаррек после недели таких негласных запросов. Его голос был хриплым от усталости и сдержанного возбуждения. — Но это если всё уйдёт. И если никто не начнёт задавать лишних вопросов, откуда у мелкого ремонтника с Кореллии вдруг целый склад раритетов с утилизированного дредноута. Осталось самое главное — продажа. Решили действовать по двум каналам. Гаррек через своих «тенистых» знакомых выставил на пробу несколько менее примечательных, но всё равно ценных блоков — регуляторы энергии, вспомогательные сенсоры. Деньги за них приходили быстро, на одноразовые кредитные чипы, но суммы были скромнее. Основную же ставку сделали на Алекса и его аукционы. Но не на публичные. Используя знания, почерпнутые из форумов, и наглость Алекс придумал примитивную легенду. Он был «анонимным наследником коллекции пожилого инженера-реставратора, который недавно скончался». Теперь «внук», не разбирающийся в технике, хочет продать коллекцию целиком. Лоты выставлялись не все сразу, а партиями, на разных площадках для серьёзных коллекционеров. Продажи пошли волнами. Одни лоты уходили за хорошие деньги, другие — за более скромные, но всё равно невероятные для них суммы. Алекс вёл сложную игру, иногда снимая лот с торгов, если цена казалась ему низкой, и выставляя его позже под другим названием. Он изучал поведение покупателей, выявлял двух-трех самых азартных и поднимал ставки, искусственно создавая конкуренцию. Деньги текли на специально созданные, анонимные счета, которые обналичивал Гаррек. Он неплохо в этом разбирался. Когда через полтора месяца был продан последний, самый крупный лот — целый блок управления двигателями, — они подвели окончательный итог. Гаррек разложил несколько кредитных чипов и распечатанную ведомость. — Чистая прибыль, — сказал он, и его голос дрогнул, — сто сорок три тысячи семьсот двадцать кредитов. Минус наши первоначальные вложения и расходы на… логистику. Кайрен взял один из чипов, повертел его в пальцах. — Алекс, — сказал он наконец, не глядя на сына. — Твоя доля. Мы обсудили с Гарреком. Сорок тысяч. Ты заслужил. Распорядись разумно. — Неплохо для первого раза, — сказал Гаррек. — Может получится повторить, — добавил Кайрен. — Корабли на утилизацию поступают регулярно. Алекс держал в руках чип со своей долей — треть от прибыли, сорок тысяч кредитов. Для двенадцатилетнего мальчика это было невероятное богатство и он знал, что такая удача бывает редко.