Атари для лиса

– Тише вы! – гаркнул кто-то в зимнем молчании, нарушая святое спокойствие прихрамового леса. Наступил Дайкан – период самых сильных холодов. В это время Тарталья приносит из леса молодую ель, чтобы в храме пахло хвоей, свечами и мандаринами, напоминая прихожанам о домашнем уюте, согревая их замёрзшие сердца божьей милостью. Снег хрустит под ногами, продавливается под весом юноши, который волок на плече срубленную ёлку. Около ног то и дело петляли любопытные и хихикающие лисицы. Две пронырливые особы так и норовились схватиться зубами за шнурки на обуви, чтобы развязать их и уронить юношу в сугроб вместе с «зелёной подругой». – Я не буду вас кормить сегодня! – угрожает Тарталья, отпихивая ботинком лисиц от себя, да подпинывая хлопья снега, чтобы тот попал на наглые морды лисиц. Но их угрозами не пронять, они раззадорились лишь сильнее. Лисицы трясут головой, стряхивая с шерсти и носа снег, а потом снова кидаются под ноги жреца. Наконец показались тории – красные ворота без створок, проходя через которые ты оказываешься на территории божьей земли. Сразу после них вверх, будто к самым небесам, устремлялась каменная лестница. Окинув её взором, Тарталья посильнее взялся за ель и со вздохом начал взбираться к храму. Рыжие негодницы следовали за ним попятам, но уже не пытались уронить его. Они хихикали и пытались схватить друг друга за хвосты, наперегонки забираясь к вершине лестницы. Пройдя несколько десятков ступенек, Тарталья даже не запыхался. Под весом ели, тёплой накидки и тяжёлых сапогов он спокойно дошёл до следующих ворот, после которых начинался павильон с водой для омовения рук и рта перед молитвой – тэмидзуя. Может, дело в том, что он проходит этот маршрут далеко не один раз за день? Поставив груз рядом, он опустился на колено и окунул ладони в ледяную воду. Кожа покраснела ещё сильнее, слегка немея от мороза. Тарталья обдаёт руки тёплым паром изо рта, небрежно вытирает их об красный шарф и продолжает путь к храму. Обойдя зал для моления, юноша идёт прямиком внутрь храма, куда прихожане не могут пройти. Духи лисиц водят любопытных кругами по храму, скрывая от них двери в обитель бога. Тихий храм занесён толщами снега. Слышен только треск деревьев от мороза и сухой стук камней для Го по доске. – Вернулся? – слышится спокойный глубокий голос с деревянной веранды. Несмотря на холод, на полу энгавы расположился мужчина в кимоно. На его коленях мирно спала лисица, а в руках томилась стеклянная чаша с цветными камнями. – Такая подойдёт? – спросил Тарталья, поставив ёлочку перед глазами божества. – Да, она чудесная. – Вот и отлично! Рыжеволосый юноша снимает с себя накидку и отряхивает её от снега. По телу прошлась волна мурашек от резкой смены температуры, но Тарталья обстукивает обувь, разувается и проходит на веранду. Здесь отчего-то гораздо теплее, хотя она вовсе и не закрыта от лесных морозных ветров. Может, присутствие бога согревает. – Сегодня холодно, прихожан будет не много, – проговорил Моракс, убирая камни с игровой доски обратно в чашу. – Это да-а, даже в деревне пусто, – согласился жрец, присаживаясь с противоположной стороны и обтирая красные руки и нос. – Ходи первым. – Благодарю, – Тарталья ставит на доску белый камень. Храм наполнился мягким стуком камня по дереву, непринуждёнными беседами бога с кицунэ и лисьей зевотой. Так проходят мирные дни в дзиндзя. Бог-дракон слушает и отвечает на молитвы прихожан, а кицунэ своим пушистым хвостом сметает со ступенек снежные сугробы. В свободное время они пьют саке и играют в Го. – Ты снова спешишь, – заметил Моракс, съедая белый камень, который попался в его ловушку. Тарталья недовольно фыркнул, его лисьи уши дёрнулись на макушке. Он любит играть, но не любит проигрывать. Смысл Го – захватить территорию белыми или чёрными камнями, поедая камни противника. Игра требует терпения и стратегии. Моракс ходит вдумчиво, строит нерушимые защиты и загоняет хитрую лисицу в ловушки. Тарталья же агрессивно и рискованно пытается съесть чёрные камни, из-за чего часто проигрывает. Вдруг слышится звон монетки, упавшей на дно деревянного ящика. Лисицы навострили уши, в том числе и Тарталья, а тёмноволосый дракон прикрывает веки. В зале для моления белокурая девушка звонит в колокол, дважды кланяется и столько же хлопает замёрзшими и ещё влажными после омовения ладонями. Зал находится далеко, чтобы услышать, как на веранде разговаривают, но не наоборот – за игровым столиком прекрасно слышен ритуал. – Прошу, великий Моракс, пусть мой брат вернётся из путешествия в целости и сохранности, и мы встретимся вновь, – до ушей доносится искренняя молитва, пропетая мягким девичьим голосом. Губы неизвестной сомкнуты, но божество и кицунэ могут слышать молитву, которая произнесена «в душе» прихожан. Девушка ещё раз кланяется, а когда поднимает голову – встречается взглядом с рыжим юношей. На его лице маска лисицы, сквозь которую видны голубые глаза. – Вы снова пришли помолиться за брата? – спросил кицунэ, подходя чуть ближе. – Здравствуйте, жрец, – девушка учтиво поклонилась. – Вы правы. – Я помолюсь богу за Вас и Вашего брата. Надеюсь, скоро расцветёт весна, и Вы встретите его. – Спасибо Вам! Моракс, всё так же сидящий на веранде и лениво попивающий саке, улыбнулся. Он не успел заметить, когда пронырливая лисица успела вскочить с места, спрятать хвост и уши, нацепить маску и убежать в молельню. Но он привык, ведь это происходит каждый раз, когда неизвестная Путешественница приходит помолиться за своего брата. Бог знает, что с ним всё хорошо, и он скоро закончит своё путешествие, чтобы вернуться к семье, но не может ответить на взволнованные молитвы безутешной. – Возьмите это, пожалуйста, – Путешественница протягивает аккуратный свёрток в руки жреца. – Что это? – с любопытством спросил Тарталья, принимая его в руки. – Жареный тофу. Я старалась, но не уверена, что получилось хорошо... Глаза лиса округлились от удивления, а в следующий момент щёки покраснели, но не от холода. Хорошо, что его лицо закрыто маской. – Вы приготовили для меня тофу..? – Жрец очень добр ко мне, так что... Считайте это моей благодарностью за всё! К тому же... – ясные глаза немного потускнели. – Сегодня я отправляюсь в следующую страну на поиски брата, поэтому какое-то время не смогу посещать храм... Из-за маски не видно, что жрец расстроен, но прихожанка это чувствует по тону голоса. Она уверена, что если бы у юноши были уши, они бы грустно повисли вниз. – Вот как... Я зажгу свечку за Ваше благополучное возвращение... – Спасибо Вам ещё раз, жрец, – девушка улыбнулась и поклонилась на прощание. Тарталья смотрел, как фигура маленькой девчушки исчезает за ступеньками. На сердце была тяжесть от расставания, и лишь одному богу известно, когда им снова сулит встреча. Но, как правило, даже верный кицунэ не может узнать у бога свою судьбу. Рыжеволосый опустил взор на свёрток в руках. Он уже принимал подношения от прихожан, но именно это тофу ощущалось как-то иначе. Будто это подношение вовсе не для бога, а для его собственного сердца. Вдруг он обернулся. Путешественницы не было видно, она уже спустилась по лестнице. Скинув маску, он сорвался с места и побежал вниз, не боясь оступиться и упасть. Лисицы любопытно выглядывали из-за ящика для монет и переглядывались. Пар валил изо рта, как из паровоза. Юноша бежал, догоняя уже знакомое голубоватое кимоно. – Постойте! Путешественница, услышав его голос, обернулась. Она встала на месте, удивлённо смотря на лицо жреца. До этого ей никогда не удавалось увидеть его без маски, а теперь перед глазами его пылающие щёки и красный нос. Тарталья, подбежав к ней, крепко сжал в своих объятьях. Путешественница уткнулась носом в его тёплое белое кимоно, вдыхая аромат свечей, хвои и саке. – Обязательно... Обязательно возвращайтесь! – Да... Я вернусь... Она обняла его в ответ, прикрывая веки. Ей было так спокойно и уютно в его руках, что вовсе и не хотелось никуда уезжать. Но она знает, что не сможет быть счастлива здесь, если не отыщет брата. С тчжёлым сердцем ей приходится отступить на шаг назад. – Я буду ждать Вас. Вы пообещали, бог тому свидетель! – упрямо продолжает Тарталья, пряча руки в рукавах кимоно. – Вы правы, – тихо смеётся она. Довольно фыркнув, словно лисица, юноша разворачивается и медленно поднимается обратно к храму. Путешественница тоже продолжает свой путь, спускаясь с горы обратно в деревню, где её будет ждать уже собранная сумка и верная спутница. И всё же, дойдя до тропы к деревне, белокурая обернулась. Её взор зацепился за тории, около которых всё ещё стоял жрец и провожал её взглядом. Она заметила на его голове два длинных рыжих уха, а позади влияющий лисий хвост. «Пусть духи оберегают тебя на твоём пути, Путешественница», – слышит она глубокий голос в своей голове. Почему-то она уверена, что с ней говорил сам Моракс.