The Modernist Section

🧡📒🧡

Минхо готов с ума сойти от ощущения того, что пара по международной экономике тянется так долго. Мистер Волстон, альфа за пятьдесят, всегда слишком нудно ведёт лекции, а на семинарах задаёт тупые вопросы. Но как бы невыносимо ни было, Минхо послушно записывает всё в тетрадь, ведь экзамены в конце семестра никто не отменял. Рядом с ним сидит его друг Хёнджин, который вот вообще ничего не делает. Альфа лишь пялится в телефон, прячась за спинами их одногруппников, и переписывается со своим омегой, у которого вообще-то тоже сейчас пара в другом корпусе. Перелистывание страниц тетрадей и учебников, чирканье ручек по бумаге, противный скрип мела по доске и монотонные голоса сливаются в единый фоновый шум, который почти заставляет окунуться в дурман лёгкого сна. Минхо подпирает щёку рукой и скучающе слушает их преподавателя. Удивительно вообще, как умудряется ещё что-то понимать, о чём там вещают его одногруппники, которых опрашивает мистер Волстон. Через открытое окно в аудиторию проникает тёплый ветер и лёгкий шелест цветущих на территории их университета деревьев. Такая приятная погода вызывает мысли о том, что можно было бы пообедать вместе с Чаном прямо на улице. Взять что-нибудь в столовой кампуса и сесть где-то возле уже вовсю работающего фонтана. Но для этого парня сначала нужно было вытащить из-за кипы учебников. Отвлёкшись на мысли о своём омеге, Минхо не сразу замечает, что пара уже заканчивается. Преподаватель кратко записывает задание на доске и просит подготовить доклад, раздав темы некоторым студентам. Звонок, что проникает в аудиторию через закрытую дверь, разносится по всему помещению, оповещая о том, что пара наконец-то закончилась. Минхо почти что подрывается со своего места, чем пугает залипшего в телефон друга. Парень скидывает все свои вещи в сумку, бросая короткие взгляды на Хёнджина, который делает то же самое. И после они вместе покидают просторную аудиторию, останавливаясь возле окна в коридоре. — Идём в столовую? Сейчас как раз большой перерыв, — спрашивает у друга Хёнджин. — Нет, мне надо Чана найти, — отвечает Минхо. Вот только искать того не надо, Минхо знает, где тот должен быть. — Снова этот ботаник с литературного? — слышится чей-то голос рядом. Минхо оборачивается и замечает рядом с ними стоящего парня-омегу, один из одногруппников, который часто околачивается рядом и не теряет надежды кого-то охмурить. И его даже не останавливает тот факт, что оба альфы уже заняты и состоят в отношениях. — Это не ботаник с литературного, а мой омега, — твердо отвечает Минхо. В его глазах сверкает опасный огонёк, он ненавидит, когда кто-то что-то говорит в сторону его омеги, его Чана. И без того горький грейпфрут начинает горчить ещё больше, запах альфы фонит недовольством, которое ещё немного и перерастёт в гнев. Пусть он и не вступает в конфликты с омегами, но молчать не будет, если дело касается его близких. — Он даже на омегу не похож. Что в нём такого? — морщит нос омега, кажется, его звали Итан. — А есть какие-то критерии, чтобы быть похожим на омегу? Перечисли их мне, так я, может, оценю тебя как надо, — резко отвечает альфа. Рядом стоящий Хёнджин лишь усмехается на слова друга и морщит нос, когда горький цитрусовый аромат достигает и его. — Ну он… он слишком крупный, от него даже пахнет слишком резко, — пытается что-то сказать Итан и звучать при этом уверенно. — Ну пахнет он точно получше тебя, — Минхо приближается к омеге и показательно втягивает носом чужой аромат. — И я ненавижу кокос. Итан лишь открывает рот в попытках что-то сказать, но, не находя слов, тут же его закрывает, и сладкий кокос, к которому альфа на самом деле относится нейтрально, отдаёт кислинкой. Парень поджимает губы и, развернувшись, стремительно отдаляется от двух друзей. — Резко ты с ним, конечно, — хмыкнув, произносит Хёнджин. — А нечего моего омегу оскорблять. — Просто ты слишком многим разбил сердца. Никто не ожидал, что из кучи вьющихся возле тебя омег ты выберешь спокойного отличника с литературного, — Хёнджин отходит от подоконника, на который упирался до этого. — Вот поэтому я и выбрал его, потому что он не они. Ладно, я пойду, встретимся позже, — коротко машет рукой и разворачивается, скрываясь в толпе студентов. Минхо поправляет сползающую с плеча лямку своей сумки и уверенным шагом направляется на выход из корпуса, в котором у них было несколько пар. Мимо проходят шумные студенты, кто-то цепляет его плечом, но он даже не обращает на это внимания. Спустившись на первый этаж, проходит через просторный холл, открывает двери и сбегает вниз по ступенькам. На улице сейчас не менее шумно, почти все вышли сюда во время большого перерыва: кто-то пообедать, кто-то просто подышать воздухом. Минхо же пересекает главную аллею на территории их огромного кампуса и сворачивает к корпусу, где расположена библиотека. Трёхэтажное здание встречает его тишиной, лишь мужчина-бета сидит за большим столом при входе. Минхо лишь здоровается с ним коротким кивком и проходит дальше. В библиотеке почти никого нет, альфа замечает лишь пару студентов на первом этаже, что сидят в отдалённой секции с компьютерами. Минхо поднимается на третий этаж по лестнице, что расположена слегка сбоку от главного входа. Библиотека их университета устроена довольно удобным образом, где на каждом этаже расположены разные секции с учебниками и другими материалами. Пол под ногами еле слышно скрипит, а воздух пропитан запахом книг, старых страниц и лёгкой пыли. Альфа уверенно шагает между высокими стеллажами, что тянутся почти до самого потолка, и вертит головой, выискивая нужного ему человека. Невольно втягивает носом воздух и пытается уловить чужой аромат. Но не выходит. Ему приходится пройти ещё мимо нескольких стеллажей, прежде чем он наконец-то находит своего омегу. Далеко же он забрался, конечно. Минхо читает название литературного раздела — «Модернизм». Звучит знакомо, но альфа не уверен, что точно помнит, о чём это направление. Он не спеша ступает по мягкому ковролину, расстеленному между стеллажами, стягивает со своего плеча сумку, бросая на один из свободных стульев, что стоят у длинного стола. Парень подходит ближе к омеге, что сосредоточенно смотрит в экран ноутбука и что-то печатает в том. — Чан-а, — зовёт омегу Минхо, подходя всё ближе. Но омега никак не реагирует на его зов, поэтому альфа подходит совсем вплотную и кладёт руку на плечо парня. И лишь после этого Чан заметно дёргается, испугавшись неожиданного прикосновения. Он отвлекается от ноутбука и оборачивается, после чего просто выдыхает. — Ты напугал меня, — произносит омега. — Прости, — звучит слегка виновато. Минхо отодвигает соседний стул и садится на тот, после тянется к щеке парня, оставляя на той мягкий поцелуй, и шепчет. — Привет. Сидя вот так вот близко к омеге, Минхо наконец-то может уловить лёгкий аромат цветущей вишни, и новый вдох получается слишком глубоким и таким необходимым. Запах парня заполняет лёгкие и наконец-то успокаивает внутреннюю сущность, которая за время с последней их встречи успела соскучиться по омеге, как и сам Минхо, впрочем. Альфа пододвигает свой стул ещё ближе к чужому, заглядывает через плечо в экран ноутбука, в котором открыт текстовый документ и несколько вкладок с какими-то статьями. Минхо сильно не вникает в суть, выхватывая лишь короткие заголовки: «Фрагментарное повествование», «Субъективное восприятие времени» и что-то там ещё, он не уловил. — Сходим пообедать? — спрашивает Минхо, пытаясь отвлечь своего парня от учебы. — Сколько ты тут уже сидишь? — Нет. Мне надо закончить, — произносит Чан, даже не отвлекаясь от своего занятия, снова вернув всё своё внимание в ноутбук. — Ещё успеешь, пойдём, — тянет Минхо и кладёт руку на скрытое джинсовой тканью бедро, тут же его сжимая. Чан замирает лишь на мгновение, когда чувствует чужую руку на своём бедре. Он старается не отвлекаться, но тяжесть ладони ощущается горящим огнем. Та словно обжигает его кожу даже сквозь одежду. Омега старается никак не реагировать и сосредоточиться на учёбе. И какое-то время это вроде как даже получается, Минхо под боком затихает, и у парня получается написать аж целый абзац в своём докладе. А вот самому Минхо такой расклад совсем не нравится, и он думает о том, что можно сделать такого, чтобы отвлечь омегу от учёбы. Чан всегда был прилежным студентом, его специальность не позволяла полностью расслабиться. Учась на литературном профиле, ему приходилось много читать и анализировать. Минхо иногда с большим трудом удавалось вырвать у омеги время на какое-то свидание или просто просмотр фильма. Его ладонь начинает медленно скользить по бедру парня, поглаживая то. Поначалу Минхо делает это неосознанно, но после того, как притихший и сосредоточенный омега начинает пахнуть иначе, он думает, что знает, как того можно отвлечь. И поэтому уже в следующую секунду ладонь скользит по внутренней стороне бедра. Он сжимает и слегка раздвигает чужие ноги. Замечает, как замирают пальцы над клавиатурой, на секунду. Но этого достаточно, чтобы понять, что Чан реагирует. — Минхо, не мешай мне, — твердо звучит голос омеги. Он просит не мешать, но при этом не прогоняет того в открытую, не просит убрать руку. Простое «не мешай». Но Минхо — мешает. И, похоже, очень даже неплохо, потому что запах цветущей вишни становится с каждой секундой всё ярче. Омега не в силах контролировать свой запах, как бы ни старался. Они и так сдерживают тот в стенах универа, по определённому регламенту, чтобы не пичкать себя каждый день таблетками. Но когда эмоции и чувства неожиданно скачут в ту или иную сторону, контроль уже не тот. Минхо, не замечая прямого протеста, продолжает свои действия. Его ладонь скользит выше по бедру, сжимает упругую мягкость, желая почувствовать ту кожа к коже, а не через ткань дурацких джинс. Он прислоняется щекой к плечу омеги и тянется носом к загорелой коже, втягивая сладкий аромат вишни. Его собственный грейпфрут становится ярче и мягче, смешиваясь с запахом омеги. Теперь здесь, в секции модернизма, пахнет не только книгами, старыми страницами, но и сладким фруктовым коктейлем, который постепенно начинает кружить голову. И вызывает лишь одно желание: «надо больше». Сущность внутри альфы начинает еле ощутимо дрожать и тянуться вперёд к омеге, что сидит так близко, но при этом словно вообще не здесь. Ладонь скользит ещё выше, к паху парня, а язык коротко проходится по шее, слизывая с той вишнёвую сладость. — Минхо! — почти кричит Чан, при этом стараясь не повышать голос, ведь в библиотеке шуметь нельзя. — Ты что делаешь? — Пытаюсь тебя отвлечь, — просто отвечает альфа, словно он вообще ничего такого не делает. Будто это совсем не он тут омеге мешает. — Мне нужно закончить, — дёргает плечом. — Если ты сейчас продолжишь, то я потеку. Что-то в Минхо дёргается, так ощутимо. От мысли, что его омега потечёт от его незамысловатых действий, сущность поднимается и тянется вперёд, желая довести парня до предела. Стоит представить, как Чан потечёт прямо здесь, в библиотеке, как промокнут от смазки штаны и как сладко будет пахнуть вишня, возбуждение горячей волной растекается по телу альфы. Чан зажмуривает глаза, когда чувствует, что возбуждение, которое он пытался игнорировать, скручивается в тугой узел внизу живота. Как с ритма сбивается сердце в груди, и как рассеивается его внимание, потому что горячее дыхание на шее не даёт спокойно думать. Он чувствует, как из него начинает выделяться смазка. Ещё небольшая, но уже такая ощутимая капля. Если Минхо так и дальше продолжит, то он потечёт уже конкретно. Но почему-то Чан не просит убрать руку со своего бедра и не отбрасывает ту сам. Он позволяет Минхо себя трогать, позволяет отвлекать и медленно сходит от этого с ума. Невыносимо тяжелая в этот момент рука альфы ложится на пах, не где-то рядом, а именно накрывает его член под джинсами и сжимает тот. Омега от этого невольно сводит ноги вместе, зажимая чужую руку между своих бёдер, и пытается подавить рвущийся наружу стон. Чёртов альфа, чёртов Ли Минхо и его способы отвлечь Чана от учёбы. Парень заглушённо стонет, когда чувствует, что смазка начинает выделяться в большем количестве, из-за чего уже ощутимо намокает его бельё. И, возможно, на джинсах уже проступило пятно. Чан, когда возбуждён, совсем не контролирует количество вытекающей из него смазки. Для него это не было особой проблемой, ведь сексом они всегда занимались в комнате общежития. Но они, чёрт возьми, сейчас в университетской библиотеке. — Минхо, — выдыхает Чан. — Да? — вопросительно тянет альфа. — С меня течёт, Минхо, — почти шепчет омега, но рядом сидящий Минхо прекрасно всё слышит. — Чёрт, — вырывает из уст парня, и он подрывается со своего места. Стул с характерным скрипом отодвигается назад, и альфа его отставляет в сторону ещё больше, чтобы не мешался. А Чан выдыхает как-то недовольно, когда тяжесть и тепло от чужой ладони пропадает с его бедра. Но он не успевает долго задержаться на этом чувстве легкого разочарования, как его стул вместе с ним отодвигают от стола и поднимают, заставляя встать во весь рост. Стоило поменять положение, как омега сразу чувствует прилипающее к коже влажное бельё, из-за чего он недовольно морщит нос. Чан поднимает взгляд на Минхо, и его сущность на мгновение замирает, когда парень сталкивается со взглядом полного безумия. — Что такое? Ты чего? — шепчет Чан. Но Минхо ничего не отвечает, лишь притягивает омегу к себе, вжимая того в свою грудь. Нос утыкается в шею, ища там запаховую железу, а ладонь скользит по спине, обтянутой лишь одной футболкой, и опускается всё ниже. Пальцами ощущает влажность на плотной ткани джинс и чуть ли не урчит, когда полностью накрывает промокшие от смазки штаны и сжимает ягодицы парня. — Минхо… — Ты такой мокрый, Чан-и. Ты пиздец какой мокрый, омега, — голос слегка понижается от возбуждения. — Я так хочу стянуть с тебя эти чёртовы штаны и вылизать, чтобы ни одной капли, вытекающей из твоей прекрасной задницы, не осталось. — Ты с ума сошёл, что ли? — шёпотом кричит омега. — Прямо здесь? Мы же в библиотеке. — В этом и вся прелесть. Хочу видеть, как ты будешь сдерживать свой скулёж, когда мой язык окажется в твоей сладко текущей заднице. — Альфа, — сломленно вырывается из уст Чана, и он утыкается лбом в плечо парня. — Давай, Чан-а, покажи мне, как сильно ты течёшь, — горячий шёпот касается ушей омеги, а ладонь Минхо проникает под пояс джинс, а после и под бельё. Под слоем одежды он натыкается на влажные и липкие от смазки ягодицы. — Господи… Снимай штаны. — Что? Чан отрывается от чужого плеча и смотрит на Минхо широко раскрытыми глазами, в которых плещется удивление, неловкость и желание. Скрытое, но такое яркое, которое прячется за чередой других эмоций. Минхо подталкивает парня к столу, тянется рукой тому за спину и аккуратно одним движением сдвигает чужой ноутбук в сторону, вместе с тем и какие-то бумажки. Рядом остаётся лежать так и нетронутая стопка книг каких-то неизвестных альфе писателей эпохи модернизма, с которыми работал ранее Чан. Минхо тянется к пуговице на поясе джинс, вытаскивает ту из петли, тянет язычок молнии вниз, расстёгивая ширинку, и разворачивает омегу к себе спиной. Он кладёт ладонь между лопаток поверх футболки и надавливает, заставляя парня наклониться вперёд. — Ляг на стол, — просит Минхо. И Чан слушается. Омега, одурманенный чужим запахом и фонящими возбуждением феромонами, ложится грудью на стол, отодвигает от себя вещи, что попадаются под руку, и хватается ладонью за противоположный край столешницы, до которого удачно дотягивается. Чан поворачивает голову, пытаясь проследить за действиями Минхо, но это немного неудобно в его положении, и ему приходится опираться на слух и ощущения. Ладонь альфы скользит по спине к пояснице, проникает под футболку, касаясь горячей кожи под ней, а после цепляет пояс расстёгнутых джинсов и белья, резко стягивая всё вместе вниз, оставляя те сползать по мягким бёдрам и болтаться где-то чуть ниже колена. Минхо несдержанно стонет, когда видит голую и вовсю текущую задницу своего омеги. — Я тебя сейчас съем, — проводит рукой по гладкой коже ягодиц и размазывает по тем вытекающую смазку. Минхо тут же опускается на колени и разводит обе мягкие половинки в стороны, открывая вид на сжимающуюся дырочку, что выталкивает из себя всё больше прозрачной природной смазки. Альфа, долго не думая, тянется вперёд и одним широким мазком языка проходится между ягодиц, собирая всю, или, скорее, сколько получится, смазку. — Минхо! — восклицает омега и тут же закрывает рот ладонью, боясь, что их кто-то услышит. Они всё ещё в библиотеке. В библиотеке, где есть как минимум один человек, не говоря уже о других студентах. А Минхо лишь коротко усмехается и, словно изголодавшийся зверь, дорвавшийся до своей добычи, прижимается губами к сжимающемуся колечку мышц. Язык скользит по ложбинке между ягодиц, хватая каждую новую каплю смазки. Та сладостью растекается во рту, заставляя сущность, сидящую внутри парня, довольно урчать. Минхо буквально глотает прозрачную жидкость, что только и успевает выделяться из ануса омеги. — Ты такой вкусный, омега, — шепчет Минхо и слизывает новую каплю смазки. — Такой пиздецки вкусный. Как сладкая и самая спелая вишня. Чан чувствует, как спазмами всё сжимается в паху, как скручивается в тугой узел возбуждение и как мелко начинают дрожать его бёдра. Минхо сводит его с ума не только своим языком, но и глупыми грязными разговорами. Жар прилипает к его щекам, медленно окрашивая в алый загорелую кожу. От ощущения чужого языка хочется скулить, но приходится затыкать рот руками, из-за чего из него вырываются заглушённые звуки, похожие на мычание. Чан боится, что их кто-то услышит, что они, нет — он, что он будет таким шумным, что библиотекарь, сидящий на первом этаже, придёт проверять, что здесь происходит. А ему ой как не хотелось бы, чтобы кто-то посторонний увидел то, чем они тут занимаются. Господи. Чёртов Ли Минхо и его попытка отвлечь. Чану всегда было сложно по-настоящему сопротивляться перед Минхо. Каким бы он спокойным и сдержанным ни был в обычной жизни, рядом с альфой он каждый раз ломается и поддаётся тем желаниям, что возникают. Минхо кончиком языка обводит сжимающийся анус, щекочет нежную и чувствительную кожу. Слизывает сладкую жидкость и толкается в так сильно манящую к себе дырочку. Он проталкивает тот как можно глубже, буквально трахая омегу своим языком. Всё его лицо уже полностью перепачкано в смазке, что перемешалась с его слюной и стекает по подбородку к шее. Но Минхо так всё равно, он с безумной жадностью продолжает толкаться в покрасневший сфинктер и глотает обильно вытекающую жидкость. — Минхо, — скулит омега, пряча лицо в своих руках. Омега чувствует, как жар растекается по всему телу, а дрожь в ногах усиливается. Его член кое-как трётся о твёрдую поверхность стола. Не самая приятная стимуляция, конечно, но и та всё равно провоцирует импульсы удовольствия. И Чану хочется взвыть, когда в него проникает не только упругий и ловкий язык, но и два пальца, которыми Минхо растягивает анус и раскрывает тот ещё больше, чтобы протолкнуть язык глубже. Чёрт. Чан снова зажимает рот ладонью и чувствует, как с каждым движением, с каждым давлением его возбуждение только увеличивается. Сущность внутри парня скулит и извивается, лёгкие прожигает аромат грейпфрута, которым теперь пропитан, кажется, весь воздух в этой дурацкой секции модернизма. — Я сейчас кончу, Минхо, — голос звучит сломано и надрывно. — Чёрт. Минхо… Парень чувствует, как альфа после его слов останавливается и отстраняется, заставляя недовольно заскулить. Минхо лишь просит его повернуться, и Чан с трудом поднимается со стола, влажные руки скользят по дубовой поверхности, ноги дрожат, и он еле как ими шевелит, чуть не падает, когда путается в джинсах, что сковывают его движения. Но когда ему удаётся полностью перевернуться, он распахивает глаза от вида перед собой. Альфа стоит перед ним на коленях, и его лицо полностью испачкано омежьей смазкой, что-то даже попало на одежду, потому что Чан замечает пятна на вороте чужой футболки и на накинутой поверх той рубашке. В груди от этого вида что-то сжимается, а сладкий запах вишни, кажется, только больше вспыхивает возбуждением, которое испытывает омега. Минхо ничего не говорит, лишь заводит свою руку за спину омеги, пальцами скользит между мягких половинок и собирает смазку. После чего размазывает ту по возбуждённому члену парня, который потом обхватывает губами и погружает в рот. Когда твёрдая плоть давит на язык, а нос утыкается в лобок, альфа рычит. Из его груди вырывается заглушённый звук, полный удовольствия и безумного голода. Казалось бы, вот его омега у него в руках, но альфа никак не может насытиться. Чан замечает, с каким безумием смотрит на него Минхо снизу вверх, как пухлые губы смыкаются вокруг его члена и скользят по нему, как из уголка рта вытекает слюна. И слышит, как безобразно и грязно всё это хлюпает. Он сейчас с ума сойдёт. У него от этого всего внутри всё сжимается, и он не понимает, от чего больше: от страха быть услышанными и увиденными или от возбуждения. Омега теряется в своих ощущениях и отдается лишь одному — желанию кончить. Альфа лишь активно двигает головой, плотно сжимая губы вокруг чувствительной плоти, что ощутимо пульсирует. По бёдрам омеги стекает смазка, и Чан с ужасом понимает, что они сейчас тут всё испачкают. Нет, это он всё тут запачкает. Поэтому парень старается сдержать вытекающую смазку хоть немного. Но всё тщетно, тёплая и вязкая жидкость продолжает стекать по коже. Чан хватается руками за столешницу, о которую упирается, и, сделав глубокий вдох, втягивает в себя смешанный аромат спелой вишни и сладкого грейпфрута и тяжелого от возбуждения феромона. Сущность внутри него дрожит, а в груди всё натягивается от напряжения, которое на него накатывает с подступающим оргазмом. Ещё несколько глубоких вздохов, и омега не сдерживается — кончает прямо в рот альфы, который даже не отстранился. Но Минхо даже не возражает, только послушно всё проглатывает, ещё и облизывается, как довольный кот, когда отстраняется. Ноги предательски дрожат. — Чёрт, — выдыхает омега. — Я не могу стоять, и с меня всё ещё течёт. — Сейчас всё исправим, — произносит Минхо слегка севшим голосом. Он поднимается с колен, отходит к брошенной на стул сумке, находит там какие-то салфетки. Те особо не помогут, но он хотя бы вытирает смазку, текущую по ногам омеги. После чего помогает натянуть обратно влажное бельё и джинсы, из-за чего Чан только недовольно морщится. Минхо снимает с себя свою рубашку и повязывает ту на бёдра парня, закрывая пятно на заднице. — Мы сейчас же уходим отсюда, — произносит Минхо и прижимает омегу к столу. — Разве у тебя уже закончились пары? — спрашивает Чан. — У меня есть занятие поинтереснее, чем пара по бизнес-планированию, — поправляет взмокшие волосы, убирая те с лица омеги. — С тебя всё ещё течёт, а я сказал, что вылижу тебя до последней капли, — в глазах ни грамма стыда. — Минхо, — бьёт того по плечу Чан. — Или ты хочешь, чтобы какой-нибудь Оскар Уайльд наблюдал за тем, как я тебя разложу прямо на этом столе? — Дурак, — с легким смешком бросает омега. — Он даже не из этой эпохи. — Пофиг. Мы идём в общагу, ко мне в комнату. Скажу Хёнджину не приходить сегодня. — Ну так же нельзя. — Ничего. Этот идиот с радостью сходит к Джисону, — произносит Минхо, вспоминая, как его друг переписывался со своим омегой во время пар. Чан лишь щурит глаза и смотрит как-то укоризненно. Но при этом всем своим омежьим нутром тянется к альфе, желая получить то, о чём тот говорит. — Так что собирай свои вещи, твоя задница ждать не будет, — и просунув руку под рубашку, ощутимо сжимает через влажные штаны мягкую ягодицу. И Чан, лишь тихо ахнув, послушно стал собирать вещи. После чего они спешно покинули библиотеку, в которую в следующий раз он точно вернётся исключительно с горящими щеками. Потому что взгляд, которым их окинул на выходе мужчина-бета, был таким странным, что Чану показалось: «Он всё понял». По пути в общагу, пока ему казалось, что все на него смотрят и обсуждают, он не один раз проклинал Минхо всеми возможными словами. А через некоторое время, за закрытыми дверями комнаты в общежитии, уже не сдерживая свой голос, наслаждался всем, что его альфа ему давал.

🧡📒🧡