Когда пройдёт декабрь

      Крупное тело в расслаблении проводило законные часы сна без единого движения, почти как человеческое. Хоть одно действие любой части тела сильно мешало подсознательному мониторингу своих больших владений: малость несознательно дёрнуть пальцем ноги или руки – не воспринимаемый людскому слуху скрип суставов и мышц мгновенно оглушит воплощение и нарушит сосредоточенность в наблюдении. Мозг посылал ощущения ползанья крошечных муравьишек по телу, но за столько лет это перестало быть дискомфортным и сильно заметным. Не было никаких насекомых наяву, в качестве них представали люди, которые проявляли активность в тех частях страны, где восточнее по часовым поясам царило утро или день.       Не было нужды напрягаться и реагировать на смерть каждой единицы общества в подворотне городов или деревнях по причине пьяной поножовщины или убийства ради удовольствия, наживы, вынужденной меры, неосторожности. Всех преступников не изловить. Тяжело поначалу, больно, но со временем привыкаешь. Силы сосредоточатся при необходимом интересе к личности. О ней будет известно всё от местонахождения до описания действий в данный момент времени.       Чутьё из духовной силы резко послало ощутимый тревожный сигнал мозгу Советов, что образной пощёчиной заставило его вскочить с кровати. Не веря своему шестому чувству, он, сгорбившись, ненадолго замер в исходном положении со сведёнными к переносице бровями и ежесекундно бегающим зрачком, в раздумьях убеждаясь в правдивых ощущениях. Другая, совершенно другая духовная сила синего цвета, как небесная лазурь. На западной границе чужак, но чертовски знакомый чужак.       Это не абы какой-то простой смертный наравне с такими же обыкновенными людишками. Те для всех воплощений имеют один единственный белый цвет.       Сердце рухнуло в момент, пропустив через себя все удары. Неприятие и беспокойство захватили разум, приводя тело в готовность со всех ног лететь на это место и… и… Союз не знал, что сделает с ним и с тем, кто позволил этому случиться, что сделает с этой ситуацией, потому что она совершенно не ожидаема! Никто с ним не обговаривал такой исход событий.       Мужчина вылетел из тёплой постели и ринулся к рабочему телефону в комнату, переделанную в небольшой рабочий кабинет. Белорусская ССР – вот, кому надо сейчас звонить и бить тревогу. Именно на территории этой республики оказался этот живучий чёрт. За этот короткий промежуток времени между беготней из одного помещения в другое проскользнуло множество мыслей о том, что того нужно перехватить ещё до границы РСФСР, подвергнуть допросам о цели визита сюда и пинками гнать гада обратно, но стоило наконец опереться руками на дубовый, покрытый лаком стол, на поверхности которого стояло единственное средство связи ярко-красного цвета в этой мертвенно тихой и одинокой квартире, ранее слишком поспешные решения, которые вот-вот могли быть осуществлены, испарились и словно по выключателю света сменились на мысли, больше сопровождаемые не гулом волнения, а тихой заинтересованностью ситуацией. Советы встал в ступор с до конца пробудившейся головой после небольшой пробежки. Пораскинув мозгами, он выявил ещё ряд перетекающих друг из друга вопросов, которые были поразумнее тех импульсивных. Савелий прикрыл глаза, дабы уточнить местонахождение и состояние интересующей личности.       Тот движется довольно быстро. На пути в Брест. На поезде. Раз едет на поезде, а не скитается по лесам и малым населённым пунктам на своих двух, значит, нашёл на это средства. А если ещё и спокойно едет из-за границы, то получил на это право, потому что въезд в страну строго контролируется государственными органами, так вдобавок предоставил поддельные, но убедительные документы. Больше удивляет, что он каким-то образом получил право перемещаться в принципе за пределами психиатрической клиники. Удовлетворительную, полную возможностями поразмыслить без беспокойства тишину грубо нарушила неприятная трель телефона.       Опередила.       – Ало, Советский Союз слушает, – ясным и твёрдым голосом проговорена наработанная за столько лет фраза. Уже привычка так отвечать на звонок по рабочим вопросам в любое время суток, даже зная, что сейчас звонит дочь.       – Папа! – хрипло воскликнула девушка, позже прокашлявшись, возвращая в норму свой голос, – Ты почувствовал?       – Да, – он уже всё обдумал.       – Перехватить его? – с надеждой стала ожидать отцовского одобрения и начала морально готовиться к применению своего приказного тона к следующему скорому звонку.       – Нет. Ничего не предпринимай. Просто будем наблюдать его дальнейшие действия.       – А-… Что? Как? Он же…, – такого беларуска совершенно не ожидала услышать, и в голове не укладывалось, что нужно будет как-то объяснять СССР такие очевидные вещи.       – Я сказал: ничего не предпринимай. – более настойчиво повторил отец, – И не вздумай докладывать это остальным братьям и сёстрам. Если он попадёт на их территории, с ними буду говорить и разбираться я.       Посреди тишины в трубке послышалась пара слабых вздохов.       – Слава, всё будет хорошо, не переживай, – тон мужчины слегка смягчился, – Уверен, он идёт не по твою душу. Если что, ты не одна. Я всё вижу и чувствую. Среагирую молниеносно, если что-то случится с моей семьёй. – Советы не стал дожидаться ответа от ошарашенной девушки и быстро бросил: «Спокойной ночи» перед тем, как положить трубку.

***

      Писем больше не приходило. Да это уже и не имело значения, хоть в глубине души происходили терзания, но вскоре появлялись догадки, почему так. Такая мелочь больше не волновала Савелия – сейчас висели более важные проблемы, касающиеся его страны, его Родины. Любовь к народу въелась в сердце парня, несмотря на то, что это чувство возникает у каждого молодого воплощения, которому вскоре предстояло стать правящим государством, дабы иметь цель бороться за этот титул. Такова их природа.       Начало и дальнейшее развитие Мировой войны кардинально изменило жизнь страны и лично Комиссарова, направив того на путь морального сплетения себя с собственным огромным клочком земли и народом в единое целое, стирая грань между собственными и национальными желаниями. Это происходило ещё в подростковом возрасте, но юноша тогда был способен расставлять приоритеты в свою пользу, но тяжёлые времена заставили его, можно сказать, потерять личность. Тяжкая судьба для воплощения.       Его силы и территориальный вес, дающие ощущения больших размеров и роли государства, постепенно распространяющихся на всю землю, начали потихоньку расти после событий Кровавого воскресенья. Это чувство напоминало расширение собственной тени нематериальным полотном на широкую площадь поверхности, ограниченной в пределах своей державы, при сохранении привычного человеческого роста. В скором времени Сава осознал, что он набирал охваты за счёт социалистических взглядов рабочих, солдат и самого многочисленного слоя – крестьян, на чём буквально стал основываться смысл жизни парня. До этого он был как пустой сосуд, который вскоре наполнили жидкой надеждой, что закупорили на долгие годы до самого конца. Правда, эту субстанцию в течение всего периода могут разбавлять другими веществами, охлаждать, нагревать, слегка сливать в зависимости от изменений политического курса, мировоззрения, идеологии, пока вовсе не разобьют ёмкость, не расплескав всё содержимое.       Затяжная война приносила свои гнилые плоды в качестве уставшего от неё населения, чьи растущие волнения заметно ударяли моральному и физическому состоянию всех воплощений, духовно прикреплённых к данной земле и населяющих её людям. Это важно подметить, ведь Константин, отец Савелия, нагло бы врал, отрицая свои ощущения хаоса, ‒ всё он чувствовал, просто старался игнорировать, убеждая всех и себя в необходимости этого, когда на деле зарывал себя глубже. Вероятно, он подстраивался под царя: раз тот человек и его ничего не колышет, то и Империя будет вести себя соответствующе. За эти три года с обесцениванием человеческой жизни население привыкало к постоянному насилию и истощению. Что среди солдат, что среди гражданских чаще и чаще закреплялось мнение о бессмысленности войны. Мужчины гибли пачками, а за ними мобилизовали молодых по большей части крестьян, толком неспособных держать оружие и не имеющих военного опыта, и посылали на фронт, как свиней на убой. А потом и боеприпасов не хватало, что юноши оставались с пустыми руками. Армия морально разлагалась. Патриотический энтузиазм ослабевал под тяжестями грязной окопной жизни и массовыми потерями. Если уж повезло не погибнуть, то не повезёт остаться уродливым инвалидом до конца дней, что тогда начнётся зависть мёртвым.       Скоро быть солдатом перестало вызывать гордость, когда свои же офицеры относились, как к скоту, прибегая к рукоприкладству. Смертная казнь и битьё батогами непокорных вновь вошло в норму. Продовольствия не хватало, потому что те, кто мог работать на земле и кормить армию, сами попадали на фронт. Испугавшиеся дезертиры не имели право на жизнь, будь им шестнадцать или тридцать лет. Приходившие письма из дома только сильнее злили солдат, узнав, что после их ухода хозяйство пошло в упадок, а родные вынуждены больше корячиться в работе. Тогда и росли армейские волнения.       Простой люд изнемог от невыносимого голода и дороговизны хлеба. Толпы людей на глазах сливались в единый зловещий организм, в обезумевшего огромного зверя, пожирающего продуктовые прилавки подчистую чуть ли не вместе с досками и гвоздями, всё равно требуя ещё. Народ был оглушён урчащими животами и ослеплён пустыми кошельками. У его была одна цель – добиться хорошей жизни любыми способами. Поэтому повсюду вспыхивали бунты и стачки, проходились волны погромов в попытках достучаться до верхушки и хотя бы вернуть и так несладкую прежнюю жизнь, если до лучшей дело не идёт. Низшие слои разъярились на высшие за наживание последних на беде простых людей. Хаос настиг и этих спекулянтов.       Вскоре игнорирование правительством большей части общества и, помимо этого, продолжающиеся меры ограничения, рушащие жизни народа, заставляющие сидеть смирно и молчать, достигли своего пика. Выброшенные десятки тысяч рабочих из закрывшегося Путиловского завода настроились крайне враждебно, оставшись без своих мест, без возможности заработка и пропитания. Люди стеклись в разрушающую волну со всех ближайших заводов, которых цепной реакцией охватывали забастовки в знак поддержки уволенных. Полиция была бессильна против озлобленной массы, швыряющей в стражей правопорядка куски производственного мусора.       Следом за мужчинами на улицы выходил поток изнурённых работой на заводах и нуждой обеспечивать семьи в одиночку женщин, по большей части тружениц текстильных заводов. Помимо недовольства из-за недостатка хлеба, который разлетался, как горячие пирожки, при мгновенной поставке в магазины, а те не успевали его покупать, дамы упорно требовали вернуть с фронта их мужей, братьев и сыновей. По всему городу доносились распалённые звонкие грубые выкрики, заражая антивоенным настроем окружающих.       Администрация Петрограда напрасно понадеялась на солдатские силы, направленные на подавление взрывоопасно настроенных рабочих – те сами успели замучиться от всех бед на фронте, поэтому сыскали толпу единомышленников по поводу бессмысленности войны и всех вытекающих из неё проблем и присоединились к их движению, отказавшись открывать огонь по бастующим.       Молодое воплощение видел всё это своими собственными глазами. Помимо наполняющего восхищения, он вбирал в себя всю энергетику революционных настроений, вливаясь в человеческую толпу. Хоть это было и опасно, так как местные силовые структуры норовились подавлять народ насильственным путём и могли задеть Комиссарова. Но они в скором времени рассасывались в озлобленной массе: либо вставали на сторону рабочих, либо погибами.       Постепенно восстание перекидывается за пределы Петрограда, как в стороны растекается капля крови, упавшая на белое полотно, оборачивая против царской власти всё больше воинских подразделений.       Интересная штука: Савелий узнал, что он к тому времени являлся не единственным потенциальным наследником Российской империи. В стране был ещё кто-то, кого он в живую не видел ни разу, но мог ощутить очертания его тела и цвет духовной силы с тех пор, как приобрёл такую способность после переходного возраста. Естественно, были попытки разузнать у отца, кто был этим таинственным юношей, который жил где-то далеко, но что взять с этого напыщенного старика – есть кое-что более важное, чем родной сын.       Тогда Сава сделал вывод, что некий странник не нёс никакой опасности ни семье, ни государству, а просто жил себе в центральных районах. Ведь по логике, Константин Михайлович тоже знал и ни разу о нём не заикнулся. Раз уж так, то парень на ближайшие годы перестал обращать внимание на того, кто имел к нему недалёкое родство.       Но этот день настал. Некто нарисовался перед Савелием у того на квартире и назвался ему двоюродным братом. А ведь не соврал. Тот, кто всё это время был для Савы человеком-загадкой, сам пришёл к нему и, главное, без злых намерений.       Конечно, гость не сразу принялся рассказывать о порядке всех государственных вещей, а дал сначала опомниться, переварить это небольшое шоковое событие. Сначала поведал младшему брату, что его зовут Комиссаров Роман Юрьевич, и он приходится сыном предыдущего воплощения Российской империи, существовавшего с начала восемнадцатого века до примерно середины девятнадцатого, Комиссарова Юрия Михайловича. Поэтому Рома дал прекрасно понять, что их отцы были родными братьями, а они – двоюродными. У Савелия бурлили внутри смешанные чувства: он и в замешательстве, и в стыде за то, что совершенно ничего не знал о своей семейной линии, хотя бы по мужской, ощущал себя пещерным человеком, которому показали часы. И был в восторге, потому что ему пролили свет на это дело.       Поначалу их беседы были на тему родства и отношения между ними, всё, как у простых людей. Оба брата показались друг другу приятными личностями, а Сава навсегда запомнил его внешность: старший имел каштановые волосы, выбритые на висках и зачёсанные назад, но плотно не зализанные на макушке, так что их мог сдуть сильный ветер. Также он носил тонкие усы, а одевался, как человек из интеллигенции, что было и логично: в царском наряде легко стать мишенью для разъярённого народа. Глаза сияли ярким зелёным цветом, словно трава на солнечном лугу. Несмотря на старшинство Романа, он был слегка ниже Савелия.       Когда всё же братья добрались до обсуждения происходящей ситуации внутри страны, они нашли в своих взглядах некоторые общие черты, например оба считали, что абсолютизм уже изжил себя – именно из-за него раздуваются все проблемы, а народ звереет. Поэтому требовалось создать новую систему власти. Только Рома успел обрести силу и рост за счёт октябристов и кадетов с их либеральными взглядами, а Сава, как нам известно, - за счёт меньшевиков, эсеров и большевиков с социализмом. Это сразу говорило о заметных внутренних разногласиях, которые в будущем рассорят братьев.