то, что не стереть

Стоя на крыльце дома, Майк вдыхает прохладный ночной воздух, максимально наполняя легкие им. Надеется, что это поможет голове проясниться. Он облокачивается руками о перила и вжимается пальцами в деревянную поверхность.  Прислушивается к возгласам за дверью, те в унисон напевают какую-то новую провокационную песню. Но ему все равно, что слушать, лишь бы не тонуть в собственных мыслях.  Он и сам не знает, зачем пришёл на эту вечеринку. Все говорили: последнее лето в Хоукинсе, надо запомнить. А ему хочется только, чтобы этот вечер уже поскорее закончился. У него на душе скребутся лозы и путают мысли, периодически подкидывая вспышками монолог Уилла. Тот не так давно признался друзьям о себе и о том, что был влюблен в парня.  Это признание было тихим, личным и нужным ему. Не таким уж и неожиданным, но никто и подумать не мог, что он решит поделиться. Майк вспоминает эти дрожащие руки, опущенный взгляд и волнение губ друга, от чего до сих пор сжимается сердце, отдавая тупой болью в грудину.  Майк, Дастин, Лукас, Макс и Джейн, все те, кто был рядом в тот момент, поддерживая и обнимая после слов: «я должен был это сказать, чтобы двигаться дальше».  Двигаться дальше Из всего услышанного, именно это почему-то до сих пор отзывалось зудящей паникой в Майке.  Не нужно быть мастером игр в реальной жизни, чтобы догадаться о ком говорил Уилл. Он был влюблён в Майка и похоже уже очень давно. Но скребущиеся лозы, продолжают подкидывать вопросы один за другим: Когда это началось?  А когда это закончилось? А точно ли закончилось?  На последнем вопросе, как всегда, мысль запинается — об ответный вопрос: А что ТЫ чувствуешь Майк, а? Вопрос висит неделями внутри как напоминание разобраться, но каждый раз остаётся без ответа. Майк отодвигает его подальше, убеждая себя, что время ещё есть. Он всё успеет, он с этим разберётся. А сегодня… Он выдыхает и чувствует мурашки по телу. Холод просачивается сквозь легкую футболку, заставляя поежиться и запустить руки в карманы брюк, будто пытаясь удержать себя на месте. А сегодня он отдохнет, просто не будет думать, это же так просто. Да?   Дверь со скрипом распахивается, выплёвывая в ночь вспышки света и гул голосов. Майк щурится, разглядывая пёструю толпу. Водоворот довольных людей, тут же его утягивает внутрь: они поют, танцуют, напиваются, накуриваются, обжимаются. И ему вдруг становится тесно и душно, будто ему здесь нет места.  Лукас и Дастин выныривают из толпы, ловят его за плечи и почти утаскивают в сторону кухни. — А мы думали, тебя придётся вытаскивать силой, — Лукас хлопает его по плечу. Дастин тут же суёт в руку стакан с розовой жидкостью. Пахнет сладко, пузырьки сразу бьют в нос, щекоча. — Подумал, что вы без меня здесь не справитесь, — Майк, отшучивается, берет стакан в руку и чокается, но пить не спешит. — А где остальные? — заинтересованный вид сегодня даётся легче, чем разговоры о настроении. — Джейн где-то с Макс. Они устроили караоке, — Лукас оглядывается, будто пытаясь вспомнить, где именно. От мысли о Джейн что-то неприятно колет под рёбрами. Он не бросал её — но однажды она ясно дала понять, что их отношения давно себя исчерпали. И он этому её признанию будто был даже рад. От этого радостного облегчения становится только тяжелее. Она счастлива. Готова нырять в новый мир, где существует не только Майк. Где её зовут Джейн, а не Оди. А он всё ещё чувствует вину — за то, что держал её рядом. Словно отгораживался ею ото всех. Не ради неё, ради себя. Чертов эгоист. Он догадывался какие чувства пытался подавить в себе или точнее подменить, но так боялся обличить их в форму, дать всему этому название, что просто считал уходящее время. Пока у всех мир вставал на свои места, после пережитого с изнанкой, он только больше тонул, мысленно затягиваемый лозами в темноту.  — А Уилл? — внезапно сам для себя выдает вслух. Парни переглядываются, пробегаясь взглядами по комнате. — Где-то здесь был. Тебе, кстати, стоит за ним присмотреть, — Лукас усмехается. — Он сегодня какой-то… слишком активный. Они хихикают, будто это локальная шутка. А у Майка от одного упоминания лучшего друга сердце делает кувырок. — Активный? — переспрашивает он. Это звучит странно. Совсем не про Уилла. Тот никогда не любил быть в центре внимания. — Да забей, он просто отдыхает, — Дастин машет рукой и тут же наливает себе порцию «веселящего» напитка. Майк наконец выпивает свой стакан залпом. Может, так он будет с ними на волне? Присмотреть?  От этой мысли внутри что-то неприятно сжимается. Искать долго не приходится.  Уилла он замечает в гостиной, тот стоит у дивана, оживлённо с кем-то разговаривая. Робин, забравшись с ногами на сиденье, задыхается от смеха, опираясь на подлокотник. Активный. Да что это вообще должно значить? Майк продолжает наблюдать за ними издалека. В комнате выключен основной свет, но кто-то принес пару диско-ламп, которые светят разными цветами. Из-за этого ребят плохо видно, но эту контрастную фигуру на фоне яркого света он ни с кем не спутает. Майк отмечает про себя, что Уиллу идёт быть таким. Расслабленным. Живым. Смеясь, тотдотрагивается до плеча Робин, немного сжимая. Даже пританцовывает в такт битам на фоне. Это выглядит так…лично? Подойдя ближе, Майк кивает вновь полным стаканом. Когда он успел его наполнить? — Ваш затворник на месте! — щурится Робин в сторону Майка и словно оценивает реакцию Уилла на пополнение в компании у дивана.  — Привет, — Уилл улыбается какой-то дежурной улыбкой — Рад, что ты решил прийти. Из-за яркого света все еще тяжело нормально разглядеть друга, поэтому Майк смотрит куда-то в сторону плеча Робин. Приходится приложить чуть больше усилий для слов, музыка здесь слишком громкая. — Подумал, что отдохнуть не такая плохая идея. — Ладно, расслабьтесь ребятки, Рокин-Робин пора проверить вашего няньку…пока он не завел себе еще пару малышей, — Робин шустро подскакивает с дивана под «фу» и «о, боже» от ребят. Робин кажется Майку интересной, но она стала завсегдатаем пространства Уилла и ему это не то, чтобы нравится.    Майк плюхается на сиденье дивана, справа от него какой-то пролитый напиток и видимо уже давно, приходится жаться ближе к подлокотнику.  — Они сказали, что за мной нужно присматривать, да? — Майк вздрагивает, чувствуя, опаляющее дыхание прямо возле уха. Это Уилл присел на подлокотник.  Взгляд скользит по его джинсам и выше, цепляется за руки, сложенные на одном колене. За поло белого цвета, верхние пуговицы, которого, расстегнуты. Он немного сглатывает, обращая внимание на улыбчивый взгляд и блестки.  Как только в нем это всё сочетается?   Эти блестки. Блестки?  Взгляд медленно возвращается к шее, в таком положении он отчетливо видит, что с обеих сторон шеи на Уилле измазаны блестки.  Майк ищет в голове слово — и не находит ни одного, кроме пугающе честного.  Будоражит Ничего другого на ум не приходит и это пугает. И он не понимает, чего хочется больше, вжаться по сильнее в обивку дивана или потрогать этот манящий блеск. — Да, присмотреть, — он старательно тупит взгляд в стакан, потому что присмотреть, не означает пялиться. Но спасибо Уиллу, теперь все нервное из головы Майка выветрилось окончательно и заменилось чем-то новым. Волнующим. — Лукас, сказал, что ты сегодня слишком активный, — Майк решается поднять взгляд вновь, возможно этот вид его добьет, но он не то, чтобы сильно против.  — Это еще что значит? — Уилл только ухмыляется. Да, он вероятно пьянее, чем казалось на первый взгляд. Вот так бы вечность. Вечность бы пялиться на эти ключицы и плавиться под теплым и до боли знакомым взглядом. Парочку бы касаний, чтобы как раньше, чувствовать себя дома, а не в этой шумной и давящей толпе.  Как же долго он прокручивал у себя в голове, что подойдет и обнимет Уилла как раньше. Не с каким-то посылом, а просто по-дружески. Уилл бы ему ответил, положил бы голову на плечо, сказал бы что-то поддерживающее, шепотом на ухо (вот это возможно уже и не слишком по-дружески, но почему бы и нет). Ведь быть друг другу невидимой, но осязаемой поддержкой — это для них в порядке вещей.  Скользнуть бы рукой по этой горячей шее в блестках и определено, обжечься. Ладно, это было бы точно не по-дружески. А после бы задать все те волнующие вопросы и наконец во всем разобраться. И рука Майка уже тянется к ладони на колене, чтобы как раньше накрыть и возможно, свершить все надуманное. — Как ты понял…, — Майк не договаривает, рука возвращается на свое место.  Замечает, как чужая ладонь по-свойскиплюхается на голову Уиллу. Взгляд сразу же бежит к обладателю этой широкой ладони, которая слегка ныряет в темные пряди волос. — А вот и я, — парень протягивает Уиллу красный стаканчик и тот сразу отпивает. — Спасибо, Мэтью.  Странный тип — колется где-то в ребрах Майка.  Он отмечает эту сахарную улыбку друга, ему он тоже так улыбался. Раньше.  Парень так и не убирает руку. От этого действия внутри Майка закипает что-то новое. С оценивающим взглядом осматривает парня, легкая цветная рубашка, темные закрученные волосы и блестки на щеках. Фу, тупость. Блестки.  Блестки?  Вихрем мысли проносятся в голове Майка, с острым ощущением чего-то разбитого в груди.  Ему не составляет труда сложить в голове дважды два. Взгляд рвется к шее Уилла, к этой россыпи манящих блесток. И теперь в его груди при виде них какое-то съедающее чувство.  Блестки на шее, блестки на щеках. Взгляд бегает от одних к другим. Мозг подкидывает яркими вспышками картинки. Осознание возможных прикосновений. Как еще могли они могли оказаться на разных частях тел? Они что-то делали? Что? Майк уже весь сплошной комок нервов, который закручивается где-то в груди и кажется его вот-вот стошнит от этих чувств. Музыка вокруг становится отвратительной, а он чувствует какое-то резкое чувство ненужности. — Это Мэттью, — Уилл медленно произносит это, как будто нехотя, — Мэттью — Майк, — ладонями показывая, на знакомого и на своего задумчивого друга.  Майк догадывается каким пристальным взглядом сейчас смотрит, но он не собирается с этим ничего делать. Только салютует стаканчиком в сторону этого парня «лицо-блестки-фу».  В голове не прекращают вращаться по кругу мысли, но теперь все они о причине наличия парня возле Уилла и блесток у обоих.  Как давно они знакомы? Откуда? Какие у него планы? Последнее, наверное, лишнее, но ему отчаянно нужно знать, это и есть то самое «чтобы двигаться дальше»? Но Майк хочет убедиться, что это…надежный парень.  Надежный для чего? — Так вот, что за лучший друг у Уилла, — Парень как-то ехидно улыбается и просто стоит рядом, попивая изредка из своего стакана. Снова эти кадры как парень целует, трется своим «лицом-блесткой-фу» о шею Уилла. А только ли о шею? Как друг, возможно, вздрагивал бы от этих действий, жадно дышал бы. О чёрт. Взгляд машинально спускается в расстегнутые пуговицы, надеясь не уловить под воротом ещёблестящих точек. Нет. Выдох. Эти взгляды напротив теперь для Майка, как испытание на прочность, которые надо выдержать, а надо ли?   — Мне нужно отойти, — гоня прочь себя от липких мыслей, видений и ощущений он снова сбегает. Это всегда было проще всего.  В ванной вглядываясь в зеркало он видит себя, как будто потрепанного. Да, он выглядит жалко. За веками скапливается вода и он с силой сжимает края раковины, от обиды и злости. 

Я не мог получить тогда тебя, потому что был глуп и слеп. И не смогу получить больше никогда, потому что слишком опоздал.

Уилл не приз, который можно получить просто так. И не поощрение, которое он мог бы заслужить, а ему и не за что. Ему остается только самобичевание и эта боль из-за каких-то мыслей-блёсток. Все верно, ему больше не положены взгляды Уилла, его теплые руки и разговоры обо всем. Брызнув пару раз в лицо водой, он старается отбросить свои чувства. Он должен перестать крутиться вокруг Уилла, чтобы друг смог найти свою свободу и быть с тем, кто будет не таким трусом как он. Или хотя бы чуть более осознанным. Да? Выйдя из туалета, Майк сталкивается в дверях с ним. О боже. Это «лицо-блестки-фу».  Сразу вспышки, что он мог делать этим лицом. Тошно. — О снова привет! — парень мило улыбается. Майк сутулится и хочет сделаться маленьким, уйти грустить в угол, потому что он этого достоин. Но он решается. — Так ты…друг Уилла? — низко спрашивает Майк. «Друг» сам не ожидая от себя такой формулировки, что-то колит в груди. Как будто это замена Майку. Но это не так. Да? — Ну что-то вроде того, — весело говорит и тут же подмигивает парень.  Фу.  И снова все колотится в груди. Майк только что-то мычит в себя и проходит, задевая «лицо-блестки-фу» плечом.  Ему срочно нужен воздух иначе он утонет в этих сжигающих чувствах. Он бредет сквозь толпу танцующих людей к выходу. Чужие локти то и дело толкают его в ребра или плечи и ему кажется он заслужил это. Он в целом был бы не против если бы ему сейчас кто-то хорошенько вмазал, раскрошил бы кости, также как крошится изнутри. И ему вмазывает. Не физически правда.  Сквозь толпу он видит, как его самый лучшийдруг купается в музыке и веселье. Танцует вместе с Макс. Такой свободный, без гнетущих и тянущих на дно чувств. Все правильно, ведь это участь Майка. А Уиллу нужно быть тем, кто сбросил этот столетний груз. Майк и не думал, что его друг может так двигаться, быть таким…красивым, впечатляющим? Его определенно этот вид припечатывает мыслями к шее, к его рукам, которые с годами стали такими сильными, волосам, что липнут от пота к лицу, совсем растрепавшимся. Он уже так близко, что может заметить чужое тяжелое дыхание. Стоит протянуть руку и вот спина Уилла. Хочется коснуться, обнять и почувствовать его запах. Сдавить в своих руках и стереть к черту этинесчастные блестки. Или оставить, пусть они прилипнут и к его груди, Майк не против. Но ему больше нельзя, он так сам решил. Уилл готов двигаться дальше, не дожидаясь Майка. Но ведь они остались друзьями?  Вот только между ними эта дурацкая стена из блесток. Поэтому быстро ретируясь, Майк выходит на улицу за воздухом. Ночной холод бьет в лицо, вместе с дымом сигарет. Это Байерс старший, покуривает сидя на ступеньках.  Маячком светится мысль, что куда бы Майк не пошел, его повсюду будет преследовать тень Уилла.Как только тот жил в этом состоянии или у него было не так? — Можно? — он подсаживается рядом, на ступеньку выше, кивая на сигарету в руках Джонатана. — А тебе не рано? — ухмыляется, но протягивает бычок. На что Майк только хмыкает, затягиваясь. — А ты зачем здесь? — не глядя спрашивает Майк, ему не очень интересен Джонатан, но сейчас для него компании лучше и не найти. — Приехал за Уиллом…но раз ты здесь, думаю, могу спокойно ехать домой. — Не думаю, что я ему нужен сейчас…или когда-либо, — они передают друг другу сигарету, поочередно затягиваясь. — Почему ты так решил?  — Чувствую. — А разговаривать ты не пробовал? — старший Байерс непринужденно посмеивается.  У них это семейное? Иначе чем объяснить, что с ними комфортно вываливать свои мысли наружу. — А стоит ли? — Майк отдает сигарету, чувствуя,как алкоголь внутри смешался с дымом и в сознании стало легче, а в груди еще тяжелее. — Не попробуешь, не узнаешь. Верно.  Рой мыслей сужается до одной простой: поговорить с Уиллом. Хуже он навряд ли этим сделает, как минимум поймет, что опоздал, как максимум — потеряет друга. Возможно все это уже и так случилось. Терять определённо не-че-го. — Спасибо, — не зная, за что именно благодарит, Майк поднимается. — Держи, — Байерс кидает ключи Майку, —Приедете сами. Аккуратнее с тачкой! Выглядит как благословение, как будто-то эта ночь не сможет стать крахом всей жизни. Но Майк сжимая ключи как талисман в кармане, заходит снова в дом.  Гул толпы в доме уже не так давит на уши, ведь в голове только одна мысль: о чем я вообще собираюсь поговорить? Майк не очень хорошо знаком с жителями этого дома, от чего не знание расположения разных комнат, усложняет поиски. Приходится подняться на второй этаж и пройти пару комнат, прежде чем в одной из них, он все же замечает знакомую фигуру.  Ладонь, держащая дверную ручку, то сжимается, то расслабляется, как будто не знает, ей бежать или остаться. — А это ты, —Уилл мельком оборачивается на дверной проем и снова возвращается к каким-то действиям перед зеркалом в глубине комнаты. Комната впускает Майка с глухим звуком, закрывающейся двери. Тишина начинает давить, изредка нарушаемая шумом вечера. Горит пара светильников, один из них освещает Уилла. Тот стоит перед зеркалом, опираясь одной рукой о комод, а второй слегка держится за шею. Этот жест до сих пор отзывается тревогой, напоминая о прошлом, но сейчас это о другом. Об этих тупых блестках. — Не помешаю? — Майк хочет съёжиться, сжимая пальцы друг в друга, толи это нервное, а может просто сквозняк из-за приоткрытого окна. Уилл нежно улыбается в зеркало и мотает головой, как бы говоря «нет».  И от этого действия где-то в уголке, зреет чувство, что всё, с чем он задумывал разбираться, этого не требует. Словно все уже давно разложено по полочкам в его сердце. Осталось только озвучить себе. Ноги сами медленно несут Майка к креслу, тому, что рядом с зеркалом, прямо напротив заправленной кровати.  Молча приземляется в него, потирая ладони о подлокотники, все еще собирая в кучку мысли. Но они все разбегаются как муравьи при виде такого собранного друга.  — Никак не оттираются, —Уилл показывает на свои блестки и даже не знает, с какими демонами в своей голове борется Майк от этих действий. — Помочь тебе? — Майк выпаливает слишком быстро. Он не понимает почему тот так хочет избавиться от этих следов, но был бы рад с этим помочь.  — Попробуй. Уилл разворачивается всем корпусом к креслу. А у Майка ладони снова потеют, потому что он понятия не имеет каким способом он собрался помогать, но подходит ближе.  Едва касаясь одной ладонью, Майк разворачивает Уилла за плечо ближе к свету, проводя большим пальцем другой руки по сверкающим крупным точкам. Поддевает ногтем пару блесток, от чего те, нехотя опадают на грудь Уиллу. Он старается вложить в эти неспешные прикосновения всю нежность и заботу, что может, лишь бы показать, как боится снова навредить. — Глупо выглядит, да? Уилл тупит взгляд куда-то мимо запястья Майка, пока тот даже не двигается и возможно, даже не дышит. Майк знает, что глупо выглядит сейчас только он, ища в глазах напротив, что-то кроме смущения? —Тебе идет. Слегка касаясь ладонями шеи, Майк немного отстраняется как будто оглядывая издалека и кивает, подтверждая свои слова, замирает, смотря прямо в глаза.  Ему кажется земля вот-вот уйдет из-под ног или изнанка просочится сквозь стены иначе откуда мурашки по всему телу от взгляда напротив. А Уилл только слегка улыбается. Майк снова наклоняется ближе, утыкаясь взглядом в блестючки, это ведь его задача на ближайшие пару минут желательно вечность. Всячески стараясь не замечать, как чужая рука сжимает его локоть или вдруг скользит к боку. — Похоже переборщил...с ними. Майк продолжает корябать сияшки, но замедляется. А после и вовсе останавливается, лишь придерживая шею с обоих сторон. В голове снова эти прилипчивые кадры, в которых его друг вместе с тем самым «лицом-блесткой-фу» перебарщивают. Разговаривать. Точно, Джонатан советовал говорить. — Почему тогда этот Мэттью тебе с ними не помог? Да, не совсем то, что нужно было выпаливать, но сказанного не воротишь, остается только закусить губу изнутри и нежно потирать чужую шею пальцами.  У Уилла озадаченный взгляд и руки вдруг опускаются, хотя до этого почти сжимали обеими руками бока Майка.  Он отворачивается к зеркалу, оценивая проделанную работу, блесток еще очень много, но часть разлетелась по полу и груди. А Майк тупит взгляд в свои раскрытые ладони, на которых осталось пара светящихся точек и мысленно готовится услышать что-то, что его точно сегодня добьет. А вдруг правда окажется куда неприятнее и от нее нужно защищаться? Лучшая защита — нападение. — Ну это ведь его рук дело или …точнее лица. Может стоило ему самому убрать, раз тебе так не нравится?  Майк, стоя за спиной друга, ловит в зеркале вопросительный взгляд с какой-то усмешкой?  От этого хочется стушеваться и выйти в сквозившее окно. Он ругает себя в голове и понимает, что снова належал, как и всегда.  — Прости, я не должен был…— Майк закрывает лицо руками и делает шаг назад. Только сейчас понимая, насколько они были близко, как было тепло рядом. Сейчас он словно окунулся в ночной холод, одинокий и совсем продрогший. Окно все еще приоткрыто. ​Комната уже заливается синим светом, значит близится рассвет. А вместе с ним придет осознание, что время теперь навсегда ушло. Разбираться будет больше не с чем, как и говорить не о чем.  — Я не понимаю, что ты там себе придумал? Ты же в курсе, что Мэттью мой кузен? Майк поднимает взгляд к зеркалу, озадаченный вид Уилла заставляет прогонять услышанное по кругу, пока смысл не осядет. Точно, он же говорил пару недель назад о каком-то далеком кузене, который не был здесь несколько лет. — Я только хотел…чтобы ты заметил меня. Знаю это тупо, но почему-то, мне казалось, это сработает. Я, конечно, не объяснял ему зачем это сделал, но Мэттью тоже решил поддержать этот мини-флешмоб. На словах «мини-флешмоб» Уилл показывает пальцами в воздухе кавычки. Замечает как Майк, подходит ближе, кладет голову на его плечо, впечатывается лбом и наконец выдыхает. — Уилл, я такой дурак, — он ведет носом по чужой шее, прямо по царапающим блесткам, опаляя кожу своим дыханием, — И это не тупо, это… — Сработало? — договаривает, слегка усмехнувшись Уилл. Он запускает свою ладонь в темные пряди волос. Майк, прижимается ближе и крепко хватается за чужие плечи. Руки медленно стекают к талии, словно еще немного оставляют времени на раздумья. Он укладывает подбородок на плечо Уилла, смотря прямо в зеркало, ловя слегка взволнованный взгляд друга. — Еще как, — он прикрывает глаза и шепчет куда-то в висок, — Я всегда тебя замечал, но боялся себе в этом признаться. Уилл принимает это признание и погладив чужие ладони, разворачивается в кольце из рук. Майк понимает, времени на бегство не осталось, а ему больше и не нужно, ровно, как и считать уходящее время.  Остается заглядывать в эти пронзительные глаза орехового цвета и ожидать, что это проделки Векны или сон. Или быть может, Джонатан ему дал не сигарету, а что-то посильнее, иначе, у него нет объяснения тому, как все просто. И прикосновения оказывается не обжигают, а дают тепло и какой-то уют, словно он дорвался до чего-то, что так давно потерял. Комнату медленно заполняют первые рассветные лучи. Они пробираются сквозь распахнутые шторы, ложатся на край кровати, скользят по зеркалу, цепляются за пыль в воздухе. В доме все стихло и кажется уже давно, а ночь отступает не сразу, будто не хочет уходить. Майк все еще держит его. Не крепко, словно боится спугнуть. Замечает, как в первых утренних лучах поблескивают точки на шее друга и как все надуманное теперь кажется таким глупым и ничтожным.  Ладонь слегка сжимается на талии, найдя наконец-то свое место, пока вторая стекает ниже к бедру. Уилл дышит неровно, его пальцы все еще в волосах Майка, нежно поглаживают затылок, а пальцы второй руки слегка касаются подбородка, скул, словно проверяя исчезнет или нет. Майк наклоняется и выдыхает горячий воздух в блестки, — Пожалуйста, останови меня, — он шепчет взволнованным голосом, потираясь щекой о шею. Отмечает, как бегут мурашки от его действий. Уилл медленно отстраняется, всего на шаг, а после бредет к двери. В моменте становится холодно, потеряв тепло, что только что разгоняло жар по телу. — Я не хочу, —говорит он тихо и делает паузу. В глухой тишине комнаты, раздается громкий щелчок дверного замка, что заставляет вздрогнуть. — Не хочу тебя останавливать. Майку кажется, что он успел провалиться сквозь лозы и вернуться за эту минуту обратно.  Он так привык надумывать себе все и рыться в своих мыслях. Но сейчас в этой утренней тишине, в этом рассветном, желтом свете, он вдруг ясно видит и понимает абсолютно все.  Все то, что казалось ему недосягаемым, сложным, неприкасаемым, сейчас становится таким явным. И возможно стало бы таковым куда раньше, поменьше пропадай он в своих мыслях. Он сокращает расстояние одним движением, прижимая Уилла к двери. Одна рука сжимается вновь на талии, поглаживая, второй шею. Он смотрит в глаза напротив, ища ответы на все свои незаданные вопросы и видит только уверенность.   —  Как ты выносил все это время?  —  Тебя? —  И меня в том числе. Всё это. —  Мне было с кем поговорить, иначе бы я уже свихнулся. Их мир сужается до маленького пространства между лицами, деля одно горячее дыхание, теплые прикосновения, подрагивающие ресницы и улыбающиеся взгляды.  До Майка долетает мысль, что не попадись ему Джонатан, он точно бы свихнулся от всей развивающейся драмы у себя в голове. — Так, что ты там придумал про Мэттью?  Майк только усмехается своим глупостям и мотает головой из стороны в сторону, будто просит не поднимать эту тему. — Тогда покажи. Уилл смотрит уверенно, серьезно, словно просит доказать намерения или ему снова это только кажется? — Закрой глаза, — Майк шепчет прямо в лицо дотрагиваясь пальцами до мягких губ, скользя ниже по подбородку к шее-блесткам.  И Уилл слушается. Ладонь спускается ниже на вздымающуюся от волнения грудь, подрагивающий живот, очерчивает круги по бокам и ползет ниже к бедрам.  Поднимается к талии и сжимает горячую кожу под футболкой. Майк быстрым взглядом оглядывает лицо Уилла с прикрытыми глазами, чуть приоткрытым ртом, который ловит остатки воздуха, кажется его больше в комнате не осталось.  И все вдруг, кажется, в первые честным и таким простым. Любить своего друга настолько не по-дружески – это так правильно и так обыденно. Касаться горячей кожи волнительно и завораживающе.  Он припадает к блесткам щекой, как в тех кадрах, что подкидывало воображение, тянет носом воздух и оставляет влажные пятна от губ. Практически вжимает Уилла в дверь, наваливаясь всем телом, но кажется того все устраивает, иначе чем объяснить эти мурашки, лёгкий полу-стон вырывающийся из губ, руки, что отчаянно бродят по спине, плечам, зарываются в волосы.  Он чувствует, как эти мысли-блестки остаются на его коже, словно этот рассвет наконец решает кому они принадлежат.  Уилл находит ладонями лицо Майка и притягивает, всматриваясь пристально в глаза. В этих глазах уже даны все ответы на все секреты, что так скрывались, все чувства, что прятались или прикрывались. Но ему нужно подтверждение, что это не проделки одной ночи, что дело не только в дурацких блестках. — Я хочу знать…что ты чувствуешь, — Уилл запинается, оставляя еще маленькую возможность на побег для Майка или еще на пару минут размышлений. Но тот не медлит и в первые не бежит. Только тянет за руку в глубь комнаты, к кровати, что залита солнечным светом. Кажется, все вокруг светится, словно вся комната пропиталась этими чувствами-блестками. Они садятся на кровать, соприкасаясь плечами, коленями, ладонями. Смотря прямо в глаза, Майк улыбается в ответ, без тревог и самозакапываний. — Я так давно тебя люблю. И так жаль, что мне потребовалось слишком много времени на осознание. Знаю, что заставлял тебя страдать через чур долго. Сейчас я понимаю, как это было тяжело. Но больше я не отпущу тебя. Обещаю. Он сжимает ладонь Уилла, лежащую на его колене. Ровно, как и много лет назад, как и делал всегда, когда был младше, но позволял себе быть ближе, — И, если в тебе есть еще хотя бы крохотная часть, которая отзывается на эту любовь, я сделаю все, что восполнит потерянное.  И Уилл верит, каждому слову, каждому взгляду и взволнованному дыханию. Верит этим темным глазам, в которых можно тонуть бесконечно. Верит этим блесткам на чужом лице, которые отпечатались и остались словно навсегда. Этим рукам, которые беспрепятственно гладят плечи, колени. Скользят под футболку и задерживаются на шее. — Майк…я верю. И я не переставал тебя любить, это просто невозможно. Уилл медленно сокращает расстояние между их губами. — Я люблю тебя, — Майк выдыхает шепот в губы и нежно целует.  Невесомое касание как проверка, что и правда можно.  — Я тоже…люблю тебя, — еле слышно срывается с губ Уилла. И это последнее разрешение, которое нужно Майку, данное не только самим собой, но и Уиллом. Его Уиллом, что сейчас так нежно припадает к его губам.  Майк крепко держит за оголенную талию, проводит языком по верхней губе и кажется слышит, как трепещет сердце под ним, не особо понимая, это его или у них обоих так. Он подается вперед, заставляя Уилла облокачиваться на локоть и углубляет поцелуй, который уже не кажется таким легким. Жар вокруг распаляется и никакой сквозняк уже не может охладить этот пыл.  Поцелуи затягиваются и становятся горячее. Вроде бы уже длятся минуты, часы, желательно вечность. Уилл запускает ладони в волосы друга откидывая их назад, потому что те, щекочут щеки и глаза.  Майк спускается поцелуями к шее, ключицам, груди, под те самые расстегнутые верхние пуговицы поло. Руки уже сжались на оголенной талии и двигают выше, чтобы можно было наклониться удобнее над телом.  Но Уилл одним резким движением переворачивает их, нависая над взволнованным Майком. Тот тяжело дышит и кажется, не особо отдает себе отчёт, что происходит, какой сейчас день и кто он вообще такой.  Пару минут они приходят в себя, тяжело дыша и осматривая друг друга.  Майк поглаживает ладонями колени, бедра, бока, то сжимая, то ослабляя хватку, пока Уилл сидит на его бедрах, упираясь ладонями в грудь. — Ты светишься, — шепчет он, задирая ладонями футболку, просто проверяя вдруг там тоже блестки. — Это из-за тебя. Майк наклоняет Уилла ближе, чтобы снова впечататься в нежные губы, чтобы его снова раскрошило и размазало, но уже от переизбытка чувств.  Его руки скользят к ягодицам, обтянутым джинсами, придвигая ближе насколько это возможно и чувствует жаркий выдох в свои губы.  Уилл покрывает нежными поцелуями лицо, линию челюсти, шею Майка, пока тот замечает, что новый день уже наступил и это точно не сон.  Мысленно, он загадывает желание, видеть, ощущать утро только таким. — Думаю, нам пора. Майк нехотя поднимается в след за сползшим с него Уиллом, отчаянно борясь с нежеланием заканчивать это утро. Перед выходом из комнаты, они поправляют друг на друге одежду, что смялась и в этих действиях нежности больше, чем в любом поцелуе. Майк держит за руку Уилла и ведет по опустевшему дому, тихо, не нарушая тишины раннего утра. Часть людей, разбрелась по углам, креслам и диванам, досматривая невыспавшуюся ночь. Их никто не замечает, все заняты своими снами. Только один взгляд приковывает Майка, от девушки на диване, что свернулась калачиком, в обнимку с подругой и смотрит прямо в него. Джейн. Они не говорят ни слова, но смотрят с глубоким пониманием и принятием друг на друга. Она кивает в ответ на его немой вопрос, как будто говорит, что всё хорошо. Облегчение расстилается по его внутренностям, видя её такой умиротворенной. И теперь точно всё хорошо.  Лёгкий ветерок на улице пробирается сквозь одежду, от него не замерзнешь, но он освежает, очищает мысли. Бредя по безлюдной улице, они только едва переглядываются всё ещё глупо улыбаясь, осознанию, что ночь не пошла крахом, она приумножила все чувства и наконец-то дала осязаемую форму этой дружбе, превратив ее в любовь. — Не верю, что Джонатан тебе так легко отдал ключи от своей машины, — Уилл пристегивается на пассажирском сиденье. — Придётся поверить, — Майк только ухмыляется.  Заводя машину, он отмечает в зеркале заднего вида, что на его лице осталось множество блесток, как подтверждение, что они теперь навсегда в нём.  — Уилл? — Что?  ​Майк прилипает губами в нежном поцелуе, на который сразу же отвечают, с желанием еще немного задержаться в этом утре. Его рука нежно гладит затылок, бежит легкими прикосновениями по шее и останавливается на щеке. Прямо под кожей рассыпаются мурашками эти мысли-блестки. А впереди такая долгая и новая жизнь, которая будоражит своей неизвестностью. Но он со всем справится. Они справятся.